Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 65 страниц)

Юлиан замолчал и долго качал головой, сжав руками свои плечи. Ни Генри, ни Шалтир не проронили ни слова, молча ждали продолжения рассказа. А Юлиан, будто был в своём воспоминании и ни как не мог выйти из него.

– Простите, друзья мои, просто я очень впечатлительный человек и сейчас не переживаю за тех, кто получает по заслугам, я искренне жалею пострадавших. Ведь в женщине заложено самое прекрасное и таинственное чудо и вот так, грязными сапогами своей похоти растоптать его – самое чудовищное преступление. Всю свою жизнь я проповедовал и буду проповедовать чистое, светлое чувство любви, даже если она физиологическая. О медицинской стороне дела я не буду вам рассказывать, хочу затронуть только духовную. В каждом человеке заложен ген сексуального наслаждения, каждая душа имеет в своём ядре сексуальную долю. Не стану сейчас осуждать или поучать тех, кто вступает в многочисленные связи, их можно понять, они ищут. Но не так, как надо. Строит свои взаимоотношения только через постель не правильно. Да и они, эти отношения, частенько распадаются, не успев закрепиться. А порой, закрепив свой ошибочный союз ещё и детьми, люди теряют интерес друг к другу и начинают скитаться по миру в новых поисках. «Не сошлись характерами» расхожая фраза в этом случае. Но позвольте, как можно понять и изучить характер друг друга, когда вас связывала только постель, да и та не всегда отвечала вашим требованиям в мире наслаждения? Когда встречаются два человека, две разрозненные частички одного целого, им не нужно объяснять, как насладиться близостью, прекрасной, искренней и чистой. Душа сама знает, кому подарить наслаждение плоти и от кого получить жизненный энергетический заряд. Всё знание мира в этом вопросе откроется само собой и унесёт тебя в заоблачную высь блаженства. Тогда поймёшь, что раньше, ты освещал подземелье свечёй, которая вскоре погасла, её света не хватило даже для освещения начала пути. А в истинном сексе нет катакомб, подземелий, пещер и темниц. В сексе, подаренном твоей второй половинкой, зажигаются тысячи ламп на миллионы свечей, звучит нежная музыка и наступает парение в космическом, далёком пространстве чудного, восхитительного наслаждения. Вся моя речь была о плотской любви, а теперь представьте себе, что я испытал это на духовном уровне.

 
На твердь небесную каждый в своё время успеет вступить.
Всё, что происходит с нами сейчас, это уже немного в прошлом.
Так стоит ли маску ханжи на своём лице вечность носить?
 

Мы приходим в земной мир не для того, чтобы нас растоптала и размазала повседневная действительность, сознательное непонимание механизма и уклада по единому трафарету жизни. Мы приходим для того, чтобы напитать свою энергитическую душу бесценным ароматом любви. Пронеси это тепло до конца своих дней и вместе с ним перейди в другую паралелль, не расплескав по дороге ни капли.

За всё время своего монолога Юлиан то бегал по пещере тудасюда, то садился на стул, то снова вставал, было видно, что эта тема сейчас очень близка ему. Так неожиданно, на несколько мгновений встретить женщину, которая перевернула его представления об отношениях двух противоположных полов, и так же неожиданно расстаться?! Как жаль! Жаль, что миг очаровательного чувства влюблённости и духовной близости был так короток! «Я никогда не забуду вас, моя прелестная незнакомка и пусть мы договорились не произносить имён, но я твёрдо знаю, что ваше имя „Любовь“», – было в мыслях Юлиана. Он остановился, сложил руки за спиной и замолчал, глядя за горизонт. Молчали и его спутники, каждый думал о своём.

– Ну, что ж, друзья, нам пора в обратный путь, – нарушил молчание Шалтир, – возвращение в наше время будет столь же быстрым. Мне кажется, мы кое-что смогли показать и объяснить нашему мальчику. И пусть ещё много недосказанного, но время для этого сейчас у нас не осталось. Предстоит ещё долгий путь для совершенства. Приготовьтесь к дороге.

Шалтир первый принял позу лотоса и двое его спутников сделали тоже самое. Обратный путь занял столько же времени, сколько путь в будущее.

Глава 25

Наши путишественники очнулись в доме Шалтира, на мягком ковре возле накрытого стола на низких ножках. Несколько человек, тихие как тени, сновали по комнате, поднося еду хозяину и его спутникам. Изысканные явства наполняли ароматом приправ и специй помещение, приятно волнуя обоняние наших героев. Сквозь приоткрытые занавеси окон проглядывал солнечный свет.

