Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 61 страниц)

– Милый, пожалуйста, успокойся! – умоляла Нарцисса. – Тебе вредно сейчас.

– Милорд даже не удосужился снабдить меня другой волшебной палочкой взамен той, что погибла, хотя у нас в подвале до сегодняшнего дня находился плененный Оливандер! Повелителю ничего не стоило приказать изготовить для меня новую. Даже эта крыса Педдигрю при своем оружии! – Люциус просто негодовал. – А между тем, Цисси, твоя сестра со времени побега из Азкабана так и не выполнила ни одного задания, а сегодня бездарно потеряла свою палочку. Но держу пари, не пройдет и дня, как Темный Лорд снабдит ее другой.

– Ну, это нетрудно. У нас есть палочки, которые мы забрали у Поттера и его друзей. Может, возьмешь себе какую-нибудь, что лучше подойдет? – волшебница попробовала успокоить и взбодрить супруга.

– Да как бы не так! Без его позволения это невозможно. А Белла у нас та еще стерва. Вся ее заслуга в том, что под одеяло к милорду прыгнула и бастардку родила. И теперь ей все что с гуся вода! Родольфус, бедняга! Его, случайно, свечку держать не заставляют для остроты ощущений, а? C нашего повелителя, который обожает издеваться над людьми, станется. Ладно хоть на тебя не позарился!

– Можешь быть спокоен на этот счет. Я уж точно не в его вкусе! – уверенно отвечала Нарцисса.

– А ты откуда знаешь? – насторожился муж.

– Белла как-то сказала мимоходом, что Темному Лорду не понравилось, как я вела себя на устраиваемых им мероприятиях. Кисейные барышни и чувствительные дамы, которым не по нутру вид крови и смерти – героини не его романа. Ой, Мерлин, что он сделает с Беллой?!

– Знаешь, мне все равно.

– Люциус, она же моя сестра!

– Да ничего не сделает! Разве ты не видишь, что Темный Лорд без нее дышать не может? И как она его так охомутала?

Нарциссе не хотелось продолжать этот разговор, и она сказала:

– Ладно, Люциус, отдохни лучше. Потом к тебе Драко зайдет.

И, не дожидаясь ответа, поспешно вышла из спальни.

Утром сестры встретились в столовой за завтраком. Выглядела Беллатриса как обычно без каких-либо следов наказания. Напротив, ведьма улыбалась, была в хорошем настроении и в бодром состоянии духа, похожая на кошку, нализавшуюся сливок. Теперь и Нарцисса начала чувствовать к Белле неприязнь, как и Люциус, хотя старалась не подавать виду. Конечно, если бы она увидела старшую сестру в таком же плачевном состоянии, что и мужа, то непременно бы посочувствовала ей. Но теперь миссис Малфой казалось несправедливым, что один лишь Люциус за все в ответе. Удивительно, но Нарцисса даже и не подумала о том, что сама она и сын Драко, тоже присутствующие при побеге Поттера, тем не менее, остались целы и невредимы. И о том, что Драко избежал наказания после событий в Хогвартсе меньше года назад ведьма уже тоже позабыла.

*

Между тем миссис Малфой напрасно волновалась, что Темный Лорд услышит их с Люциусом разговор: Волдеморту явно было не до своих слуг, другая невероятно важная вещь, за которой он гонялся уже не один месяц, занимала сейчас все его помыслы и притягивала как магнит. Сам маг был уже далеко от Малфой-мэннора, достигнув Хогвартса. Солнце только выглянуло из-за горизонта, когда он вместе со Снеггом скользил вверх по склону, к берегу озера.

– Я буду сразу вслед за вами, – произнес он высоким холодным голосом. – А пока оставьте меня.

