Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц)

– Империо! – властно сказал Реддл.

Теперь в глазах хозяина магазина кроме выражения страдания появилась еще и безоговорочная покорность.

– Встань, возьми перо, чернила и бумагу! – велел Реддл. Карактак молча подчинился и сел за стол.

– Пиши завещание согласно установленной формы. Завещаю все свое имущество, как то, дом, долю в магазине, а также содержимое ячейки в банке Гринготтс лорду Волдеморту. Не забудь подписать!

Заклятию Империус было невозможно сопротивляться, и Бэрк записал все, что продиктовал ему Реддл, и покорно ждал следующих указаний.

– Теперь отправляйся к своему нотариусу, заверь завещание и оставь ему на хранение. А месяца через два пойди и утопись в Темзе, как бы невзначай сверзившись с моста в воду. В ответ Карактак лишь кивнул, глуповато улыбаясь, а Том зло усмехнулся, глядя на труп. Да, положительно это был уже мертвец, хоть сердце его еще билось, да и выглядел он вполне здоровым. Однако дни его были уже сочтены, потому как, будучи околдованным, он не мог не выполнить данный ему приказ. Том это прекрасно знал и поспешил в «Дырявый котел», не забыв прихватить мешок с пятьюстами галеонами. Он намеревался в ближайшие сутки покинуть Британию и считал, что деньги эти будут не лишними.

Сидя на кровати в своем номере, Реддл уже более спокойно думал обо всем, что узнал за последние два дня. Он уже давно не верил ни в любовь, с тех пор как увидел в воспоминаниях отца сцену его расставания с матерью, ни вообще в добро, после того, что узнал о Дамблдоре. Потому его уже вовсе не удивило, как хладнокровно Бэрк обрек на гибель человека. Он и сам точно также поступил с Хэпсибой Смит. Почему-то всплыл в памяти разговор с Дамблдором после экзамена по защите от темных искусств. «Любовь, значит, всесильна, а жизнь бесценна?» – злорадная, гадкая, но в то же время и горькая усмешка искривила его губы.

– Ложь! – процедил он сквозь зубы и громко рассмеялся. Жутко и зло. Так, что если бы кто-то увидел его в этот момент, то ужаснулся бы. Ведь вся цена двум жизням – его и матери – составляла когда-то всего десять галеонов! Вот уж смех, да и только! Поступок Бэрка, к тому же, стал причиной и другого откровения, которое в этот вечер снизошло на Реддла. Пронырливый Карактак спокойно, не моргнув глазом, убил двоих и сделал это не из ненависти, не по злобе сердечной и не из мести. Для подобных чувств у него не было никакой причины. Просто так было выгоднее. Деловой подход и ничего личного! Однако, подход этот предполагал забвение таких морально-этических понятий как добро и зло, совесть и честь, и оперировал совсем другими терминами: преимущество, владение ситуацией, сила, одним словом. А эту самую силу дает власть! Именно сила и власть правят этим миром, добра и зла на самом деле не существует, а все рассуждения о них – удел наивных глупцов. И с этого дня власть в любом ее проявлении стала для Реддла столь же вожделенна, сколь и бессмертие. Размышляя об этом, Том машинально выводил волшебной палочкой прямо в воздухе свое имя и фамилию огненными буквами: «Том Марволо Реддл», а потом переставил буквы, сложив имя, которое сам себе придумал и которым уже велел своим сокурсникам именовать себя: «Лорд Волдеморт». Глаза его не отрывались от этой фразы, а тонкие губы тихо шевелились, и с них слетали слова, произносимые на парселтанге.

«Лорд Волдеморт – мое прошлое, настоящее и будущее! – повторил он сказанные в день убийства отца слова, а потом добавил: – Том Марволо Реддл сегодня умер! Его больше нет! Зато Лорд Волдеморт живет!»

С этого дня даже Патронус его изменил свою форму: теперь это уже была не просто змея, а василиск с гребнем-короной на голове.

