Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

– Отпустите, отпустите меня, я не хочу жить! – кричал Генри, вырываясь из рук доктора.

Юлиан, крепко держа его за плечи, с горечью смотрел на несчастного паренька, давая ему выплакаться. Генри, не в силах справиться с нахлынувшим отчаянием, обмяк в руках доктора. Юлиан прижал к себе содрогающееся от рыданий тело мальчика.

– Ничего – ничего, поплачьте, мой друг, поплачьте, прижимая к себе Генри, Юлиан гладил его по голове, – дайте слезам омыть свою душу.

Долго стояли, обнявшись, солидный мужчина и пятнадцатилетний мальчик, в душе которого, как ему казалось, боль и мука теперь поселились навсегда. Биение сердца Юлиана немного успокоило Генри, он поднял на доктора глаза, полные слёз. Доктор улыбнулся ему и повернул к морю лицом.

– Я понимаю ваше отчаяние, мой мальчик. Бог мой, как же трудно найти слова, чтобы попытаться успокоить вас и привести ваши мысли в порядок, – тихо начал говорить Юлиан.

– Я понимаю, вы хотите поддержать меня. Но боюсь, вряд ли смогу понять, что бы вы ни говорили сейчас. Моя душа разрывается от боли и непонимания. Почему, почему так случилось? Кто виноват в том, что это произошло?! Отец, я, провидение? Ведь она была самым добрым, нежным и ласковым человеком! Самая замечательная, родная и любимая, никому не причиняла зла. Где же был господь? Почему он не уберёг её от этого! Ведь она так безгранично верила в него и меня учила, верить в его силу и заботу! А он? Он оставил её и бросил в пасть безумия! – голос Генри сошёл на крик.

– Нет, нет, мой друг. Здесь некого винить. Не герцог, не вы, ни, тем более, всевышний, не виноваты в том, что случилось.

– Но как же так?! Неужели вы забыли, как после того разговора когда отец ударил её, мама стала такой, молчаливой и странной. А господь допустил это. Так как же вы хотите убедить меня в том, что он всемогущ и бережёт нас всех? – Генри не скрывал сарказма.

– Если бы вы знали, как глубоко ошибаетесь. Лишь ваша молодость и душевная боль даёт вам право так думать. Подвергать сомнению существование незримой силы, которая наблюдает за нами, просто нелепо. Человек должен искренне верить в бога даже тогда, когда не получает то, о чём истово молит создателя. Поверьте, я много видел на своём веку и уже давно перестал сомневаться в ней. Конечно, вам трудно сейчас понять, что я говорю, слишком тяжела боль вашей утраты. Но поверьте мне, я смогу привести вам тысячу доводов о правоте моих слов. Ваше отчаяние поставило непреодолимую преграду перед моими рассуждениями. Но я приложу максимум усилий, дабы достучаться до вашего сознания. Пойдёмте отсюда, шум волн, в котором вы слышите хищнические звуки, мешает нашей беседе.

Они поднялись по пологому склону берега и долго бродили по лесу. Как во сне Генри, под их ногами хрустела старая хвоя. Доктор говорил и говорил, не умолкая ни на минуту. «Бог не играет в кости с мирозданием, случайностей исхода событий нет. Все наши действия ведут к закономерному финалу. Из миллиарда жизненных дорог можно выбрать свою и столько же чётко определённых концов пути». Он размышлял вслух о превратностях судеб, о прошлых жизнях, о какой-то карме и перерождении. Генри сначала слушал его невнимательно, просто, чтобы не быть сейчас одному. Доктор, изредка бросая на него взгляды, видел отрешённость и отсутствие интереса, сердился на себя за то, что не может объяснить парню смысл. Подыскивая слова, он поймал себя на том, что уходит ещё дальше в дебри. «Так, надо остановиться и всё хорошенько обдумать. Господи, помоги мне найти такие слова, чтобы он понял» думал Юлиан.

– Мальчик мой, я вижу, как тебе трудно сейчас. Твоя боль безмерна. Давай поступим так. Я провожу тебя домой, ты побудешь с отцом. Ему сейчас тоже очень тяжело, вам надо держаться вместе, чтобы было легче пережить эту утрату. А завтра мы снова вернёмся к этому разговору.

