Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 61 страниц)

Наконец, все подошли к двору Хогвартса, и из дверей показались все, кто уцелел в битве.

========== Глава 137. Бумеранг. Часть 1 ==========

Лес все редел, и мало-помалу торжествующая процессия вошла во двор Хогвартса. Беллатриса и другие сторонники с молчаливым благоговением слушали, как Темный Лорд в очередной раз обратился к Хогвартсу. Его голос был усилен магией и разносился далеко вокруг.

– Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству, пытаясь спасти свою жизнь, пока вы погибали за него. – Волдеморт явно наслаждался этой ложью, считая, что сейчас она не только оправдана, но и необходима. Ему недостаточно было просто лишить врага жизни, но для полной победы над ним нужно было уничтожить саму память о Гарри Поттере в головах его сторонников, причем, на этот раз без всякой магии. Так они быстрее подчинятся и признают его власть. Покорность будет настоящей, а не сотворенной с помощью заклятия подчинения. – Мы принесли вам тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели превосходят вас числом, а мальчика, который выжил, больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.

Из замка не донеслось ни звука.

– За мной, – приказал Волдеморт. Он шел с Нагайной на плечах, сняв со змеи защитную сферу. За ним шагали Пожиратели. Подойдя к дверям школы все выстроились в шеренгу. Наконец, двери распахнулись, и послышался отчаянный крик Минервы Макгоннагал.

– Нет!

Услышав его, Беллатриса расхохоталась во все горло. Ведьма помнила, что о ней говорил милорд, когда Снегг рассказал ему о взбунтовавшемся Хогвартсе, и потому наслаждалась отчаянием декана Гриффиндора. Потом и вся толпа уцелевших стала выкрикивать проклятия Пожирателям Смерти.

Неожиданно послышался крик, кто-то вырвался из толпы и выстрелил в Темного Лорда. Однако в этот же момент из Бузинной палочки посыпались искры разоружающего заклятья, и смельчак упал на землю.

– И кто же это? – спросил Волдеморт своим мягким змеиным голосом. Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжить проигранную битву?

Беллатриса залилась счастливым смехом.

– Это Невилл Долгопупс, повелитель. Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей. Сын мракоборцев, помните?

Волдеморт, конечно, помнил, какой зуб Белла имела на все семейство. Тут ему в голову пришла идея: а что, если не убивать мальчишку, а заставить служить ведьме, отдав ей в пажи для каких-нибудь унизительных поручений. Кроме того, колдун увидел в этом хорошую возможность дать шанс всем недоумкам добровольно признать его власть.

– Ах, да, припоминаю. – Волдеморт взглянул сверху вниз на безоружного Невилла, отчаянно пытавшегося подняться на ноги. – Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? – обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом.

– А если и так – что из этого? – громко ответил Невилл.

«Ого, а в мальчишке и в самом деле что-то есть. Не каждый мой Пожиратель может так смело смотреть мне в глаза, да еще будучи при этом обезоружен. Неплохо бы за него взяться! Однако, если он и дальше продолжит дерзить, то, Мерлином клянусь, он за это жестоко поплатится! Тогда и другим не повадно будет проявлять непокорство», – подумал чародей.

– Ты проявил отвагу и мужество, и в тебе течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем Смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс!

– Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! – сказал Невилл.

– Что же, – ласково отвечал Волдеморт, и в его шелковом голосе было больше угрозы, чем в самом мощном проклятии. Действительно, после такого ответа тот небольшой запас терпения, которое Темный Лорд был готов проявить, вконец истощился. – Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернемся к первоначальному плану. На твою голову пусть падет.

Взмах волшебной палочки, и из разбитого окна вылетела старая и потертая Распределяющая шляпа.

– В школе Хогвартс больше не будет распределения. Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка Салазара Слизерина обязательны для всех. Понятно, Невилл Долгопупс!

«Свершилось, наконец! Наследник исполнил то, что было заповедано ему прародителем, и дух некогда изгнанного из школы величайшего Основателя вернется в Хогвартс! Осталась небольшая формальность. Сейчас и эта гадкая шляпа, которая когда-то посмела усомниться в моей принадлежности к Слизерину, получит то, что заслужила», – внутренне ликовал Темный Лорд.

Волдеморт направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Маг нахлобучил на него шляпу так, что она закрыла глаза.

– Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, – сказал Волдеморт.