– Генри, я предлагаю вам пререкусить, перед тем, как вы вернётесь в консульство, – улыбнулся Шалтир, – Юлиан, друг мой, прошу и вас отведать блюда моего повара, он виртуоз и отменный кулинар.

– Ах, Шалтир, я слишком взволнован, что даже чудные запахи не могут призвать меня к моему любимому занятию, – махнул рукой Юлиан и налил в бокал немного вина, – я выпью чуть-чуть за сладкий миг блаженства, подаренный мне провидением.

– Благодарю вас, Шалтир, но вынужден отказаться от вашего любезного приглашения, – Генри встал и поклонился своим учителям, – У меня нет слов, чтобы выразить вам своё восхищение произошедшим, всё это было настолько невероятным, что поверить можно с трудом. Как сон, как чудное видение, но во мне есть ощущение действительности, реальности всего, что я видел. Уже утро и мне надо быть на месте, я офицер и события последних дней не позволяют мне быть в стороне. Скажите мне, когда мы ещё можем встретиться с вами, Шалтир?

– В любое время двери моего дома открыты для вас, – Шалтир встал и сложил руки лодочкой на груди, – но я знаю одно, ваше пребывание в этой стране может быть недолгим. В любом случае, приходите запросто, когда вам будет угодно, хотя бы попрощаться.

– Хотя до конца моей службы осталось немного, но срок моего пребывания здесь, в свете последних событий, может быть продлён и мы ещё не раз увидимся с вами, – Генри улыбнулся, поклонился Шалтиру и повернулся к Юлиану, – доктор, вы идёте в консульство или остаётесь здесь?

– Я ещё немного побуду в доме моего гостеприимного друга и к вечеру вернусь, – Юлиан тоже встал и поклонился Шалтиру, – идите, мой мальчик, увидимся вечером.

Генри постоял мгновенье, переводя взгляд с одного на другого, улыбнулся обоим и вышел из дома Шалтира.

Учителя проводили его взглядами, переглянулись и, молча, сели за стол. Они долго не пророняли ни слова, словно каждый боялся первым озвучить то, что наверняка знали оба.

– Послушайте, Юлиан, – первым начал Шалтир, тронув Юлиана за руку.

– Ах, оставьте, мой друг, – первый раз за всё длительное время их знакомства, Юлиан довольно резко перебил своего товарища, – я всё прекрасно понимаю, но каждый раз болезненно переживаю. Видимо, я несовершенен, раз мне так горько.

Юлиан тряхнул головой и закрыл глаза, крохотная слезинка покатилась по его щеке и он, застенчиво, украдкой, быстро вытер её.

– Вы – само совершенство, мой друг, именно в этом и проявляется величие вашей души, – Шалтир похлопал доктора по руке, – наша ошибка в том, что мы слишком привязались к этому юноше, а ведь нас всегда предупреждают об этом.

– Но, боже мой, к кому же мне привязываться, если у меня не было возможности обрести простое земное, человеческое счастье, – с сожалением и горечью сказал Юлиан и погрозил кулаком вникуда.

– Ну, хоть сейчас признайтесь мне, а так ли вы стремились к этому? – Шалтир хитро улыбнулся, – ваша тяга к науке всегда пересиливала любые чувства.

Юлиан посмотрел на Шалтира, отвёл взгляд и пожал плечами:

– А что мне оставалось делать? Оба посмотрели друг на друга и рассмеялись.

А тем временем Генри шёл, почти бежал к консульству. Он был уверен, что ничего не могло произойти из ряда вон, но какое-то предчувствие подгоняло его. Увидя здание посольства, он, к своей радости, заметил, что всё спокойно. Пройдя в ворота, встретился с двумя часовыми, лица которых были ему незнакомы. «Откуда они тут взялись? Странно, но разговора о пополнении я не помню» подумал Генри. Хорошо, что он был в форме, но солдаты, всё равно, были настороже. Отдав честь, один из них, весьма сурово, задал Генри вопрос «Кто вы?», но отвечать не пришлось, потому что к ним, увидя Генри, уже спешил вахтенный офицер из старого состава.

– Всё в порядке, это наш офицер, – командным голосом ответил на заданный солдатом вопрос подбежавший.

Генри похвалил солдата за бдительность и в сопровождении офицера направился в посольство.

