Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 61 страниц)

========== Глава 77. Самое важное задание для Родольфуса Лестрейнджа ==========

Пока в комнате раздавались тихие шипящие звуки, Беллатриса просто молчала. Она не понимала змеиного языка, но ей было сейчас достаточно и того, что Волдеморт рядом и при этом крепко обнимает ее. Потом на какое-то время повисла тишина, и волшебница первой нарушила ее.

– Что же дальше? – тихо спросила она.

Темный Лорд погладил ее по волосам, взял чародейку за руку и поднес ее ладонь к своей холодной щеке.

– Теперь ты будешь принадлежать только мне! – твердым, не терпящим возражения голосом отвечал темный маг. – И только посмей отказаться, тогда я удержу тебя силой. Заколдую, заворожу, Мерлином клянусь! Теперь никто другой тебе даже в лицо посмотреть не посмеет!

Белла недоуменно взглянула на свое обручальное кольцо, и Волдеморт это заметил.

– Плевать я хотел на твое замужество! Это не имеет значения и не должно нам мешать! – прошипел он.

– Значит, вы хотите, чтобы Родольфус и я развелись? – недоумевала волшебница.

– Конечно, хочу. В свое время! – немного помолчав, ответил он.

– Но как же… – начала было чародейка, но Темный Лорд не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем, а после обратился к ней непривычно мягким голосом.

– Наше противостояние с Министерством и этой изрядно пощипанной курицей, Орденом Феникса, сейчас в самом разгаре. Любая волшебница, которую я бы вздумал объявить своей законной супругой, привлекла бы к себе слишком много внимания. Но уведи я чужую жену, и тогда весь Орден будет думать, что дело не только в твоей чистой крови. Тебя посчитают моей ахиллесовой пятой и поэтому будут охотиться не меньше, чем за мной, полагая, что так можно воздействовать на меня. Мы не можем так рисковать. – Волшебник крепче прижал Беллатрису к себе. – Я не хочу снова терять тебя, едва обретя. Ты одна из лучших моих пожирателей. Но как только мы одержим победу, как только вся волшебная Британия склонится передо мной, тогда я прикажу Родольфусу развестись с тобой и сам назову тебя женой.

Тут Волдеморт снова задумался, а потом встал, взмахнул волшебной палочкой, и в комнату влетела маленькая золотая чаша, уже знакомая Беллатрисе.

– Кубок Пенелопы Пуффендуй!

– Теперь это не просто кубок, а один из залогов моей неуязвимости. У меня будет к тебе просьба, Белла!

– Милорд, только скажите, и ради вас я хоть сейчас готова идти в бой с грязнокровками. – Глаза у ведьмы блеснули фанатичным и недобрым огнем, который многих устрашил бы, но Волдеморт, напротив, усмотрел в этом особый шарм. – Я уже совсем здорова, мой повелитель!

– Нет, поручение это совсем другое, гораздо более важное. Я хочу, чтобы ты поместила чашу в своем хранилище в Гринготтсе и при этом молчала о ней, Белла. Я, конечно, мог бы держать ее и в своей ячейке, но раз уж о нашей связи никто не подозревает, то у тебя она будет скрыта так же надежно, как и у меня.

– Я почту за честь, милорд!

– И еще, Белла. Среди оборотней, этих новых союзников, есть шпион.

– Не может быть! – воскликнула ведьма.

– Может! – категорично заявил чародей, и волшебница замолчала. – Итак, – продолжил маг. – На совместной с оборотнями псиной охоте внезапно появляются мракоборцы, не взирая на все мои скрывающие проявление заклинаний чары, безотказный эффект которых тебе тоже известен на личном опыте. Это первое. Авроры вообще появились в тот момент, когда оборотни бросились к деревушке, а никто из пожирателей еще даже ни разу не взмахнул волшебной палочкой. Это второе. Третье. Я тут даже подозревал в предательстве Родольфуса… – Беллатриса от страха вздрогнула, но Волдеморт успокаивающе погладил ее по спине. – … но как показала примененная к нему тайно легилименция, твой муж чист передо мной, иначе его бы уже не было в живых. Мракоборцы прибыли на место вовсе не из Министерства, и Дольф совершенно ничего не знал, ведь Орден Феникса, как тебе известно, действует самостоятельно. Его члены не доверяют министерским сотрудникам, опасаясь нарваться на завербованного нами агента.