Снегг поклонился и зашагал к замку. Черный плащ развевался у него за спиной. Волдеморт замедлил шаги, выжидая, пока Снегг скроется вдали. Никто не должен знать, куда он направляется и зачем. Впрочем, в окнах школы не светились огни, а уж скрываться лорд Волдеморт мог как никто. В одну секунду он набросил на себя мощные дезилюминационные чары, которые скрывали его даже от собственного взгляда. Волдеморт шел по берегу озера и наслаждался очертаниями до боли знакомого замка. Именно Хогвартс, родной Хогвартс, стал ему настоящим домом. Именно здесь он почувствовал себя своим, здесь созревали и раскрывались его волшебные способности и сила. Именно в школе чародей нашел самого себя, узнав, кто он такой на самом деле. «О, возлюбленный замок! Первое царство, принадлежащее мне по праву рождения…» – думал между тем Темный Лорд.

На берегу стояла, отражаясь в темной воде, мраморная гробница. «А вот это совсем ненужное пятно в таком знакомом пейзаже, – продолжал размышлять колдун. – Но ничего, через несколько минут ее уже здесь не будет, как вскоре в Хогвартсе не будет грязнокровок, пятнающих волшебную школу!» Вновь его охватила еле сдерживаемая эйфория от предвкушения долгожданного приобретения, голову кружило ощущение разрушительной мощи. Он взмахнул своей старой тисовой палочкой, которой подобало сейчас совершить свое последнее великое деяние.

Гробница разом раскололась от изножья до изголовья. Закутанная в саван фигура была такой же, как при жизни, худой и длинной. Волдеморт снова взмахнул волшебной палочкой. Гробовые пелены соскользнули. Мертвое лицо было бледно до прозрачности, иссохшее, но почти не тронутое тлением. Очки оставили на кривоватом носу – что за насмешка! Руки Дамблдора были сложены на груди, а в руках была она – похороненная вместе с ним.

Неужто старый дурень вообразил, будто мрамор и смерть защитят его волшебную палочку? Рассчитывал, что Темный Лорд не посмеет разграбить его гробницу? Неужели ему неизвестно, что лорда Волдеморта никто и ничто не может остановить, если он вознамерился что-то получить? Даже смерть! Белая рука, подобно пауку, нырнула вперед и схватила добычу. Дождь искр осыпал мертвое тело прежнего владельца – волшебная палочка была готова служить новому хозяину.

========== Глава 128. Новая хозяйка тисовой палочки ==========

С вновь обретенной Бузинной палочкой, самой могущественной на свете, жезлом Смерти, Волдеморт быстро покинул территорию Хогвартса. С чувством неимоверного торжества, порожденного ощущением силы, маг трансгрессировал в Малфой-мэннор. Зайдя в покои Беллатрисы, он стал свидетелем сцены, которая сильно позабавила его. Ведьма была уже на ногах, несмотря на ранний час, а это было совсем непохоже на нее. Черные кудри растрепались, лицо разрумянилось, и в глазах светилось недовольство, граничащее с гневом. Она сидела на диване, а перед ней на полу лежали две отброшенные ею чужие волшебные палочки. Третью она держала в руке и смотрела на нее с неприязнью.

– Терпеть не могу ни одну из этих штуковин! – исступленно крикнула она, отбрасывая, наконец, и третью палочку так, что она улетела на другой конец комнаты. – Ни одна из них не ложится в руку и не слушается совсем. Никчемные деревяшки! Годятся только на самые простые заклятья, а темные заклинания творить не желают. Нет и половины того эффекта, который давала моя палочка!

Волдеморт лишь усмехался, глядя, как Беллатриса пытается колдовать чужими палочками, отобранными вчера у Поттера и его друзей.

– Оставь эти жалкие потуги! – повелительным тоном сказал Волдеморт. – Пользы от этого все равно не будет.

– Повелитель, я просто подумала о том, что если буду практиковаться, то смогу колдовать и чужой палочкой, объездить ее. Неужели настоящий чародей не может творить волшебство любой палочкой? – с надеждой спросила Белла.

– Конечно, истинный волшебник может направлять свою магию через любой инструмент. Однако, самые лучшие результаты достигаются в тех случаях, когда между волшебником и палочкой существует духовное родство. Палочка, знаешь ли, выбирает волшебника. Кроме того, ни одну из этих палочек ты не взяла в бою, и никто из прежних владельцев не одалживал и не передавал их тебе добровольно.