– Нет, нет, дядя Юлиан, я не хочу его видеть, без матушки этот дом опустел, – взмолился Генри.

– Да, я вижу, что ничего не смог вам объяснить. О, господи! Как скуден мой язык! – хлопнул себя по лбу доктор, – но всё равно, нам надо пойти и предупредить вашего отца.

Когда они пришли в дом, герцог сидел в кресле у камина и смотрел на пламя. Генри с доктором тихо зашли и остановились в дверях. Генри смотрел на, моментально, заметно постаревшее лицо отца, на его дрожащие руки. Что-то дрогнуло в душе юноши. Отец, всегда суровый, независимый, отличавшийся отсутствием эмоций, сейчас был каким-то беззащитным и подавленным. Он плакал! Генри, никогда не видевший отца таким, сначала опешил, а потом почувствовал, именно сейчас, в этот миг отец стал дорог ему как никогда раньше. Не сдерживая нахлынувшие эмоции, Генри бросился к отцу и уткнулся лицом в его колени. Герцог, вздрогнув от неожиданности, посмотрел на мальчика, переведя дыхание от сдавливающих грудь рыданий, обхватил руками и прижал к себе голову сына. Так и застыли они в этой позе, отец и сын, которых горе сроднило гораздо больше, чем вся предыдущая жизнь до сегодняшнего дня.

«Слава тебе, всевышний, значит, он всё-таки хоть что-то понял» подумал Юлиан и тихонько вышел, прикрыв за собой двери гостиной.

В эту ночь Генри не мог уснуть. Лицо любимой матушки стояло перед ним. Его глаза были открыты, он видел силуэты мебели в лунном свете. В полнолуние луна особенно очаровательна, её ровный мягкий свет наводит на мысли о хрупкости бытия, о том, что все земные привязанности недолговечны. «Почему господь, когда создавал мир, совсем не дал человеку знаний о смерти, чтобы её приход не был неожиданностью и, щемящая до удушья тоска в этот миг не разрывала сердце». Но голос разума вмешался в душевный диалог с самим собой и напомнил, чтобы чего-то добиться, идя на риск, нужно иметь чувство самосохранения, иначе нельзя. Как проходить азбуку жизни, если ты точно знаешь, что будет потом. «Да, поразительно красивая сегодня луна, я никогда в полной мере не мог оценить эту надменную, холодную красоту. На неё можно смотреть в упор и видеть все цвета одновременно, с буро-оранжевого до лимонножёлтого. Поистине, королева ночи и грёз. Как же мне хочется сейчас поговорить с Юлианом! Только он сможет своей беседой дать мне бальзам моей ноющей душе. Я чувствую такую сильную привязанность к нему за его снисходительное и терпеливое отношение ко мне. Нужно слушать его повнимательнее, не пропускать ни единого слова. Он научит только тому, что мне будет нужно в моей жизни, сколько бы она не продлилась. Но какое-то чувство подсказывает мне, что век мой будет не долог. Странно, откуда это чувство? Ах, мама, маменька! Милое, доброе создание». Генри закрыл глаза, душа стала как один большой нерв, как болезненный нарыв, беспокоящий ежесекундно. «Нет, надо встать и идти к доктору. Его участие мне нужно сейчас больше всего». Генри легко встал с постели, очертания предметов в комнате были очень чёткими. «Неужели уже рассвет и я всю ночь пролежал в дремотной тоске?» подумал Генри. Подойдя к окну, он был очень удивлён увиденным, луна находилась на том же месте ночного неба, где он её разглядывал с кровати. Он почувствовал необычайную, странную лёгкость в теле, почти парящее, невесомое ощущение. Сладостная нега, истома во всём теле, не испытываемая им ещё ни разу в жизни. Успокоившаяся душа, словно легкокрылая бабочка, присев на цветок, находилась в покое. Разрозненные, тягостные мысли сменились пониманием тех основ земного бытия, которых люди, порой, не могут понять. Он повернулся и почувствовал, как холод и страх сковал его от увиденной картины. На кровати он увидел самого себя, своё, тихо, почти, незаметно дышащее тело! «Боже мой, господи! Что это? Как же это возможно?! Неужели я умер?! Но как же так?!» Он подумал, нужно подойти поближе, и сам не понял, как моментально, преодолев пятиметровое расстояние от окна к кровати, оказался стоящим возле и смотревшим на самого себя, тихо посапывающего в кровати. «Господи! Да что же это такое?! Что со мной? Как же быть теперь? Нелепо, странно видеть себя со стороны. Неужели это смерть?! А я так и не успел поговорить с Юлианом!». В сметении от чудовищной несправедливости, он закрыл на мгновение глаза, а когда открыл их, то увидел себя стоящим в кабинете доктора. Юлиан сидел за своим рабочим столом и что-то быстро писал в большую тетрадь. Генри видел, слышал и чувствовал всё чётко и ясно, даже бульканье жидкостей в колбах и запах, исходящий от цветов. Виденье было трёхмерным и объёмным.