– Но Родольфус заместитель Отдела магического правопорядка. Почему Грюм ничего не сказал ему, своему заместителю? Неужели его в чем-то подозревают? – испуганно спросила ведьма.

– Может быть, но Дольф, надо отдать ему должное, очень осторожен и себя вряд ли выдаст. Свою черную метку он тщательно скрывает заклинаниями. Обвинить его в чем-то конкретном никто не может. Ну, а в Орден Феникса не пригласили потому, что любой чистокровный и знатный чародей за редкими исключениями по умолчанию вызывает у них опасения. Итак, твоему мужу тоже было неизвестно об их планах испортить нам всю охоту. И каков вывод, Белла?

– Авроры заранее знали о предстоящей псиной охоте! Кто-то им все сообщил.

– Вот именно! Нужно выяснить, и как можно скорее, кто к этому причастен. Я обучил тебя основам легилименции, тебе одной из немногих известны имена всех моих сторонников, включая оборотней. Сможешь тайно проверить каждого из них? И оборотней в том числе? Мерлин мой, я лично не могу посвящать этому столько времени!

Колдунья задумалась, а потом, ехидно улыбнувшись, ответила:

– Когда я узнаю имя этого шпиона, я убью его, и, если понадобиться, того, кто мне скажет о нем!

– Больше никаких колебаний и сомнений? – с улыбкой спросил он.

– Никаких, милорд! – твердо отвечала ведьма.

Волдеморт взял левую руку колдуньи и посмотрел на черную метку.

– Однажды пожиратель – на всю жизнь пожиратель! – страстно прошипел он, снова приникая к губам, нетерпеливо скользя руками по обнаженному телу Беллы и опрокидывая ее на постель.

*

В просторной и светлой гостиной Лестрейндж-меннора на столе догорали свечи. В широкие окна проникали отблески занимающейся зари, которых, однако, совсем не замечал сидящий в кресле хозяин дома. Вид у него был крайне удрученный и усталый, каштановая шевелюра всклокочена, а глаза смотрели вперед ничего не видящим взглядом, и по тому, как они покраснели и опухли, было совершенно очевидно, что Родольфус за всю ночь так и не сомкнул очей. Более того, он то и дело вставал, садился и снова вставал, бесцельно мечась по комнате и не находя себе места от волнения и страха. Этим вечером Волдеморт отправил Беллатрису с заданием в дом Элфиаса Дожа, и по всем подсчетам жена давно должна была вернуться, но она почему-то не возвращалась. Конечно же, Лестрейндж уже наведался к Дожу, где его глазам предстали следы очередного столкновения с мракоборцами: опрокинутая мебель, беспорядок и даже следы крови на полу. Но в Министерство не доставили ни одного арестованного. Однако если Беллатрисе удалось уйти от авроров, то где же она, в таком случае? Убита или ранена? Или ее все же схватили? Ответов у него не было.

Внезапно волшебник ощутил колыхание воздуха, который, все сгущаясь, образовал столб дыма, а из него появился Волдеморт.

– Повелитель! – воскликнул Лестрейндж. – Чем обязан? Ах, милорд! Белла до сих пор с задания не вернулась. Вам, должно быть, известно, что с ней произошло? – взволнованно спросил он.

– Разумеется! Именно о Беллатрисе и о том, что с ней произошло, я и намеревался с тобой поговорить, – усмехнулся Темный Лорд. – Эту ночь Белла провела со мной.

– Что? – упавшим голосом спросил Родольфус. – Вы приказали ей составить отчет о выполненном задании? – цепляясь за последнюю надежду, как утопающий за соломинку, проговорил он.

