Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 61 страниц)

Уже в этот день Темный Лорд устроил в поместье собрание, на котором Драко при всех получил темную метку. Чародей с удовлетворением отметил про себя его напряжение, смущение и желание любой ценой искупить в глазах повелителя промах отца. Особое удовольствие он испытал и от лицезрения белого как мел лица Нарциссы. Беллу и Родольфуса Волдеморт на эту встречу не позвал. Мадам Лестрейндж теперь вообще не появлялась не только в Слизерин-кэстле, но и в Малфой-мэнноре тоже. Незаметно применив легилименцию к Нарциссе и Родольфусу, колдун узнал, что Беллатриса вместе с сестрой тайком наведалась в дом к Снеггу. Миссис Малфой, чей муж сейчас томился в Азкабане, волновалась за сына тем сильнее, чем ближе становилось начало учебного года, и потому она слезно умоляла Северуса, друга семьи, помочь Драко выполнить поручение, если мальчик не справится сам. Удивительно, но ей даже удалось заставить Снегга дать Непреложный обет. А Белла… Это казалось невероятным, но даже будучи столь сильно унижена и наказана своим милордом, тем не менее оставалась до конца верной ему, убеждая сестру, что та должна гордиться, и ей с Драко оказана небывалая честь, а она сама непременно отдала бы своих сыновей на службу Темному Лорду, если бы только они у нее были. Спустя несколько дней пожирательница совсем неожиданно и неизвестно почему солгала сестре и мужу, будто бы по заданию милорда ей необходимо отправиться на какое-то время на континент. Узнав об этом, Волдеморт посчитал, что ведьме просто стыдно за свой провал, но… Все же странная смутная тревога опутала колдуна, точно паутина, окутала его, как густой туман, заползла в жестокое каменное сердце подобно смертельно ядовитой змее так, что у чародея засосало под ложечкой, и непонятно почему задрожали руки и ноги. Но колдун постарался прогнать беспричинный страх и эти бредовые мысли, отмахиваясь от них, как от назойливой мухи.

Вскоре Драко явился в кабинет к Темному Лорду, и на бледном лице юноши были написаны страх перед повелителем, опасения из-за полученного задания вместе с отчаянной решимостью исполнить поручение ради родителей, для которых хотел заработать прощение. «Что же, вполне подходящая смесь эмоций и неплохой настрой! Возможно, Драко вопреки моим первоначальным ожиданиям даже добьется некоторого успеха!» – решил Волдеморт. – «Нужно подстегнуть мальчишку не только кнутом, но показать и пряник!» И чародей благосклонно кивнул, давая понять новоиспеченному пожирателю, что внимательно его слушает.

– Милорд, – почтительно, но уже смелее заговорил Драко, – я думал над заданием, которое вы мне поручили, и теперь у меня есть план. Избавиться от директора можно будет при помощи какого-нибудь яда, который я возьму с собой в Хогвартс, ну, или профессор Снегг сварит его прямо там.

– Почему ты выбрал именно этот способ? – спросил Волдеморт, внимательно глядя на школьника.

– Повелитель, просто я прекрасно осознаю, что в заклинаниях, трансфигурации и прочих волшебных науках не могу тягаться с профессором Дамблдором, и открытое противостояние будет означать неудачу для меня. А если я стану действовать тайно, но притом ловко, то у меня появится шанс!

– Да, верно, тайные враги со своими интригами всегда опаснее явных! Мне также пришлась по нраву твоя способность трезво оценивать свои возможности и силы противника, ведь при составлении плана всегда нужно исходить из этого! А тебя не смущает, что этот план за милю смердит подлостью, вероломством и трусостью? – снова вопрошал Темный Лорд, пристально глядя на Драко.

– Что вы, повелитель! – школьник позволил себе слегка улыбнуться. – Подлость и вероломство в данном случае – всего лишь военная хитрость, используя которую можно получить то, что нельзя взять силой, трусость же вполне сойдет за разумную предусмотрительность. А если цель в конечном итоге будет достигнута, то разве важно, какими средствами?