– Юлиан, – позвал доктора Генри, – сударь, вы слышите меня?

Но тот совершенно не реагировал на его зов. Генри подошёл вплотную, дотронулся рукой до доктора, пытаясь помешать ему писать. Доктор, вздрогнув, повернулся и посмотрел сквозь Генри, не видя, но чувствуя его.

– Прекрасно, прекрасно, мой друг, подождите, одну минутку! Я сейчас, – доктор засуетился, вскочил со стула и быстро вышел в другую комнату.

Вернувшись через секунду, он нёс в руках странное приспособление вроде шлема тевтонских рыцарей, сделанного из блестящего, зеркального материала, вроде, железа, опутанный множеством проводков. Водрузив это сооружение к себе на голову, Юлиан, через продолговатое отверстие в шлеме сделанное из фиолетового стекла, сразу нашёл взглядом Генри.

– Великолепно, юноша! С астральным крещеньецем вас. Не пытайтесь говорить, я в своём состоянии не смогу вас услышать сейчас. Изобретённый мною чудесный шлем даёт мне возможность только видеть ваше астральное тело, но не слышать ваши мысли. Но почему у вас такой растерянный вид? Всё, что сейчас происходит с вами нестрашно, а нормальный выход из физического тела. Понятия не имею, почему я не предупредил вас заранее об этих чудесах. Вам сразу было дано это, но произойти всё должно было чуть позже. Не мы раздаём энергетические дары, мы их получаем и должны научиться пользоваться ими и не забывать благодарить за них наших учителей и наставников.

Генри чётко слышал слова доктора, но не так как в жизни, а они просто звучали в его голове. И как ни странно, он понял, что прекрасно знает, о чём говорит Юлиан. А доктор там временем, продолжал:

– Безвременная кончина вашей матушки так сильно подействовала на вас, что вы самостоятельно, ускорили своё магическое обучение. Да, не побоюсь этого слова, именно обучение, именно сверхестественное и магическое. А теперь, пойдёмте, мне нужно принять ваше состояние, чтобы продолжить на одинаковом уровне наше общение. Ничего не бойтесь и не удивляйтесь, мне дан этот дар очень давно. Часто в таком состоянии, я наблюдал за вами, когда вы были далеко от сюда, в училище. Но меня вы видеть не могли, ведь астральное тело никому не дано видеть. Только в исключительных случаях, некоторые люди, имеющие как мы, этот дар, могут входить в такое же состояние, чтобы увидеть сие чудо. Терпение, мой друг, сейчас я присоединюсь к вам, тогда мы сможем поболтать тем же способом, как в голубой пирамиде.

Доктор прикрыл глаза, а Генри наоборот, открыл свои как можно шире, чтобы не пропустить ни одной детали происходящего. Через какое-то мгновение, доктор, а вернее, его астральное, энергетическое или эфирное, а может психическое тело Юлиана, непостижимо быстро приблизилось к Генри, который оказался возле стола, хотя точно помнил, что стоял возле кушетки.

– Ну что, мой друг, пройдёмся, а проще, переместимся в своём изменённом состоянии, на природу, к океану. Его видимая бескрайность всегда помогала мне в полной мере ощутить бесконечность, – сказал доктор и они мгновенно оказались на берегу океана. Доктор посмотрел на Генри и рассмеялся. Парень стоял, открыв рот и ошалевшими глазами смотрел вокруг.