– Лестрейндж, не стоит спрашивать глупости, в которые ты и сам не веришь, как бы ни хотелось. Белла провела ночь в моей постели, о чем ты абсолютно верно догадался. Впрочем, если не веришь словам, с удовольствием поделюсь воспоминаниями. Прожить все заново я бы не отказался. Это моя женщина, ясно?

– Нет, не ясно! – закричал Лестрейндж, словно ужаленный. Теперь перед Волдемортом стоял не покорный слуга, не преданный последователь, а оскорбленный и уязвленный до глубины души муж, который ни в какую не хотел отказываться от дорогого человека, а кроме того, серьезно опасался за его судьбу.

– Белла была вашей, но вы лишь использовали ее, чтобы отомстить своему давнему недругу, и тем самым лишились всех прав на нее. Теперь Белла – мадам Лестрейндж, моя законная супруга. И она останется со мной, Том! – Родольфус был просто вне себя.

– Круцио! – прошипел Волдеморт. – Больше тебе с ней не быть! – нагнувшись к пожирателю, сказал Темный Лорд. – Такие как Беллатриса – это не про твою честь! Весь твой удел – дамочки из Лютного переулка.

– Нет! – кричал Родольфус, превозмогая адскую боль. – Я расскажу Беллатрисе, что ты полукровка, Том Реддл! Расскажу ради ее же блага. Для нее будет лучше, если станет держаться от тебя подальше. Она все узнает, и в этом случае благоговения перед вами у нее поубавится!

– Да неужели? – издевательским шелковым голосом спросил черный маг. – Как узнает, так и забудет. В легилименции и в мастерстве работы с человеческой памятью мне равных практически нет. Или ты думаешь, что наш дорогой Дамблдор не желал бы того же: рассказать всему чистокровному сообществу, кого они на самом деле признали своим предводителем. Однако он, похоже, поумнее тебя, и потому даже не затевает столь безнадежного дела. А если ты окажешься настолько глуп, что решишь все же трепать языком, то, Мерлином клянусь, тебе же будет хуже! Я превращу твою жизнь в ад, например, внушу Беллатрисе, что не было никакого деликатного обращения и терпения с твоей стороны. Твоя жена все это забудет, зато будет уверена, что ты брал ее силой! Тогда она не только уйдет ко мне, но и возненавидит тебя. Ты проиграл, Дольф! – Волдеморт снял проклятие. – Но зачем же нам прибегать к таким крайностям? – елейно заговорил он. – Я лично заинтересован в том, чтобы Белла относилась к тебе с симпатией и благосклонностью, как подобает благонравной чистокровной супруге.

– Я не понимаю… – растерялся Лестрейндж. – Вы не намерены заставлять меня дать Белле развод?

– Ну почему же? По моему приказу ты с ней разведешься. Но не сейчас… А пока что для всех будешь играть роль ее супруга.

– Зачем же?

– Ты совсем идиот или прикидываешься? Ну да ладно, для тугодумов готов доходчиво объяснить, ведь это в моих же интересах. Вы с Беллатрисой – не какие-нибудь грязнокровные плебеи, каких у нас развелось последнее время просто немеряно, а представители двух древних родов, и развод ваш не останется без внимания других чистокровных магов и писак из «Ежедневного пророка» или еще откуда-нибудь. Вот возьми хотя бы эту новоявленную пигалицу, мисс Прытко-Пишущее-Перо Риту Скитер, которой до всего есть дело, и она везде готова сунуть свой нос… Так что весьма вероятно, кто-то догадается об истинной причине вашего разрыва. И тогда каждый встречный-поперечный, от благородных магов до распоследних шелудивых грязнокровок будут знать, что Беллатриса – пожирательница смерти. И костюм с маской, которые так предусмотрительно надевают мои сторонники, отправляясь на расправу с грязнокровками, будет бесполезен!

– Этого нельзя допустить! – воскликнул Родольфус.

– Замечательно, что до тебя это дошло! – удовлетворенно кивнул Волдеморт. – Теперь, надеюсь, ты не станешь возражать, чтобы играть роль ее мужа?

– Не буду! – обреченно вздохнул Лестрейндж, понимая, что выбора ему уже не оставили. – Я выполню то, что вы мне велите, милорд, но только ради Беллы.