– Но, милорд, откуда вам… – начала было Беллатриса.

– … известно все это? – усмехнулся Темный Лорд. – А ты полагала, что я зря держал столько времени в здешнем подвале Оливандера? Он как мастер волшебных палочек поведал мне немало интересного об этой сложной области магии. Конечно, поначалу он был не очень расположен к общению и откровенности. – Тут на губах Волдеморта появилась злая усмешка. – Но ты ведь не понаслышке знаешь, Белла, какие чудеса способен творить хорошо исполненный Круциатус, и как это пыточное проклятье развязывает язык. – Ведьма самодовольно улыбнулась. – После нескольких пыточных проклятий наш дорогой мастер сломался и запел, как соловей. Оливандер поведал мне, что взаимоотношения волшебника и палочки очень сложны. Вначале совместное притяжение, потом совместный опыт. И в свете всего сказанного ты, надеюсь, понимаешь, что нелегко будет снабдить тебя подходящим оружием. Изготовить тебе новую палочку не представляется возможным: Оливандер сбежал, а Грегоровича я убил. Твоя родная палочка в руках у Поттера и его сообщников, с теми же, которые отобраны у них, от тебя в бою будет не на много больше пользы, чем от сквиба. – Беллатриса покраснела до корней волос от стыда. – Дожили! Темная Леди – и без волшебной палочки. – Волдеморт явно насмехался над колдуньей.

– Но что же тогда мне делать, милорд?! Мне так недостает моей палочки! – волшебница уже готова была заплакать.

Темный Лорд лишь презрительно фыркнул, и ведьма изо всех сил попыталась взять себя в руки.

– Для начала я бы хотел осмотреть волшебные палочки.

Колдун призвал их и над каждой поочередно взмахнул тисовой палочкой. И тогда из каждого чужого волшебного инструмента стали выплывать серебристые облачка и принимать при этом определенные формы, наглядно демонстрируя последние сотворенные ими заклинания.

Внимание Волдеморта сразу привлекла палочка из виноградной лозы. Два раза подряд из нее вырывался образ призрачной волшебной палочки, сломанной пополам так, что только магическая сердцевина удерживала половики вместе. На несколько секунд они соединялись, а потом распадались вновь. Затем последовал призрак уже целой палочки, которая вдруг мгновенно треснула, став совсем ни на что негодной. И тут с тонких бескровных губ Волдеморта невольно сорвался радостный возглас, как будто он сделал какое-то важное открытие.

– В чем дело, повелитель?

– Теперь мне все понятно!

– О чем вы?

– О том, почему палочка, которую отобрали у Поттера, совсем не соответствует описаниям Оливандера, и этот факт ввел вас всех в заблуждение, когда мальчишку доставили сюда. – Волдеморт указал на палочку из терновника. – Она ему не принадлежит, а его родную палочку, во-видимому, случайно сломала та грязнокровка, что помогла ему скрыться из дома Батильбы Бэкшот. Потом она пыталась несколько раз починить остролистовую палочку с пером феникса, но безуспешно. Поэтому Поттер пользовался чужим инструментом, который, судя по выдаваемым им заклятьям, не желал полностью подчиняться мальчишке.

– Повелитель, вы говорите о волшебных палочках как о живых существах! – волшебница не скрывала своего изумления.

– Оливандер утверждает, что палочка выбирает волшебника, и, по-видимому, прав.

Беллатриса снова сникла, подумав о том, что ни одна из этих трех деревяшек ее добровольно не признает, а уж ей самой они и подавно не нравились. А значит и хороших результатов во время колдовства ждать не придется. Тут Волдеморт достал из складок мантии палочку, которой ведьма никогда раньше у него не видела. Ей не раз доводилось близко лицезреть белую как слоновая кость, длинную, аж тринадцать дюймов, тисовую палочку, а та, что он сейчас держал в руках, была ей незнакома. Темный Лорд поймал вопрошающий и недоумевающий взгляд колдуньи и самодовольно сказал:

– Я добыл себе Бузинную палочку, дар Смерти. – В холодном голосе теперь звучало торжество, а во взгляде красных глаз угадывалось благоговение, словно он смотрел на святыню.

