Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 61 страниц)

– Итак?

– Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевести Гарри Поттера из его нынешнего укрытия в субботу, при наступлении вечера.

– В субботу… при наступлении вечера… – повторил Волдеморт, пристально смотря в черные глаза Снегга и применяя легилименцию. Убедившись, что зельевар сказал правду, маг улыбнулся. – Хорошо. Очень хорошо. И сведения эти получены…

– Из источника, о котором мы с вами говорили, – сказал Снегг.

Спустя недолгое время после возрождения своего хозяина, зельевар сообщил, что еще сильнее втерся в доверие к Дамблдору и был принят в Орден Феникса, а потому мог поведать обо всех планах и хитростях, имевших целью сбить Темного Лорда с толку.

– Где они собираются спрятать мальчишку теперь?

– В доме одного из членов Ордена, – ответил Снегг. – Согласно моему источнику, это место ограждено всеми средствами защиты, какие имеются в распоряжении Ордена и Министерства. Думаю, мой лорд, надежды взять его там у нас практически нет, если, конечно, Министерство не падет до следующей субботы. Это даст нам возможность найти дом и снять с него столько чар, что мы сможем прорваться внутрь.

– Ну-с, Яксли, успеет ли Министерство пасть до следующей субботы?

Все повернулись к Яксли, и тот расправил плечи.

– Мой лорд, на этот счет у меня хорошие новости. Мне удалось наложить заклятие Империус на начальника Отдела магического правопорядка Пия Толстоватого.

– Хорошее начало, – сказал Волдеморт. – Однако Толстоватый – всего лишь один человек. Прежде чем я вступлю в игру, необходимо окружить Скримджера нашими людьми. Даже одна неудавшаяся попытка покушения на жизнь министра сильно отбросит меня назад. В любом случае, вероятность того, что Министерство станет моим до следующей субботы, мала. И если мы не сможем достать мальчишку в его новом укрытии, придется сделать это, когда он будет перебираться туда. Я займусь мальчишкой лично. Во всем, что связано с Гарри Поттером, допущено слишком много промахов. Некоторые из них были моими. Мальчишка жив скорее благодаря моим ошибкам, чем собственным победам. Я был небрежен и потому позволял, чтобы случай и удача Поттера сорвали даже наилучшие планы.

Волдеморт нисколько не смущался, когда во всеуслышанье заявлял о своих промахах. Он прекрасно понимал, что вряд ли кто-то из слуг осмелится критиковать своего повелителя даже в мыслях. Слишком силен был тот ужас, который Темный Лорд нагонял на всех чародеев, и сторонников в том числе.

– Теперь я понимаю то, что не понимал прежде. Я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану.

В ответ на эти слова внезапно раздался вопль – страшный протяжный крик страдания и боли. Многие из сидевших за столом испуганно уставились в пол, поскольку звук этот исходил из-под их ног.

– Хвост, – сказал Волдеморт негромко и задумчиво, – разве я не говорил тебе, что наш пленник должен вести себя тихо?

– Да, м-мой Лорд, – выдохнул маленький человечек, съежившись в своем кресле. Он сполз на пол и торопливо выскочил из комнаты.

Никто из присутствующих, кроме Малфоев и Лестрейнджей не знал, что на это собрание Темный Лорд явился прямо из здешнего подвала, где чародей, мягко говоря, с пристрастием допрашивал пленного мастера Оливандера.

– Что не так с волшебными палочками, моей и Поттера? – впиваясь злобным пристальным взглядом в лицо пленника, вопрошал Волдеморт.

– Я не знаю, не знаю! Явление это редкое, малоизученное, и причин может быть много. Не знаю, что сказать…

– Лжешь! – прошипел Темный Лорд. – Отвечай мне! Круцио!

– А-а-а! – завопил старый мастер, не в силах терпеть жуткую боль. – Пожалуйста, прекратите!

– Говори! – холодно приказал чародей.