– Ну, конечно! Я другого и не ожидал. И сейчас отправляюсь к Сириусу Блэку, дабы подчистить его память, пока он не рассказал всем мракоборцам, кого они чуть не зацапалили!

– Вы не убьете его? – удивился Родольфус.

– Это я всегда успею сделать, но без крайней необходимости не собираюсь проливать драгоценную чистую кровь. Это вообще прискорбно, что кузен Беллатрисы в Ордене Феникса. Но когда я сокрушу это дементорово сопротивление, то основательно возьмусь за этого мальчишку, которому еще только шестнадцать, и, возможно, мне удастся заставить его сменить убеждения. Может быть, посидев в Азкабане, он поумнеет.

– В Азкабане?

– Ну да! Там, знаешь ли, можно воспитывать заблудших. Разумеется, те, кто не заблуждаются, а являются врагами, те подлежат уничтожению.

Тут Родольфус вдруг язвительно и без малейшего страха сказал:

– А я-то все голову ломал, что же это вы, милорд, до сих в меня Аваду не запустили, а ограничились лишь Круциатусом!

– Естественно, что не по доброте душевной! – ухмыльнулся Волдеморт. – Я и в самом деле строю на тебя расчет, хотя, признаюсь, едва сдерживаюсь, чтобы не убить! Но ты мне еще пригодишься в Министерстве, а главное, если тебя не станет, то мне некому будет поручить такое задание – хранить тайну о моих отношениях с Беллатрисой. Да-да, считай это моим заданием, – колдун сделал ударение на последнем слове. – Очень-очень важным и ответственным заданием. И упаси тебя Мерлин где-нибудь оступиться… Только сделай попытку прикоснуться к ней, пожалеешь, что на свет родился!

Родольфус в отчаянии схватился руками за голову.

– Впрочем, издевательски добавил Волдеморт. – На людях тебе вполне можно и даже нужно вести себя как добропорядочный супруг и, соответственно, оказывать жене положенные знаки внимания. Тебе все ясно?

– Вполне! – тихо отвечал Лестрейндж.

– Вот и отлично! – переходя на свой обычный холодный тон, отвечал Темный Лорд и стал растворяться в воздухе.

========== Глава 78. Одержимые ==========

То, что испытывали друг к другу Волдеморт и Беллатриса, вряд ли можно было назвать любовью в том смысле, какой люди обычно привыкли вкладывать в это слово: чувство светлое, возвышенное, жертвенное. Здесь же больше имела место колоссальная потребность друг в друге, непреодолимое притяжение как от магнита невероятной силы, одержимость и болезненное пристрастие будто у наркомана к заветному для него зелью.

Беллатрисе Волдеморт казался самым могущественным, самым умным и совершенным человеком. Впрочем, даже не человеком, а кем-то большим, высшим существом. Потому даже простой благосклонный взгляд, короткая похвала способны были сделать ее счастливой и готовой ради него на любой поступок, который другим пожирателям даже в голову бы не пришел. Когда же они бывали близки, то ведьма ощущала себя словно на седьмом небе. Она была не просто его соратницей, но и его женщиной, сотворившей кумира из своего возлюбленного. Любовь к мужчине и любовь к идеалу, сливаясь воедино, делали ее до безумия фанатичной. Все жизненные убеждения Темного Лорда относительно любви и дружбы, чистой и грязной крови, правильного устройства мира становились и ее убеждениями. Любое слово обожаемого повелителя было для нее законом, аксиомой, не требующей доказательств. Все, кого Волдеморт считал своими врагами, были люто ненавидимы и самой Беллатрисой, заочно приговорены ею к смерти. Волшебница боготворила его настолько, что, даже оставшись с ним наедине, даже сгорая в его объятиях, даже во время вспышек страсти между безумными поцелуями величала своего идола не иначе как «милорд» и «повелитель», тем самым давая понять, что целиком и полностью вверяет ему себя, свою жизнь и судьбу.