Странным образом иногда поворачиваются события в жизни отдельных людей, крутятся как шары в лототроне, порой выпадая из него. И невозможно достоверно утверждать, какие из ежедневно совершаемых поступков коренным образом изменят ход событий и повлияют на судьбы миллионов людей, а какие так и останутся ничего не значащими мелочами. Ну, бросил Том Реддл свою жену-колдунью, так что с того! «Такое каждый день случается!» – сказали бы многие. А уж обман бестолковой нищенки предприимчивым дельцом… Эка невидаль! Но как оказалось в последствии, именно эти «пустяки» и вылились в итоге в две магические войны, затеянные Волдемортом и приведшие к огромным жертвам и несчастьям. Семена злодеяний по отношению к убогой нищенке впоследствии дали небывало обильный и кровавый урожай. А ведь останься Меропа Мракс жива, и узнай Том Марволо Реддл материнскую любовь… Кто знает? Может, и Темный Лорд не появился бы.

========== Глава 56. Замок Слизерина ==========

Приближался вечер. Солнце тихо спускалось за лес, чтобы утонуть в темно-зеленых кронах высоких хвойных деревьев. Клубящийся над землей туман смешивался с парами испарений от болот, часто встречающихся в этих лесах, образуя в воздухе мутную и чуть дрожащую пелену, в которой случайно забредший путник часто видел обманчивые огоньки и миражи.

Среди вековых сосен неподвижно стояла темная человеческая фигура. По ее очертаниям можно было разобрать, что это высокий мужчина, правда, в каком-то странном одеянии – широком и темном плаще, полы которого колыхал несильный ветер. В руке он держал длинную, тринадцать дюймов, выточенную из дерева палочку. Наконец, человек развернулся и пошел прочь, но не успел пойти и полумили, как снова остановился. Тут его тонкие губы зашевелились, но звуки, издаваемые ими, не были человеческой речью, а представляли собой самое настоящее змеиное шипение.

– Покажись мне, владение Салазара Слизерина, ибо наследник, тысячу лет назад предсказанный, явился в твою вотчину!

Сказав это, Волдеморт замолчал и стал жадно смотреть перед собой. Первые несколько секунд ничего не произошло, но потом земля задрожала, и прямо из нее сначала показались камни, и когда они поднялись, то на поверку оказались толстыми массивными стенами, сложенными из огромных черных валунов. За ними из земли поднялась высокая башня, и на самой ее вершине Волдеморт заметил окошко. Вся эта громадина, также как и Хогвартс, была невидима для маглов, а кроме того, рядом с этим местом не было ни города, ни даже небольших деревень.

– Откройся! – снова приказал Волдеморт на парселтанге, и массивные ворота в стенах стали распахиваться сами собой, причем по-волшебному тихо. Они пропустили хозяина внутрь и закрылись опять.

Большая часть внутреннего двора была выложена большими каменными плитами, настолько плотно подогнанных друг к другу, что между ними не пробивалось ни единой травинки. Однако нельзя сказать, что во владениях Слизерина ничего не росло. Обойдя кругом замка, Волдеморт увидел, что на противоположенной от ворот стороне есть парк, где, похоже, предок-змееуст любил гулять. Парк этот сплошь состоял из хвойных деревьев, по большей части сосен, зеленых зимой и летом. Они были высокими, так что стволы напоминали колонны некого древнего храма, а кроны, пересекаясь ветвями, образовывали собой темно-зеленый купол, который, если начинал дуть ветер, шуршал однообразным сухим шумом. Под ногами лежал слой упавших иголок и шишек. Кое-где стояли светло-серые скамейки со спинками. В общем, сочетание привычных для любого слизеринца цветов имело место и здесь. Однако, несмотря на круглогодичную зелень, место для прогулок выглядело мрачным и печальным. Ни один цветок не украшал его. Обойдя кругом замка, Волдеморт оказался перед широкими дверями и снова прошипел.

– Откройся!