– Весьма разумные измышления для шестнадцати лет! – довольно отвечал Волдеморт. – Они выдают истинного слизеринца. Если ты преуспеешь в этом деле, Драко, то тебя будут ждать награда и небывалый почет, которого не знали даже многие опытные сторонники, не первый год вхожие в Ближний круг…

При этих словах Драко опять опустился на колени и поцеловал край мантии своего повелителя, а его бледные щеки залились румянцем.

– Благодарю вас, мой лорд! – с чувством воскликнул он.

– Я рассчитываю на тебя, Малфой! У тебя есть прекрасная возможность добиться прощения для своих родителей! – пообещал Волдеморт напоследок, дабы вдохнуть в слугу побольше прыти. – А теперь ступай!

Отвесив низкий поклон, Драко поспешил выйти.

Когда маг остался один, то еще раз обдумал план, предложенный мальчишкой. Затея показалась ему совсем неплохой и могла увенчаться успехом, а риск при этом был минимален. Главное было подобрать отраву, и с этой целью колдун вызвал Снегга. Ему под лабораторию была выделена одна небольшая укромная комната на третьем этаже особняка, чтобы у волшебника всегда имелась возможность в случае необходимости сварить любое зелье. Туда и отправились чародеи. Однако, едва оба вошли в лабораторию, Северус сразу же насторожился, подозрительно осматриваясь по сторонам.

– Здесь кто-то побывал в мое отсутствие, повелитель! – бесстрастно констатировал он.

– Неужели? – иронизировал Темный Лорд. – Ты забыл запирающие заклинания?

– Что вы, милорд! Я всегда тщательно запираю эту комнату.

– В таком случае, кто мог сюда проникнуть? А главное, что ему могло здесь понадобиться?

– Не знаю, повелитель, но точно могу сказать одно: это кто-то из обитателей поместья. Только им известно, что у меня здесь есть лаборатория. Среди других Пожирателей смерти, которые регулярно бывают в Малфой-мэнноре, я об этом не распространяюсь. А что до вашего второго вопроса, то ответ на него найти будет несложно, как только я узнаю, что из ингредиентов и оборудования взяли.

И зельевар принялся методично, хладнокровно и последовательно открывать шкафчики, просматривать их содержимое, периодически взвешивая некоторые ингредиенты. Наконец, он заговорил.

– Милорд, признаюсь, я весьма удивлен. Похоже, что тот, кто здесь побывал, собирался сварить абортивное зелье.

– Вот как! Но почему же Нарцисса не могла обратиться сразу к тебе? – деланно равнодушно спросил Волдеморт, но почувствовал, как сердце быстрее застучало в груди, ведь жена Люциуса – не единственная женщина в Малфой-мэнноре.

– Может, она не хочет огласки? – предположил зельевар. – Впрочем, вовсе не обязательно, что это миссис Малфой. Ведь есть еще ее сестра. – Волдеморт отвернулся. – А может, это вовсе не дамы, а кто-то из здешних джентльменов хочет разобраться с последствиями своих тайных похождений? – равнодушно предположил Снегг.

– Мне нет дела до того, что кому-то из наших очаровательных дам мужья наставили рога.

– Как бы там ни было, милорд, но это игра с огнем для той женщины, которая собралась пить подобное пойло. Сварить абортивное зелье правильно очень трудно, практически не по силам волшебнику со знаниями и навыками, полученными при изучении обычного школьного курса. Цена же ошибки в этом случае бывает очень высока, и погибнуть может не только плод, но и сама несостоявшаяся мать. Но для того, чтобы сварить это зелье, нужен котелок только из чистого золота, а в моей лаборатории такового не имелось.

Говоря все это, зельевар внимательно осматривал полки небольшого шкафчика на стене, который в отличие от остальных, был заперт дополнительным заклинанием.

– И самое удивительное, повелитель, что открыли даже этот шкаф с особо ценными и редкими ингредиентами. Именно здесь я хранил кровь саламандры, необходимую для абортивного зелья. Как вообще похитителю удалось снять заклинание Closaurus? Невероятно!