– Откуда новые солдаты? – спросил он.

– Они прибыли вчера, – козырнул офицер.

– Вот почему я не в курсе, ведь вчера вечером я покинул консульство, – сказал Генри и не заметил, как офицер с недоумением посмотрел на него, – полковник Малиновский у себя?

Офицер кивнул. Генри отдал честь и торопливо взбежал вверх по лестнице. Подойдя к кабинету полковника, он остановился, одёрнул мундир и постучал.

– Да-да, войдите, – Генри услышал голос Малиновского и толкнул дверь.

Полковник уже шёл ему на встречу, раскинув руки в стороны.

– Ну, как вы отдохнули? – полковник, по-отечески обнял Генри и заглянул ему в глаза, – признаться, я был удивлён столь неожиданной и странной записке от вас. А я-то думал, после такого великого дня и чудесного присшествия, мы с вами, практически, родственники, сядем, выпьем по стаканчику за нашу победу, а вы ушли, даже не поговорив со мной, и пропали на целых три дня. Ну, расскажите же мне, как вы себя чувствуете и что за странное исчезновение.

Генри совершенно не понимал то, о чём говорил полковник. «Какие три дня? Прошла всего-навсего ночь. Что он говорит, какая записка? Ничего не понимаю» думал Генри, пока догадка не осенила его. «Неужели, и правда, целых три дня и эти хитрецы не сказали мне абсолютно ничего. Хорош же я в глазах полковника. Офицер, оставивший службу. Что он подумал обо мне, вероятно, бог знает что. А что за записка? Кто её написал и каково её содержание? Хоть бы не попасть впросак с объяснениями» смущённо думал Генри и попытался скрасить неловкость.

– Я виноват, что лично не поставил вас в известность о причинах своего отсутствия, – Генри, с молчаливого позволения полковника, присел на краешек стула, – простите мою фамильярность. Но мне ничего не оставалось другого, как поспешно покинуть стены нашего консульства, чтобы встретиться с тем индийцем, о котором я вам уже рассказывал. Он наш союзник в деле усмерения волнений и пользуется большим авторитетом у своих соотечественников. Мне необходимо было узнать, что думают местные жители о том, что произошло на поле битвы и ждать ли нам новых выступлений с их стороны. Шалтир, если вы помните его имя, успокоил меня, что теперь всё в порядке и новых волнений не предвидиться. Люди немного успокоились, теперь всё зависит от нас и наших подчинённых, ведь насилие порождает насилие и первоочередной задачей офицеров не допускать больше подобного поведения солдат, из-за чего всё и началось. Поверьте мне, я много говорил с этим уважаемым человеком и многое понял из наших бесед. Нельзя давить и уничтожать целый народ с его культурой, нужно научиться сосуществовать мирно, раз уж реальность такова, как она есть. Мы не имеем права порабощать, мы должны помогать и учиться у них философии жизнь. Какнибудь, я с удовольствием расскажу вам то, что поведал мне Шалтир о многовековой истории своего народа, об их, весьма интересных, обычиях и потрясающей философии.

Генри выпалил всё на одном дыхании, боясь, что полковник перебьёт его каким-нибудь вопросом, на который он бы не смог ответить. Но полковник, чуть прищурившись, смотрел на своего будущего зятя и думал «и всё-таки, он весьма странный молодой человек и явно что-то скрывает. Но, что? Как докопаться до истины? Как вывести его на откровенный разговор? И что бы я хотел услышать? Сам не знаю. На предателя он не похож, но и странностей в его поведении немало. Не знаю почему, но он мне, действительно, очень симпатичен не смотря ни на что. Может и не стоит копаться в нём, пусть всё идёт, как идёт? Тем более, что к концу недели мы отправимся на родину, где нас ждут наши родные. Моя дочь, моя маленькая дочурка, приготовила нам сюрприз» думал полковник, но так и не решился сказать Генри о том событии, о котором узнал сам пару дней назад.

К вечеру в консульстве началась суматоха. Офицерский состав, не скрывая радости, отдавал последние приказания своим подчинённым. Действительно, два дня назад прибыла смена. Как, в это время, через большие расстояния, быстро доходили слухи до родины, для Генри было загадкой. Но именно из-за военного инцидента, в посольство была прислана усиленный отряд, ещё большее количество солдат и старших, опытных офицеров, а им всем надлежало отправиться в путь домой. Генри был весьма удивлён столь быстрой смене обстановки. Придя к себе в комнату, он снял мундир и прилёг на кровать. Воспоминания путешествия в будущее и робкая радость от скорой встречи с Виолой теснились в голове. Ближе к полуночи, в дверь его комнаты постучали.