– Я скажу, все скажу! Только умоляю, прекратите это!

Волдеморт довольно усмехнулся и снял проклятье.

– Итак, почему наши с Поттером палочки отказались сражаться?

– Точно ответить не могу, но у меня есть некоторые предположения на этот счет.

– И что же ты предполагаешь? – снова зашипел Волдеморт, теряя терпение и покручивая в руках волшебную палочку, из которой сыпались искры.

– Вы и Гарри Поттер являетесь обладателями палочек-сестер. Обе они – тисовая и остролистовая – содержат в себе одинаковую магическую сердцевину. Это два пера, полученные от одного феникса. Такие палочки сражаются крайне неохотно, а если их все же заставить, то одна из них может лишь принудить другую выдать несколько последних заклинаний и, таким образом, возникает эффект Приори Инкантатем, – отвечал мастер Оливандер слабым голосом, а потом замолчал, без сил растянувшись на каменном полу.

– И как же тогда решить эту проблему? – продолжал допытываться Волдеморт, не обращая внимания на мучения пленника.

– Вам просто нужно взять другую палочку!

– И все? – сомневался Волдеморт. – Сгодится любая другая палочка?

– Да! – прошептал мистер Оливандер.

Волдеморт прекратил в очередной раз вспоминать этот разговор, вернулся мыслями в гостиную поместья и снова посмотрел на собравшихся. Взгляд его остановился на Люциусе Малфое.

– Как я уже сказал, теперь мне многое стало ясно. Например, прежде чем я отправлюсь убивать Поттера, мне придется позаимствовать у одного из вас палочку. Люциус, я не вижу причин, по которым тебе может в дальнейшем понадобиться твоя палочка.

Малфой поднял на своего повелителя изможденное лицо. Кожа его была бледной, с желтоватым оттенком, а под глазами виднелись темные круги – все следы недавнего пребывания в Азкабане.

– Мой лорд?

– Твоя палочка, Люциус. Я хочу получить твою палочку.

– Я…

Темный Лорд видел, как старший Малфой колеблется, что не горит желанием послужить даже в такой мелочи, как одолжить на несколько часов волшебную палочку. И это после всех своих промахов! Этот идиот, похоже не до конца осознает, что в миг может лишиться не только палочки, но и жизни. И он, и все его семейство. Однако, Нарцисса, на его счастье, оказалась благоразумнее своего малодушного супруга. Стоило ей лишь кивнуть Люциусу, и тот нехотя достав волшебную палочку, протянул ее Волдеморту.

– Из чего она?

– Из вяза, мой лорд, – прошептал Малфой.

– А внутри?

– Драконовая, сердечная жила дракона.

– Хорошо.

Волдеморт достал и свою палочку, сравнил их длины. На миг Люциусу показалось, что господин отдаст ему свою палочку, но красные глаза мага при этом злобно расширились.

– Отдать тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку?

«Идиот! После того, как ты не уберег дневник, я не доверил бы тебе лоскутка от своей мантии!» – с презрением подумал чародей.

– Я вернул тебе свободу, Люциус. Впрочем, я заметил, что ты и твои домочадцы выглядите не очень-то счастливыми. Тебе что-то не нравится, что я присутствую в вашем доме, Люциус?

– Ничего, мой лорд, совсем ничего!

– Какая ложь, Люциус…

Разумеется, эти слова Малфоя не убедили Волдеморта, равно как и все последующие заверения в преданности и желании привести своего повелителя к власти.

«Неужели он и в самом деле надеется обмануть меня словами?! Меня, одного из выдающихся легилиментов в волшебном мире!» – высокомерно подумал чародей. В это время в зал вползла Нагайна. Змея совсем ненадолго отлучилась из Годриковой лощины чтобы немного подкрепиться, тем более что хозяин обещал ей сегодня весьма сытный ужин.