При этих словах в голове у Волдеморта как будто что-то щелкнуло. Closaurus кроме него мог снимать только один человек, которого он лично этому обучил. Тогда, перед тем как отправить к Дожу за списками членов пресловутого Ордена Феникса… Сознание вдруг озарилось яркой вспышкой. Все, что в этой головоломке казалось запутанным и туманным, теперь стало ясным и простым, как превращение спичек в иголки, а разрозненные звенья мгновенно сплелись в четкую логичную цепочку. В памяти всплыла последняя ночь перед миссией в Министерстве, одни воспоминания о которой заставляли трепетать от сладострастной дрожи. Тут же пришел на ум давний, еще со времен первого курса, разговор с Родольфусом, когда одноклассник объяснял недоумевающему Тому Реддлу, что волшебники тоже, как и маглы, стареют и умирают, а кроме того, в определенных ситуациях могут временно или же навсегда лишиться волшебной силы, например, чародейки в интересном положении… Так вот, значит, откуда те странные сбои магического потенциала, о которых говорила Белла! Потом этот ее обман и необъяснимое исчезновение… А теперь еще абортивное зелье! Единственный вывод напрашивался сам собой: Беллатриса ждет ребенка. Их ребенка.

========== Глава 101. Невозможное возможно ==========

Комментарий к Глава 101. Невозможное возможно

Дорогие читатели! Возможно в этой и следующей главах Темный Лорд предстанет перед вами в несколько ином свете и покажется ООСным. Однако если мы внимательно посмотрим на события с другой стороны, то та грань его образа, которую я намерена вам показать, будет вполне вписываться в канон. Как мы знаем, дочь Волдеморта и Беллатрисы – Дельфини – это часть канона, созданного Дж. Роулинг. Нравится нам это или нет. В той альтернативной реальности, где Темный Лорд одержал победу, Дельфи – его верная соратница и правая рука. Она не просто служит Волдеморту, но и наделена определенными полномочиями и властью (“Я – ваша авгурия”). Фактически она вместе с отцом правит волшебной Британией. Налицо явный гармоничный тандем, из чего можно сделать вывод, что Волдеморт при том что убийца, тиран и прочее, на поверку оказался неплохим отцом, сумел выстроить взаимоотношения с дочерью куда лучше, чем тот же Гарри со своим младшим сыном Альбусом. Очень даже вероятно, что Темный Лорд сам обучал дочь магии, как и Беллатрису, да и вообще непосредственно занимался ее воспитанием. Подобные соображения и побудили меня написать эту и последующие главы. Вообще, мне представляется вполне логичным, что факт наличия ребенка, которого черный маг не только не убил, но и признал, в некоторой степени трансформирует образ главного антагониста поттерианы. Теперь это уже не сказочный абсолютный злодей как в первых семи книгах, но злодей с человеческим лицом, которому все же не чуждо ничто людское.

При мысли о беременности Беллатрисы Волдеморту стало совсем не до яда для Дамблдора. Он просто поручил Снеггу выбрать отраву по своему усмотрению и, отпустив слугу, немедленно трансгрессировал в Слизерин-кэстл. Едва чародей оказался в гостиной, как тут же упал в кресло и схватился руками за голову, до боли сжимая виски, потому как миллион мыслей одолевал его. Внезапно открывшаяся истина казалась столь невероятной, сколько и радостной. Как?! После четырнадцати лет Азкабана, наполненных холодным отчаянием и пытками дементоров, Белла все же носила ребенка.

«Где же она теперь? – лихорадочно размышлял колдун. – Куда в отчаянии подалась, чтобы спрятаться от всех и вся, а больше всего от моего гнева? Неужели скитается среди мерзких маглов, как в свое время моя мать, которую этот подлец, так называемый папаша, оставил совсем одну без средств к жизни?»