А что же Волдеморт? Темный Лорд вряд ли отдавал себе отчет, насколько сильно пленили его преданность и слепое обожание Беллатрисы, которых он больше не находил ни в одном человеке, хоть до того, как узнал ведьму, хоть после. Стоило ему порой просто заглянуть в светящиеся восхищением глаза – и весь остальной мир на какое-то время переставал существовать для него. Преклонение Беллы перед своим кумиром и абсолютная покорность ему в сочетании с молодостью, когда многие жизненные принципы еще не успели до конца сформироваться, делали волшебницу мягким воском в руках ее повелителя, и этому материалу можно было придать любую форму. И Волдеморт с удовольствием лепил из чародейки истинную ехидну под стать себе самому. Потому он не жалел времени лично обучать Беллатрису, зная, что результаты не заставят себя ждать. Темный Лорд считал магию силой, которая должна быть достоянием лишь избранных – благородных чистокровных магов или хотя бы полукровок, в ком тоже текла волшебная кровь. Грязнокровки же и всякие выскочки, по его разумению, никак не должны были допускаться к этим сокровенным знаниям. Но еще более ревниво Волдеморт относился к своим собственным наработкам, к премудростям, почерпнутым, по крохам собранным во время долгих странствий по волшебному миру. И поэтому, даже с пожирателями смерти, удостоенных темной метки и допущенных в ближний круг, Волдеморт не спешил делиться этими сокровищами. Кроме боевой магии колдун очень нечасто брался обучить того или иного сторонника какому-нибудь темному заклинанию и делал это лишь в тех случаях, когда маг совершал что-то достойное такой великой милости, а вновь полученные знания могли пригодиться ему в выполнении важного задания, которое хозяин планировал ему поручить. Но Белла в этом смысле представляла собой особый случай. Видя, как искренне та старается быть полезной ему, не ища при этом никакой выгоды для себя, (все, что желали получить другие последователи: власть в виде заветной должности в Министерстве, положение и влияние, золото, наконец, у нее уже было) чародей с удовольствием делился с ней многими, мало кому известными темными заклинаниями. Наделив колдунью этими знаниями, Волдеморт мог спокойно поручить ей самые ответственные миссии, будучи при этом уверенным, что лучше, чем она, кто-либо другой вряд ли справится.

Но была и еще причина, побуждающая темного мага давать своей ведьме уроки продвинутого волшебства. Наблюдая то или иное проклятие в ее исполнении, колдун находил ведьму невероятно обольстительной в эти моменты и откровенно любовался ученицей, слово собственным творением или детищем. Манера Беллатрисы сначала вдоволь поиграть с жертвой, прежде чем окончательно расправиться с ней, приводила Темного Лорда в настоящий восторг. Сторонники-мужчины во время кровавых рейдов действовали, конечно, весьма результативно, однако же слишком быстро, а потому неинтересно и даже скучно. То ли дело Белла, смакующая на вкус чужие страдания, когда применяла свой излюбленный Круциатус к какой-нибудь грязнокровке. Однако, такое отталкивающее зрелище казалось безжалостному черному магу необыкновенно притягательным, а сама неистовая фурия представала для него прямо-таки верхом грации и изящества. Иногда во время очередного рейда, когда ведьма не на шутку расходилась в темных заклинаниях, Волдеморт просто не мог удержаться, такой соблазнительной для него была колдунья в эти моменты гнева и злобы. И черный маг бросал свою жертву, устремлялся к Белле, быстро хватал ее за руку и трансгрессировал в Слизерин-кэстл, где с помощью волшебства мгновенно срывал с женщины ее мантию, дрожа всем телом от желания и нетерпения, и предавался со своей ведьмой телесным утехам.