– Милорд, – прошептала Белла пересохшими от волнения губами. – Как вам это удалось? Кто владел ею раньше?

– О, этот человек тебе хорошо известен. То был наш милейший покойный директор, и я забрал Бузинную палочку из его гробницы. Она будет необходима мне, чтобы сокрушить Поттера. Оливандер признался мне под пыткой, почему наши палочки отказались сражаться, а вместо этого возник эффект Приори Инкантатем. У них одинаковая сердцевина – перо одного феникса. Такие палочки-сестры неохотно сражаются друг с другом, вот поэтому я и взял у Малфоя его оружие, но и оно оказалось бесполезно. Зато Жезл смерти станет беспроигрышным вариантом.

После этих слов Беллатриса вдруг рухнула на колени, с благоговением целуя белую руку Волдеморта. От охватившего ее непередаваемого восхищения она даже не могла связно говорить.

– Милорд… Но ведь там, в Министерстве… Даже с такой палочкой Дамблдор не смог одолеть вас, хотя победил самого Гриндевальда… Вы величайший волшебник всех времен! – воскликнула она и бросила на него такой взгляд, как будто видела перед собой высшее существо в мироздании, а Темный Лорд даже не скрывал своего довольства.

– Поднимись! – велел он, беря Беллатрису под руки. – Сейчас речь пойдет о тебе. Как полагаешь, рядом с величайшим чародеем, как ты меня только что назвала, не должна ли быть сильная волшебница, достойная этого мага, если уж ей выпала честь стать его супругой? А в теперешнем положении без подходящей тебе по духу палочки, которая позволила бы раскрыться твоему волшебному потенциалу в полной мере, ты невольно будешь пятном на солнце моего величия. А должна бы, напротив, оттенять его.

Беллатриса не знала, что ответить и прятала глаза от стыда. Волдеморт тем временем продолжал.

– У меня кое-что есть для тебя, – задумчиво проговорил он, глядя долгим взглядом на Беллу, словно принимал какое-то решение. – Что же, если по-другому нельзя снабдить тебя достойным оружием… – С этими словами Темный Лорд извлек из рукава тисовую палочку, которая не одно десятилетие верно служила ему. – Она мне теперь без надобности, разве что держать как запасную. Но зачем, когда из нее можно извлечь куда большую пользу. Она может и дальше служить мне, будучи в руках верной мне сторонницы, которая так некстати лишилась своего оружия. – Было трудно понять, к кому обращался Волдеморт, к Белле или к себе. Он как будто рассуждал вслух. Наконец, маг отдал приказ. – Возьми ее и попробуй сотворить какое-нибудь непростительное проклятие.

Ведьма в недоумении смотрела то на своего повелителя, то на протягиваемую им тисовую палочку, и не могла поверить своим глазам и ушам. В мыслях мелькнула сцена, как Волдеморт насмехался над Люциусом, который, отдавая милорду палочку, на долю мгновения посмел надеяться, что повелитель даст ему на время свою. Беллатриса медлила исполнить повеление, полагая, что ей, наверное, все показалось. Но колдун развеял последние сомнения.

– Твоему никчемному свояку я, конечно, не доверил бы ее и на минуту! Но ты своей непоколебимой верностью мне заслужила право на особое отношение.

Беллатриса не знала, к кому ее повелитель больше обращается сейчас – к Пожирательнице смерти, верной стороннице или же к супруге, но раздумывать не стала, ведь теперь уже стало очевидно, что он и в самом деле намерен отдать своей ведьме палочку. Но она все же нерешительно спросила:

– А палочка будет меня слушаться? Смогу ли я совладать с ее силой?

– Вот и проверь! – нетерпеливо и раздраженно отозвался Волдеморт. – Не серди меня, Белла! Или ты не дорожишь этим моим даром?