«Нужно преподать всем этим глупцам урок, ведь оказанную им милость они явно не оценили, а хорошего обращения не поняли. Значит, поймут плохое!» – решил колдун и взмахнул волшебной палочкой. Распределяющая шляпа тут же вспыхнула ярким пламенем. Страшный крик разорвал предрассветный полумрак.

И тут неожиданно произошло несколько вещей. Раздался топот нескольких сотен ног, и к Хогвартсу со стороны Хогсмида ринулась толпа волшебников, которых, по-видимому, кто-то призвал на помощь. Вся деревня, не иначе. В то же время в небе откуда ни возьмись появились гиппогрифы, бросились на великанов, выклевывая им глаза. Труп Поттера куда-то исчез. И в довершении всего из леса выскочило стадо кентавров с луками в руках и принялись осыпать Пожирателей Смерти дождем стрел, внося сумятицу и хаос. Теснимые с трех сторон сторонники Темного Лорда, которых к тому же ненароком давили ногами ослепленные и обезумевшие от боли великаны, дрогнули и стали отступать в Большой зал. Но даже во всей этой воцарившейся в стане Волдеморта неразберихе взоры сражающихся привлекла яркая серебристая вспышка. Темный Лорд своими глазами видел, как мальчишка Долгопупс каким-то образом сумел освободиться от обездвиживающего заклинания, сбросить с головы горящую шляпу и вытянуть из нее сверкающий меч Гордика Гриффиндора, который редкий раз является самым достойным гриффиндорцам. В воздухе сверкнуло острое лезвие и одним махом снесло голову Нагайне, которая как раз уже успела подползти к горящему заживо мальчишке, увидев в нем лакомый завтрак. Голова змеи взлетела вверх, а потом тотчас же брякнулась на землю к ногам Волдеморта. Гримаса гнева и злобы исказила лицо Волдеморта, но его яростный крик утонул в шуме битвы.

В довершении всего в Большом зале кинулись сражаться даже служившие в Хогвартсе эльфы-домовики, держа в руках ножи и топоры для мяса. Голос их предводителя перекрывал даже царивший здесь шум.

– На битву! Все на битву! Бей Темного Лорда!

Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятьями, стрелами из луков кентавров, корчившиеся от втыкающихся в ноги ножей. Гибли и защитники Хогвартса от темных проклятий, которые бросали в них слуги Волдемота. И над всем этим в воздухе, наполненном неимоверным напряжением, шумом сражения, стонами раненых и умирающих, безраздельной царицей ликовала смерть, правящая свой кровавый бал и собирающая в эту ночь небывало обильную жатву.

Волдеморт был в самой гуще схватки. Лицо его выглядело холодным и сосредоточенным, когда колдун швырял в противников страшные заклятья и попутно раздавал указания сторонникам. Одни только красные глаза горели холодной злобой при виде как Макрейна, одного из немногих Пожирателей, оставшихся со времени первой войны, швырнул этот недочародей Хагрид, так что Пожиратель пролетел через весь зал и, врезавшись в противоположную стену, мешком упал на пол. А когда Антонин Долохов пал от руки одного их школьных преподавателей, то в Темном Лорде вскипел гнев. Однако при всем этом колдун все же считал себя победителем, раз Гарри Поттер, единственная угроза, наконец-то мертв. В конце концов у него еще оставалось предостаточно слуг, которые не принимали участия в этом сражении, а уж околдованных Империусом пешек было еще больше. Эти глупцы еще пожалеют о том, что имели глупость взбунтоваться против самого Темного Лорда! Но, в то же время, когда Волдеморт понял, что лишился своих крестражей, то жажда жизни забурлила в нем как никогда раньше, с небывалой силой. Он хотел выжить любой ценой, и потому сейчас черный маг был особенно страшен, подобно смертоносному вихрю, сметая все на своем пути и чиня гибель любому, кому не посчастливилось оказаться у него на пути. Темный Лорд бился уже не только за власть и бессмертие, но и за саму жизнь, и не только за жизнь, но и за счастье, которое она теперь сулила ему. С яростным остервенением дикого зверя Волдеморт метал направо и налево Смертельные проклятья, даже не разбирая лиц тех, в кого они летели. Кудри, черные блестящие кудри, высокая упругая грудь и нежная шея затмевали взор. Руки вновь жаждали прикоснуться к шелковистой коже и податливому телу, а головокружительные пьянящие поцелуи так и горели на тонких бескровных губах. И плевать колдун хотел, что те, кого он с такой легкостью убивал, тоже хотят жить и также страстно желают быть счастливыми. Один из сильнейших чародеев мира, познавший черную, да и не только, магию так глубоко, как мало кто познавал, все же не мог постичь простую истину, что свое счастье и любовь невозможно построить на чужой крови и смертях. То чувство, которое Волдеморт теперь испытывал к Беллатрисе, не касалось больше никого другого. Ну, разве что Дельфини. Сконцентрированное, по сути, на одном человеке, оно не смирило непомерную гордыню колдуна, не потушило яростное пламя его гнева, не заставило отказаться от мести недругам, и, увы, не вызвало ни капли раскаяния.

