Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 61 страниц)

И тут Том расхохотался страшным и холодным смехом. Он вспомнил, что мать напоила этого глупого магла, его папашу, амортенцией, а действие, которое это зелье оказывало на рожденных в подобном союзе детей, было известно. Любого другого человека откровение о том, что ему никогда не суждено будет полюбить, повергло бы в ужас. Но только не Тома, который теперь брезговал даже произнести это слово. Он, напротив, усмотрел в этом для себя небывалое благо.

За окном уже была ночь, хоть и короткая, летняя, однако, темная и такая туманная, что нельзя было различить здания, что стояли через дорогу. И также как густой туман растворялся во мраке, так и в сердце Тома воцарилось глубокое отвращение к пресловутой любви, ничтожному папаше и даже к имени, которое он получил от этого магла. Даже раньше, когда еще он не знал о своем происхождении, то инстинктивно не любил свое имя, а теперь тем более не хотел носить его. В воздухе стали одна за другой появляться начертанные волшебной палочкой огненные буквы.

«Том Марволо Реддл (Tom Marvolo Riddle)»

Юноша сосредоточил взгляд на той части имени, что не была ему так ненавистна. Его концовка, слог «ло», сливался с началом фамилии, образуя слово «лорд (I’m lord)». «Я лорд! – усмехнулся Реддл. – Что же, звучит неплохо, во всяком случае лучше, чем ублюдок и недоносок, коим стал после рождения хоть для волшебников, хоть для маглов. И что же за лорд? Это интересно!» Конец фамилии и средний слог образовывали «Вол де (Vol de)» – «воспаривший, победивший». «Кого победивший? – с воодушевлением вопрошал себя Том. – Я хотел победить последнего врага – саму смерть! И ведь сделал это, создал крестраж!» Том снова всмотрелся в оставшиеся слова и слоги «Том Мар (Tom Mar)» и вдруг не удержался от короткого вскрика, настолько сильный испытал восторг: из оставшихся букв как раз можно было сложить слово «смерть (mort)». Так «Том Марволо Реддл (Tom Marvolo Riddle)» при перестановке слогов и букв преобразовалось в анаграмму «Лорд Волдеморт (I’m lord Voldemort)». И это вновь созданное имя казалось Тому куда благозвучнее, отражало суть того, кто собрался носить его, и несравненно лучше подходило наследнику самого Салазара Слизерина. Теперь юноша был уверен, что об этом имени узнает весь мир, волшебники и маглы. Оно будет исполнено величия и славы, а никчемные людишки, грязнокровки и простецы, будут бояться даже произнести его. Теперь лицо Тома исказилось от страшной, так уродующей его радости, а глаза полыхали багрецом от злобы.

«Лорд Волдеморт – мое прошлое, настоящее и будущее!» – проговорил он холодным жестким и властным голосом. И никто пока еще не знал, что в эту темную туманную ночь вместо эгоистичного, гордого и мстительного Тома Реддла, трепетавшего от страха перед смертью и разуверившемся в самом светлом из доступных человеку чувств, появился на свет коварный, жестокий и не знающий жалости лорд Волдеморт.

Комментарий к Глава 44. Лорд Волдеморт

Дорогие читатели! Сейчас я опубликовала одну из ключевых глав фанфика, описывающую очередной рубеж на пути превращения Тома Реддла в лорда Волдеморта. Было бы интересно узнать ваше мнение о том, насколько каноничным предстает главный герой в произведении, а также буду рада услышать ваши советы и рекомендации. Ваша Lucy Bright.

========== Глава 45. Змея и череп. Часть 1 ==========

Вскоре Реддл встал с кровати в своей каморке и вернулся в Литтл Хэлтон в дом Мраксов. Морфин, связанный и с кляпом во рту, все также беспомощно лежал на полу.