Темный Лорд нажал на темную метку, нарисовав перед собой образ темнокудрой ведьмы, и отчаянное желание увидеть ее охватило все его существо. Минуты тянулись медленно, неимоверно медленно, и маг заметил, что его холодное сердце сейчас бьется вдвое быстрее, чем тикали секунды на часах. Десять, двадцать минут, полчаса – более чем достаточно, чтобы добраться до какого-нибудь антитрансгрессионного барьера. Но Беллатриса так и не явилась на его зов, который прежде считала за величайшее счастье и на который спешила, как только могла. Ледяной ужас подобно хищному страшному зверю пробрался в сердце и вцепился в него острыми когтями так, что Волдеморт невольно задрожал всем телом от страха. Он, Темный Лорд, перед которым трепетала вся волшебная Британия! Сейчас впервые за всю свою жизнь он действительно жалел о содеянном, ругая последними словами свое неоправданно жестокое поведение с Беллой, кляня на чем свет стоит и себя самого. Все сказанные при ссоре слова пришли ему на память, и сцена расставания родителей, которую он извлек из воспоминаний отца, вдруг предстала перед ним с необычайной ясностью. А что, если уже случилось непоправимое, и Беллатриса все же сварила зелье, от которого погибли и она, и ребенок. Его дитя, его плоть и кровь! Ни на один из вопросов, которые маг сейчас задавал себе, ответов не было. Он даже не узнает, где их могилы, как и до сих пор, даже владея необыкновенно сильной магией, не знает, в каком неведомом месте обрела последний покой его мать. Самое изощренное волшебство оказалось бессильным в попытках отыскать могилу.

Волдеморт за годы своей жизни так или иначе убил уже столько людей, что вершил очередную расправу над врагом не только с легкостью, но и с наслаждением, со злорадным торжеством и, порой, с особой жестокостью. Но все эти убитые не были людьми в его понимании. Так, никчемные маглы, плебейские выскочки-грязнокровки, полукровные и даже чистокровные предатели крови. К ним, да и ни к кому другому Волдеморт не испытывал ни капли жалости, туда этим людишкам и дорога! Но чтобы так… Обречь на гибель женщину, носящую его ребенка. Прямо как тот мерзавец Том Реддл, так называемый отец, отказавшийся от своего сына и бросивший его на произвол судьбы. Даже спустя столько лет Волдеморт продолжал его до дрожи ненавидеть и не мог простить, а теперь вот сам чуть не уподобился этому ничтожеству.

– Нет! – вдруг воскликнул колдун. – Я – не ты, мерзкий ублюдок! Я лорд Волдеморт! Лорд Волдеморт не оставит ни свое дитя, ни его мать. Лорд Волдеморт дорожит не просто чистой, но своей родной кровью. Я все исправлю, и раздери меня гиппогриф, если не найду их!

Чародей почему-то был уверен, что Беллатриса жива. Ощущал это всеми фибрами оставшегося у него осколка души, который по неведомой причине еще был способен на какие-то чувства.

Темный Лорд снова погрузился в размышления, но пребывал в них недолго, всего несколько минут, а потом вернулся в Малфой-мэннор и срочно вызвал Снегга.

– Повелитель, я подобрал яд. Если пожелаете, могу поведать вам о его свойствах… – начал разговор зельевар, уверенный, что с этой целью Волдеморт и призвал его в очередной раз. Однако ошибся.

– Потом расскажешь, Северус! – холодно прервал его темный маг. – Впрочем, я убежден, что ты справился со своей задачей. – Снегг молча склонил голову, услышав похвалу. – А сейчас, – многозначительно взглянув на собеседника своими красными глазами, продолжал Волдеморт, – мне нужно, чтобы ты предоставил мне полный перечень всех колдоаптек и зельеварен магической Британии. И как можно скорее.

– Всех, милорд? – позволил себе несколько удивиться Снегг.

– Всех! – коротко отрезал Темный Лорд.

– Как прикажете, мой лорд!

– Ты не поинтересуешься, зачем мне эти сведения? – внимательно глядя на собеседника, спросил чародей.

– А зачем, повелитель? Меня ведь это не касается, не так ли? – Снегг понял, что именно такой ответ и нужен Волдеморту.