Самым большим желанием Волдеморта было обретение власти сначала над волшебной Британией, потом над всем магическим миром и миром маглов в придачу. Всемирное господство – манящий и вожделенный плод. Однако, ощущение власти над конкретным человеком, его покоем или страданием, жизнью или смертью, доставляло не меньшее удовольствие. И особенно восхитительные ощущения ему давала полная власть над этой чистокровной, сильной и прелестной ведьмой. Видеть, как надменная и гордая аристократка, в чьем присутствии даже почтенные чистокровные маги казались чуть ли не пажами, рядом с ним, с ним только одним, в его руках, под его губами становилась прямо-таки воплощением покорности… О, такое вряд ли можно было сравнить даже с излюбленным развлечением – пыткой маглов. Это было просто настоящим бальзамом для болезненного самолюбия Темного Лорда. Хотя нет, какой бальзам, эта женщина стала как наркотик, но подобную зависимость Волдеморт в упор не замечал.

А противостояние Пожирателей смерти с Министерством и волшебниками из Ордена Феникса тем временем все набирало обороты. После памятной совместной охоты черных магов и оборотней, всем мракоборцам стало ясно, что они имеют дело не с рядовыми преступниками, но организация этих тёмных колдунов представляет собой грозную силу, которая угрожает всему государственному устройству. Война эта была столь же серьезной, как и та, что имела место полвека назад на материке с черным волшебником Геллертом Гриндевальдом. В сражениях с пожирателями мракоборцы теперь могли в случае необходимости применять непростительные проклятья, а такая необходимость возникала в каждой схватке. Войну нельзя было назвать просто противостоянием чистокровных родов с маглорожденными волшебниками, все оказалось куда сложнее. Многие представители чистокровных семей, особенно выходцев из Гриффиндора: Поттеры, Пруэтты, Уизли открыто приняли сторону маглокровок, сражаясь бок о бок с ними. А с другой стороны, нашлось немало полукровок, которые в этой борьбе за главенство чистокровных рассчитывали на личную выгоду, войдя в милость к Темному Лорду. Эти чародеи просто игнорировали свое магловское происхождение, в то время как на волшебном делали акцент. Круг последователей Волдеморта год от года все расширялся, и среди сторонников было много сотрудников Министерства, завербованных Родольфусом для своего повелителя. Были люди и в волшебной прессе, даже в «Ежедневном пророке». Оказалось немало еще совсем юных чародеев, только что закончивших Хогвартс. Например, некий Северус Снегг, отличавшийся редким талантом в изготовлении зелий, неплохим волшебным потенциалом и достаточно глубокими для вчерашнего школьника познаниями в темных искусствах. Кроме того, в числе пожирателей смерти, в конце концов, оказался даже сын самого Министра магии – Барти Крауч младший, талантливый колдун и первый ученик своего выпуска. Завербовала его лично Беллатриса. Будучи одной из самых блестящих дам в свете и имея безупречную репутацию, она пользовалась всеобщим уважением и восхищением, так что юнец не устоял против очарования законодательницы зал и против приводимых ею доводов, когда она склоняла Барти перейти на их сторону. Вообще, Темный Лорд очень умело использовал влияние семей Лестрейнджей и Малфоев в своих целях. Что до Беллатрисы, то ради Волдеморта, своего обожаемого милорда, ведьма была готова на что угодно. К тому же ей с ее неуемной энергией это было нетрудно. Этой женщины действительно хватало на все. Она по желанию Волдеморта организовывала приемы, на которых чародей часто вербовал себе соратников из чистокровной знати, наравне с мужем вела все дела в их поместье, следила за домом… Одним словом, исполняла все обязанности мадам Лестрейндж кроме одной единственной. И если дни чародейка проводила в Лестрейндж-мэнноре, то все ее ночи принадлежали Темному Лорду, когда ведьма трансгрессировала в Слизерин-кэстл или штаб-квартиру к своему возлюбленному. Она старалась не попадаться Родольфусу на глаза и каждый раз поневоле испытывала чувство вины перед ним. Колдунья знала о его любви к ней, видела ее в карих глазах вперемешку со страданием, но ничего не могла поделать. Однажды она даже попыталась наложить на Родольфуса Империус, чтобы заставить мужа забыть ее. Но что может черная магия против преданной любви?! Бедняге оставалось лишь несколько одинаково безрадостных вариантов: ночи напролет терзаться неутолимой тоской; крепко спать, приняв изрядную дозу зелья сна без сновидений или же коротать время в злачных местах Лютного переулка. Когда было совсем невмоготу, Родольфус действительно отправлялся туда, но не задерживался ни в одном подобном заведении. Он заводил короткий разговор с первой попавшейся свободной на данный момент шлюхой, не глядя в лицо и не спрашивая имени, предлагал солидное вознаграждение, если она согласится отправиться к нему. Уже у себя в поместье велел ей принять оборотное зелье с волосом Беллатрисы, а сам в это время пил столько вина, чтобы хоть на короткое время забыться и поверить в эту иллюзию.

