Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 61 страниц)

– Замечательно, Люциус! Теперь наша штаб-квартира будет находиться в Малфой-мэнноре. Сейчас я больше никого не удерживаю, а о следующем собрании извещу как обычно.

Пожиратели смерти, поняв, что на сегодня они свободны, быстро трансгрессировали. Волдеморт и Люциус, в свою очередь, мгновенно оказались у ограды Малфой-мэннора. Миновав сад и войдя в дом, волшебники увидели Нарциссу, на лице которой при виде Темного Лорда возник ужас. Однако волшебница быстро совладала с собой, натянуто, но приветливо улыбнулась, как подобает хозяйке, встречающей гостей, и присела в реверансе.

– Нарцисса, дорогая, тебе известно о счастливом возвращении повелителя, не так ли? Милорд оказал нам особую честь, он желает, чтобы его новая штаб-квартира находилась в нашем родовом поместье. Кроме того, он и сам почтит нас своим присутствием. Будь добра, распорядись, чтобы для нашего дорогого гостя подготовили комнаты.

– Рада видеть вас, милорд, в нашем доме! – учтиво сказала миссис Малфой. – Позвольте мне ненадолго покинуть вас и лично проследить, как эльфы подготовят ваши апартаменты.

Волдеморт милостиво кивнул, а Люциус добавил:

– Разумеется, милая, мы извиним тебя за эту недолгую отлучку. Когда все будет готово, спустись к нам в гостиную.

Нарцисса быстро ушла, а ее муж обратился к Волдеморту.

– Не угодно ли вам будет разделить с нами трапезу, повелитель? Сейчас как раз время ужина.

Темный Лорд был вполне доволен поведением Малфоев, которые, по всей видимости, любой ценой хотели загладить свою вину перед повелителем, дабы он сменил гнев на милость.

– С удовольствием, Люциус! – холодным голосом ответил Волдеморт. – Ведь целых тринадцать лет ничего не ел, – усмехнулся он.

***

Покои, отведенные Люциусом и Нарциссой для Темного Лорда, были и в самом деле хороши, состояли из нескольких комнат: гостиной, спальни и ванной. В обстановке чувствовался безупречный вкус, присущий представителям многих чистокровных аристократических семейств, ну и, конечно, богатство.

На одной из стен висело большое зеркало в массивной серебряной раме, и Волдеморт стал внимательно рассматривать свое отражение. После возрождения его лицо снова изменилось до неузнаваемости. Если тринадцать лет назад его черты были хоть уже и некрасивыми, но все-таки человеческими, то теперь больше походили на змеиные. Нос почти исчез, остались лишь ноздри, кожа стала бледней, точно жемчуг, а свирепые глаза теперь все время были красными с узкими вертикальными щелками зрачков. Так сказалось влияние зелья из змеиного яда, которое ему приходилось пить, чтобы жить. Уже давно прошло то время, когда он был эффектным красавцем, сначала блестящим студентом Хогвартса, а потом очаровательным служащим в магазине «Горбин и Бэрк». Однако Темному Лорду было все равно, что его новое лицо внушает ужас, в чем он уже имел возможность убедиться. Но разве до того, как он отправился в Годриковую лощину, имя лорда Волдеморта не боялись произносить все волшебники? Колдуна это вполне устраивало. Боятся – значит уважают. И реакция только одного человека на свете могла интересовать его.

Волдеморт еще не успел толком осмотреть свое временное пристанище в новой штаб-квартире (свой настоящий дом – Слизерин-кэстл – он планировал посетить чуть позже), как вдруг раздался осторожный стук в дверь, а вслед за ним извиняющийся голос Люциуса.

– Милорд, прошу вас, не сердитесь! Но в поместье пожаловал еще один ваш покорный слуга, который не смог явиться на зов тотчас же, но теперь он сгорает от желания выразить вам свою преданность и готов служить всей душой и телом.

– Пусть войдет, Люциус! – отозвался Темный Лорд.

Дверь открылась, и в комнату вошел человек в темной мантии, с бледным лицом, носом с горбинкой и длинными черными сальными волосами.