Ведьма покорно взяла в руку тисовую палочку, которая слегка вздрогнула в ее сжатой ладони, словно удивилась, какой наглец вздумал дотронуться до нее, кроме хозяина. Ведь ничьих чужих прикосновений она за всю свою жизнь не знала. Потом на несколько секунд замерла, знакомясь с колдуньей, и, наконец, соблаговолила выдать небольшой сноп зеленых искр, как бы показывая этим: ты достойна держать меня в своих руках, так уж и быть, снизойду до тебя, исполнив твои повеления. Волдеморт довольно кивнул.

– Я вижу, вы найдете общий язык! – усмехнулся Темный Лорд. – В конце концов, Оливандер сказал мне, что волшебник и палочка вместе набираются опыта, учась один у другого. А тебя я достаточно учил темным искусствам. Так что в некотором смысле вы коллеги! И самое главное, обе добровольно выбрали меня и, опять же, добровольно покорились, – сказал Волдеморт.

Беллатриса посмотрела на своего милорда с благоговением и обожанием, и он с удовольствием впитывал такой взгляд, который только эта ведьма и могла подарить ему.

– Практикуйся и тренируйся! – велел маг. – Но пока не показывайся с ней на людях и даже у Малфоев. Воспользуйся одной из этих трех. – Он указал на лежащие на столике чужие палочки. – Ты сама сказала, что любая из них сгодится для несложных заклинаний. Когда же придет время решительной схватки, возьмешь эту.

Беллатриса покорно кивнула и, не теряя ни минуты, принялась пробовать темные заклинания вновь обретенным оружием.

========== Глава 129. Накануне ==========

В теплую последнюю ночь апреля Волдеморту не спалось. Он предпочел уединиться в своем кабинете, под который оборудовал весь верх главной башни Слизерин-кэстла. Из ее окон и с балкона вся округа на много миль была видна как на ладони: лес, селения и на значительном удалении крупные города. Применяя заклятие образного приближения объекта, все можно было разглядеть в мельчайших деталях как в добротный магловский бинокль. Именно здесь когда-то сидел маг-дозорный, бывший на службе у Салазара Слизерина, и осматривал окрестности до самого горизонта, где небо сливалось с землей. Поднявшись на такую высоту, равной которой поблизости не было, человек ощущал себя не принадлежащим ни небу, ни земле, но вечности, или же чувствовал, будто земля, что он лицезрел сверху, полностью подвластна ему. И то, и другое Волдеморту нравилось. Кроме того, Темный Лорд, умея летать без метлы и фестрала, уж точно мог не опасаться здесь никого и ничего. Все эти причины и обусловили выбор помещения для молчаливого уединения, и оно казалось ему предпочтительнее растворения в толпе, а к тому же, позволяло без помех обдумывать свои планы.

Сейчас перед Волдемортом возвышалась стопа старинных фолиантов и древних рукописей, а испещренные магическими формулами, рунами и заклинаниями пергаменты занимали уже не только просторный стол, но некоторые из них – перечеркнутые, скомканные и разорванные – были за ненадобностью отброшены прямо на пол. Холодное лицо как всегда казалось бесстрастным, но все же сейчас на нем можно было увидеть глубокую задумчивость и сосредоточенность.

Однако мысли его были заняты не планированием очередной расправы над маглокровками и маглами (после захвата Министерства ему вообще можно было не заниматься такими мелочами) и даже не придумыванием очередной ловушки для ненавистного Поттера.

Несколько дней назад околдованный Пий Толстоватый, явившись к Темному Лорду с очередным докладом о делах в Министерстве, почтительно осведомился, не желает ли повелитель ознакомиться с годовым отчетом, который предоставил начальник Отдела магических исследований и разработок. То было очень своеобразное и старейшее подразделение, существующее с самого образования Министерства. Его сотрудники занимались изобретением различных заклинаний и зелий, а также созданием всякого рода магических артефактов. Плоды этих изысканий так или иначе использовались почти во всех сферах волшебной жизни. Простейшие, известные любому первокурснику заклинания «Репаро» и «Эванеско» или, напротив, очень трудное в исполнении, доступное далеко не каждому магу дезилюминационное заклинание, а также весьма полезное заклятие незримого расширения, укрепляющее и восстанавливающее зелья, перья с чарами проверки и исправления орфографических ошибок – вот далеко неполный перечень их творений.