Через какое-то время колдун увидел, что бьется совсем один, сторонники его убиты, либо в плену, а большинство врагов предпочли ретироваться, выстроившись вдоль стен, предпочтя роль наблюдателей. И только трое продолжали схватку, безуспешно пытаясь атаковать и нанести последний удар: Минерва Макгоннагал, Слизнорт и мракоборец Кингсли. Боковым зрением он увидел Беллатрису, единственную из Пожирателей, которая еще продолжала борьбу в нескольких шагах от своего повелителя и супруга, как и он безумная от злобной ярости и граничащей с благоговением любви. Одного мимолетного взгляда на Беллу было достаточно, чтобы понять: ведьма пребывала в своей стихии, и в ожесточенной битве чувствовала себя как рыба в воде. Ее глаза горели фанатичным огнем, смуглые щеки раскраснелись, черные кудри развевались во все стороны от рвущейся наружу магии колдуньи, а тисовая палочка то и дело взлетала в ее руке и без перерыва вспыхивала искрами всевозможных цветов, смотря по тому, какое заклинание творила ее хозяйка. Беллатриса тоже сражалась с тремя противницами за раз. Одной из ее соперниц оказалась та самая полоумная Лавгуд. У другой были рыжие волосы, без слов говорившие о ее принадлежности к семье Уизли, этим предателям чистой крови, а третья – та самая грязнокровка, которую вместе с Поттером доставили в поместье Малфоев. Волдеморт с удовлетворением отметил, что даже втроем они не могли одолеть его неподражаемую валькирию, которая как раз метнула очередное смертельное проклятье, пролетевшее совсем рядом с рыжей. И в этот момент к сражающимся женщинам кинулась сама мать многочисленного выводка, скидывая на ходу мантию.

– Не тронь мою дочь, мерзавка! – исступленно крикнула она.

Беллатриса резко повернулась и расхохоталась при виде новой противницы.

– С дороги! – крикнула миссис Уизли, выхватывая палочку и бросаясь в бой. От всегда добродушной волшебницы, внимательной и заботливой со своими домашними, не осталось и следа. Сейчас она казалась просто неузнаваемой. Это была до предела разъяренная тигрица, уже потерявшая одно детище, и теперь с остервенением защищающая других, готовая за них кому угодно перегрызть глотку. Она надвигалась молча, но неотвратимо как грозовая туча, а

горящие гневом глаза метали молнии. Волшебная палочка миссис Уизли, которой она много лет пользовалась в основном по хозяйству, теперь хлестала и крутилась в ее руках. Улыбка на лице Беллатрисы сменилась злобной гримасой. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами, обе дрались не на жизнь, а на смерть.

– Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? – дразнила Беллатриса противницу, чтобы лишить ее всякого самообладания и сосредоточенности, необходимых в битве, а сама в то же время ловко уворачивалась от заклинаний, которые пускала в нее Молли. – Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой?

– Ты больше никогда не тронешь наших детей! – выкрикнула миссис Уизли.

Беллатриса рассмеялась исступленным и таким неуместным сейчас смехом. И тут только до Волдеморта, так и продолжавшего сражаться со своими противниками, дошло, что может сейчас произойти. Он почувствовал, как гнев, исходивший от Молли Уизли, окатил и его пламенной волной. Сейчас даже разъяренная Белла казалась просто расшалившимся ребенком по сравнению со своей взбеленившейся противницей.

– Осторожно, Белла! – хотел было крикнуть он, но леденящая рука ужаса от предчувствия неминуемой неотвратимой беды сжало его горло, и изо рта у него не вырвалось ни звука.