И двери послушно раскрылись, пропуская его внутрь. Волдеморт оказался в огромном холле, где царил полумрак, так как свет проникал только через узкие окошки, больше похожие на бойницы. Маг наколдовал несколько светящихся золотых шаров и стал осматриваться при их свете, а кроме того, подумал: «Надо бы сделать окна чуть побольше!» И вдруг они в самом деле стали шире и выше, обретя стрельчатую форму. Тогда изумленный Волдеморт снова сказал на парселтанге.

– Пусть на стенах будут изумрудные ковры с серебристыми змеями! – Через несколько секунд на темных каменных стенах в самом деле красовались ковры. Тогда чародею пришла на ум невероятная догадка: замок Салазара Слизерина наделен волшебными свойствами и, похоже, подчиняется требованиям того, кого считает своим владельцем. В противоположной от входа стене имелся огромный камин, и волшебник велел ему зажечься, но не тут-то было. Пламя не вспыхнуло, невзирая на несколько приказов на парселтанге. Тогда чародей взялся за волшебную палочку, направил ее на камин и произнес заклинание. Когда же вспыхнувшее было пламя погасло, то брови Волдеморта поползли вверх от изумления, особенно когда несколько попыток не дали результата.

“Очень интересно!” – подумал колдун, но решил пока не трудиться над разрешением этой загадки, а осмотреть замок.

По винтовой лестнице он поднялся вверх, осмотрев покои на нескольких этажах, пока не оказался на самой вершине, откуда на много миль вокруг открывался вид на лес, окрестности и даже море вдали. Потом Волдеморт не преминул спуститься в подземелья, которые оказались куда более обширными, чем надземная часть замка. Они насчитывали далеко не один уровень, и в самых верхних из них были камины, так что если зажечь их, то они бы давали приятное тепло как в подземельях Хогвартса. Вот только ни один из них упорно не желал гореть ни по приказу на парселтанге, ни в результате заклинания, поэтому замок был обречен на постоянный холод. Правда, Волдеморта это не особо смутило. Ему не представляло никакого труда наколдовать вокруг себя волшебную сферу, сотворить внутри нее согревающие чары и, таким образом, спать или вообще находится в любом месте замка с полным комфортом для себя. Однако все другие приказы мага жилище Слизерина выполняло очень даже охотно, и он этим воспользовался, обустраивая его по своему вкусу, наколдовывая новую мебель и удачно сочетая ее со старинными вещами.

Примечательным было то, что во всех помещениях обстановка была выдержана в зеленых и серых тонах всевозможных оттенков. Кроме того, здесь, как и в парке, не было цветов, которые не желали расти в полумраке. Зато почти в каждом помещении в изобилии стояли чучела всевозможных волшебных животных от совсем небольших до дракона и гиппогрифа в гигантском холле. Не смотря на то что, им была уже не одна сотня лет, но чучела, сделанные с необычайным волшебным искусством, выглядели словно бы живыми. Казалось, еще секунда, и животное сдвинется с места и поползет, побежит, полетит… Однако, этого никогда не происходило, и звери всегда оставались неподвижными. А посмотрев в их пустые глаза, каждый мог воочию убедиться, что они однозначно мертвы, хоть и похожи на живых.

В замке Слизерина, теперь уже своей вотчине, Волдеморт задержался надолго. Несколько месяцев пролетели для него как несколько дней. Понадобилось довольно много времени, чтобы обойти все покои замка и переделать их. Кроме того, колдун не ограничился одним лишь обустройством комнат, но по его приказу, замок полностью изменил свой облик: помещения, которые доселе были под землей, теперь находились в четырех башнях высотой немного меньше, чем была уже имеющаяся главная. Все они соединялись подземными и надземными переходами.