Большая часть сотрудников были выпускниками Когтеврана с их пытливым умом, попадались упорные и трудолюбивые пуффендуйцы, редко – слизеринцы, решившие добиться успеха и реализовать свои честолюбивые замыслы на научном поприще. Однако храбрых, вспыльчивых и непоседливых гриффиндорцев встретить здесь было практически невозможно. Примечательно и то, что этот отдел меньше всего подвергался изменениям в результате политических реформ и смен власти. Да и сами маги, работающие здесь, редко интересовались политикой. Некоторые из них временами забывали даже о семье, отдавшись своей непреодолимой страсти – науке.

Волдеморт сразу согласился с предложением Толстоватого. Сам время от времени изобретая заклинания, создавая новые формы уже существующих или же просто доводя их до ума, он не мог не заинтересоваться работой этого отдела. Вообще, после того как Министерство магии пало к его ногам, Волдеморт все чаще задумывался, какой именно облик примет новая Волшебная Британия, очищенная от грязнокровок. Та беспощадная травля, зачистки маглорожденных и кровавые погромы в мире самих маглов воспринимались им как явление временное, преходящее, однако неизбежное, что-то вроде уборки. Уродливую хибару старого мира наконец-то удалось снести. Осталось только убрать обломки, избавиться от мусора и грязи, и на освободившемся месте можно будет воздвигать новое величественное здание. Очень скоро мир магии будет окончательно избавлен от отбросов, в Хогвартс больше не примут ни одного магловского выродка, любой ученик должен быть хотя бы полукровкой. Да и о глупых маглов не придется больше пачкаться, когда эти ничтожества, наконец, поймут, где их истинное место, и кто в мире хозяин. И в высшей степени безразлично было этому горе-зодчему, что не пыль поднимали в воздух посланные им уборщики, но наполнился он человеческим горем и страданиями. А лили они вовсе не воду, но слезы и кровь ни в чем неповинных людей. Любому человеку, у которого оставались хоть какие-то представления о нравственности, было совершенно очевидно, что здание, воздвигнутое на столь ужасном фундаменте, если не невозможно, то по меньшей мере кощунственно, а потому обречено рухнуть, даже еще не будучи достроенным. Но Темному Лорду такие мысли, конечно же, в голову не приходили, когда он продумывал разные варианты этого самого нового мира. И, несомненно, этот мир должен двигаться вперед и развиваться, а это невозможно без магических исследований и разработок. Нет, магия, эта сила и удел избранных, еще не сказала своего последнего слова! По этой самой причине Волдеморт очень внимательно изучил отчет, составленный руководителем столь значимого отдела в Министерстве. А изучив, обнаружил, что среди разрабатываемых заклинаний попадаются весьма проблемные, над которыми не один год и даже не одно десятилетие бьются многие талантливые волшебники, с разных сторон пытаясь подойти к решению возникшей научной проблемы, однако пока без успеха. Одной из таких задач было создание новой вариации заклятия незримого расширения для помещений, позволяющая в случае необходимости расширить пространство. Например, маленькую комнатку превратить в просторный зал.

Вот и Темный Лорд сейчас пробовал создать такое заклятье, пытаясь вывести правильную магическую формулу и занимаясь этим делом уже почти целую ночь. Однако маг не замечал времени, оно пролетало совсем незаметно. При всем ужасе, который Волдеморт внушал людям, любой человек, если бы увидел его в это время, то невольно бы восхитился пусть и темным, но необычайно сильным и талантливым волшебником, отдавшемся во власть охватившего его вдохновения. Было ясно, что чародей находится в своей стихии, а его занятие доставляло колдуну огромное удовольствие. Невероятно, но на бледном змееподобном лице, на впалых щеках даже заиграл легкий румянец, ведь усилия оказались не напрасны, напротив, привели к замечательным результатам.