– Кто там? – спросил Генри, поднявшись с кровати.

– Мальчик мой, позвольте войти, – послышался голос Юлиана.

– Конечно же, входите, – Генри открыл дверь и впустил своего старого друга, – вы уже слышали, что послезавтра мы отправляемся на родину?

– Правда?! Да что вы?! Прекрасно, это же прекрасно! – Юлиан потёр ладошки.

– Только представьте себе, там уже в курсе того, что здесь произошло. Но, как? Как они узнали? Странно, как быстро долетела весть.

– О, мой мальчик, в далёком будущем, где мы с вами видели катастрофы, появятся такие средства связи, которые будут переносить информацию на огромные расстояния за доли секунды, – Юлиан посмотрел на Генри сквозь прищуренные веки, – люди будут общаться посредством «телефона», это такая коробочка с двумя мембранами, в одну говорить, а из другой слушать. Как-нибудь, я расскажу и покажу вам этот интереснейший аппаратик. Но потом, люди пойдут ещё дальше и уже без всяких проводов, по эфиру полетят сообщения с одного континета на другой. О, волшебное время, машина прогресса помчится по планете, совершая всё новые и новые открытия в области техники. А пока, приходится прибегать к разным ухищрениям, чтобы кое-что придпринять. Но не будем об этом, слишком много и долго надо объяснять тому, кто пока далёк от этого. Не обижайтесь, я не считаю вас глупцом и недотёпой, просто придёт время и вы увидите всё своими глазами.

Юлиан улыбнулся и обнял Генри.

– Вы, как всегда хитрите и не договариваете мне что-то, – Генри, изучающее, посмотрел Юлиану в глаза, – я прав? Ваше вмешательство в это просто очевидно, тем более для меня.

Юлиан тоже прищурился, сначала отвёл взгляд на мгновенье, а потом открыто посмотрел на Генри.

– Юноша, ну как вам не стыдно? Ну когда я скрывал от вас хоть что-то? – доктор притворно нахмурился, выражая недовольство, потом расхохотался, – дитя моё, но как же так, вы сейчас уличили меня в сокрытии тайн, касающихся вас лично. Нехорошо, нехорошо, мой друг, вы обидели меня. Но я не сержусь, вы молоды и горячи. Кто знает, что, кто и когда вмешивается в наши судьбы, чтобы помочь или предостеречь. Не забивайте себе голову ненужными размышлениями, живите полной жизнью и наслаждайтесь предвкушением будущих перемен. Кстати, вы уже подготовились к дороге? Ведь путь домой короче, чем путь в неизвестное завтра. Если б вы знали, как я рад тому, что скоро мы все окажемся дома, в родных стенах, среди близких людей! Как ни странно, но я соскучился по тому обществу, которое прежде надоедало мне своими интригами. Даже сплетни, которые я терпеть не мог, кажутся мне сейчас весьма интересными. Домой, скорей домой, к моим книгам, опытам и мечтаниям. Я помчался собирать свой нехитрый багаж, да и вам надо закончить свои дела. До завтра, мой мальчик, волны понесут нас к родной земле, сам бог морей Нептун будет помогать нам в плавании.

Юлиан обнял Генри и вышел из комнаты. Смущение овладело им и не отступало. Что было причиной? «Ну конечно, я сам, своими руками, вмешательством в ход событий приближаю неизбежное. Но с другой стороны, я даю ему шанс пройти экстерном обширный курс знаний. Да что я, разве я сам принял такое решение? Нет, указ свыше был чётким и вполне характерным для них. Но как мне больно и грустно, какая невыносимая тоска» думал Юлиан, идя по коридору в свою комнату. Если бы кто-нибудь, со стороны, посмотрел сейчас на него, то мог бы удивиться. На фоне всеобщего радостного настроения, царившего в воздухе, по гулким, полупустым коридорам консульства брёл пожилой человек, с горестно опущенными плечами и вытирал рукавом пиджака выступавшие слёзы.