Осматривая замок, Волдеморт довольно быстро обнаружил, что в нем имеется очень обширная, даже по меркам Хогвартса, библиотека с рукописными книгами и свитками пергамента. И вряд ли существовало какое-то другое место в магической Британии, где можно было бы почерпнуть столько сведений по темным искусствам, да и по другим областям магии. Волдеморт не выходил из нее по несколько дней кряду. Кроме темных заклинаний его особо впечатлили рецепты некоторых зелий, которых никогда не было даже в запретной секции хогвартской библиотеки. Одно из них, например, вызывало мучительную жажду, а кроме того, обладало таким свойством, что его нельзя было просто вылить или вычерпать, но только пить. Потому в нем надежно можно было спрятать что-либо, хотя бы и один из крестражей. Правда, с дневником вряд ли можно проделать такое, но вот если с кольцом, чашей или медальоном… Волдеморт уже обладал тремя реликвиями, достойными, по его мнению, стать вместилищами драгоценных частиц души. Да и убийства, позволяющие снова расщепить душу, были уже совершены. Дело оставалось за малым – дождаться ближайшего новолуния и произнести заклинание. Но что-то останавливало Волдеморта. Он уже обладал крестражем, как и некоторые темные маги до него, но, похоже никому из них не доводилось разбивать душу больше, чем на две части. Конечно, можно было бы пойти дальше других по пути бессмертия, но последствий этого небывалого поступка ни он сам не смог бы предугадать, ни кто-либо другой не сказал бы ему. Вот поэтому Волдеморт и медлил. Другое же зелье «Кость, плоть и кровь» взбудоражило ум волшебника еще сильнее. Сварить его означало провести целый древний темный ритуал, но результат стоил того: кость отца, плоть слуги и кровь врага в совокупности позволяли совершить нечто необыкновенное, а именно возродить даже полностью уничтоженное тело, если душа каким-то образом останется в этом мире. Так в зелье этом Волдеморт увидел прекрасное дополнение к крестражам и еще одну гарантию своей неуязвимости.

Все месяцы, проведенные в замке Слизерина, Волдеморт ни с кем из людей совсем не общался, а единственными его собеседниками были старинные книги и древние свитки пергамента. Но такое положение вещей никогда не тяготило чародея, он любил одиночество еще когда жил в приюте и с детства привык к нему. Погружаясь после завтрака в теоретическое изучение магии, а потом практикуясь в заклинаниях, трансфигурации и в варении старинных зелий, он часто забывал про обед. Под вечер же наколдовывал себе какой-нибудь ужин. Еще ему нравилось гулять в хвойном парке, сидя на серебристой скамейке с книгой или пергаментом в руках. И вершина главной башни, откуда была видна вся округа, стала одним из его излюбленных мест в замке.

========== Глава 57. Странник ==========

Спустя год Волдеморт все же покинул Британию и отправился в долгое, больше десяти лет, путешествие по волшебному миру. Сперва он наведался в Албанию и в лесах этой страны, пользуясь сведениями Елены Когтевран, отыскал в дупле дерева утерянную много веков назад диадему. Правда, пришлось убить невольного случайного свидетеля – какого-то магла, крестьянина. Но лорд Волдеморт, в отличие от Тома Реддла, никаких колебаний в таких делах уже не знал и угрызений совести не испытывал. Напротив, усмотрел здесь для себя удачу: смерть этого человечишки послужила бы важной, в его глазах, цели – создание крестража из реликвии Когтеврана. Теперь он уже обладал символами трех факультетов, и недоставало только вещи, которая бы принадлежала Годрику Гриффиндору. В Хогвартсе имелось две таких: пресловутая Распределяющая шляпа и меч. Первая из них для чародея не представляла никакого интереса, напротив, на нее маг еще с первого курса имел зуб. Зато меч Гриффиндора казался очень желанной добычей, роскошным трофеем, который позволил бы собрать коллекцию до конца. Однако сейчас Волдеморт не мог до него добраться и даже не имел представления, как это сделать, но решил, что в свое время все разрешится и сложится лучшим для него образом.