– Вы странно выглядите, мой друг. Выражение вашего лица вызывает прилив смеха. Чему же вы удивляетесь? Изменённое состояние может творить и не такие чудеса. Расслабьтесь, и просто смотрите и слушайте. Какое величие, какая красота!

 
Дитя божественное дивной красоты
Меня на мысли вдохновляешь ты.
 

Этот тихий плеск волн, как убаюкивающая колыбельная песня, поможет нам открыть наш разум. Оглядитесь вокруг, где ещё на земле можно так спокойно наслаждаться могуществом природы. Посмотрите на небосвод, он как продолжение океана, или океан – продолжение неба? Я сам запутался! А звёзды? Эти ночные, крошечные солнца, освещают весь огромный мир. Их радужное сияние приятно ласкает взор. А луна? Боже мой, как она огромна и прекрасна! Она так низко висит над водой, что кажется, её можно потрогать рукой, правда? Пойдёмте, попытаемся это сделать.

Доктор шагнул прямо в воду. Но что это?! Он не провалился, а пошёл по водной глади, словно взлетающая птица едва касается её крылом. Он прошёл по воде довольно далеко и лишь потом оглянулся на Генри.

– Смелее, смелее, юноша, это совершенно безопасно, – голос доктора звучал в голове Генри и эхом разносился над океаном.

Генри, помедлив мгновение, сделал робкий шаг вперёд и увидел, что тоже идёт по воде как доктор. Ещё мгновение и он оказался с ним рядом, хотя Юлиан был далеко от берега. Они с невероятной лёгкостью преодолевали километр за километром. А луна, естественно, отодвигалась всё дальше и дальше.

– Вот так и в жизни, всё относительно, – услышал Генри голос доктора, – я понимаю вас, молодой человек, если вы хотите задать мне вопросы, я готов их выслушать и попытаться ответить.

Генри долго собирался с мыслями.

– Я не могу в это поверить, это как чудный сон! Какие силы помогают видеть, а главное, ощущать это?

– О, это тайна из тайн. Наш мозг наделён таким огромным потенциалом, что одной жизни не хватит открыть и изучить его. Только работа над собой, просите, постоянно просите их помочь вам и будете услышаны, – Юлиан указал пальцем вверх, в сине-чёрную глубину космоса.

– Скажите, дядя Юлиан, но если эта сила так могущественна, то что происходит в умах людей, какой сдвиг доводит их до расстройства? В чём они виноваты перед богом, за что он наказывает их безумием?!

– А почему вы думаете, что безумие – это наказание? Это просто другая реальность. Вы не можете представить себе, какие картины рождаются у них в голове и что они понимают о смысле жизни. Но вашу матушку нельзя было называть безумной. Ей удалось открыть совершенно иной мир, в котором ей показали другую сторону жизни до и после. Последнее время она очень здраво рассуждала обо всём. Рассказывала мне, какие потрясающие вещи видит на яву, что нам, считающим себя разумными, такое и не снилось. Я даже порой завидовал ей.

– Но ведь она умышленно пошла к морю и утопилась, совершив самоубийство. Она мне всегда говорила, что это очень тяжкий грех и господь не прощает тех, кто накладывает на себя руки. Раз вы говорите, что она последнее время пришла в себя, значит, она сознавала свои поступки?

– Мой юный друг, как мы с вами можем рассуждать о тех вещах, которые находятся за гранью нашего восприятия. Мы никогда не сможем понять, что двигает людей на такое, слабость или наоборот, сила духа. Принято считать, это дьявольское вмешательство воспаляет разум человека для того, чтобы сбить его с пути. Резонный вопрос, куда же смотрит господь и почему он не останавливает своих подопечных? Но, мой милый друг, спешу ответить вам, что ни тот, ни другой здесь, совершенно, ни при чём. Людям, всем до единого, дан выбор распоряжаться своей судьбой. Господь возлагает на каждого из нас определённую миссию в жизни. Но не всякому удаётся её выполнить. Это ещё не конец света для несправившихся. Создатель бесконечно добр и мудр к своим созданиям – он даёт очередной шанс каждому, а вот сколько этих шансов, знает только Он. Что подвигает людей к самоубийству, останется их великой тайной. Но у меня подспудное чувство, рано или поздно, вам откроют эту скрытую сторону человеческого разума и вы сами, если созреете к тому времени, сможете разобраться, что к чему. Цепь событий предсказуема, если знаешь начальную точку.