Генри так и не смог уснуть в эту ночь от мыслей и воспоминаний. Он лежал, глядя в потолок, до самого рассвета, а с первым лучом солнца вышел из консульства и быстрым шагом направился к дому Шалтира, хотел попращаться. Каково же было его удивление, дом был абсолютно пуст. Казалось, что его бросили, по меньшей мере, полгода назад, не было ни мебели, ни людей, ни даже жилого духа, соответсвующего обитаемому помещению. Трава, которая была столь редкой в этих местах и приятно радовала глаз своей изумрудной зеленью, на лужайке перед домом пожухла и пожелтела, порог дома был занесён песком, ветер гонял по пустой комнате обрывки бумаги. Закопчённые камни камина, совершенно ненужного здесь, но приятно напоминавшего о привычках Старого света, были холодны, как лёд. Генри, с недоумением, оглядывался по сторонам, обескураженный такими разительными переменами в доме Первого Радужного Адепта. «Но как же так, такое впечатление, что здесь давно никого нет. Но где Шалтир? Куда он мог исчезнуть? А может, всё что случилось – просто сон? Не может быть, всё было слишком реальным» Генри был в полном сметении.

– Он просто не любит момента прощаний, ведь земное «прощай» не есть истина.

Генри вздрогнул от неожиданности и оглянулся, позади него стоял Юлиан, скрестив руки на груди.

– Но ведь он сказал, что мы ещё встретимся и не раз.

– И он прав, впереди ещё много встреч, важно только научиться узнавать своих старых знакомых, – Юлиан, одной рукой, обнял Генри за плечи и оглядел большую комнату, – это лишь приют для отдыха перед новой дорогой к Вечности. Пойдёмте, мой мальчик, пора, нас ждут.

Они вышли из опустевшего дома Шалтира. Генри бросил прощальный взгляд на ставший почти родным дом и ученик с учителем, быстрым шагом, пошли к посольству.

Колонна солдат и офицеров, обоз с имуществом вышли на пристань. Трёхмачтовый парусник был готов к морскому переходу. Генри стоял на палубе, вглядываясь в пассажиров. «Странно, где же Людвиг и Ядвига? На сколько я знаю, кроме нашего корабля в ближайшее время на родину ни одного корабля больше не уходило. Куда же они делись? Неужели остались здесь? Хотя мне сказали, что ни в нашем посольстве, ни в той провинции их никто не видел. Надо поспрашивать людей ещё раз».

– Ну что? Как настроение? – полковник Юрсковский говорил громко, перекрикивая людской шум.

– Настроение отличное, – Генри козырнул и улыбнулся, – я безмерно счастлив.

– Превосходно, я тоже испытываю те же чувства, скоро мы увидим край горячо любимой земли, где нас ждут, считая дни. Скорей, скорей домой, хоть влезь на мачту и дуй на паруса, – хохотнул полковник.

– Господа, позвольте присоедениться к вашему весёлому обществу, – к ним направлялся Юлиан, держа под мышкой какой-то свёрток, – господа, посмотрите, что за чудную вещь подарили мне в местном монастыре буддистов. О, это уникальная вещица! Генри, друг мой, взгляните сюда, только вообразите, что этой статуэтке уже три тысячи лет!! Невероятно, такая искусная ручная работа! Даже, нынешним мастерам, с их резцами и точными измерениями, подобное не под силу. Мало того, я нашёл здесь древнейшую рукопись, над переводом которой мне придётся потрудиться.

Юлиан суетливо развернул материю и поставил на свою руку небольшую, буквально несколько сантиметров, статуэтку желтовато– белого цвета. Генри взял её и стал рассматривать. Это было изображение человека, сидевшего в позе лотоса. Что-то знакомое было в чертах этого лица, еле уловимое сходство. Генри долго вглядывался в вырезанное из слоновой кости лицо, пока не почувствовал на себе взгляд Юлиана. «Как похож на Шалтира, я прав, доктор?». «Вы совершенно правы, мой мальчик». Вопрос и ответ были переданы мысленно, не проронив вслух ни слова.

– Господа, прошу вас в мою каюту. У меня чудом сохранилось прекрасное французское шампанское, – полковник посмотрел на своих собеседников. – С удовольствием, полковник, с удовольствием, буквально через минуту мы присоеденимся к вам, – Юлиан учтиво поклонился Юрсковскому, – Генри, будте любезны, помогите мне найти мою каюту, я совершенно невнимателен и забыл, куда меня поселили.

– Жду вас у себя, – полковник козырнул и пошёл по палубе в сторону жилых помещений.

Юлиан взял Генри под руку и потащил в другую сторону. Отойдя в дальний угол корабля, Юлиан оглянулся как загворщик и, привстав на цыпочки, потянулся губами к уху Генри.