– Мой лорд, – наконец заговорила Беллатриса сдавленным от охвативших ее чувств голосом. – То, что вы здесь, в нашем родовом поместье, честь для нас. Большей радости просто быть не может.

Ведьма, похоже, решилась вступиться за семью сестры, смягчив гнев повелителя. И надо сказать, шанс на успех в этом деле у нее имелся совсем неплохой, хотя сама чародейка об этом и не догадывалась. Это было первое собрание, на котором колдунья присутствовала после своего затворничества, продолжавшегося несколько месяцев. Поэтому сейчас она смотрела на Волдеморта с особым восторгом и восхищением, невольно склоняясь к нему над столом. Он не зря велел ей сесть рядом с Малфоями на некотором расстоянии от себя. Колдун всерьез опасался, что окажись ведьма ближе, и он не сможет сдержать себя, ненароком выказав перед остальными Пожирателями свое истинное к ней отношение и, таким образом, выдав одну из своих тайн. Да и вообще Беллатриса, как заметил Темный Лорд, последнее время занимает его мысли слишком часто и слишком долго, а это ему не нравилось. Подобная глупая сентиментальность недостойна лорда Волдеморта. И тем не менее, сейчас чародей не мог отказать себе в удовольствии лишний раз увидеть блестящие глаза своей ведьмы.

– Большей радости, – повторил Волдеморт, немного склонив голову и вглядываясь в лицо Беллатрисы. – Из твоих уст, Беллатриса, такие слова значат немало.

«Вот кто мне всегда предан, никогда не солжет, никогда не предаст, и счастлив даже просто быть рядом!» – думал чародей, на время позабыв и о собрании, и о всех своих планах.

Лицо ведьмы залила краска, а глаза наполнились слезами счастья.

– Мой лорд знает, что я говорю чистую правду!

Темный Лорд обожал этот ее преданный взгляд. Это был взгляд из ее юности, которым она впервые одарила своего избранника еще тогда, когда волшебник забрался в окно к старшей из девиц Блэк и вернул отобранную отцом волшебную палочку. Но тут Волдеморту вспомнились и другие глаза чародейки: яростно-фанатичные, горящие неугасимым огнем ненависти без единой капли жалости к его врагам и грязнокровкам… Перед внутренним взором мага предстала воительница – сильная очаровательная ведьма, стремительная и ловкая, невероятно искусная в темных и боевых заклинаниях, с копной кудрявых волос, в черной развевающейся мантии, надетой поверх платья с корсетом, с раскрасневшимися от гнева щеками…

«Сколько же грации и изящества!» – восхищенно вспоминал темный маг Беллатрису во время какого-нибудь рейда.

– Большей радости быть просто не может… Даже в сравнении со счастливым событием, которое, как я слышал, произошло на этой неделе в вашей семье.

Беллатриса, приоткрыв рот, смотрела на него в явном недоумении.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, мой лорд.

– Я говорю о твоей племяннице, Беллатриса. И о вашей, Люциус и Нарцисса. Она ведь только что вышла замуж за оборотня, за Римуса Люпина. Вы, должно быть, очень гордитесь этим.

Все, кто сидел за столом, глумливо загоготали. Многие склонились друг к другу, обмениваясь насмешливыми взглядами, некоторые застучали по столу кулаками. Лицо Беллатрисы, совсем недавно светившееся от счастья, пошло багровыми пятнами от гнева, чего, собственно, Волдеморт и добивался.

– Она не племянница нам, мой лорд! – воскликнула Беллатриса, перекрикивая веселый гам. – После того, как наша сестра вышла замуж за грязнокровку, мы – Нарцисса и я – ни разу не виделись с ней. Ее отродье не имеет ни с кем из нас ничего общего, как и животное, за которое она выскочила замуж.

– А что скажешь ты, Драко? – спросил Волдеморт, пользуясь возможностью наказать младшего Малфоя за бесхребетность, унизив перед всем собранием. – Ты как – будешь нянчиться с ее щенками?