После очередной пробы, то есть нескольких замысловатых движений Бузинной палочкой и одновременно труднопроизносимого длинного заклинания на языке древних рун, стены в небольшом помещении кабинета словно бы разбежались в разные стороны, увеличиваясь при этом в размерах, а потолок взлетел вверх так, что высота комнаты стала в разы выше. Но в то же время сторонний наблюдатель извне не увидел бы никаких изменений. Во вновь созданном помещении свободно уместился бы весь бальный зал Слизерин-кэстла, и Темный Лорд, пользуясь необычными свойствами замка, немедленно перенес в кабинет этот самый зал. Походив несколько минут и внимательно осмотрев все, что удалось наколдовать, Темный Лорд взмахнул палочкой, применил обратное заклинание и вернул зал восвояси, а кабинет снова стал кабинетом. Волдеморт был очень доволен собой, чувствуя эйфорию от успеха, и это привело его в неплохое расположение духа. Чародей с удовольствием предвкушал восторг Беллатрисы и ее восхищенные взгляды, он даже слегка улыбнулся и сглотнул слюну, как довольный кот, нализавшийся сливок. Было около пяти часов утра, а на десять в Малфой-мэнноре Волдеморт назначил собрание Пожирателей Смерти. И колдун решил позволить себе маленькую слабость – подремать и проснуться позже обычного, раз уж ночь выдалась бессонной.

Уже взошло солнце, но рассвет почему-то казался странно зловещим, слишком алым, словно небесное светило порывалось сказать, что много крови прольется в этот день. Спокойный безмятежный сон Волдеморта напоминал море, на короткое время затихшее перед большой бурей.

========== Глава 130. Любовь и страхи Темной Леди ==========

Проснулся Волдеморт за десять минут до начала собрания. Он быстро с помощью заклинаний привел в безупречный вид свою помятую мантию, спустился к парадному входу Слизерин-кэстла и оттуда трансгрессировал в Малфой-мэннор. Все Пожиратели были уже в сборе и ожидали появления Темного Лорда в зале, где он обычно назначал встречи Ближнего круга. Когда повелитель прибыл, они быстро расселись по своим местам.

Все было как обычно: Волдеморт внимательно выслушивал каждого слугу, задавал вопросы, коротко кивал, если полученные ответы его устраивали. Правда, все же не обошлось без пары коротких Круциатусов, но это уже считалось в порядке вещей, ведь всех своих пожирателей чародей держал в ежовых рукавицах, снимал с них по три шкуры, не позволяя расслабиться в своем присутствии ни на миг. Но в этот раз хозяин все же казался им непривычно мягким, и наказание было не столь суровым, как обычно.

Короткое собрание уже подходило к концу, как вдруг послышался настойчивый стук в дверь. Все присутствующие немало удивились: что это еще за нахал, да к тому же, полный глупец, раз осмеливается так бесцеремонно врываться к Темному Лорду?! Волдеморт снял с двери заклинание, и в просторный зал влетел запыхавшийся маленький гоблин, одетый в красно-золотой костюм, какие носили сотрудники банка Гринготтс. Отвесив глубокий поклон сидящему во главе стола чародею и даже забыв поприветствовать остальных, он сказал, что ему срочно необходимо увидеть мадам Лестрейндж, дабы сообщить ей некое важное известие, касающееся ее сейфа.

– Что случилось? – надменно спросила сидящая слева от своего милорда Беллатриса.

– Мадам, – торопливо и со страхом заговорил маленький человечек. Мы покорнейше просим простить нас за то, что произошло. Такого раньше не бывало. Это просто невероятно, нас ограбили злоумышленники, проникнув в хранилище. По-видимому, выпили оборотного зелья… предъявили вашу палочку… – голос гоблина дрожал. – Подвергли служащих Империусу… А потом девчонка, размахивая вашей палочкой, удирала от нас на драконе…

Во время всей этой сумбурной речи лицо Волдеморта перекосила гримаса ярости, а Белла стала белее снега, не в силах произнести даже слово от страха. Зато Темный Лорд, в упор глядя на гоблина своими красными газами, прошипел.

– Что ты сказал? – Голос был высокий и холодный, внутри бушевали ярость и страх. То единственное, чего он боялся… Да может ли это быть? Как такое могло случиться?