– Я видел нечто такое, что повергло меня в трепет…

– Вы видели Людвига и Ядвигу? Где они? Как нам держать их под своим контролем? – Генри перебил доктора и подался вперёд.

– Вынужден вас огорчить, мой друг, их здесь нет. Они отплыли два дня назад, инкогнито, на корабле другого государства. Мы вряд ли сможем догнать этот корабль в море, кто знает, когда и как пересекутся наши дороги. Я совершенно другое хотел вам сказать, а вы сбили меня с мысли.

Юлиан, недовольно, что-то буркнул себе под нос и отступил от Генри. Тот тоже был в недобром расположении духа от известия о тайном бегстве своих противников. «Но что же я хотел? Зло ретировалось ещё тогда, на поле сражения. Да, но и что с того? Ведь битва ещё не закончена и вряд ли это была основная схватка. Но пусть всё идет так, как идёт. Юлиан расстроен, надо извиниться».

– Простите меня, учитель, я был неучтив. Что вы увидели? Что вас встревожило?

– Да вот же что, я уже несколько минут пытаюсь привлечь ваше внимание к этому фолианту, – Юлиан потряс толстой книгой в древнем переплёте, инкрустированной драгоценными камнями, – вот что. Это принёс мне посыльный, странный человек. Огромного роста, закутанный в покрывало по самые глаза. Ни слова, ни полслова, просто протянул книгу и испарился в толпе так же быстро, как и вынырнул из неё. Честно сказать, я даже слегка испугался его, такие жгучие глаза, прямо, буравчики. Но это тут же сгладилось, когда я развернул свёрток. Вы даже не можете представить себе, сколь ценна эта книга. Ей, даже страшно сказать, сколько лет. Последнее упоминание о ней было, дай бог памяти, ещё в начале нашей эры, а потом она бесследно исчезла. Сколько не пытались её найти, все попытки были бесполезны. Ах, боже мой, как же я расшифрую её?! Ведь написана она на языке, на котором говорили те, кто были ещё до атлантов.

На лице Юлиана была растерянность, но в голосе была радость. Генри не понимал о чём тот говорит, но больше не перебивал своего восторженного учителя.

– Каких атлантов? – О, это великие люди, историки и археологи далёкого будущего, смогут найти подтверждение их существования. Народ, создавший целую цивилизацию, но видимо, ушедший в своих исследованиях слишком далеко, за грань допустимого предела. А может, всё было по-другому, кто знает. Может, они стали слишком заносчивыми, а может, самовлюблёнными, а может, стали творить слишком много зла, никто до сих пор не разгадал эту загадку, – Юлиан опять сел на свой конёк лектора, – Атлантида погибла, как утверждает Платон, между 9-ым и 8-ым веками до нашей эры. В то время люди давали богам имена и вот, бог Зевс, якобы разозлился на слишком любознательных атлантов и погрузил остров, на котором они жили, в пучину морскую, оставив в живых только девять человек. Может, остались именно лучшие и избранные, ибо над каждым из них было радужное свечение. Само провидение давало им понять, что они, по каким-то причинам, заслуживали внимание. Каждый из них, на утлых, крохотных судёнышках, добрались до суши и, спасаясь от гнева Зевса, разбрелись в разные стороны, на разные материки. До конца своих дней, помня причины гибели соплеменников, призывали людей быть добрее друг к другу, не гневить богов своим хамским отношением к их дару, жизни осмысленной и т. д. С тех времён и рождаются Радужные Адепты, а вы, соответственно, и есть потомок тех атлантов. Вот немного истории. Пойдёмте, друг мой, ваш будущий тесть был весьма любезен, пригласив нас к себе, а на ваш немой вопрос отвечу, я не могу расстаться со своим приобретением ни на минуту, слишком дороги мне эти вещи.

Юлиан взял Генри под руку, они пошли по палубе к каюте полковника.

Путь домой. Он действительно, короче. Скольким людям, путешественникам и странникам, он именно таким казался. Расстояние не в счёт, ибо души и сердца летят вперёд, быстрее всех известных средств передвижения. Сколько надежд и планов, сколько мечтаний о будущей жизни! Но у каждого свои планы и надежды, и в силу приверженности к чёрному или белому, они так же разняться по своему содержанию.

На расстоянии, которое может пройти парусник за пару дней, довольно далеко впереди, двое, а теперь уже трое, тоже мечтали. Но их мечты отличались от светлых и чистых.