Темный Лорд видел, как миссис Уизли метнула очередное заклинание, как оно летит прямо в грудь Беллатрисе, а та почему-то все хохочет и хохочет вместо того, чтобы увернуться или отбить. Волдеморт почувствовал, как невероятно мощный, подобный многотонной бомбе, поток магической энергии от гнева и страха выплеснулся наружу.

– Прочь! – прошипел маг сквозь зубы, как змея, но никто этого не услышал.

Макгоннагал, Слизнорт и Кингсли немедленно отлетели в стороны, вертясь в воздухе, точно сухие листья, но в этот же миг заклятье Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило ее в грудь. Злорадная улыбка замерла на губах ведьмы, еще мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь.

========== Глава 138. Бумеранг. Часть 2 ==========

При виде лежащей на полу бездыханной Беллатрисы толпа зашумела, а с губ Темного Лорда, понявшего, что опоздал всего на секунду, такую ничтожную, но неумолимо роковую, сорвался неистовый отчаянный крик.

В первое мгновение он просто отказывался верить в реальность происходящего. Судя по цвету вспышки – обычное временно парализующее и, вообще-то, безобидное заклятье, но убийственное, если им попасть в сердце. Как же все нелепо! Какая ужасная случайность! Или закономерность? Неизвестная непознанная закономерность. Нет, такое просто невозможно, не может случиться! Но, оказалось, возможно. И случилось. Одного мимолетного взгляда на застывшее лицо Беллатрисы, на глаза, еще несколько секунд назад горевшие безумным и таким чарующим для него огнем, а теперь пустые и ничего не выражающие, и стало понятно, что сделать уже ничего нельзя. Невозможно было создать такое заклинание или зелье, способное вернуть Беллу в этот мир. И даже воскрешающего камня у него теперь не было – он похищен и уничтожен вместе с крестражем.

Волдеморт с ужасом осознал, что никогда ему уже не ловить полных обожания и восхищения взглядов, никогда эти блестящие глаза не засияют для него, и не посмотрит из них самозабвенная чистая преданность. Капризные губы не изогнутся в усмешке, и не слетит с них безумный смех, так устрашающий жертв, но ласкающий его слух как музыка. При этих мыслях Темного Лорда пронзила такая сильная боль, перед которой все, что он испытал в тот злосчастный Хэллуин, показалось простым булавочным уколом. Снова как будто кто-то заживо вырывал из тела душу, вернее, последний оставшийся осколок души. Волдеморт был колдуном в высшей степени жестоким, себялюбивым и коварным. Подобные ему в канун кровопролитного сражения говорят: «Шахматы расставлены, игра начнется завтра!», или случись кому-то встать у них на пути, цинично ухмыляются, заявляя: «Нет человека – нет проблемы!» И даже, казалось бы, на союзников и сторонников смотрят как всего лишь на шахматные фигуры, которые должны принести победу в затеянной ими страшной партии. И любой фигурой деспот, без сомнения, пожертвует, если только это поможет ему выиграть или хотя бы получить преимущество в борьбе. Так и случилось с Северусом Снеггом, правой рукой Волдеморта. Теперь победа в войне была в его руках, несмотря на понесенные потери и даже поражение в последней битве, ведь главная угроза – Гарри Поттер – был мертв. И если бы не то недавнее озарение, что снизошло на него во время мнимой гибели Беллы, то он бы до сих пор гадал, отчего же так больно терять ферзя, если партия все равно выиграна. Каким же пустым и серым теперь казался ему этот уже почти покоренный мир, еще совсем недавно расцвеченный самыми яркими красками! Слишком большое, как теперь выяснилось, место занимала для него Белла в этом самом мире: лучшая сторонница и Пожирательница, разделяющая все его идеи, верная и на все готовая последовательница, преданная боевая подруга, в равной степени делившая все победы и поражения, законная любимая супруга, мать его ребенка и, наконец, единственная дорогая и по-настоящему родная душа, столь же темная, как и его собственная, теперь покинувшая его и оставившая один на один с нестерпимой мукой. Сейчас Темный Лорд ясно осознавал это, но было уже поздно, все поздно. Поздно понял, что с любил свою ведьму с того далекого дня, когда вернул отобранную у нее отцом волшебную палочку. Поздно решил открыть ей тайну бессмертия и научить, как сделать крестражи. Наконец, в пылу битвы, сражаясь с врагами, непозволительно поздно почувствовал опасность, которая угрожала колдунье. Снова в черной душе Волдеморта царили холод и ночь, на сердце мела метель, и он знал, что никогда уже не зажжется для него робкий последний огонек, никто и ничто не разгонит мрак. Все познания в магии, вся сила в один миг оказались бессильны, если все равно не удалось уберечь единственного человека, которого колдун по-настоящему любил и ценил. Поразительно, но ценил даже больше, чем любой из своих крестражей, потому как на поверку вовсе не они, а эта ведьма стала подлинным источником, из которого он черпал силы и утешение во время поражений и неудач, во время тех четырнадцати лет, когда он, лишенный тела, изо дня в день цеплялся за жизнь. И во время головокружительных триумфов с победами, и в горькие минуты разочарований и поражений, она всегда была рядом, как верная тень, а он воспринимал эту ее преданность и любовь как данность, нечто само собой разумеющееся.