Однако довольно часто ночи Беллатриса проводила в рейдах и нападениях на маглокровок, принимая в них самое деятельное участие или с поразительным рвением выполняя очередное задание Волдеморта. А уже через несколько часов блистала на ею же организованном балу. Белла прекрасно отдавала себе отчет, что парадная мантия, накинутая на плечи, и приталенное платье; блестящие черные локоны, поднятые в высокую прическу, делают ее особенно неотразимой, и она не собиралась отказываться от этого преимущества, дабы ее возлюбленный повелитель получил нового сторонника, тем более что заходить далеко не приходилось. Внешность королевы, острый ум и привитые с детства светские манеры делали свое дело. Кроме того, Волдеморт никогда бы не потерпел, если бы какой-либо волшебник, кем бы он ни был, даже просто подумал об интрижке с его женщиной.

Вообще же, война эта расколола волшебное сообщество не просто пополам, а на осколки, произведя эффект разорвавшейся бомбы, войдя в жизнь каждого мага и разделив некогда неразрывные кланы, связанные узами дружбы и родства. И было совершенно невозможно оставаться безучастным ко всем событиям, но принимать чью-либо сторону. Казалось странным и страшным, когда зачастую близкие друг другу люди становились по разные стороны баррикад. А в самом центре этого гибельного водоворота оказалось древнейшее и благороднейшее семейство Блэк. Старший кузен Беллатрисы, Сириус, выпускник Гриффиндора, оказался членом Ордена Феникса. В нем же, как выяснила пожирательница, состоял и муж Андромеды Тед Тонкс. Зато младший кузен Регулус буквально бредил идеями Темного Лорда и сам уговаривал кузину, чтобы она представила его Волдеморту, а тот бы принял его в число своих последователей, даровав черную метку. Да, члены семьи встречались почти также часто, как и до войны, но не на веселых праздниках, а в кровавых битвах.

========== Глава 79. Пророчество ==========

– Белла, ты совсем меня не слушаешь! – в голосе Волдеморта звучало пока что легкое раздражение, которое, однако, могло очень быстро превратиться в неистовую злость, и последствия тогда бывали очень непредсказуемыми: от холодного презрения до пламенного гнева, с непременным использованием темных заклинаний или даже Круциатуса. Сидевшая на диване в гостиной штаб-квартиры Беллатриса испуганно вздрогнула, преданно посмотрела в красные глаза и ответила:

– Простите, милорд!

– Что с тобой происходит сегодня? – подозрительно допытывался он. – Ты где-то витаешь. Почему?

– Повелитель, просто сегодня я узнала одну потрясающую новость. В семье Нарциссы скоро произойдет радостное событие: она подарит Люциусу наследника.

– Значит это известие о беременности сестры так взволновало тебя? – усмехнулся Волдеморт уже без гнева, но тон его был холодным. – Я непременно отправлю Малфоям сову с поздравительным письмом, а после рождения ребенка нанесу им визит, как велят приличия. Но, Белла, – Волдеморт снова заговорил строго и повелительно, – при всем этом ты не должна забывать свой долг пожирателя смерти и данные мне обещания.

– Мой лорд, – перебила ведьма своего повелителя, видимо, долго не решаясь озвучить свою мысль, а теперь вот собралась с духом. – Я была бы на седьмом небе, если бы и со мной произошло то же самое, что с Нарциссой. – Чародейка опустила голову, а ее смуглые щеки залились румянцем от смущения.