– Вот за это, помимо твоих талантов зельевара и прочих способностей, я и ценю тебя, Северус! Ты никогда не задаешь лишних вопросов, не суешь нос не в свое дело и умеешь помалкивать. Может быть поэтому тебе часто известно гораздо больше, чем другим моим пожирателям?

– Все может быть! – последовал неопределенный ответ.

– Хорошо, сколько времени тебе понадобится, Северус, чтобы выполнить мое поручение? Как мне известно, это самое время ты тоже терять не привык.

– Милорд, – подумав минуту, заговорил пожиратель смерти. – Я попробую выполнить это задание сегодня к вечеру, в крайнем случае к завтрашнему утру.

– Что же, буду ждать. Как только все будет готово, немедленно вызывай меня.

– Я все понял, повелитель! – как всегда спокойно и бесстрастно отвечал зельевар.

К вечеру Волдеморт уже держал в руках внушительный список, включающий в себя порядка ста крупных заведений и еще больше небольших лавочек. Для чародея это была единственная возможность напасть на след Беллатрисы, точнее, найти ее саму. Ведь для того, чтобы сварить абортивное зелье, по словам Снегга, необходим котелок из чистого золота, а его просто так не купить. В большинстве колдоаптек необходим предварительный заказ и внесение полной, либо частичной предоплаты. Конечно, в Косом переулке они бывали в наличии, но Беллатриса туда вряд ли пойдет. Скорее предпочтет отправиться куда-нибудь подальше, где ее не узнают, и не окажется знакомых.

В последующие три дня Темный Лорд сам обходил по списку все места продажи зелий и ингредиентов для них. Колдун отменил общие собрания и частные аудиенции, совсем позабыв о всех своих делах, чего с ним никогда в жизни не случалось. Беллатриса и их еще неродившийся ребенок затмили для него все. Империус, Легилеменс и Обливиэйт – вот три основные заклинания, которые вылетали из волшебной палочки Волдеморта в эти дни, когда он трансгрессировал по указанному адресу, заходил в очередную колдоаптеку, ловил испуганный взгляд мага-продавца, накладывал на него заклятие подчинения и просматривал воспоминания, не являлась ли сюда черноволосая кудрявая дама и не заказывала ли при этом золотой котелок. После этого работник заведения благополучно забывал о странном посетителе. Темный Лорд молил Мерлина, чтобы ведьма не успела уже получить свой заказ или не додумалась бы воспользоваться еще и оборотным зельем. Второе, впрочем, было маловероятным. Кроме того, если среди всех заказчиков золотых котелков не удастся увидеть Беллу, то на этот случай у него тоже был план. Волшебник хотел приказать аптекарю превратить золотой кубок в портал, который бы доставил колдунью прямо в Слизерин-кэстл. Если же ни в чьих воспоминаниях он не увидит ведьмы, то в порталы будут превращены все золотые кубки, заказанные в Британии. Тогда даже использование оборотного зелья не позволит Беллатрисе скрыться от него. Но как бы точно колдун все ни рассчитал, он все же не был полностью уверен в успехе, и одна лишь мысль, что уже может быть поздно, сводила его с ума. В конце третьего дня, обойдя таким образом с две сотни аптек, Волдеморт позволил себе вздохнуть с облегчением. В одном из небольших городков Уэльса в маленькой неприметной зельеварне воспоминания колдоаптекаря очень ясно показали Темному Лорду его ведьму, которая должна была явиться за своим заказом на другой день.

Еще до открытия зельеварни колдун проник в помещение и скрытый дезилюминационным заклинанием стал дожидаться появления Беллатрисы. Она зашла в лавку и заявила, что пришла за своим заказом – маленьким золотым котелком. Когда его принесли, и чародейка уже собралась окончательно расплатиться, как вдруг ощутила, что кто-то невидимый схватил ее за руку, а в следующую секунду ноги ее оторвались от земли, перед глазами все завертелось и закружилось. Не успела ведьма и глазом моргнуть, как уже стояла во дворе Слизерин-кэстла, а за ладонь ее держал Волдеморт. Увидев его перед собой, Беллатриса вскрикнула от испуга, попыталась вырваться и убежать куда глаза глядят, но теперь уже обе худые руки держали ее в кольце, не позволяя даже пошевелиться, причем без всякой магии.