После кончины Карактака Бэрка Волдеморту согласно завещанию перешло состояние бывшего хозяина, и Темный Лорд, уже будучи совсем не стесненным в средствах и не тратя усилия на их добывание, имел теперь возможность свободно путешествовать, изучать магию и быть принятым в любом обществе. Все дела в лавке вел теперь Горбин, которого Волдеморт подчинил себе и пощадил, но не из милосердия, а по той простой причине, что волшебник был ему полезен.

Сперва он посетил Египет и был просто в восторге от того, какую древнюю и сильную магию таят в себе Пирамиды. С мощью заклятий фараоновых жрецов мало, что могло сравниться, а ведь среди них имелось немало темных. Потом последовала Индия. И именно здесь Волдеморт впервые после приюта сумел опять полететь, полететь самостоятельно, без метлы, без фестрала. Но для того, чтобы научиться контролировать эту способность, понадобилось почти три года уединенных медитаций и упражнений. Затем последовал Думстранг, где не так давно учился небезызвестный Гриндевальд. Тут Волдеморт пополнил свой арсенал не только в плане черной магии, но и в трансфигурации. И в каждой стране, где ему доводилось бывать, Волдеморт не только изучал магию, но порой и развлекался, оттачивая непростительные проклятья на каком-нибудь простеце или маглорожденном маге, если имелась такая возможность. Не чурался он и мест, служивших обиталищем для определенного рода женщин, у которых были лишь теоретические представления о благопристойности и стыде.

Так прошло больше пятнадцати лет. За это время в результате всевозможных темномагических экспериментов внешность Волдеморта сильно изменилась, изменилась настолько, что даже слизеринцы, из которых он в Хогвартсе сколотил компанию единомышленников, вряд ли узнали бы его. В лице черного мага не осталось и тени былой красоты, черты утратили резкость и гармоничность, стали грубее и казались как будто обожженными. Словом, собеседников уже не пленяли. Белки же глаз теперь всегда были красными, словно налитыми кровью, а кожа стала еще бледнее как снег. Впрочем, Волдеморт обходился и без приятной внешности, когда хотел расположить кого-то к себе. Недостаток красоты вполне компенсировался изысканными манерами, харизмой и магией красноречивых слов со сладкими посулами.

Теперь путь его лежал назад в Британию. На польской границе он решил остановится на ночь в придорожной гостинице, а на ужин спустился в харчевню, которая была на первом этаже. На улице уже стемнело, так как на дворе стояла поздняя осень, но помещение хорошо освещалось волшебными шарами и свечами. Почти все столики оказались занятыми, однако Волдеморт заметил один свободный у стены. Вокруг сидели волшебники далеко не из одной страны, что было видно по всевозможным фасонам и покроям мантий, а тихие разговоры на разных языках смешивались в невнятный шум. Однако чародей, прислушавшись, мог различить речи посетителей за соседними столиками и, более того, понять хотя бы в общих чертах их смысл. За время своих странствий маг поднаторел кроме магии еще и в изучении разных языков, хоть полиглот из него вышел не такого высокого калибра как чародей. Итак, Волдеморт невольно прислушался к разговору собеседников, сидящих за соседним столиком.

– Воля твоя, Игорь, может все-таки мы зря отказались от всего и, бросив дома, подались в бега? Ну как можно было оставить Родину на милость этих грязнокровок, которые теперь всем там заправляют? – заговорил полноватый волшебник со шрамом на щеке и коричневыми волосами.

– Можно подумать, у нас был другой выход, Антонин! – чуть повысив голос, отвечал его собеседник с худым лицом и козлиной бородкой на остром подбородке. Взгляд его серых глаз был холодным и пристальным. – Эти поганые маглы, те из них, которые откровенные нищеброды, порешили почти всю свою знать, а потом еще и перегрызлись между собой как собаки. Теперь же их порождения, грязнокровки, затесавшиеся в наш мир, проделали то же самое среди волшебников. Вот потому представителям древних чистокровных родов приходится бежать на чужбину, куда глаза глядят!