– Обливиэйт! – не колеблясь, проговорил Том заклинание, и все воспоминания сегодняшнего вечера стерлись из памяти дяди. Реддл снова стал делать замысловатые движения палочкой, извлекая из своего мозга серебристую субстанцию воспоминаний, и с небывалым мастерством, доступным очень и очень немногим волшебникам, стал вкладывать их в голову Морфина так, что он бы воспринял их как свои собственные. Естественно, Реддл не забыл и немного подкорректировать их, убрав все лишние слова. В общем, выходило так, что Морфин заявился в дом к Реддлам и расквитался с ними за свое и отцово заключение в Азкабане, а также за позор семьи, который учинила спутавшаяся с их сыном сестра. Закончив работать с памятью дяди и обеспечив себе полное алиби перед мракоборцами, Том оставил волшебную палочку Морфина и вышел из хибары. Не забыл он по своему обыкновению прихватить и трофей – золотое кольцо с большим темным камнем, тем более, что эту семейную реликвию он считал своей по праву. Том теперь досконально знал всю историю своего рождения, и только один вопрос не давал ему покоя: где медальон Салазара Слизерина? В хибаре его не нашлось. Можно было предположить, что мать действительно сбежала вместе с ним. Однако, в воспоминаниях миссис Коул, которая вместе с Доброделовым принимала у Меропы роды, никакого медальона не было. Такая драгоценная вещь на шее у нищенки непременно привлекла бы их внимание. И почему, обладая ею, мать оказалась в такой отчаянной нужде? Ведь, продав его, она могла бы безбедно жить на одни проценты с вырученных за него денег. Вещь, принадлежавшая самому Салазару Слизерину, одному из основателей Хогвартса, была не просто драгоценным украшением, но и ценным историческим артефактом, и потому могла стоить целое состояние. Но тут оставалось только гадать и строить бесконечное количество версий. Естественно, Реддл и не стал понапрасну трудиться над разрешением этой задачи с одними неизвестными.

Размышляя таким образом, он вернулся к дому Реддлов, где его должна была дожидаться Виктория. Когда Том подошел ближе к ограде, то в самом деле заметил рядом с ней женскую фигуру, укутанную в плащ и с капюшоном на голове.

– Пришла все-таки? – довольно констатировал Реддл. Нужно было подчистить память этой маглы (потому и велел ей вернуться), раз уж убивать ее он не собирался. Но сделать это можно и чуть позже, а пока что Том с любопытством рассматривал ее. – Давно ждешь?

– Давно! – отозвалась она. – Почти два часа! – В голосе ее не было ни капли злости или обиды.

– А ты умеешь быть терпеливой! – заметил Реддл.

– Я ждала много лет, так что два часа для меня ничего не значат.

– Ну, конечно, тем более что я обещал оставить тебя довольной.

– Умеющий ждать да получит все!

– Лучше и не скажешь! – проговорил Реддл, открывая волшебной палочкой дверь. – Прошу! – Том пропустил вперед свою спутницу, а потом и сам вошел внутрь.

Они прошли сквозь темный холл в гостиную, и Реддл наколдовал несколько волшебных шаров, от которых стало светло как днем. Затем от одного взмаха волшебной палочки на окнах появились светонепроницаемые шторы. На полу неподвижно лежали три мертвых тела в тех позах, в которых их застала неожиданная мгновенная смерть. Неволшебникам невозможно было понять ее природу и выяснить причины, и только ужас, застывший в глазах этих людей, говорил о необыкновенном страхе, который испытали они за мгновение до своей кончины. Виктория, пока Реддл колдовал, не могла оторвать восхищенного взгляда от волшебной палочки, но, когда взгляд ее упал на покойников, к восхищению примешался еще и ужас от того, каких дел можно натворить этой штуковиной. Но уже спустя миг ее глаза загорелись злорадным огнем и мрачным торжеством от осознания свершившегося мщения. Темно-серые глаза Реддла излучали тоже самое, и в этом колдун и магла были сейчас невероятно похожи.

Наконец, Виктория отошла в сторону и сняла длинный просторный плащ с капюшоном, и под ним оказалось изящное черное вечернее платье, выгодно подчеркивающее ее стройную фигуру. Длинные светлые волосы красивой волной спускались на спину, а кокетливые туфельки довершали образ. Взглянув на Реддла, она поняла, что юноша по достоинству оценил ее старания и вкус.