 
Возможно, в тайниках души,
сокрыто за семью дверями,
живёт в нас чувство давнее вины,
за то что было, есть и будет с нами.
Что было в прошлой жизни, в чём просчёт
нам изредка подсказывают боги
и те, кто вновь и вновь не сдал зачёт,
ещё не раз сотрёт в мозоли ноги.
И может в том, что происходит ныне,
есть отголосок прошлых, давних лет
в той жизни совершённый грех поныне
впечатывает в эту жизнь свой след.
 

Нам, к сожалению, пора, на первый раз вполне достаточно. Закройте глаза, попробуйте представить себе ваше физическое тело, – сказал Юлиан.

Генри окинул взором пространство и с сожалением последовал примеру доктора. Он почувствовал, что правая рука затекла и её, как иголочками, покалывало. Он перевернулся на другой бок.

Утро следующего дня осветило комнату Генри, и первый луч солнца ласково грел щеку. Генри потянулся в кровати, стряхнул с себя сон и вышел из комнаты. Спустившись вниз, он увидел отца, сидевшего возле разожжённого камина. Герцог смотрел на огонь. На его, в миг постаревшем лице, особенно выделялись глаза. Даже отблески пламени не смогли придать им живого блеска. Словно застланные пеленой, они были тусклыми и печальными. Генри тихо подошёл и сел на соседнее кресло.

– Отец, вы что, даже не ложился? Я хотел поговорить с вами, – сказал Генри.

– Да-да, сынок, я слушаю тебя, – после долгого молчания, ответил отец хриплым голосом, – что-то не спалось мне сегодня.

– Не надо винить себя ни в чём. Мне тоже тяжело, но исправить уже ничего нельзя, надо просто жить, отмаливать нашу и её вину, – Генри, помолчав не много, взял отца за руку, – мне надо возвращаться. Обещайте, что успокоитесь и, как можно чаще, будете писать мне. Простите за вольные и невольные огорчения, которые когда – либо я доставлял вам. Мне очень дорог наш дом.

– Да-да, сын, ты тоже прости меня. Прости за всё, я страшно виноват перед тобой и Эдель. Смогу ли я замолить свои грехи? Боюсь, что нет, – ответил отец и на его глазах навернулись слёзы, – если сможешь, прости.

Генри, ободряюще, сжал его руку, встал и вышел из гостиной. Спустившись в парк, он решил пойти к доктору, чтобы попрощаться перед отъездом. Но ноги сами привели его на берег моря. Генри долго стоял на берегу и смотрел на морскую, тихую гладь. Он до малейшей детали помнил ночное видение. Хотя в сознании ему было ещё тяжело, но глубоко в душе, как хрупкий росток, рождалось чувство понимания и душевного покоя.

– Я знал, что найду вас здесь. Как вы себя чувствуете, мой друг? – раздался голос Юлиана.

Генри повернулся. Доктор стоял чуть поодаль, сложив руки за спиной, и улыбаясь своей широкой, доброй улыбкой, смотрел на Генри.

– Спасибо, дядя Юлиан, спасибо вам за всё, что вы делаете для меня. Чудесное ночное видение, посетившее меня, привело мысли в порядок, хотя весь этот кошмар тяжёлым камнем лежит на сердце.