После этих слов Волдеморт встал из-за своего стола и, подойдя к двум чародеям, заговорил с ними в отменно вежливой форме.

– Добрый вечер, господа! – поприветствовал он незнакомцев.

– Добрый вечер! – отозвались оба, подозрительно глядя на Волдеморта.

– Не стоит беспокоиться, джентльмены, я не из тех людей, кого вам стоит опасаться. Напротив, скажу, что, услышав ненароком ваш разговор, я проникся к вам самым искренним сочувствием. Позвольте представиться, лорд Волдеморт!

Если чародей рассчитывал изумить своих собеседников, то ему это в полной мере удалось. Оба волшебника молча уставились на него, словно не веря, что стоящий перед ними маг настоящий. Когда же он указал рукой на стул, взглядом спрашивая разрешения присесть за их столик, то оба согласно закивали.

– Игорь Каркаров! – в свою очередь представился худой волшебник с бородкой и протянул руку, которую Волдеморт небрежно пожал.

– Антонин Долохов! – сказал полноватый маг и также обменялся рукопожатием с Волдемортом.

– Рад знакомству, джентльмены!

– Сэр, – заговорил Каркаров, – лично я даже не надеялся, что когда-нибудь познакомлюсь с самим лордом Волдемортом. Вы единственный волшебник кроме совсем немногих индусов, который умеет летать без метлы.

– А еще вашими стараниями у нас открылся магазин волшебных артефактов «Горбин и Бэрк», ведь так? – спросил Долохов.

– Именно так, сэр!

Когда Волдеморт после смерти Бэрка унаследовал всю его долю в магазине, то потом вынудил Горбина продать свою небольшую часть. Так что теперь волшебник, которого многие продолжали считать хозяином, на самом деле работал по найму. Путешествуя по миру, не имея недостатка в средствах и общаясь с темными магами всех мастей, чародей не упускал возможности открыть где бы то ни было очередной магазин, если это сулило выгоду, а кроме того, каждая такая точка служила дополнительным источником не только галеонов, но и магических артефактов.

– Ах, Антонин! – покровительственно заговорил Каркаров. – Разве в магазине дело, когда лорд Волдеморт слывет ярым поборником чистоты крови, каких сейчас, к сожалению, редко встретишь.

– Радостное совпадение наших убеждений! – согласился Антонин. – Сэр, я даже не мечтал, что когда-нибудь увижу самого лорда Волдеморта. Такая удача!

– Это не просто удача, это судьба! – твердо возразил Волдеморт. – Если вы также как и я, джентльмены, желаете торжества чистой крови, то в таком случае присоединяйтесь ко мне! Только объединив наши усилия, мы сможем заставить этих ничтожеств знать свое место!

Лицо Волдеморта изменилось, когда он говорил эту маленькую речь. На щеках заиграл румянец, глаза пылали огнем, а грубые черты перекосились от злобы так, что собеседники и испугались, и восхитились одновременно.

– Милорд, – заговорил Долохов, – Вы абсолютно правы, и я убежден, что вместе мы действительно достигнем успеха в нашем деле. Чистокровным магам давно нужен был волшебник, подобный вам: могущественный, умный, не останавливающийся ни перед чем ради достижения своей цели, и убежденный маглоненавистник. Я не удивлюсь, что через несколько лет эти ничтожества даже имя ваше произносить побоятся!

– Золотые слова, Антонин! – согласился Волдеморт и добавил: – И не только они!

– Милорд, считайте, что с этого дня я ваш покорный слуга!

– И я, милорд, – добавил Каркаров. – Располагайте нами, как вам будет угодно!

– Трансгрессируем! – велел Волдеморт. Волшебники встали из-за стола, вышли на улицу и спустя секунду послышались три громких хлопка.

Чародеи оказались у входа в довольно большой двухэтажный дом. Над широкой дверью было каменное изображение змеи, чье туловище образовывало круглую арку. Дом этот некогда принадлежал мистеру Бэрку, а сейчас Волдеморт был его полновластным хозяином и переделывал по своему усмотрению.