– Что же ты задумала, ненормальная? – заговорил колдун высоким холодным, непривычно громким голосом. Чародей чуть ли не физически ощущал ее страх, чувствовал ее дрожь. Он заставил Беллатрису смотреть ему в глаза, применяя легилименцию. Ужас, паника, неимоверное смятение испытала волшебница, когда поняла, что находится в положении. Поначалу она даже предположить не могла, что именно оно и стало причиной ее неудачных попыток сотворить волшебство там, в Министерстве магии. Но когда к этому добавилось отсутствие регулярного женского недомогания, а еще чуть позже тошнота и небывалая чувствительность к запахам, то сомнений не осталось. Чародейка даже не представляла, что ей делать, ведь Волдеморт явно не нуждался в ней, не звал к себе даже на очередное собрание пожирателей. Метка на ее запястье не жгла. Значит, и известие о беременности, такой неожиданной, такой невероятной и в другое время такой желанной, теперь ни капли не взволнует его. Тогда Белла с обливающимся кровью сердцем решилась на столь отчаянный шаг, как самостоятельное изготовление опасного абортивного зелья, втайне надеясь, что вместе с ребенком состав убьет и ее.

Поняв все это, Волдеморт не сказал ни слова, но холодная ладонь, тихо гладившая черные кудри, говорила лучше любых слов. Гнев его окончательно прошел, а в голове стали возникать такие странные мысли, что спустя даже очень короткое время маг не мог поверить, что действительно думал такое: «Мерлин, мы столько лет мечтали о встрече, ты – в Азкабане, я – в Албании! Претерпели столько невзгод! И вот сейчас, когда никто и ничто нам не мешает, ты не в моих объятиях! Как нелепо!» Теперь, когда возможность потерять ведьму снова предстала перед Темным Лордом, ему показалась абсурдной сама причина, из-за которой он так наказал и чародейку, и самого себя вместе с ней. Да будь хоть десять таких провалов в Отделе тайн, это не стоило и сотой доли тех слов, что Белле довелось услышать от него тогда.

От трепетных прикосновений Волдеморта Беллатриса постепенно успокоилась и перестала дрожать. Из глаз выкатились несколько слезинок, которые Темный Лорд лишь аккуратно стер с щек, но ни капли не рассердился при этом, а только крепче прижал колдунью к себе.

– Не плачь! – глухо попросил он. – Скажи лучше, когда он должен родиться? – худая белая ладонь несмело легла ей на живот.

– В начале весны, – прошептала чародейка. – Но откуда… То есть как вы…

– Забудь обо всем, Белла! Я не хотел, чтобы так вышло! – прервал волшебницу маг и поцеловал. И Белла забыла. Не заклинание «Обливиэйт», а руки и губы Волдеморта заставляли ее забывать обо всем на свете. От прикосновений его ладоней ведьма сходила с ума, не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме Темного Лорда, который составлял для волшебницы весь ее мир и был для нее смыслом жизни. Волдеморт же хоть пока и не осознавал умом, но всем своим существом чувствовал, что как в Слизерин-кэстле без этой женщины не зажгутся камины и свечи, так и сам он без нее утонет во тьме.

*

Беллатриса снова вернулась в Слизерин-кэстл, хотя и продолжала часто бывать в Малфой-мэнноре. С позволения Волдеморта она поделилась невероятной новостью с Нарциссой, и сестра, когда узнала, была столь ошеломлена, что чуть со стула не упала. Люциус, разумеется, тоже был в курсе дела, но вот сообщать Драко о скором появлении у него кузена или кузины Темный Лорд запретил. Младшему Малфою было поручено ответственное задание в Хогвартсе, и если юноша потерпит неудачу, то к нему могут применить легилименцию, напоить сывороткой правды, и тогда велик риск, что враги узнают об еще нерожденном ребенке. А этого Волдеморт допускать не хотел: нельзя давать врагам лишний козырь в борьбе. Даже его связь с Беллатрисой до сих пор была под покровом тайны.