Волдеморт несколько секунд пристально, не мигая, смотрел на Беллатрису, и она замерла в ожидании, ибо невозможно было догадаться по бесстрастному лицу колдуна, какие мысли сейчас у него в голове. Горделивый и эгоцентричный Темный Лорд никогда не считался с чужим мнением, не собирался делать этого и сейчас. Но странно, что он вдруг не просто отдал приказ, а снизошел до объяснений.

– Исключено! – твердо возразил он. – По крайней мере сейчас это абсолютно невозможно. Главное для меня сейчас – это одержать победу над своими врагами, подчинить себе Министерство, сокрушить Орден Феникса и всех, кто посмел противостоять мне. – Глаза Волдеморта пылали гневом и воодушевлением. – Ребенок сделает меня уязвимым! Неужели непонятно, что и ты до сих пор зовешься «мадам Лестрейндж» по этой же самой причине?

Беллатриса изо всех сил старалась сдержаться и не заплакать, зная, что повелитель этого не любит. Самообладание, конечно, не изменило ей, и колдунья не проронила ни единой слезы. Но для Волдеморта как искусного легилимента, ее состояние не было тайной.

– Милорд, неужели эти меры так необходимы? – воскликнула волшебница. – Почему вы считаете, что мне непременно будет грозить серьезная опасность? Во всяком случае, не более серьезная, чем когда я выхожу в очередной рейд.

– Именно, Белла! Именно необходимы. Я на их месте непременно попытался бы ударить своего врага в самое уязвимое место: его женщина, ребенок… – Волдеморт при этом злорадно усмехнулся.

– Но, милорд, – робко возразила Беллатриса. – Ведь участвуя в рейдах, я могу точно также попасться…

– Перестань! – ледяным тоном перебил ее Волдеморт, сжимая в руке волшебную палочку, и Белла поняла, что Темный Лорд сейчас уже на грани того, чтобы наказать ее каким-нибудь темным заклинанием. Однако маг быстро успокоился и снова заговорил своим обычным холодным высоким голосом.

– Ты просто не все знаешь, Белла! Я поясню. – Волдеморт взял ее руку в свою, пристально и встревоженно посмотрел в глаза. – Всего несколько дней назад возникла еще одна проблема, которая на поверку может оказаться посерьезнее всего этого пресловутого Ордена Феникса вместе с Дамблдором. Вообще-то, это моя тайна, но тебе я, пожалуй, могу ее сообщить.

С этими словами Волдеморт нажал на черную метку, и не прошло минуты, как раздался хлопок, и в комнате возник совсем еще молодой волшебник с бледным беспристрастным лицом, носом с горбинкой, длинными черными сальными волосами и черными же глазами.

– Вы звали меня, мой лорд? – почтительно кланяясь, спросил волшебник.

Звали этого чародея Северус Снегг. Он закончил Хогвартс всего год назад, и в числе Пожирателей смерти был совсем недавно, однако уже успел удостоиться темной метки. Люциус Малфой, представивший своему повелителю молодого друга, отзывался о нем как о чародее, всецело преданном интересам чистой крови, а кроме того, весьма талантливом волшебнике. Просмотрев незаметно память этого юнца, Волдеморт понял, что Люциус не ошибся. Северус действительно обладал довольно обширными познаниями в темной магии, если учитывать его возраст и то, что в Хогвартсе эта область волшебства не изучалась. Более того, Снеггу даже случалось изобретать кое-какие несложные заклинания, а еще он оказался первоклассным зельеваром и в этом мог дать фору даже декану Слизнорту. Маг доработал и усовершенствовал многие рецепты, и потому его снадобья всегда выходили на порядок чище и эффективнее, чем если бы их варили по официально признанным инструкциям. Сейчас молодой волшебник работал в зельеварне при больнице св. Мунго и помогал целителям, постигая колдомедицину. Таким образом он мог принести Темному Ордену огромную пользу, учитывая, насколько часто те выходили в рейды и регулярно бывали ранены в стычках с мракоборцами. Беллатриса же взглянула на Северуса сверху вниз с легким превосходством во взгляде, потому как чародей был всего лишь полукровкой и не принадлежал к волшебной знати.