– Кого я вижу! – шипящим негромким голосом заговорил Волдеморт. – Что же, милости прошу, Северус, присаживайся! – нарочито учтивым тоном предложил маг, указывая на обитый темно-зеленым атласом диван.

– Милорд! – заговорил вошедший волшебник, вставая на колени и целуя край мантии Волдеморта. – Позвольте мне выразить свою радость, вызванную вашим чудесным возвращением к нам, а также хочу заверить, что верный слуга полностью в вашем распоряжении, повелитель!

– Ты не слишком спешил, Северус! – холодно отвечал Волдеморт. – Я вызывал вас всех два часа назад.

– Да, милорд, знаю! – кивнул Снегг. – Но как только я почувствовал жжение в метке, то сразу же подумал о том, каким образом смогу быть вам более полезным. Я услышал ваш зов как раз в тот момент, когда находился в Хогвартсе на трибуне квиддичного поля в числе зрителей, смотрящих третий этап Турнира трех волшебников, вместе с другими преподавателями школы и на виду у Дамблдора. Уйти сразу и трансгрессировать к вам немедленно означало привлечь к себе внимание и вызвать ненужные подозрения у нашего проницательного директора.

– Значит, ты попросту испугался! – съязвил Темный Лорд.

– Повелитель! – с готовностью отвечал Снегг. – Вы знаете, что я всегда был осторожен и никогда напрасно не лез головой в огонь, как какой-нибудь гриффиндорец.

– Это правда! Глупое безрассудство никогда не было в чести у истинных слизеринцев. А ты ведь человек с головой, с холодной и рассудительной головой, Северус. И что же за соображения заставили тебя задержаться?

– Милорд, как вы помните, незадолго до вашего исчезновения вы поручили мне стать вашим шпионом в Хогвартсе, заняв место преподавателя зельеварения и втеревшись в доверие к Дамблдору.

– Да, тебе удалось неплохо одурачить нашего милого директора! – одобрительно кивнул Волдеморт.

– Повелитель, вот я и подумал, что и сейчас соглядатай в Хогвартсе будет вам полезен. А чтобы остаться в школе, мне необходимо было поговорить с Дамблдором, ведь он считал меня своим шпионом среди Пожирателей смерти. Я дождался окончания испытания, того момента, когда Поттер с Кубком победителя и трупом Седрика Диггори появился на поле. – Тут бледное лицо Волдеморта покраснело от ярости. – Потом отправился в кабинет Дамблдора, показал ему темную метку, сообщил о вашем вызове, и мне удалось убедить его, что я и дальше буду добывать для него ценную информацию. Тогда директор сам приказал мне отправляться к вам.

– Все это замечательно, Северус, но как я могу тебе верить, когда ты столько лет скрывался под его крылышком от преследований Министерства? Ведь за столько лет ты мог запросто перейти на другую сторону.

– Что вы, милорд! За тринадцать лет я собрал для вас много полезных сведений и о Дамблдоре, и о Поттере.

– Тогда позволь спросить, почему три года назад, когда я, овладев телом профессора Квиррела, пытался заполучить философский камень, ты помешал мне, вместо того чтобы помочь и на деле доказать свою преданность?

– О, господин, если бы я только знал, что вы вселились в тело этого незадачливого профессора, то с моей помощью вернулись бы к нам еще три года назад! Но вы не открылись мне, не доверились своему верному слуге. А я между тем видел перед собой лишь Квиррела, и потому помешал ему завладеть философским камнем.

– Допустим, что все это правда. Но как же твоя грязнокровка Лили Поттер, а, Северус? – пристально глядя на Снегга и понизив голос, допытывался Волдеморт. – Неужели после того, как я убил ее, не вняв твоей настоятельной просьбе, ты все еще готов служить мне?

Снегг бросился на колени, склонил голову и, взяв худую руку Темного Лорда, поцеловал ее.

– Повелитель, вы вот этой самой рукой расправились с тем, кого я ненавидел больше всех на свете, отомстили за все причиненные мне обиды! И за это я ваш слуга до гроба. Что до Лили, так ведь ее не вернешь. Такое только вам оказалось по силам!