Закончился июль, летние каникулы близились к своему завершению, и хозяйка Малфой-мэннора с каждым днем волновалась все больше. Наконец, Нарцисса решилась попросить свою старшую сестру об услуге. Миссис Малфой знала, что Волдеморт обучал Беллатрису окклюменции, и владение этой наукой могло помочь Драко справиться с заданием. Темный Лорд, кстати, был того же мнения, и поэтому поручил Белле обучать племянника в течение того месяца, который у него оставался до начала учебы. Для самой чародейки это была хорошая возможность потренироваться в легилименции. Срок беременности ведьмы был еще небольшим, и племянник ни о чем бы не догадался. Сейчас она вполне спокойно и даже с удовольствием проводила с ним время, зная, что скоро сама станет матерью и то и дело бросая взгляды на свой пока еще плоский живот. Драко проявлял неплохие способности в этой области магии, а кроме того, внимательно слушал и неукоснительно выполнял все рекомендации Беллы во время занятий и после, когда пытался самостоятельно отрабатывать полученные навыки, понимая, что все это в его же интересах. За это Беллатриса прониклась к племяннику некоторой симпатией и в этом году даже вместе с Нарциссой ходила с ним в Косой переулок и провожала в Хогвартс.

Все то время, пока просторные мантии скрывали ее живот, колдунья появлялась на людях и на собраниях пожирателей, но к концу ноября это стало невозможно, и в жизни ведьмы начался период затворничества. Впрочем, он был весьма кстати. Дело в том, что время и Азкабан поработали не только над внешним видом волшебницы. С развитием беременности Белла стала чувствовать себя хуже, хотя старалась это скрывать, а здоровье ведьмы пошатнулось настолько, что уже не только внимательная Нарцисса, но и Волдеморт, мало что понимавший в таких делах, осознал: с чародейкой не все в порядке. Это ему не нравилось, и потому колдун решил незамедлительно принять меры.

Рождество чародей провел в Слизерин-кэстле вдвоем с Беллой. Правда, во время каникул он один раз все же наведался в поместье Малфоев, дабы осведомиться об успехах Драко. Когда же маг узнал, что за несколько месяцев юнец не продвинулся в этом деле ни на шаг, то не смог удержаться от Круциатуса, свирепея о нерасторопности и бестолковости мальчишки. Яд, предназначавшийся Дамблдору, вместо директора случайно выпил Рональд Уизли – закадычный друг Поттера, и, конечно же, его спасли. Тогда Волдеморт решил прибегнуть к темным артефактам, которыми изобиловали его магазины. После возрождения волшебник наведался в каждый из них. Поразмыслив немного, он приказал Грею Горбину доставить из Лютного переулка проклятое ожерелье, от одного прикосновения к которому наступала мгновенная смерть. Его Драко взял в Хогвартс, тщательно соблюдая все меры безопасности.

В Беллатрисе же тем временем проснулся инстинкт матери, и она с энтузиазмом взялась готовить приданое для новорожденного. Ведьма даже занялась колдодельем: от взмахов ее волшебной палочки то серебряная иголка летала, рисуя золотыми нитками узоры на зеленом балдахине для детской кроватки; то тихо стучали заколдованные спицы и вязали из разноцветных ниток детские вещички. Лицо чародейки в эти моменты казалось удивительно спокойным и умиротворенным, как будто это была какая-то другая женщина, а не та злобная черная ведьма, без колебаний жестоко расправлявшаяся с врагами Темного Лорда и с упоением пытавшая тех, кому не посчастливилось стать ее жертвой.

========== Глава 102. Госпожа в колыбели ==========

Весна… Такая разная, такая многоликая! По завершении своем, готовясь передать корону повелительницы лету, пленяет она взор буйством ярких красок, каждая из которых играет множеством оттенков, кружит голову дурманящими ароматами цветущих растений. В середине своей эта ветреная красавица переменчива как никогда, но от этого еще очаровательнее в своей непредсказуемости. То улыбается, и светит тогда на чистом голубом небосклоне ласковое солнце. То ненадолго загрустит, нахмурится и всплакнет – вот и набежали облака, проливаясь чистыми кристальными слезами. Может весна даже рассердиться. Дует тогда промозглый и вовсе неласковый ветер. А что же в самом начале? О, тогда эта юная барышня еще только просыпается, зевает и потягивается под пушистым снежным одеялом. Выглянешь в окно и даже не подумаешь, что уже настало время шаловливой проказницы. Один лишь беспристрастный календарь поведает нам о ее приходе.