Да, излюбленная разновидность магии обманула Тома Марволо Реддла, ныне лорда Волдеморта. Темное волшебство дало лишь ложное ощущение свободы и власти, а на самом деле порабощало, затмевало разум и сводило с ума. Сколько раз Темному Лорду доводилось видеть, как жизнь мгновенно угасает в глазах тех, кого настигало его Смертельное проклятье! Сколько другие глаза проливали горькие слезы, теряя родных и друзей. А теперь вот он сам оказался на месте своих жертв, лишившись единственного дорогого человека. Тут возмездие действительно было соразмерным, ведь каждый поступок, каждое слово, а порой даже мысль человека связывают его прошлое, настоящее и будущее эфемерными нитями. И за все рано или поздно приходит расплата, любое совершенное зло возвращается бумерангом и ударяет того, кто его творит.

Сейчас никакая сила не могла заставить Волдеморта снова взглянуть на поверженную Беллатрису, неподвижно лежащую на полу, как сломанная кукла. Вместо этого его красные глаза с узкими змеиными зрачками обратились к миссис Уизли. Тогда отчаянные ярость и злоба, замешанные на боли утраты, вспыхнули в Темном Лорде с новой силой, и он направил Бузинную палочку на Молли. Но тут из ниоткуда раздался крик: «Протего!». Защитные чары разделили Большой зал пополам, и Темный Лорд оглянулся в поисках пославшего их. В этот миг прямо перед ним возник тот, кого чародей последние семнадцать лет до дрожи ненавидел, с первых дней жизни мальчишки считая его заклятым врагом и самой большой угрозой. «Снова ты! Как же я тебя ненавижу! Это же ты у меня все отнял!» – пронеслась в голове Волдеморта безумная мысль. И владей Гарри легилименцией, наверняка нашелся бы сказать в ответ: «Ты сам у себя все отнял!»

Восторженные крики, раздавшиеся было в тот момент, когда Гарри скинул мантию-невидимку и предстал перед толпой, внезапно смолкли, когда юноша заговорил.

– Пусть никто не помогает мне! Я сам должен это сделать.

– Поттер, наверное, шутит. Кто на этот раз послужит тебе щитом, Поттер? – усмехнулся Волдеморт, желая скрыть за насмешкой свою боль.

Мальчишка стал говорить, но Темному Лорду все его слова о любви и самопожертвовании, о том, что мать спасла его, и эта жертва не была случайной и до сих пор приносит свои плоды, а сам он был готов также погибнуть за своих друзей и тем обезопасил их от любых посягательств, вызывали у него непередаваемые горечь и отвращение, каких ему в жизни еще не доводилось испытывать. По сравнению с ними даже настойка полыни показалась бы тыквенным соком. «Как же больно, гадко и мерзко! – думал маг. Само упоминание о любви жгло его сердце каленым железом. – Finita la comedia! Но доигрывай же свою роль!»

– Что, опять любовь, эта вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперед и принять на себя смертельное проклятье! – разразился колдун холодным безумным смехом.

«И тебя, моя Белла, эта растреклятая зараза не спасла!»

Гарри не скрыл и того, что Дамблдор на самом деле спланировал свою смерть, а Снегг лишь исполнил волю директора. Раньше, до гибели Беллатрисы, все это, без сомнения, впечатлило бы Волдеморта, но сейчас это все уже не имело значения, чародею было все равно. Лишь мимоходом мелькнула у него мысль о любви зельевара к Лили Поттер и ловком обмане: «Вот так Северус, ну и шельма! Видит Мерлин, я на его месте поступил бы точно также!»