– Что верно, то верно. Куда грязнокровкам до такого продвинутого волшебства! Да, я отомстил твоему врагу, Северус. И что в сравнении с этим смерть девчонки, с которой тебе взбрело на ум позабавиться. Твой повелитель всего лишь лишил тебя кратковременного удовольствия, не так ли?

– Да, мой лорд! А кроме того, все знают, что заклятье, убившее ее, предназначалось вовсе не ей, а ее сыну. Лили приняла эту Аваду на себя.

– Именно так, Северус. Я три раза предлагал ей жизнь, но она сама предпочла смерть. Весьма глупо, не правда ли? И стоит ли женщина, кроме того, что грязнокровка, так еще и дура, каких мало, твоего внимания и твоих сожалений?

– Нет, конечно, нет, повелитель! – равнодушно сказал Снегг.

– Впрочем, – задумчиво продолжал Темный Лорд, – я тоже допустил серьезный промах, Северус, то, что не пощадил твоей грязнокровки. И скажу, если тебя это утешит, расплата за твою невыполненную просьбу была весьма суровой. Я на себе узнал действие убивающего заклятия, эту адскую боль. И тринадцать лет мне пришлось вести такую жизнь, которой некоторые сердобольные людишки не пожелали бы даже врагу. Или, по-твоему, этого мало за несостоявшееся развлечение?

– Что вы, милорд!

– Согласись, Северус, кроме Лили Поттер в мире есть и другие женщины. А эта твоя блажь поваляться с грязнокровкой от того, что ты просто не видел лучшего. В этом твоя беда, Северус! Тебе еще не довелось встретить ту, которая была бы достойна такого незаурядного и талантливого мага как ты. Такое бывает. А что ты скажешь о браке с представительницей из благородного чистокровного рода?

– Повелитель, это, конечно, большая честь, но вряд ли такое возможно. Я не отношусь к числу священных двадцати восьми.

– Чистокровные семьи презирают магловских выродков, но против полукровок в большинстве своем ничего не имеют. Только Блэки столь категоричны в этом вопросе. Кроме того, ты знаешь, Северус, что лорд Волдеморт награждает тех, кто ему верно служит, и ценит преданность. Мне не составит труда поспособствовать твоему сватовству, если, конечно, ты будешь достоин такой милости.

– Благодарю вас, мой лорд! – Снегг снова взял край мантии Волдеморта и поцеловал ткань.

– Ты – преподаватель в Хогвартсе, больше того, декан Слизерина, тебе и карты в руки! Советую тебе как следует присмотреться к своим ученицам. Уверен, среди них найдутся очень достойные юные особы, не менее прелестные, чем Лили Поттер, и благородного происхождения к тому же. Когда-нибудь ты мне даже спасибо скажешь за то, что избавил тебя от твоего рыжеволосого наваждения, ведь любая из этих воспитанных молодых леди составит тебе прекрасную партию.

– Повелитель, но я уже…

– Ты считаешь себя слишком старым, Северус? – усмехнулся Темный Лорд. – Брось, тебе же нет еще и сорока. Даже для никчемных маглов это не возраст, что уж говорить о волшебниках. Слизеринки более разумно смотрят на замужество, и наверняка среди них найдутся девицы, которые сочтут супруга постарше куда лучше неоперившегося ненагулявшегося юнца. Но мы что-то увлеклись этой темой. Скажи-ка мне лучше, дорогой соглядатай, в Хогвартсе сильный переполох поднялся, когда стало известно о моем возрождении? Ведь Поттер уже успел обо всем рассказать, не правда ли?

– Да, повелитель, конечно, он обо всем рассказал. Но вы не поверите, – Снегг усмехнулся, кроме Дамблдора его никто даже слушать не стал. А Фадж, который стал Министром после смерти Крауча и тоже присутствовал на Турнире, вообще обвинил мальчишку во лжи!

– Значит, Министерство решило, как страус, спрятать голову в песок? – в голосе Волдеморта слышалось явное довольство. – Не ожидал такой удачи! Впрочем, завтра все узнаем, посмотрим, что нам поведает «Ежедневный пророк» о смерти «лишнего» Седрика Диггори.

– Если повелитель желает, то может все увидеть своими глазами.