Веселый гомон усилился.

– Довольно! – проронил Волдеморт, поглаживая рассерженную шумом змею. – Довольно!

Смех мгновенно стих.

«Мне очень даже по вкусу, когда Белла в гневе, но позволять кому попало насмехаться над матерью моего ребенка… Ни за что! Напротив, пришло время вознаградить Беллатрису за преданность!» – думал между тем маг.

– Многие из наших древнейших семейных древес со временем заболевают. Вам придется подрезать ваше, чтобы оно выздоровело, не так ли? Отсечь ветви, которые угрожают здоровью всего дерева.

– Да, мой, лорд, – прошептала Беллатриса, а глаза ее наполнились слезами благодарности. При первой же возможности!

– Ты ее получишь!

Ведьма уже давно и не раз просила своего лорда, чтобы он позволил ей расправиться с ненавистным Люпином, и вот, наконец, она получила желаемое.

– И в вашей семье, и во всем мире… мы обязаны уничтожать пятнающую нас заразу, пока не останутся только те, в ком течет чистая кровь.

Волдеморт взял палочку Люциуса, направил ее на подвешенную над столом Чарити Бербидж, и волшебница пришла в себя, застонала и забилась, пытаясь порвать невидимые путы.

– Узнаешь нашу гостью, Северус?

Пленница закричала полным ужаса голосом, взывая о помощи.

– Да, разумеется!

Полная сутулая Алекто Кэрроу захихикала, демонстрируя свои заостренные зубы.

– Профессор Бербидж сообщала детям чародеев сведения о маглах… Объясняла, что они не так уж отличаются от нас…

– Северус… пожалуйста… пожалуйста…

– Молчать! – Волдеморт снова взмахнул палочкой, и Чарити умолкла, как будто ей в рот засунули кляп. – Однако грязнить и развращать сознание детей чародеев профессору Бербидж было мало, поэтому она на прошлой неделе напечатала в «Ежедневном пророке» страстную статью, посвященную защите грязнокровок. Волшебники, говорит она, должны принять в свои объятия этих людишек, крадущих наши знания и нашу магию.

Темный Лорд с удовлетворением отмечал, что за все то время, пока он говорил о Чарити Бербидж и о всех ее провинностях, никто из Пожирателей Смерти уже не смеялся, а на их лицах были написаны страх вперемешку с ненавистью. Голос самого Волдеморта тоже перестал быть бесстрастным, в нем сейчас безошибочно угадывались гнев и презрение. Колдун нарочно решил устроить из расправы над этой маглолюбкой целое представление и в назидание другим наглядно показать, какая участь уготована всем, кто посмеет проявить хоть какую-то лояльность к магловским выродкам, а также хоть на шаг отступить в борьбе за интересы чистой крови.

– Авада Кедавра!

Гостиная осветилась зеленым светом, а Чарити рухнула на стол. Несколько Пожирателей Смерти отпрянули, а Драко и вовсе упал на пол.

– Кушать подано, Нагайна! – негромко произнес Волдеморт, и огромная змея соскользнула с его плеч на полированную поверхность стола.

========== Глава 108. Наука о мести ==========

В свои покои Беллатриса вернулась сама не своя и в скверном настроении. Милорд неизвестно по какой причине опозорил ее, выставил на посмешище перед всем собранием. Ведьма металась из угла в угол, не зная на ком или на чем сорвать свою досаду. Наконец, она бросилась в кресло и уронила кудрявую голову на ладони, погрузившись в невеселые думы по поводу поступка Волдеморта. Она даже не обратила внимания на то, как штора на слегка приоткрытом окне слабо колыхнулась, а в воздухе волшебница ощутила движение. Еще через секунду Беллатриса почувствовала прикосновения знакомых холодных ладоней к своим плечам, а до ее слуха донесся шипящий голос.

– Что так притихла, Белла? – усмехнулся Темный Лорд.