– Ничего-ничего, мой мальчик, всё образуется и встанет на свои места. Зерно познания уже посеяно в вашу благодатную почву разума. Теперь вперёд, без лени и сомнений. Только труд, работа мысли и усердие помогут этому зёрнышку вырасти в прекрасное древо понимания основы основ. Если вместо дома у тебя дорога, вместо крыши предпочитаешь небо над головой, а злато и серебро отдаёшь не задумываясь, лишь бы они не сковывали твой свободный полёт. Хочешь парит в пространстве ветром вольным и без связывающих обязательств встречаешься и расстаёшься, веришь в бога, своего ангелахранителя, в фортуну и неслучайность своего рождения. Я смогу тебе ответить, кто ты – юный мистик, романтик Вселенной. По-доброму завидую – открытие законов Мироздания у тебя впереди. Всегда готов ответить на ваши вопросы. Если ты обретёшь мир в своей душе, лови этот момент, даже если это случится во сне.

Юлиан учтиво поклонился и протянул руку для рукопожатия. Генри подошёл к нему и обнял своего учителя и советчика.

Глава 12

Прошло два года после этих трагических событий в жизни Генри. Вернувшись в училище, он продолжил обучение и добился больших успехов. Отец нечасто писал ему, но уж если письмо приходило, оно было написано на нескольких страницах мелким почерком отца.

Приходили письма и от Юлиана. Отрывок из одного письма Генри выучил наизусть, читая по несколько раз. Это было как напутствие, предупреждение, как урок.

«Чтобы ничто не смогло сбить тебя с намеченного пути и твоя цель была чётко видна, нужно определиться в какую сторону будет направлена твоя жизненная энергия. Ты хочешь творить добро на радость людям, познать мудрость и поделиться знанием с другими. Или тебя прельщает обратная сторона? Неужели ты думаешь, кто людям помогает тот тратит время зря, и боишься, что хорошими делами прославиться нельзя? Ерунда! Примеров вреда от выбора такой дороги бесчисленное множество. Чётко выбранное направление к свету даст тебе источник, из которого ты будешь заряжаться до конца своих дней. А какие условия будут выдвигать тебе за это насыщение – выполнять нужно будет беспрекословно. Запомни на будущее, когда у тебя будут дети, самая могучая сила таится не в материальном наследстве, а в опыте твоей души».

Философские размышления умудрённого житейским опытом человека находили в душе Генри отклик. Как ни странно, но казавшиеся на первый взгляд, совершенно непонятные рассуждения и доводы доктора, стали так очевидны и ясны, Генри удивлялся, как он сам не мог догадаться до этого.

Часто ночами, отгоняя сон, он вспоминал то странное, волшебное чувство, когда в астральном теле, как сказал доктор, перемещался к берегу океана. Ему очень хотелось снова ощутить то состояние, когда он увидел своё тело со стороны. Необыкновенную лёгкость и полёт, какие он почувствовал тогда, в своей комнате. Казалось, что это было так просто, но как ни старался Генри, ничего не получалось, хотя он прекрасно помнил, как учил его Юлиан.

Лёжа в кровати и ощущая каждую клеточку своего тела, он старался представить, как маленькие составляющие, группируются в единую, невесомую структуру и отделяются от физической плоти. Казалось, вот-вот, ещё чуть-чуть, и всё получится. Но, открыв глаза, он с сожалением видел, что всё осталось на месте. Он просто лежит в кровати, и ничего не произошло. «Но в чём же дело? Почему? Ведь тогда всё случилось само собой, никаких усилий я не прилагал. А сейчас это кажется совершенно невозможным!». В письме доктору он описал свои тщетные попытки, которые не увенчались ожидаемыми результатами. На что доктор ответил ему: «Чтоб ощутить полёт астрала, усилий надобно немало. Лишь тяжкий постоянный труд на ниве знаний, ежедневные тренировки способны принести результаты. Вы, мой друг, должны взять на вооружение один мудрый постулат очень умного и грамотного человека, не буду называть его по имени, оно вам всё равно ничего не скажет, этот человек будет жить гораздо позже нас. Так вот, этот великий учёный муж сказал: „Для того, чтобы научится подчинять своей воле и разуму бренное тело, необходим ежедневный психологический труд. Человеческий мозг способен на многое.

Если вы научитесь входить в такое состояние, когда внешние раздражающие факторы перестанут довлеть над вами, вы сможете открыть кладовые своего мозга и прочитать скрытые тайны, в коих зашифрованы основы основ“. Вот так, юноша, смею вас уверить, что этот человек достиг огромных успехов в этой области».