– Какая разница, служил Снегг Дамблдору или мне, и какие палки эти людишки пытались ставить мне в колеса! Я раздавил их и эту пресловутую любовь Снегга! – снова разразился безумным хохотом Волдеморт.

Однако последующие слова мальчишки, посмевшего называть самого Темного Лорда поганым магловским именем «Реддл», разозлили его еще больше.

– Прежде, чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл…

– О чем это ты?

Ничто из того, что говорил ему Гарри – ни разоблаченные тайны, ни насмешки – не поражало Волдеморта так, как эти слова. Зрачки чародея сузились в тонкие щелочки, а кожа вокруг глаз побелела.

– Это твой последний шанс, – сказал Гарри. – Все, что тебе остается… Я видел, во что ты иначе превратишься… будь мужчиной… попытайся, попытайся раскаяться.

Гарри даже не стал скрывать, что Бузинная палочка теперь принадлежит ему. Ведь еще до того, как Дамблдор погиб, его обезоружил Малфой младший, который вовсе не думал завладевать Жезлом смерти. А совсем недавно, когда Гарри с друзьями был доставлен в поместье, то сумел отобрать палочку у сокурсника вместе с палочками Беллы и Хвоста… И в доказательство помахал бывшим оружием Драко.

«Так значит, ты хочешь меня простить, Поттер? – с изумлением подумал Темный Лорд. – Ты просто дурак, Гарри! Перед тобой убийца твоих родителей, тот, кто и тебя неоднократно пытался лишить жизни. И еще попытается, уж поверь! А ты вместо того, чтобы мстить, стоишь и призываешь меня раскаяться, тем самым даруя прощение?! И убивать меня не станешь, применив свой любимый Экспеллиармус! А не хочу я твоего прощения, ведь сам я не прощаю! И милосердие твое мне ни к чему! Пропадай ты пропадом вместе с ним!»

В это время над их головами по зачарованному потолку внезапно разлилось красно-золотое сияние. Это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что бледное лицо Волдеморта вдруг превратилось в пылающее пятно. Темный Лорд бросил на потолок такой взгляд, каким, должно быть, падший ангел, низринутый в бездну, смотрел из продолбленной его падением преисподней, на недоступное, навсегда потерянное для него небо. Снова колдун подумал о Беллатрисе и о том, что ей так и не довелось встретить этот рассвет. Солнце и в самом деле взошло, но не для них. И вот теперь ему уже стало все равно, чем обернется для него этот поединок. Осталось только одно желание: пусть даже придется умереть, но перед этим непременно убить. «Ты все же умрешь, Гарри Поттер! – яростно металась в его мозгу безумная мысль. – Я не могу убить тех, кого ты любишь, но я все еще могу убить тебя. Беллатриса больше не увидит солнца, но и тебе уже на него не смотреть, как не смотреть в глаза своей рыжеволосой возлюбленной. Жаль, Белла чуток промахнулась! О да, я видел, о ком ты вспоминал в последний миг перед тем, как я пустил в тебя Смертельное проклятье в Запретном лесу. Моей воительницы не будет рядом, но и вам вместе не быть!»

Волдеморт поднял волшебную палочку и высоким холодным голосом прокричал:

– Авада Кедавра!

А в ответ раздался голос Гарри.

– Экспеллиармус!

Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось ввысь от столкновения двух заклятий. Змееуст почувствовал, как дрогнула в его руке, вырвалась и взлетела к потолку Бузинная палочка, чернея на фоне рассвета, пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью ему покориться. И в этот же миг в грудь ударило что-то тяжелое, а по всему телу разлилась нестерпимая парализующая боль. Грохот от столкновения заклятий был слишком оглушительным, а золотая вспышка и солнечный свет – через чур слепящими, и потому никто не заметил, как в этот самый миг, когда Гарри поймал Бузинную палочку, а перед взором Темного Лорда свет навсегда погас, его тонкие холодные губы чуть заметно дрогнули, и вместе с последним вздохом с них едва слышно слетело заветное имя. А потом все потонуло во тьме.

Комментарий к Глава 138. Бумеранг. Часть 2

Дорогие читатели! Если кого-то из вас эта глава расстроила, заставила переживать и волноваться, то искренне прошу у вас за нее прощения. Спешу также заверить, что это совсем не конец для ТЛ и Беллатрисы. Все еще впереди, так что желаю вам приятного чтения.