– У меня сегодня праздник! – довольно сказала Виктория. – Праздник свершившегося мщения, – чуть помолчав, пояснила она.

– У меня тоже! – усмехнулся Реддл. – Может, тогда поужинаем вместе?

– Само собой! Почему нет? – улыбнулась девушка.

На полностью сервированном столе все еще лежали приборы, на тарелках была остывшая еда, к которой Реддлы так и не успели притронуться. Том подошел к столу, сделал несколько взмахов волшебной палочкой, и все блюда снова стали горячими и как будто вот только сейчас приготовленными. Подумав секунду, он наколдовал и бутылку вина.

– Прошу к столу! – церемонно пригласил он Викторию.

– Что, прямо здесь? – изумленно спросила она, глядя на мертвецов.

– Именно, именно здесь! – твердо отвечал Реддл, отодвигая своей даме стул, и та покорно села.

Том тем временем тоже привел свой костюм в порядок, откупорил бутылку красного вина и, налив в фужеры, с усмешкой сказал.

– За Реддлов! – И стал пить.

Виктория, которая уже тоже было поднесла фужер к губам, поперхнулась вином и поставила его обратно на стол.

– В чем дело? – насторожился Реддл, а в тоне его сквозило легкое недовольство.

– Но ведь за смерть все-таки не пьют… – неуверенно сказала она.

– Слушай, что я тебе скажу, красотка! – несколько фамильярно отозвался он. – За смерть врагов пьют! С радостью! – На тонких губах Тома играла злая глумливая усмешка, от которой точеные черты неприятно скривились. А то обстоятельство, что эти губы были еще и темно-бордовыми от вина, делало его сильно похожим на вампира. – Посмотри, оно же красное, как и их кровь! – Виктория передернулась от этих слов, но делать было нечего. Зато, когда по венам вместе с вином потекли тепло и нега, то она расслабилась, шаловливо улыбнулась и сочла эту задумку за вполне удачную идею. Наконец, когда оба уже немного поели, то Виктория в свою очередь отпустила ту еще шуточку в том же ключе.

– У кого ты только всего этого понабрался? Я имею в виду ненависть.

– Были учителя! – резко ответил Том. – А у тебя разве нет?

– А ты знаешь, Том, если уж ты изволил выпить крови, то съесть захочешь саму смерть! Как ты полагаешь?

Слова девушки вызвали у Реддла совсем неожиданную для нее реакцию. Вместо того, чтобы, как она полагала, рассмеяться, по достоинству оценив шутку, он вдруг замер и даже перестал есть. Было ясно, что в голову ему пришла какая-то мысль, очень для него важная. Сам же он напрочь позабыл о собеседнице.

– Том? – тихо заговорила она. – С тобой все в порядке?

– А? Да, вполне! – сказал он как ни в чем не бывало. – Именно, именно смерть и нужно съесть раз и навсегда! – загадочно произнес Реддл.

Девушка, услышав эти слова, сначала чуть смутилась, а потом рассмеялась. Между тем, странный ужин рядом с тремя мертвецами продолжался. Бутылка почти опустела, и на Реддла, который до этого привык пить разве что сливочное пиво в Хогсмиде, вино подействовало в полной мере, сделав его несколько развязнее и смелее рядом с женщиной, что сидела с ним за одним столом. Он вдруг отметил про себя, какие у нее блестящие волнистые волосы и шелковистая кожа, и ему захотелось прикоснуться к ней. Том взмахнул тисовой палочкой, и из стен раздались звуки вальса. Он встал и протянул Виктории руку, на что она немедленно поднялась со стула, широко улыбаясь, словно этого и ждала. Реддл ощутил приятное тепло, исходящее от ее тела, и прижал к себе несколько теснее, чем позволял этикет. Виктория не сопротивлялась, напротив, была очень даже податливой. Том вдохнул аромат духов, струящийся от ее волос, а глаза беззастенчиво, не отрываясь, смотрели в вырез платья с глубоким декольте. Он и правда чувствовал себя пьяным, но уже не от вина и даже не от мщения. Когда же горячие губы Виктории прильнули к его холодным, Реддл окончательно капитулировал. Водя чуть дрожащими руками по женской спине и талии, он подумал: «Почему бы и нет? Не стоит лишать себя столь сладкого десерта!» Через минуту оба уже поднимались на второй этаж особняка, где находились спальни покойных хозяев.