Снегг достал волшебную палочку, наколдовал стеклянный флакон, а потом, поднеся деревянный кончик к виску, извлек в сосуд несколько серебристых нитей.

– Здесь появление Поттера, а также мой разговор с Дамблдором, и то, как директор разоблачил Барти Крауча сына. Его уже нет с нами, милорд. Дементор из охраны Фаджа во время допроса выпил душу вашего верного слуги!

При этих словах лицо Темного Лорда исказилось от гнева, а Снегг быстро заговорил, оправдываясь.

– Я ничего не мог сделать, милорд, клянусь! Малейшая попытка с моей стороны оказать ему хоть какую-то помощь не только лишила бы вас возможности иметь своего человека в Хогвартсе, но также погубила бы и меня.

– Посмотрим! – раздраженно ответил Темный Лорд, призывая волшебной палочкой Омут памяти и выливая в него воспоминания из флакона. Потом погрузил в чашу лицо, в то время как Снегг почтительно замолчал в ожидании. Просмотрев воспоминания зельевара, Волдеморт, казалось, смягчился.

– Ты хорошо сделал, Северус, что позаботился о том, как бы остаться при Дамблдоре. А за Барти Фадж, конечно, поплатится своей собственной жизнью! Я вполне доволен твоей откровенностью со мной, и среди моих последователей ты один из немногих, к кому я не применял легилименцию. Мало кто сам так открывает мне свои мысли и сознание.

– Я всегда откровенен с вами, милорд! – спокойно отвечал Северус, чуть склонив голову в знак почтения.

– Что же, похвально! Однако тебе пора возвращаться в Хогвартс. Продолжай дальше следить за Поттером с Дамблдором и о каждом их шаге докладывать мне. Впрочем, я уверен, по пустякам ты меня тревожить не станешь.

– Разумеется, повелитель! Я немедленно возвращаюсь в школу и буду ждать ваших указаний.

– Идем, Северус! Мне тоже необходимо отлучиться из поместья.

Волшебники вышли из дома, дошли по гравийной дорожке до ворот, и Снегг сразу же трансгрессировал. Когда Волдеморт остался один, то резко оторвался от земли и, быстро набрав высоту, устремился к побережью Северного моря.

========== Глава 95. Побег ==========

Через час Волдеморт был уже далеко и от Малфой-мэннора и вообще от Британии. Путь его лежал далеко на северо-восток к маленькому каменистому острову. Близилась ночь, небосвод стал сине-черным, показалась полная золотистая луна, и в ее свете темный маг еще издалека увидел каменную громаду замка Азкабан над скалистым морским берегом: неприступные толстые стены, массивные башни, грозно смотрящие вдаль своими глазами-бойницами и, Волдеморт знал, темные серые подземелья, некоторые из которых почти столь же глубокие, сколь высокими были башни. В одном из таких подземелий в одиночной камере строгого режима для самых опасных преступников находился человек, которого Темный Лорд сгорал от желания как можно скорее увидеть. Это была женщина, его воительница, его Беллатриса.

Тогда, тринадцать лет назад, лишившись силы, тела и едва успев понять, что произошло, чародей сразу же бросился к ней, потому как знал, что Белле можно доверять, и она совершит волшебство, которое вернет его к жизни. Но было уже поздно. Беллатриса отправилась к Долгопупсам, пытаясь разыскать его, и попалась аврорам. А он, хоть и живой, но будучи меньше, чем духом, чем самым захудалым привидением, ничем не мог помочь. У него только была возможность бессильно наблюдать, как Белла, попытавшись сбежать, потеряла их ребенка. А потом маг видел суд. Если до этого момента он еще раздумывал, а стоит ли бороться дальше, и нужна ли ему вообще жизнь в такой форме, то после того, как увидел Беллу, все сомнения оставили его.