Генри, получив такой ответ, сначала был озадачен туманностью смысла, но по прошествии времени, в его голове стали вырисовыватьсопределённые схемы. Сами собой, выстраивались словесные формулы, как орфографические правила и математические теоремы, которые надо было выучить, а потом, доказывать, как на учебном экзамене.

Однажды, в весенний солнечный день, Генри шёл по коридору училища и вдруг почувствовал приятное волнение. Его как будто что-то подталкивало на улицу. Выйдя из учебного корпуса, он нос к носу столкнулся с Юлианом, поднимающимся по лестнице.

– Боже мой, дядя Юлиан?! Как я рад нашей встрече! Что привело вас сюда?

– Здравствуйте, здравствуйте, юноша. Ну, как вы тут? Я отправился по своим делам и имея чуть-чуть свободного времени решил заглянуть, проведать вас, – Юлиан протянул руку для рукопожатия.

Генри радостно схватил протянутую руку и долго тряс её:

– Вы не представляете, как я рад. Как я мечтал, надеялся увидеть вас как можно скорее. Скажите, у нас есть время поговорить? У меня столько вопросов, даже в голове не умещаются. Ведь в письмах многого не спросишь и не опишешь.

– Да-да, мой друг, по тону ваших писем я почувствовал, что вы уже поняли кое-что, но дополнительная беседа и объяснение вам не помешают.

Поэтому я и приехал, как только смог. Давайте найдём укромное местечко, где нас не будут отвлекать.

Они пошли по аллее училищного парка. Генри, с досадой, рассказал Юлиану о том, что его попытки выхода астрального тела закончились провалом. Ничего не получается, и то, что тогда произошло само по себе, теперь даже намёка на успех не имеет. И ещё очень многое вызывает недоумение и непонимание.

Юлиан остановился, досадливо почесал затылок, потом подбородок исказал:

– Генри, голубчик, простите меня. Моих просчётов в вашем обучении гораздо больше, чем своевременных уроков и объяснений. Из-за моей рассеянности и не в меру увлекающейся натуре, я совершенно халатно отношусь к своим обязанностям учителя и проводника. Я пытался объяснить, просто умолял снять с меня бремя вашего обучения и посвящения, ибо чувствовал, что не смогу достойно соответствовать этому почётному званию – Учитель. Но они, – Юлиан поднял глаза к небу, – в категоричной форме дали мне понять, что возложенная на меня миссия вполне выполнима мной и я обязан довести её до конца. Может, в этом и заложен смысл нашей встречи, что бы помогая вам, я и сам мог достичь большего. Так что, будем работать и учиться вместе. А для этого, мы должны приложить максимум усилий и стараний. Так вот, вы спрашивали об умении астрального выхода.

– Да-да, это так интересно. Тогда, дома, это произошло независимо от меня. В своих письмах вы писали, как надо действовать, но как я не старался, у меня ничего не получилось. Как будто какой-то стопор мешает прийти в описанное вами состояние.

– Да, мой друг, это весьма и весьма не просто. Но помните, я писал вам об одном человеке, который вывел формулу, обучающую этому искусству. Так вот, этот мастер астрального перемещения будет жить в середине 21 века. Нет, извините, неточность в моих словах. Он исчезнет с голубой планеты в середине 21 века, а родиться в середине двадцатого.

– Но как вы можете знать те вещи, которые произойдут через такой большой промежуток времени? Ведь это же невероятно?! – Генри недоверчиво посмотрел на Юлиана.