========== Глава 46. Змея и череп. Часть 2 ==========

Проснулся Реддл, когда еще только занимался рассвет. В эту ночь он вообще толком не спал сперва от потрясения, когда узнал историю своего рождения, затем из-за убийства отца и деда с бабкой и, наконец, от впечатлений ужина и того, что за ним последовало. К удовольствию Тома, магла оказалась опытной и искусной любовницей, а для него, который разделался с ее врагами, расстаралась вовсю. Том все думал о словах, которые она сказала ему вчера: съесть смерть. Для Реддла нечто подобное когда-то было мечтой, а год назад она претворилась в реальность, когда он сделал себе крестраж из дневника. Если и раньше Том старался беречь его, то теперь хранил этот залог своего бессмертия как зеницу ока. Покинув в это лето Хогвартс, Реддл, разумеется, взял его с собой. Сама же тонкая книжечка в черных корочках после проведенного над ней ритуала обрела необыкновенные свойства. Вместе с осколком души, который Том запечатал в ней, там же хранились и все его воспоминания. Кроме того, эта самая душа разговаривала с тем, кто желал к ней обратиться. Стоило что-нибудь написать на пустых страницах, как чернила мгновенно впитывались в бумагу безо всякого следа. Зато потом на странице неведомо каким образом проступал ответ. Том сел за стол, наколдовал чернильницу с пером и написал:

– Привет! И что ты скажешь о словах этой маглы: съесть смерть?

Черные буквы исчезли, но спустя несколько секунд появились слова ответа.

– Скажу, что в этом есть смысл. Попробуй придумать заклинание с этими словами, можно даже на древних рунах, и посмотришь, что из этого получится.

– А ты уже знаешь? – поинтересовался Реддл.

– Нет, не знаю, но думаю, что-нибудь стоящее.

– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

Реддл закрыл дневник и вышел на улицу. Уже светало, и на востоке из-за линии горизонта показался край солнечного диска. Том достал волшебную палочку, вспомнил язык древних рун и перевел на них слова «съесть смерть».

– Мордсмордре! – четко выговорил он. Тут из тисовой палочки вырвалось огромное, правда, призрачное зеленоватое изображение черепа, изо рта которого выползала и выползала толстая змея, завиваясь вокруг мертвой головы замысловатыми петлями. Реддлу это изображение пришлось по вкусу. А еще в знак того, что ему удалось победить, сожрать смерть, как фигуру на шахматной доске, Том захотел сделать такую отметину себе на руке. Он задрал до локтя левый рукав, прижал к коже кончик волшебной палочки и произнес.

– Мордсмордре! – руку мгновенно зажгло, а потом на ней стали проступать красноватые очертания черепа и змеи. Но спустя пару минут боль прошла, цвет изображения стал черным, а само оно напоминало татуировку. Реддл также понял для себя, что такую штуку можно, при желании, поставить и другим людям. «Что-то похожее на Протеевы чары, которые накладывают на одинаковые предметы. И те, кто этими предметами обладают, могут связываться друг с другом, передавая какие-нибудь важные сообщения. Вот только когда изображение на теле, то оно как-то надежнее, ведь от него нельзя избавиться!» – думал между тем Реддл. Его захватила эта мысль, ведь в таком случае, если человек согласится поставить такую метку, то был бы полностью в его власти. И ведь среди слизеринцев наверняка найдутся такие, кто на это согласится: Родольфус или те, которые уже знали, что он наследник Слизерина.