Действительно, эксперименты колдуна с крестражами сработали: он не погиб даже от обернувшегося вспять заклятия, а значит, в самом деле стал бессмертным. Но видит Мерлин, не о таком бессмертии он мечтал. Крестражи позволили ему вопреки воле врагов остаться на этой земле, однако у него оставалась и возможность покинуть ее, уйти, но он не ушел. Белла не смогла разыскать его, пойдя по ложному пути, но даже находясь в Азкабане, сумела удержать его на краю пропасти, именуемой отчаянием. Шутка ли, могущественному чародею – и вдруг превратиться в столь беспомощное существо слабее распоследнего магла! Он не ушел, потому что в этом мире остался человек, которому он был по-настоящему нужен, который всеми фибрами души желал и ожидал его возвращения. В самом деле, никто другой так этого не хотел. Те, кто пытались его низвергнуть, ликовали; трусы, отрекшиеся сразу после его исчезновения, скорее опасались, чем стремились приблизить его возвращение. А большинство из сторонников, попавших в Азкабан, оказались там не из преданности, а просто потому, что не смогли оправдаться перед судом. Даже Родольфус и Рабастан, которые были верны своему повелителю и разыскивали его, и те до конца не верили в его возвращение. Да и сам Волдеморт тогда сомневался, удастся ли когда-нибудь вернуть себе тело. А вот Белла не усомнилась ни на миг. Она одна услышала его отчаянный крик, и одни только слова, гордо брошенные в лицо самому Министру магии, казалось, вернули Темному Лорду часть его сил. И в этот момент маг понял, что просто обязан возродиться, терпеть, перевернуть мир, совершить невозможное, но вернуться. Вернуться и отомстить. Страшно отомстить, так, чтобы все эти ликующие глупцы горько пожалели. Отомстить за себя, за неосуществившиеся планы и порушенное будущее, которое волшебник уже считал своим! Отомстить за злоключения Беллатрисы в Азкабане, за их неродившегося ребенка да и за других потерянных сторонников!

Волдеморт тогда удалился в леса Албании, прячась от недругов, кое-кто из которых не поверили в его гибель, например, Альбус Дамблдор, и годами выжидал благоприятного случая. Но за все это время не проходило ни дня, ни часа, ни минуты, чтобы он не думал о своей ведьме. Ведь это единственное, что ему оставалось. Способность мыслить, да еще, пожалуй, вселяться в другие живые существа – единственные свидетельства его бытия в этом мире. Маг никогда не предполагал, что в этом своем химерическом существовании ему придется на протяжении тринадцати лет буквально понимать значение изречения магловского философа Декарта: cogito ergo sum – я мыслю, следовательно, существую. В зале суда, когда закованная в цепи Беллатриса, как королева, восседала на позорной скамье подсудимых… О, эта картина непрестанно стояла перед глазами и стала неиссякаемым источником тех сил, которые были нужны ему, чтобы изо дня в день заставлять себя влачить столь жалкую жизнь. Даже через разделяющее их пространство Волдеморт ощущал силу, которую Белла вложила в свое ожидание и которой не было у десяти человек вместе взятых. Так могло ждать только по-настоящему верное сердце и безотчетно преданная душа. Он чувствовал, как ведьма ежесекундно напряженно ждет боли, которую причиняло жжение в черной метке, когда колдун вызывал кого-то из своих последователей. Но непрестанные думы о Беллатрисе невольно заставляли вспоминать и о страшном месте, в котором она сейчас находилась и, конечно же, о тех, кто ее туда отправил. И тогда в Волдеморте разгорался костер бешеной злобы, подпитываемой надеждой на возрождение, которую давала ему эта единственная в своем роде ведьма. В эти моменты желание вернуться становилось особенно сильно, и черный маг, бесплотная тень, словно вгрызался в такую же бесплотную, но желанную мысль, вертя ее так и этак, выворачивая на все лады. Жить любой ценой, пусть даже так! Ждать и терпеть, терпеть и ждать! Кто ждет, тот непременно дождется! И тогда уже не только образ Беллы, но и лютая злоба, неодолимое желание мести помогали ему воспрять духом, и колдун начинал верить, что все его ожидания сбудутся.