– Проходите! – открыв дверь, сказал темный маг. Каркаров и Долохов вошли в мрачный холл, украшенный чучелами волшебных животных.

– Здесь будет наша штаб-квартира! – невозмутимо продолжал чародей. – Здесь я буду собирать и других своих сторонников, которые пойдут за мной. Когда вы мне будете нужны, то я дам вам знать!

– Каким образом? – спросили оба чародея. Вместо ответа Волдеморт достал волшебную палочку, взял за руку Долохова и сказал.

– Мордсмордре!

И тут же на левом запястье стало проступать изображение черепа и змеи. Долохов кусал губы от боли, но терпеливо сносил это. Следом за ним и Каркаров протянул руку Волдеморту.

– Как только вы почувствуете жжение в этой черной метке, то должны немедленно трансгрессировать ко мне.

– Да, повелитель! – отвечали оба.

– Если будете верно служить мне, – удовлетворенно кивнул волшебник, – то сможете победить не только грязнокровок, но и саму смерть. Последний враг истребится – смерть!

Волдеморт вспомнил, как упивался мщением в день убийства отца, а Виктория пошутила, сказав, что смерть хорошо пойдет на закуску. Перед мысленным взором мелькнул просторный плащ с капюшоном, затем изящное черное вечернее платье и, наконец, стройное, горячее и податливое тело на шелковых простынях, грива роскошных белокурых волос, разметавшихся по подушке… После Мэри и Доброделова это была единственная магла, которую он не презирал и не ненавидел, хоть и оказалась она совершенно другой, не как те двое. Но и к Реддлам тогда уже заявился не приютский сирота. Взмахнув тисовой палочкой, Волдеморт наколдовал своим последователям и себе длинные черные плащи и маски. «Ну, что же, клин клином вышибают!» – подумал чародей.

– Вы и другие мои сторонники станете Пожирателями смерти! – торжественным голосом объявил Волдеморт.

========== Глава 58. Золотой венец, хрустальное зеркало и алый цветок ==========

– Поляков, вы достали мне то, что я велел? – спросил Волдеморт, сверля глазами служащего одного из своих магазинов.

– Милорд, это оказалось невозможно. Волшебное зеркало, о котором вы говорите, не продается. Хозяин его сказал мне, что в свое время заплатил за него пятнадцать тысяч галеонов.

– Поляков, мне, конечно, с самого начала было известно, что вы не семи пядей во лбу, но чтобы ваше невежество было столь глубоко… Да будет вам известно, что продается все, если умеешь предложить достойную цену. Пятнадцать тысяч галеонов, значит? В таком случае, нужно было предложить тридцать тысяч. Насколько я знаю, хозяин зеркала купец, а уж он не упустит случая удвоить свой капитал. Так что немедленно отправляйтесь к нему, и чтобы сегодня вечером, в крайнем случае, завтра утром, зеркало было у меня. Иначе…

Волдеморт не договорил, но в его холодном шипящем голосе было столько угрозы, что Полякова сначала передернуло, а потом и вовсе затрясло от страха. Ему без дальнейших объяснений стало ясно, что необходимо во что бы то ни стало совершить эту сделку, иначе придется испытать на себе силу хозяйского Круциатуса.

– И чтобы никаких заклятий! – пригрозил Волдеморт. – Хозяин должен продать артефакт добровольно, иначе вещь потеряет свои волшебные свойства.

– Да-да, я все понял, хозяин! – отвечал служащий дрожащим голосом, потом вышел на улицу и пошел прочь в направлении ближайшего антитрансгрессионного барьера.