С этими мыслями Том снова вернулся в дом. Он стал методично и скорупулезно проверять волшебной палочкой все стены, пока в одной из них не нашел тайник, в котором Реддлы держали золото, кое-какие наличные деньги и документы. В конце концов, при желании это все можно будет обменять на галеоны. Совесть за такое неприкрытое воровство его совсем не мучила. Все это он считал своим по праву. Том как раз рассматривал содержимое шкатулки с дамскими украшениями, как в гостиную спустилась Виктория.

– Что это? – спросила она.

– Состояние Реддлов. Адреса банков, номера счетов, кодовые слова на предъявителя. Наличные деньги, – Том указал на несколько пачек крупных банкнот. Ну и золото – монеты и украшения.

– Ты не боишься, что полиция…

– Какая полиция?! – засмеялся Реддл. – Ты забыла, кто я? Впрочем… – Тут Том взмахнул тисовой палочкой, и сейф исчез, как будто и не бывало его.

– Возьми! – Реддл подал Виктории шкатулку с украшениями. – Это тебе!

– Мне? – удивилась она.

– Ну да. Их должна была бы носить моя мать, но ты ведь понимаешь, что ей они теперь без надобности, а мне и подавно. Зато мне будет приятно осознавать, что они достались женщине, которая от души ненавидела моего мерзкого папашу и его родителей. Бери!

Девушка подчинилась, но Том увидел, что вся она обернулась в слух.

– Мне кажется, скрипнули ворота… – с тревогой сказала она и осторожно выглянула в окно. – Так и есть! Сюда идет служанка. Что будем делать? – голос ее дрогнул.

– Ничего страшного! – отвечал Реддл очень спокойно. Он быстро сложил все бумаги и деньги на глазах изумленной Виктории в маленький кошелек, на который было наложено заклятие незримого расширения. Потом сунул ей в руки шкатулку.

– Говори адрес! – сказал он.

– Но как же…

– Говори адрес! – повторил Реддл, на этот раз резко и повелительно. Девушка назвала его, а Том взял со стола одну из чашек, направил на нее палочку и произнес.

– Портус! – чашка мгновенно засветилась голубоватым свечением, которое, впрочем, быстро погасло. Тут в дверь постучали, и Виктория вздрогнула.

– На счет три хватайся за чашку, поняла? – Она кивнула.

– Раз, два, три! – Две ладони одновременно коснулись портала, который перенес их обоих в домик Виктории.

***

Остаток своих последних каникул Реддл проводил вовсе не в приюте и даже не во временно арендованном жилье, а у Виктории, чему та была несказанно рада. Том же просто считал этот вариант лучшим из всех возможных, что у него были в мире маглов. Он, конечно, наведался в Косой переулок после того, как получил письмо из Хогвартса, приобрел все необходимое для учебы и кое-что в «Горбин и Бэрк». Виктория во всем пыталась ему угодить, но была слишком умна для того, чтобы надеяться удержать Реддла, и потому ловила каждый момент, проведенный рядом с ним. Она даже реже стала бывать в своей конторке, поручая дела помощникам. Том лишь усмехался, глядя на ее неуклюжие попытки сделать ему приятное.

В последний день лета накануне отбытия Хогвартс-экспресса Виктория была в подавленном состоянии и едва сдерживала слезы. Она не смогла удержаться от того, чтобы не заговорить с ним напрямик, когда вечером после ужина сидела у него на коленях.

– Завтра ты уедешь и никогда уже больше не вернешься! – тихо говорила она. – Меня ты, конечно, забудешь. Ведь ты же волшебник, да еще какой! Кто я вообще для тебя? Нам с тобой не по пути, это я понимаю прекрасно. Ты полюбишь совсем другую женщину, под стать себе самому!

– Ошибаешься! – усмехнулся Реддл, потрепав девушку по щеке. – Я никого не люблю и любить не собираюсь! Никогда, понимаешь?

– А вот здесь уже ты ошибаешься! – серьезно ответила Виктория. – Когда-нибудь и ты полюбишь обязательно. Любовь – это такая дама, которая любит укрощать строптивцев вроде тебя!

– Ис-клю-че-но! – отчеканил ответ Реддл так, словно объяснял какую-то азбучную истину непонятливому ребенку.