И вот сбылись спустя тринадцать лет. Сейчас Беллатриса была как никогда близко, ждала еще сильнее, еще отчаяннее, ведь повелитель подал ей знак, ведьма узнала о его возрождении вместе с остальными последователями. Волдеморт легко преодолел защитные чары замка-тюрьмы, ведь он умел летать, и ему был знаком способ перемещения в пространстве куда более совершенный, чем простая трансгрессия: как бы появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. И как же ему сейчас хотелось, наложив на себя дезилюминационное заклинание, обыскать все до одной камеры Азкабана, найти в одной из них Беллатрису и унести ее с собой далеко отсюда! Но Волдеморту поневоле приходилось сдерживаться. Ведь забери он ее сейчас, и тогда можно будет распрощаться с мыслью освободить и других своих сторонников, а кроме того, Белле все равно будет нужна ее волшебная палочка. И чародей бродил вокруг замка, как волк вокруг овчарни. Работа предстояла немалая: организовать побег сразу десяти заключенным – дело небывалое! Нужно будет предварительно достать план помещений Азкабана, узнать, в каких камерах сидят его сторонники, где хранятся конфискованные волшебные палочки. А после еще высмотреть наиболее слабые места в стенах замка, где их легче всего обрушить, но не причинить при этом вреда беглецам. Кроме того, необходимо подобрать контрзаклинания, дабы снять защитные чары, и узники тогда смогли бы трансгрессировать, или для них можно будет сделать порталы прямо отсюда. Конечно, Волдеморт думал, что все окажется несколько проще, ведь он рассчитывал получить все эти полезные сведения от младшего Крауча, который был узником в Азкабане. Однако верного слугу без суда отдали на расправу дементору. Значит, придется выслеживать и подвергать заклятию, Империусу или Круциатусу, кого-нибудь из работников тюрьмы. Впрочем, Темный Лорд все равно не сомневался в успехе. После того, что ему уже удалось совершить, любая, даже самая сложная задача казалась пустяком. Нужно только еще немного, совсем немного, потерпеть!

Надежды чародея оправдались. Правда, для этого потребовалось чуть больше полугода. Полгода! Целых шесть долгих месяцев! Почти двести томительных дней, отсчитанных час за часом! И вот холодным зимним вечером в канун Рождества Волдеморт в очередной раз стоял перед каменными, казавшимися неприступными стенами. Однако стена одной из башен была разрушена его заклинанием до самого основания. Именно в подземельях под ней и томились Пожиратели смерти. Теперь они выбегали наверх, что-то радостно крича при этом, но Волдеморт не особо вслушивался, а только напряженно вглядывался в каждую вновь появляющуюся фигуру, пока не увидел ее. В тонкой изношенной, как и у всех других узников тюремной робе, совсем неподходящей для морозного дня, в деревянных башмаках без задника, надетых на босую ногу, в общем, считай, босиком на снегу. Дующий с моря сильный промозглый ветер трепал ее длинные нечесанные волосы и колыхал тюремную одежду, пробирая до костей. Беллатриса держалась рукой за левое запястье. За несколько секунд до того, как с грохотом обрушилась стена, ведьма почувствовала такую сильную боль в метке, какой давно уже не было, и поняла: милорд зовет ее, час освобождения настал! Руку жгло сильнее, чем каленым железом, но Белле это было только в радость. В нескольких десятках метров она увидела черную фигуру в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Чародейка бросилась вперед, сразу поняв и почувствовав, кто это, даже толком ничего и не видя. Темная фигура устремилась к ней навстречу.

Всего несколько томительных секунд – и Беллатриса уже смогла дотронуться до мантии Волдеморта. Волшебница робко потянула за капюшон, и когда тот соскользнул с головы, колдун слегка отпрянул, не зная, какой будет реакция Беллы на его изменившееся лицо, но сразу понял, что опасался напрасно. Впрочем, и сама ведьма изрядно изменилась. Это была лишь бледная тень той красавицы-аристократки, какой она была до Азкабана. Ее черные, как вороново крыло, кудри уже не блестели и местами были припорошены снегом седины. Смуглая, словно обласканная солнцем, кожа приобрела сероватый землистый оттенок. Сама же чародейка до того исхудала, что напоминала обтянутый кожей скелет. Но в темно-карих глазах была жизнь. Они горели беспредельным обожанием, излучая какое-то сумасшедшее сияние, много ярче, чем до тюрьмы. Потому даже сейчас она казалась Волдеморту самой прекрасной из женщин. А вообще он знал, что и вся остальная красота вернется к ней. Ибо даже такое волшебство было ему по силам, вернее, он обладал несравненным магическим артефактом, позволяющим достичь этой цели. Вот когда пригодится волшебное зеркальце, привезенное им из странствий по волшебному миру и уже не одно десятилетие хранившееся без дела в его ячейке в Гринготтсе.