Покинув Индию после обряда Вуду, не принёсшего результатов, Людвиг и Ядвига, договорившись с капитаном торгового судна соседнего государства их родины, тайно пробрались на корабль, ведя за собой третью, таинственную пассажирку. Она была одета по последней моде, только её лицо прикрывала плотная, чёрная вуаль. Никто из команды парусника не задавал им вопросов, ибо всем был уплачен баснословный гонорар за молчание. Пройдя в большую каюту, трое путешественников никогда не показывались на палубе среди дня, тем самым уходя от ненужных расспросов и любопытных взглядов.

Ядвига была одержима мыслью стереть Генри с лица земли. Как сказал Людвиг ещё в Индии: «Дорогая, скорая смерть Генри стала целью твоей жизни. Не надо зацикливаться на одном, есть масса других интересных занятий где так же нужно твоё проворство, ухищрённые методы соблазна и непоколебимая вера в то, что наказанный заслужил возмездие и только ты в праве привести приговор в исполнение. Очень хорошо показать „хозяину“ лишний раз свою преданность». Такие речи ещё больше распаляли Ядвигу. Но она не была бы избранницей самого дъявола, если бы не нашла выхода из этого положения. Она, всеми правдами и неправдами, большими деньгами и уверениями в роскошной жизни, убедила помошницу старухи, жрицы Вуду, женщину, с изуродованным лицом, отправиться вместе с ними в путь, на родину. И хотя Ядвига знала, что эта несчастная безгранично предана старухе, она использовала свой последний козырь.

После неудачного ритуала, под утро, Ядвига прокравшись к дому жрицы, подстерегла уродку и жарко зашептала той в ухо:

– Я верну тебе твоё прежнее лицо, я знаю одного человека который легко справиться с этим, ибо магия тут бессильна. Как сейчас твоё уродство заставляет людей вздрагивать, глядя на тебя, так они будут вздрагивать от твоей красоты. Ведь ты ещё молодая, у тебя будет масса поклонников, они будут валяться у тебя в ногах, умоляя о снисхождении. Ты будешь богата, увидишь мир и станешь править жалкими людишками с помощью своей красоты. Что волшебство, кто видит его результаты? Какое оно может принести счастье? Неужели ты не хочешь ходить с высоко поднятой головой и наслаждаться видимой властью?

Отравленная лестью стрела попала в цель, уродка услышала то, о чём мечтала долгие годы. Старухи-жрицы она не боялась, ибо время, проведённое рядом с этой служительницей культа, не были прожито зря. Она жадно впитывала знания и умения, которые та давала, а уродство доделали своё дело. Жерма, так звали уродку, научилась всему и стала не чуть не слабее сильной жрицы, если не сказать большего. В некоторых делах она даже превзошла своего учителя. Вот именно это превосходство и почувствовала в ней Ядвига и взялась за дело, веря в моментальный успех своего мероприятия. Она не ошиблась, изуродованная женщина ответила согласием сразу.

На протяжении всего пути, казалось, сама природа противилась их благополучному возвращению на родину. На морях поднимались шторма, на сушах – ураганы и смерчи. Но рядом всегда были ни в чём не повинные люди, которые не заслуживали гибели из-за трёх исчадий ада. А может, у господа были свои планы на счёт этой троицы? Но как бы там ни было, слуги сатаны, в конце концов, добрались. Измотанные тяжёлой дорогой, они ступили на земную твердь. На тёмной улочке их ждала карета.

– Перемешалось белое и чёрное, а серое пусть нас боиться, – тихо сказал Людвиг.

Ядвига спросила, что он имел ввиду. Но вопрос остался без ответа. Людвиг сверкнул своими чёрно-болотными глазами так, как только он умел и поддержал уродку под руку, помогая ей сесть в карету.

– Что на лице, то и внутри, но скоро, внутри удвоиться, а на лице скроеться, – подбодрил он её, вызвав белозубую улыбку из-под чёрной вуали.