– А вот я тебя никогда не забуду, как бы ни старалась! – Тут она уже не смогла удержать слезу.

– Забудешь! Еще как забудешь! Это я тебе гарантирую! – заверил ее Реддл уже без тени насмешки в голосе. – Но у нас еще предостаточно времени до завтрашнего поезда. – Тонкие губы припали к красивой шее. – И можно использовать его куда лучше, не правда ли? – одна предприимчивая ладонь скользнула в вырез халата, а другая легла на округлое бедро. – Не думай сейчас ни о чем! Просто поверь, что завтра я все устрою, как нужно.

В ответ Виктория сама потянулась к его губам.

На другой день магла с тяжелым сердцем провожала Тома на вокзал Кингс-Кросс. Стоя между платформами 9 и 10 и готовясь миновать барьер между мирами, Реддл видел, как Виктория смотрит на него долгим печальным взглядом. Он достал волшебную палочку, направил ее на девушку и одними губами прошептал: «Обливиэйт!». С этого момента магла в самом деле забыла и Тома, и все то время, что они провели вместе. Она помнила только, что явился сын Реддла (но хоть убейте, не смогла бы припомнить его лица) и убил всех троих, вскрыл их сейф, а ей в награду за предоставленную информацию отдал шкатулку с драгоценностями.

========== Глава 47. Планы профессора Вилкост ==========

Том испытал необыкновенное облегчение и довольство, когда снова вернулся в волшебный мир. Еще за месяц до начала учебы он узнал, что директор Диппет назначил его старостой не только Слизерина, но и всего Хогвартса. К обычному письму-уведомлению был приложен соответствующий значок. Для Реддла начался последний учебный год. Он продолжал быть лучшим учеником, гордостью школы, а кроме того, стал пользоваться необыкновенным уважением у тех слизеринцев, которым он открыл тайну своего происхождения и сообщил свое новое имя. Уже не только Лестрейндж, но и Малфой, Эйвери, Гойл, а также пятикурсники Флинт, Мальсибер и Макрейн просто благоговели перед наследником Слизерина, признавая его за старшего, за своего предводителя, и были готовы выполнить все, что бы он им ни поручил. В Клубе Слизней у декана Слизнорта он теперь стал завсегдатаем и даже вместе с главой факультета часто принимал решения, кого еще туда пригласить. Другие преподаватели тоже были в восторге от Реддла, и только профессор Дамблдор понимал, что Том – совсем не тот, за кого себя выдает. Но и декану Гриффиндора было невдомек, что за невероятно блестящей ширмой скрывается жестокий мстительный убийца, а кроме того, в высшей степени высокомерный гордец, презирающий всех, кого считал ниже себя, и втайне лелеющий честолюбивые замыслы. Он считал всех маглов и волшебников из их среды недостойными жить рядом с настоящими чародеями и занимать хоть сколько-нибудь приличное место. Этих созданий следовало полностью подчинить магам или попросту уничтожить. Всех этих Реддлов, Стаббсов, Бенсонов и их же с ними.

Как-то после очередного урока защиты от темных искусств Том уже было собрался покинуть класс, как вдруг профессор Вилкост заговорила с ним:

– Мистер Реддл, задержитесь ненадолго, мне нужно с вами поговорить.

Том вернулся в класс и терпеливо дожидался, пока все остальные студенты его покинут. Преподавательница задумчиво листала табель успеваемости учеников и, казалось, старалась принять какое-то решение.

– Что вам угодно, профессор? – решился нарушить молчание Реддл.

– Садитесь, Том! Садитесь, пожалуйста! – приветливо заговорила она, сейчас будучи даже больше похожей на радушную хозяйку, чем на учителя. – Превосходно, превосходно, превосходно! Как, впрочем, и всегда! И больше всего баллов на занятиях. Я уже говорила, что за полвека своей работы в Хогвартсе у меня никогда еще не было студента с таким колоссальным волшебным потенциалом, недюжинными талантами и трудолюбием. Но, думаю, такую характеристику дадут вам и большинство других преподавателей.