Темный Лорд чувствовал, как сильно колотится в груди сердце, как закипает в венах холодная кровь, пузырясь и бурля от счастья. А он еще думал, что сможет остаться спокойным, когда увидит Беллу. Какая же это была ошибка! Волдеморт ощущал, как его всего буквально распирает от неведомых доселе эмоций, которых маг не мог сдержать, и тогда изо рта у него вырвался высокий, холодный, торжествующий, даже какой-то маниакальный смех. Удивительно, но даже в ту минуту, когда он вернул себе тело, и то так не смеялся.

Беллатриса же стояла, как будто оцепенев, не в силах произнести даже слова, и только беззвучно шевелила губами: «Повелитель! Мой лорд!» А потом вдруг ноги у нее подкосились, словно ватные, и волшебница стала крениться, падать, как подрубленное дерево, но не на землю: руки Волдеморта успели подхватить ее в тот миг, кода она совсем потеряла сознание. Оказывается, огромное долгожданное непомерное счастье тоже нужно суметь перенести, как и горе, ибо и оно бывает также сильно ослепительным и оглушает, как удар обуха по голове. Темный Лорд, одной рукой прижимая к себе бесчувственную ведьму, другой взмахнул волшебной палочкой, снимая антитрансгрессионные чары. И уже через несколько секунд послышались громкие хлопки. Вновь прибывшие сторонники подходили к прочим беглецам, брали их за руку и трансгрессировали прочь отсюда. Волдеморт снова сотворил заклинание, призывая манящими чарами волшебные палочки, конфискованные у узников. Взяв одну из них и спрятав ее в рукав мантии, маг протянул остальные стоящему рядом с ним Люциусу Малфою со словами: «Уходим!» Послышался двойной хлопок, и мгновение спустя на скалистом берегу уже не было видно ни души.

========== Глава 96. “Сбылись давнишние мечты…” ==========

Беллатриса пришла в себя, недоуменно огляделась вокруг и остановилась глазами на Волдеморте. Он сидел на постели рядом с ней и, склонившись к ее лицу, гладил длинными пальцами впалые щеки и бескровные губы ведьмы. Значит, это был не очередной прекрасный сон, который столько раз развеивался, и колдунья неизменно просыпалась в темной сырой камере Азкабана.

– Милорд? – тихо спросила она, чтобы услышать его голос и окончательно убедиться в реальности происходящего.

– Я здесь, Белла! – послышался глухой шипящий голос.

Беллатриса приподнялась на локтях, и Волдеморт, одной рукой осторожно обнимая чародейку за талию, помог ей сесть, а другой стал тихо гладить волосы. При этом он не отрывал взгляда своих красных глаз от ее темно-карих, влажных от готовых политься из них слез радости, но волшебница изо всех сил сдерживала их, ведь ее повелителю это никогда не нравилось. Так они просидели несколько часов, пролетевших как один миг, без слов понимая друг друга, и не могли нарадоваться этой встрече, похожей на чудо. Действительно, для того чтобы она свершилась, ему нужно было вернуться чуть ли не с того света, а ей – вырваться из ада, потрепанной, опаленной, но живой. Скоро, очень скоро эти двое опять превратятся в самых жестоких темных магов, нагоняющих страх на весь волшебный мир. Будут плести интриги, безжалостно убивать, изощренно и с упоением пытать врагов и просто ни в чем неповинных жертв… Но только не сейчас! Сейчас это были просто мужчина и женщина, просто два истерзанных, измученных сердца, встретившихся после долгой разлуки. Волдеморт и Беллатриса казались какими-то изменившимися, и в эти моменты никто бы не признал в них двух злодеев, самого Темного Лорда, расколовшего свою душу, и его жадную до грязной крови пожирательницу. Напротив, сейчас они были прекрасны, и если бы кто-нибудь увидел их, то этот невольный свидетель непременно понял бы, что за чувство связывает этих двоих. Только оно способно пусть и на короткие мгновения так преобразить людей. Вот сила любви! Вот ее власть! Даже Беллатриса невольно надеялась: может быть, возможно, слова о любви, которые Волдеморт сказал ей тогда в Слизерин-кэстле, неправда. И только темному чародею по-прежнему было невдомек, отчего же ведьма вызывает у него такие сильные эмоции и временами заставляет совершать глупости.