Волдеморт проводил его недобрым взглядом, но теперь он был уверен, что из страха Поляков расшибется в лепешку, но достанет то, что нужно. Чародей сел за стол, достал из складок мантии свою заколдованную сумку и извлек из нее еще одну волшебную вещь. Это оказался необычайной красоты золотой венец с самоцветными камнями. Он блестел так, что в мрачном помещении магазина сразу стало светло. Вертя в руках это чудо, Волдеморт задумался. Он вспомнил, как выкупил диадему у Долохова, и какую историю о ней рассказал ему Пожиратель смерти. По его словам, эту историю знали теперь даже многие маглы. Колдунья Пелагея так сильно влюбилась в одного магла, что, выйдя за него замуж, совсем перестала творить волшебство. Она служила экономкой у одного землевладельца. А кроме того, забавляла его детей волшебными историями, которые те воспринимали как красивые сказки и часто просили рассказать их на ночь. А когда ребята выросли, то взрослый маггл записал одну из сказок, что понравилась ему больше всего.

«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был один купец, именитый человек. Много у того купца было всякого богатства, дорогих товаров заморских, а и были у того купца три дочери, все три красавицы писаные, хорошие и пригожие. И любил он дочерей своих больше всего своего богатства, потому как был он вдовец и любить ему было некого. Вот и собирается тот купец по своим торговым делам за море и спрашивает своих дочерей, каких гостинцев им привести. Старшая дочь поклонилась отцу, да и говорит ему первая.

«Дорогой мой батюшка родимый, привези ты мне золотой венец с камнями самоцветными, что в огне не горит, в воде не ржавеет. И чтобы был от него такой свет, как от месяца полного, как от солнца красного, чтобы было от него светло в темную ночь как среди дня белого.» Должно быть, думала старшая дочь, что в таком венце будет она казаться всем самой прекрасной. Ответил ей четной купец.

«Трудное это дело, доченька, но знаю за морем человека, который достанет мне это чудо. Работа будет немалая, да для моей казны супротивного нет.»

Тут заговорила дочь средняя.

«Дорогой мой батюшка родимый, привези ты мне зеркало из хрусталя восточного, цельного, беспорочного. С виду простое, но видна в нем вся красота поднебесная и, глядясь в него, женщина не старится, а красота ее прибавляется.»

И здесь обещал купец достать диковинку, хоть и потяжелей была задача, чем старшей сестры.

Наконец, спросил он и младшую дочь, какого гостинца она желает.

«Дорогой мой батюшка родимый, – отвечала младшая дочь. – Не вози ты мне ни золотого венца самоцветного, ни зеркала хрустального, а привези ты мне аленький цветочек, краше которого нет на белом свете.»

Призадумался честной купец пуще прежнего, а надумавшись, проговорил таковы слова.

«Ну, задала ты мне работу потяжелее сестриных! Если знаешь, что искать, то как не сыскать, а вот как найти то, чего сам не знаешь? Аленький цветочек не хитро найти, но как же узнать мне, что краше его нет на всем белом свете? Буду стараться, но на гостинце не взыщи!»

– И что? – усмехнувшись, спросил Волеморт Долохова, когда новоявленный сторонник стал ему все рассказывать. – Нашел он все это?

– О да, милорд. Венец и зеркало он действительно нашел легко и быстро, но вот аленький цветочек…

– А зачем его искать? Чудачка эта меньшая дочь! Впрочем, неужели нашел?

– Да, в саду у чудовища, которое чуть было не убило купца за то, что он сорвал этот самый цветочек, но согласилось отпустить, если дочь купца приедет к нему и станет жить во дворце как дорогая гостья…

– Ну и что же? – с сарказмом отозвался Волдеморт.

– А то, Повелитель, что красавица эта, младшая дочь, полюбила чудовище за хорошее обхождение, за добрую и чистую душу, пожелала стать его женой законной… И оказалось, что вовсе не чудовище это было, а человек заколдованный, прекрасный принц.

– И что же за заклятье такое лежало на нем? – Волдеморт, казалось, совсем потешался над своим пожирателем.

– Ведьма, которая это заклятие наложила, говорила, что жить принцу в обличии страшилища до тех пор, пока не найдется красная девица и не полюбит его в образе чудища безобразного за душу добрую и сердце чистое…