– Юноша, но ведь мы с вами говорим об астральных перемещениях, что же здесь удивительного, – Юлиан с удивлением посмотрел на Генри, – неужели вы не понимаете? Ах, боже мой, простите моё раздражение. Ну вот, опять, я тороплю события и говорю с вами на равных. Забегая немного вперёд, я просто скажу вам, оказалось, что прошлое, настоящее и будущее живут паралелльно. Но грань между ними весьма прочна и непреодолима. Только избранные могут перешагнуть, пройти сквозь неё и путешествовать в этих трёх измерениях. И в прошлом жили феноменально талантливые люди, которые нашли ключ к замку для выхода в астрал. Я говорил об одном из них, который дал мне подсказку, но не только, он был близок мне по духу. Чудеса и величие исчезнувших цивилизаций не канули в лету и не преданы забвенью. Их чёткий отпечаток, сделанный космической энергией, вместе со всей информацией, перенесён в параллельные миры с целью – извлечёт ли человечество урок из их опыта. Кому всё это нужно? Нам и тем, кто последует за нами. Да-да, представьте себе, как не парадоксально это звучит, у нас ещё будет время досконально изучить этот факт. Наберитесь терпения, сейчас это не самое главное. Важнее всего для нас, понять смысл происходящих с вами странностей. Вы задавали себе вопрос, почему с вами происходят те вещи, которые выходят за границы понимания большинства людей?

– Конечно же задавал, я всегда об этом думаю. Анализируя ваши письма, в моей голове рождаются всё новые и новые вопросы. Только не знаю, правильно ли я отвечаю самому себе. Но самый главный вопрос до сих пор остаётся у меня без ответа. Почему я? Что делать с тем даром, который обнаружился у меня и, как вы говорите, будет совершенствоваться и дальше, пока не достигнет апогея. С его помощью мне будут подвластны такие фантастические способности, о которых сейчас я даже и не подозреваю.

– По истине, сей подарок весьма дорогого стоит, но он появился не по стечению обстоятельств, вы с ним родились. Цель вашего рождения давно определена другим миром. Пока давайте так и будем называть наших покровителей, просто, другой мир. Так вот, немного истории. Вы принадлежите к Радужному Братству Адептов. Вас на земле всего девять. Когда умирает один из вас, в этот же миг рождается другой, такой же посвящённый, поэтому число девять всегда неизменно. Вы живёте далеко друг от друга, у вас разный возраст и разное предназначение, но вы выполняете одну миссию. Сказать одним словом, Миссия Света. При случайной встрече, вы сразу почувствуете родство душ, но ничему не сможете научиться друг у друга. Узнать своих собратьев вам удастся по цветовой палитре ваших аур. Как ваши биологические, так и астральные тела имеют следующие свечения: от ступней до щиколотки – голубое, от щиколотки немного выше колен – розовое, от колен до бёдер, включая низ живота – зелёное, живот до низа грудной клетки окрашен в синий цвет. Глубина этой индиги поразит ваш взор, когда вы научитесь, а вернее приложите максимум усилий вытащить из своего подсознания зашифрованный код того умения, которое поможет вам видеть человеческими глазами ауру людей. В нашем мозге храниться огромный запас многочисленных знаний и всяк, живущий, может пользоваться ими.

Генри очень внимательно слушал Юлиана и последняя фраза вызвала у него спорные чувства:

– Значит, у каждого есть определённые способности. Но почему же тогда не всем удаётся достигать высшего совершенства?

– О, великолепно, юноша! Замечательное и очень умное наблюдение. Да, действительно, природа наделяет всех одинаково, избранных и любимчиков для неё нет. Мы рождаемся, вкушаем пищу, которая является топливом для нашего организма. Благодаря питанию, у всех работает сердце, движется кровь по венам, в теле происходит обмен веществ, питающий головной мозг. А вот в нём то и спрятан зашифрованный код от кладовой Вселенского разума. Если эта схема, хотя бы в чём-то одном, нарушается, происходит сбой и биологическое тело погибает. Предвижу ваш вопрос о том, как найти ключ к этой тайне. Так вот, как часто вы имели беседы с вашими друзьями по поводу смысла бытия? Я знаю, немало вашего времени было потрачено на эти обсуждения. А многие ли приняли вашу сторону и задались теми же вопросами, какими в своё время, вы муштровали свой разум? Кто я? Откуда и куда уйду? Человек разумный, мыслящий обязан на протяжении всеё жизни задавать себе эти вопросы. Вот так то. Все просто живут сегодняшним днём и не задумываются о своём предназначении. В лучшем случае, они пытаются предугадать своё будущее. Человек сам источник своих проблем и всё плохое, что происходит с ним в жизни – всего лишь индикатор его собственных мыслей. Благоразумие – первый шаг к прогнозированным событиям и к успеху начатого дела.