– Профессор, я безмерно благодарен и, разумеется, высоко ценю столь лестные отзывы о своих способностях! – учтиво отвечал Реддл. – Но ведь любой алмаз превращается в бриллиант только в том случае, если его будет огранять искусный мастер, не так ли? Поэтому мои успехи – это результат и ваших трудов.

– А вы умеете быть просто до невозможности любезным, Том, хитрец вы этакий! – усмехнулась профессор Вилкост. – И, конечно же, это помогает вам добиваться задуманного, разве нет? Даже без магии.

– Бывает, что и так, мадам!

– Том, а чем вы собираетесь заниматься после окончания школы? – спросила профессор Вилкост, внимательно глядя на Реддла. Было видно, что этот ответ для нее важен.

– Профессор, я еще не думал об этом.

– А пора бы и подумать, Том, ведь вы уже на седьмом курсе. Не сомневаюсь, вас могут ждать блестящие перспективы. У Горация большие связи в Министерстве, и он с удовольствием поспособствует вашей карьере.

– Я предпочел бы всего добиться сам, профессор!

– Это очень похвально, Том. А вам интересно было бы дальнейшее изучение магии?

– Мадам, изучение магии, расширение ее возможностей всегда меня привлекало. А кроме того, я очень привязан к Хогвартсу. Вы ведь знаете, что я сирота, своего дома у меня нет и никогда не было. А Хогвартс им стал.

Лицо пожилой дамы озарилось улыбкой.

– Тем более, Том! В таком случае вас, возможно, привлечет должность преподавателя?

– Преподавателя, профессор? – притворно удивился Реддл.

– Ну да, преподавателя защиты от темных искусств. Я не случайно упомянула о годах, которые проработала здесь. Мы, волшебники, живем хоть и дольше маглов, но и над нами время имеет свою власть.

Реддл опустил голову, чтобы не встречаться взглядом с профессором.

– Я планирую подать в отставку, Том. Но хочу, чтобы мое место занял достойный преемник, который хорошо обучал бы студентов ЗОТИ, ведь эти знания при встрече с темным магом могут быть им очень полезны, позволят сохранить здоровье, а может, и жизнь. Том, вы же в курсе, что творит Гриндевальд на континенте. Нас пока можно назвать островом стабильности, но надолго ли? Вы, как староста, порой занимались с некоторыми студентами. И неплохо, очень даже неплохо, скажу вам.

– Профессор, насколько я понимаю, вы бы хотели предложить на освободившуюся должность мою кандидатуру?

– Да, Том, да! Подумайте над этим хорошенько! Если вы согласитесь, то и я, и профессор Слизнорт будем ходатайствовать за вас перед директором Диппетом. Кроме того, здесь для вас есть и перспективы. Армандо уже тоже немолод, на его место может претендовать заместитель, профессор Дамблдор. А вы впоследствии легко станете деканом, – неспешно рассуждала волшебница о возможных кадровых перестановках в школе.

– Профессор, я весьма польщен той честью, которую вы мне оказываете, но не могу вот так сразу ответить.

– О, конечно! Такое решение действительно нужно как следует обдумать. Но вас никто и не торопит. До конца года время у вас есть.

– Благодарю, профессор!

– А теперь ступайте! Не смею больше вас задерживать, иначе вы на урок опоздаете.

Реддл молча кивнул и вышел из класса. Надо сказать, что предложение профессора Вилкост пришлось Тому очень даже по душе и захватывало его тем сильнее, чем дольше он о нем думал. «Это настоящая удача! – размышлял он. Мне удалось открыть Тайную комнату, но выполнить завет Салазара Слизерина так и не вышло. Однако, это не повод от него отказываться. Но для этого дела нужны сторонники, которых вполне можно воспитать, будучи преподавателем в Хогвартсе. А со временем можно будет занять должность и повыше, ведь оно, время, теперь не имеет для меня значения после создания крестража. Тогда всем этим недостойным путь в Хогвартс будет заказан, и не только школа, но и весь мир будет очищен от этой грязи! Ведь даже в Министерстве таких возможностей расчистить мир для чистокровных мне не представится. Что толку быть даже Министром, когда кругом тебя одни грязнокровки! Зато вот отсюда, из школы, своих сторонников можно будет внедрять не только в Министерство, но и в любую другую сферу!» И Реддл решил согласиться на предложение профессора Вилкост.