В эту самую пору ранней, пока только календарной весны, в одно холодное, еще по-зимнему ледяное утро Темный Лорд сидел на обитом черной кожей диване в просторной комнате, служившей Беллатрисе гостиной. Руки его были сжаты в кулаки столь сильно, что костяшки пальцев побелели до синевы, а сам темный маг, весь обратившись в слух, с напряжением ловил звуки, доносившиеся из спальни. Пошли уже третьи сутки, как у Беллатрисы начались первые схватки, а она до сих пор так и не разрешилась от бремени. Юфимия Роули, одна из лучших колдоакушерок волшебной Британии, была приставлена к Беллатрисе еще несколько месяцев назад и по приказу Волдеморта находилась при ней неотлучно. Супруг ее, Квентин, чистокровный волшебник, слыл очень честолюбивым человеком, нетерпимым к маглорожденным как, впрочем, и все Пожиратели смерти. Но в смысле магического мастерства был самым заурядным чародеем, звезд с неба не хватал и ничем особенным не выделялся. Он, будучи одним из сторонников Волдеморта, еще до его падения пытался получить этот знак особого отличия. Однако, несмотря на все заверения в своей преданности, все попытки заслужить благосклонность, Темный Лорд все же не спешил даровать желаемое неприметной серой мышке, считая мага не вполне достойным такой награды. И вот несколько месяцев назад, когда Квентин Роули уже потерял было всякую надежду, хозяин вдруг милостиво объявил ему, что готов даровать метку при условии, если его супруга уйдет из больницы святого Мунго и станет наравне с мужем служить Темному Лорду, выполняя только его задания, хорошенько держа при этом язык за зубами. Эта женщина регулярно появлялась на собраниях вместе с Квентином, которому повелитель регулярно давал разные поручения, как и другим своим сторонникам. Вскоре все окружение Волдеморта привыкло к ее присутствию в Ближнем кругу, хотя на руке волшебницы и не было темной метки. Что уж ей поручал хозяин – об этом пожирателям задумываться было совсем недосуг: своих дел хватало, и каждый сторонник Темного Лорда заботился больше о том, как бы не провалить свое собственное задание, да не схлопотать за это не в меру суровое наказание. Почти каждый маг из Ближнего круга не понаслышке знал и на своей шкуре попробовал лордова Круциатуса. Если у кого-то поначалу и возникло любопытство, то вскоре улетучилось: никто не решился бы совать нос в дела Темного Лорда – себе дороже выйдет.

Итак, Юфимия Роули уже несколько месяцев состояла при Белле. Это была светловолосая статная женщина с горделивой осанкой и голубыми, холодными, как сталь, глазами. Строгая и чопорная, расчетливая и честолюбивая, но вместе с тем очень талантливая, прекрасно знающая свое дело колдомедик. Хорошо известная и весьма уважаемая в профессиональном кругу, эта волшебница зачастую становилась последней надеждой многих женщин вылечиться от бесплодия, познав радость материнства, или единственным шансом выжить для тяжелых рожениц. Кроме того, целительница мастерски выхаживала даже полумертвых новорожденных и детей постарше тоже. Потому дама была очень избалована вниманием и лестью, а также всевозможными дарами от своих подопечных и их родных, которые в трудных и критических ситуациях готовы были дать ей все, что бы та ни попросила. А запрашивала эта ведьма за свои бесценные, на ее взгляд, услуги весьма прилично, ибо была у нее одна непреодолимая страсть: золото в любом виде – слитки и галеоны, а больше всего – ювелирные изделия с драгоценными камнями, непременно гоблинской работы.