Белла гладила змееподобное лицо Волдеморта, лицо устрашающее, вызывающее отвращение у любого человека, но только не у нее. И вдруг произошло что-то непонятное: от ее прикосновений лицо снова обрело человеческие черты, такие, какими они были в день их первой встречи.

– Что это, милорд? – удивилась чародейка. – Вы трансфигурируетесь?

– О чем ты? – недоумевал маг, но взглянув в зеркало, понял, что именно так заинтриговало Беллатрису.

– Нет, я ничего не делал. В самом деле, что-то непонятное, такого раньше не было. Потом разберусь с этим! – ответил Волдеморт, приникая к губам колдуньи. Однако спустя несколько секунд прекратил страстный поцелуй и встал.

– Повелитель, что я могу сделать для вас? – преданно спросила ведьма, на что маг лишь слегка улыбнулся.

– Ты должна набраться сил, Белла. Эту комнату Люциус и Нарцисса предназначили только для тебя. Ты и Родольфус будете жить в Малфой-мэнноре, пока я не найду способ вернуть все, чего вы лишились. А сейчас поешь, но ради Мерлина, не переусердствуй поначалу, прими ванну, позови сестру или эльфов…

Беллатриса только сейчас подумала, как, должно быть, ужасно выглядит. Волдеморт понял ее мысли и, улыбнувшись, протянул ей заветный деревянный предмет – атрибут любого чародея.

– Твоя волшебная палочка, Белла! – прошептал он, нагнувшись к ее уху, так же, как и много лет назад. Тем самым маг дал чародейке понять, что для него она осталась прежней.

Ведьма тихонько засмеялась, а Темный Лорд направился к двери, в то время как его лицо снова стало похожим на змеиное.

***

Весь оставшийся вечер и часть ночи Нарцисса и два домовика, сбившись с ног, помогали Беллатрисе хоть в малой степени вернуть себе человеческий облик: отмывали с кожи въевшуюся за много лет грязь; распутывали колтуны и расчесывали волосы, нанося на них специальные составы в попытке вернуть цвет и блеск; неустанно шептали косметические заклинания, втирали в лицо всевозможные мази и зелья, придавая коже более здоровый молодой вид и румянец бледным щекам. Поначалу все это казалось безнадежной затеей, однако многочасовые усилия все же не пропали даром. Жаль только, что этими незамысловатыми действиями нельзя было вместе с телом очистить и душу от куда более страшной грязи.

Нарцисса, обрадовавшаяся возвращению сестры и уже имевшая возможность увидеть ее, пока та была без чувств, старалась говорить весело и непринужденно, тем самым подбадривая Беллу: дескать, для восстановления просто нужно время. Чтобы скрыть нездоровую худобу после четырнадцатилетнего заключения, сестры наколдовали закрытое до самой шеи платье с длинными пышными рукавами и широким кринолином. Грудь была украшена кружевами и объемными рюшами, зрительно увеличивающими формы. А то обстоятельство, что корсет теперь можно было затянуть как никогда туго, стало достоинством при таком фасоне платья, демонстрируя необыкновенно тонкую талию. Беллатриса с наслаждением натянула на исхудалое тело синюю атласную ткань и, взглянув, наконец, на себя в зеркало, тихо вздохнула. Да уж, время и Азкабан были безжалостны. Нарцисса поспешила заметить, что и она не помолодела за эти четырнадцать лет. Впрочем, Белла все же надеялась, что вновь обретенная свобода пойдет ей на пользу. Чародейка грустно улыбнулась и поблагодарила сестру за старания, а она в свою очередь протянула ей флакончики с восстановительными и укрепляющими зельями, которые специально для беглецов сварил Северус Снегг.