Гоблин трясся, не в силах посмотреть в багровые глаза.

– Повтори! – прошептал Волдеморт. – Повтори!

– М-мой господин, – залепетал гоблин, запинаясь и тараща черные глаза, полные ужаса. – М-мой господин… мы ст-старались ост-тановить об-обманщиков… они ог-ограбили… сейф… Лестрейнджей…

– Обманщики? Какие обманщики? Я полагал, что в «Гринготтсе» умеют разоблачить любой обман! Кто это был?

– Это были… это были м-мальчишка П-поттер и двое… двое сообщников…

– И что они взяли? – Голос сделался пронзительным. Волдеморта охватил ледяной страх. – Что они взяли?! Говори!

– М-маленькую … золотую ч-чашу… м-мой господин…

Непередаваемая ярость, замешанная на смертном страхе, охватила Темного Лорда и вырвалась наружу бешеным криком. Он не мог поверить в произошедшее и словно обезумел от злобы. Неправда, не может быть, никто не знал об этом! Как мог мальчишка открыть его тайну?

Бузинная палочка хлестнула воздух. Зеленая вспышка – и гоблин мертвым повалился на бок к его ногам. Снова перед Волдемортом предстал призрак смерти, после того как он ясно осознал, что вполне может лишиться бессмертия.

«Нет! Я не собираюсь умирать! – лихорадочно думал он. – Пусть погибают другие!» Снова и снова взлетала Бузинная палочка. Волшебники бросились врассыпную, Беллатриса и Люциус в страхе расшвыривали всех, пробиваясь к двери, а те, кто не успел убежать, были убиты за это известие о похищенной чаше.

Он метался взад и вперед среди мертвецов. Перед ним проходили видения: его бесценные сокровища, его хранители, якоря, которыми он держался за бессмертие. Дневник уничтожен, чаша украдена. Что, если… Что если мальчишка знает об остальных? Неужели он знает, неужели он действует? Уж не кроется ли за этим Дамблдор? Дамблдор, который всегда его подозревал, который умер по его приказу, чья палочка теперь его, все-таки дотянулся из забвения – через мальчишку…

Но если бы мальчишка уничтожил хоть один из крестражей, он, лорд Волдеморт, несомненно, узнал бы об этом! Волдеморт считал себя величайшим среди волшебников, самым могущественным из всех, убил Дамблдора и множество других никчемных, безымянных людишек. Разве возможно, что он не заметил, будто его самого кто-то ранил? Правда, когда погибал дневник, он ничего не почувствовал и объяснял это тем, что был тогда лишен тела – меньше, чем призрак… Нет, остальные крестражи в безопасности… И все же нужно проверить, убедиться. Колдун пинком отшвырнул с дороги труп гоблина. В его мозгу роились образы: озеро, лачуга, Хогвартс…

Ярость его немного поутихла. Откуда мальчишке знать, что он спрятал перстень в лачуге Мраксов? Никто не подозревает о его родстве с ними, все следы скрыты, и никто не связал его с убийствами. А откуда мальчишке или кому угодно другому знать о том, что хранится в пещере, и кто мог преодолеть ее защиту? Что касается школы… Только он один знает, где в Хогвартсе спрятан крестраж! К тому же есть еще Нагайна. Теперь ее всегда нужно держать при себе и больше не посылать с поручениями.

Поразмыслив так, Темный Лорд решил сперва проверить кольцо в лачуге Мраксов, ведь Дамблдор знал его второе имя. Застарелый страх шевельнулся в нем. Затем нужно наведаться в пещеру. Есть малая доля вероятности, что старик разнюхал в приюте кое-какие его прошлые грешки. Наконец, нужно предупредить Снегга, что мальчишка может попытаться проникнуть в замок. Разумеется, не стоит при этом открывать ему причину. Глупо было довериться Малфою и даже Беллатрисе. Они глупы и легкомысленны, ни в коем случае нельзя было полагаться на них. Вообще ни на кого нельзя полностью полагаться, даже на самых верных и преданных. Это ему было ясно давно, еще в приюте со времени смерти Мэри.