Карета понесла своих пассажиров в роскошный дом на окраине города, заблаговременно купленный Людвигом. Колёса и копыта отбивали чёткую дробь по мостовой, словно метроном, отсчитывающий время. Ядвига становилась всё веселее, бросала насмешливые реплики по всякому незначительному поводу. Мелькающие за окном кареты дома, окутанные сумраком безлунной ночи, вызывали у неё прилив неописуемого восторга. Она была необычайно хороша сейчас, лихорадочный блеск глаз, то ли от радости возвращения, то ли от предчувствий событый, которые она затеяла. Людвиг, хорошо знавший Ядвигу, понимал, это неспроста. В ней было столько коварства и жестокости, что порой ему казалось, называть её «дъяволицей» значит, не сказать ничего. Слишком мягко было это определение для этой особы. Находчивей и изобретательней её на всякие тёмные делишки, в земной преисподней просто не было. «С другой стороны только такую женщину я мог бы посадить на адский престол. Но почему у меня нет такого рвения уничтожить Генри? Может, я что-то понял или наоборот, что-то важное ускальзнуло от меня? Но ведь мне, как никому другому известно, что лояльность в отношениях – штука сложная. Её, как любовь и ненависть нужно заслужить. Но больше всего я боюсь безразличия. Ни для меня, ни для него не секрет, смерть физического тела – неотъемлемая часть бесконечной жизни. В своих раздумьях о смысле зла, которое я олицетворяю, мной была понята одна истина. Люди могут бояться меня, презирать силу таланта, который мне дан, но им не понятен. Всё это ерунда по сравнению с тем, что мне нужно в конечном итоге от них. Но об этом я не могу говорить вслух, моя цель остаётся в моих мыслях. Но ведь самому себе я могу сказать её? Конечно, могу. Мне нужно, чтобы все признали необходимость зла в этом конкретном мире. Ради этого признания я готов совершить самые низменные поступки в человеческом понимании. У меня на руках главный козырь человеческих пороков – деньги и месть. До сегодняшнего дня это работало безотказно. Плохо, что я не могу заглянуть на тысячелетия вперёд. Но наверняка, для того, чтобы выиграть по-крупному в будущем, ставки надо поставить сейчас. Мы противостоим не друг другу, не личность личности, противостоят наши идеологии. Он – за созидание из хаоса, а я – за хаос в созидании. Никто из нас не знает, чем закончиться битва на этом этапе. Но одно очевидно, пока мы будем рождаться в физических телах, дар и талант нас обоих, будет совершенствоваться из раза в раз, пока, в конечном итоге, не сольёмся в золотую середину. Интересно, кто сказал, что зло глупо? Вот, вполне здравые мысли, не мальчика, но мужа. Иногда, зло само врывается к человеку в дом, а иногда он сам его приглашает. Но ни в том, ни в другом случае ни кому до конца не известно: сможет ли зло сожрать человеческую душу сразу или маленькими порциями ожесточённого, злого яда будет отравлять его каждый день. Может быть и так, поталкавшись в прихожей, ощутив мощную, непробиваемую защиту небесного света души уберётся мой злой, сокрушающий вояка искать другую жертву. Но пою славу сатане, что широко открывающих перед злом душ гораздо больше, чем тех, кто держит свои двери на замке. Я мог убедиться, насколько всесильна моя власть над людьми и очень жаль тех мечтателей, которые надеються, что над этой огромной силой можно помахать распятьем, побрызгать святой водицей, перекреститься, прочетать „Отче наш“ и весь ужас зла, как по волшебной палочке, исчезнет. Ну неужели?! Глупцы! Несчастный слабые существа. Ведь зло сидит в каждом из них, сначала победите его в себе, а потом объеденяйтесь и в бой! Можно отвести лошадь к водопою, но нельзя заставить её пить. Ну вот, сам начинаю учить их, далеко же я зашёл в своих размышлениях, а это и есть совершенство моего сознания, могу похвалить себя. Каждому человеку должно быть известно, что сила сознания может подчинить тело и вылечить душу. Опять лозунг к борьбе со мной! Прямо чертовщина какая-то! Если бы все были безгрешными и благоухающими, то не было бы ни меня, ни Генри, два противостояния белого и чёрного были бы просто не нужны. Какой же вывод можно сделать? А он напрашивается сам собой. Пусть всё продвигается своим чередом, за моими взлётами, будет паденье Генри и, к сожалению или счастью, наоборот. Я должен пополнять свою коплку достижений любыми методами, ведь на войне всё достойно, а когда наберусь достаточно опыта, я примкну к своим собратьям, обитающим в чёрных дырах и мы вместе будем пожирать целые галактики, планеты и народы. Но это всё ещё слишком далеко, пора вернуться с небес на землю. Чёрт возьми, крохотная частичка человека всегда навязывает мне странные раздумья» чертыхнулся, размышляя Людвиг.