Помимо учебы и обязанностей старосты Том был занят еще и тем, что всеми способами пытался хоть что-нибудь разузнать про Певереллов, о которых говорил его дед, и чей герб был на кольце с темным камнем, унесенном им из лачуги и теперь все время надетом на среднем пальце. Но, как ни странно, никаких сведений об этих волшебниках ни в открытой, ни в закрытой секции он так и не обнаружил. Расспрашивать же кого-то напрямик он не хотел, полагая, что и эта тайна когда-нибудь разъяснится.

Кроме того, Реддла сильно занимал вопрос, который касался крестражей. Даже один такой темный артефакт позволял обрести бессмертие. Но волшебник, сделавший его, оставался бессмертным до тех пор, пока этот предмет цел и невредим. Если же его разрушить, то осколок души, в нем заключенный, погибал, и магия прекращала свое действие. «Можно ли делать ставку исключительно на один крестраж?» – рассуждал Реддл. «Не надежнее ли будет сделать два, три или даже, да, семь! Ведь семь – это же истинно магическое число! И моя тисовая палочка, этот атрибут, который волшебника делает волшебником, обошлась мне тогда в семь галеонов и принесла удачу, служа верой и правдой с того момента, как сама выбрала меня. Однако в «Тайнах наитемнейшего искусства» не было ровным счетом никаких упоминаний о магах, создавших два или больше крестражей.» Тогда Реддл решил как-нибудь поосторожнее расспросить об этом декана Слизнорта. Хорошая возможность ему представится после предстоящего собрания в Клубе Слизней через пару дней.

Так, идя по подземному коридору к гостиной, Том неожиданно увидел целующуюся парочку. Подойдя поближе, он понял, что перед ним не кто иной, как Дольф и Элла Эйвери. Эти двое, похоже, были столь увлечены друг другом, что даже не расслышали его шагов.

– Так-так, – притворно строгим голосом заговорил Реддл. – Голубки все никак не намилуются!

Родольфус и Элла вздрогнули как от электрического удара, со страхом оборачиваясь к тому, кто застал их на месте преступления. Однако, увидев Реддла, с облегчением выдохнули. Элла немного смутилась.

– Руди, я, пожалуй, пойду! – быстро сказала она, сообщила пароль и прошмыгнула в гостиную. Реддл и Лестрейндж последовали за ней и видели, как девушка юркнула в одну из спален для девочек. Когда двое парней остались в гостиной одни, то Том не замедлил отчитать Родольфуса.

– Что ты вообще творишь, а, Дольф? – голос школьного старосты был довольно спокоен, но в тоне чувствовались жесткость и строгость, из чего можно было заключить, что Реддл сердится. – А если бы вас застукал не я, а Слизнорт или, еще хуже, Дамблдор? За простое разгуливание по школе в это время с факультета сняли бы баллов пятьдесят, а уж за ваше тисканье… Еще и письма-громовещатели отправят вашим родителям. И это в лучшем случае, а то и совсем исключить могут. Ты вообще с головой дружишь или нет?

– Том, ну что мы с Эллой можем поделать… – начал было оправдываться Лестрейндж, но Реддл одернул его.

– Волдеморт, лорд Волдеморт, Дольф. Я уже говорил тебе, что ни на какое другое имя наследник Слизерина отзываться не станет. По крайней мере, сейчас пока в кругу ближайших друзей, а вскоре и во всем волшебном мире, Дольф.

– Хорошо, милорд, – покорно отозвался Родольфус. – Просто у нас с Эллой не было других вариантов, кроме этих тайных встреч. Вы же знаете, что она просватана за Абраксаса Малфоя, также как Друэлла за Сигнуса Блэка. Малфой решил действовать другим путем, нежели я, чтобы заполучить ее: прибег к помощи своих родителей, а заодно втерся в доверие к ее отцу.