========== Глава 139. Дети войны ==========

Волшебный Лондон. Дом четы Роули. Два часа спустя.

– Долго вы еще будете упаковывать наши вещи, никчемные мартышки? – понукал Квентин сбившихся с ног домовых эльфов.

– Сейчас, сейчас, хозяин! – пропищал один из них. – Остались только вещи малышки.

– Еще этот проклятый ребенок на нашу голову! – вне себя от злости крикнул он. – А все из-за тебя, алчная ты идиотка! – Эти слова уже адресовались Юфимии. – Совсем помешалась на своих побрякушках!

– Кто бы говорил! – отбрила ведьма. – А не ты ли долгие годы мечтал получить Темную метку? – За словом в карман Юфимия не лезла.

Говоря эти слова, она лично, не доверяя эльфам, укладывала в большую шкатулку сделанные самим Темным Лордом украшения, которые Беллатриса надевала, находясь в Слизерин-кэстле. Ведьма не устояла перед соблазном прибрать их к рукам. На шее у нее сверкало прекрасное колье с сапфирами, и только ей с мужем были известны его страшные свойства.

– Теперь вот будешь водиться с девчонкой до ее совершеннолетия! – не унимался мистер Роули. – И каждый день мы будем подвержены огромному риску.

– Хватит делать из мухи слона! Риск совсем невелик, – отвечала Юфимия.

Маленькая эльфийка тем временем закончила кормить Дельфи с ложки и принялась одевать ребенка. Другая служанка укладывала в дорогу детскую одежду и все принадлежности. Юфимия внимательно наблюдала за всем и какое-то время просто молчала. Наконец, она заговорила довольно спокойным голосом.

– Квентин, видит Мерлин, я тоже не в восторге от необходимости опекать это проклятое дитя, но что сделано, то сделано. Какое-то время поживем на континенте, пока все не успокоится. Потом посмотрим, что делать дальше. Может, вообще там и останемся. Я бы не хотела отправлять девочку в Хогвартс, ведь кто знает, какой у нее будет характер и наклонности. Учитывая, кто ее родители, ничего хорошего ждать не приходится. Будет лучше, если в Британии никто не узнает, что мы кого-то воспитываем. Когда Дельфи исполнится одиннадцать, мы определим ее в волшебную школу, и девочка будет возвращаться к нам только на два-три месяца летних каникул. Темный Лорд приказал мне обеспечить безопасность дочери, сохранив тайну, а также позаботиться об ее образовании. Вот и пусть себе учится в школе, а летом на каникулах носа из дома не высовывает, – ведьма злорадно и мстительно усмехнулась.

– Все готово, хозяйка, – проговорила тоненьким голоском эльфийка.

– Отправляемся! – велел Квентин.

Юфимия с удовольствием взяла большую шкатулку с драгоценностями и положила ее в сумку, на которую было наложено заклятие незримого расширения. Потом нехотя взяла на руки Дельфини. Эльфы остались в доме, где обитали.

Колдун и ведьма вышли во двор и резко трансгрессировали.

*

Поместье Малфоев. Неделя спустя.

– Люциус, прошу тебя…

– Цисси, это невозможно!

– Но она же моя племянница и двоюродная сестра Драко. У нее, сироты, кроме нас никого нет!

Нарцисса, вся напрягшись, сидела в одном из темно-зеленых кресел, украшавших просторную гостиную. Ее пальцы непроизвольно покручивали волшебную палочку, выдавая сильное волнение.

– Она также дочь Темного Лорда! – повысил голос Люциус.

– Какая разница, кто ее отец. Можно сказать, что это дочь Родольфуса. Он с радостью это подтвердит! – с надеждой в голосе проговорила его жена.

– Родольфус сейчас под следствием, его каждый день допрашивают. А вскоре он наверняка отправится в Азкабан. Мы не можем рисковать. А вдруг на допросе выяснится, что Руди лжет? Тогда и нам не миновать беды, а наше положение и так незавидное. Еще не год и не два, да всю жизнь на нас и Драко будут косо смотреть. Хорошо, если еще плеваться не станут. Мы, бывшие Пожиратели Смерти, для всей Британии и так как бельмо на глазу. Дорогая, ты что, окончательно хочешь нас погубить? Подумай хотя бы о Драко. Он ведь сделал предложение Астории Гринграсс.