– Я чем-то не угодила вам, милорд, раз вы решили так меня наказать? Позволили потешаться надо мной? Может быть, повелитель соблаговолит объяснить, в чем моя вина? – в голосе колдуньи явно слышалась обида.

Ведьма взглянула на Волдеморта снизу вверх. У того на плечах уютно расположилась Нагайна, и Беллатриса не смогла скрыть неприязненный взгляд, адресованный змее. Даже к ней милорд, судя по всему, привязан куда больше, чем к своей верной соратнице и женщине. От внимания мага это, конечно, не ускользнуло.

– Не стоит так злиться на Нагайну. Это моя питомица, знаешь ли, – сказал он холодным голосом. – Моя комнатная собачка. Это ведь дело вкуса, не правда ли? Кто-то предпочитает кошек, кто-то – жаб, кто-то – сов. Ну, а твой лорд питает особую слабость к таким вот хладнокровным рептилиям.

При этих словах Беллатриса задалась вопросом: кто же она для своего повелителя.

– А ты, – отвечая ей на мысль, прошипел Волдеморт и подошел к чародейке, запустил длинные пальцы в густые черные кудри. – Ты моя породистая прелестная кошечка. Сегодня у меня и в мыслях не было тебя наказывать, но в том, что произошло на собрании, ты сама виновата. Даже представить себе не можешь, насколько ты очаровательна, когда злишься, как соблазнительно шипишь и пускаешь коготки.

При этих словах Темный Лорд запрокинул голову Беллы и поцеловал в губы.

– Я не мог отказать себе в удовольствии и не подзадорить тебя. – И без того глухой и шипящий голос стал еще глуше. Бескровные губы переместились на длинную изящную шею, терзая нежную кожу. Руки чародея тем временем гуляли по ее груди, талии, спине, борясь с туго затянутым корсетом.

– А как же грациозно моя обольстительная киска играет с мышами, прежде чем окончательно расправиться с ними! Только шерсть летит!

– У повелителя особый вкус и весьма экстравагантные взгляды на красоту! – улыбнулась Белла.

– Моими взглядами и вкусом никто не занимался.

Волдеморт нетерпеливо скомкал юбки, но, устав бороться с одеждой, вытащил волшебную палочку и парой взмахов обнажил Беллу и себя. Он намеренно не стал дожидаться, пока ведьма сможет ответить на его страсть, предпочитая действовать стремительно и грубо, нарочно причиняя боль, от которой Беллатриса невольно зажмурилась и зашипела, закусывая губу и непроизвольно впиваясь ногтями в спину Темного Лорда. Ведьма специально отращивала длинные ногти и придавала им острую форму, покрывая темно-красным или бордовым лаком, напоминающим цвет застывшей крови.

Так Волдеморту нравилось.

Но причиняемая им боль довольно быстро прошла, уступая место жгучему наслаждению.

– Как чудесно моя кошечка умеет мурлыкать и ластиться! – хриплый шепот мага срывался. – Но ведь ни один идиот в мире об этом и не догадывается! Ни у кого из них не хватило ума или силы приручить тебя, моя великолепная обворожительная хищница! Только я. Я один сумел найти к тебе подход! – шипел он сквозь зубы, больно стиснул свою ведьму в руках, в изнеможении уронил голову на горячую грудь, слушая быстрый стук сердца.

*

Беллатриса блаженно и от души потянулась, как кошка, с упоением рассматривая довольное лицо Волдеморта. Она не решалась нарушить тишину, но Темный Лорд заговорил первым.

– Ты ведь хочешь что-то спросить, не правда ли? – усмехнулся маг.

– Да, повелитель. Скажите, почему вы велели мне разделаться с Тонкс, но при этом не изъявили желания убить Люпина? Ведь вы его ненавидите не меньше меня! – воодушевилась ведьма.

– Моя валькирия, твой вопрос говорит о том, что хотя ты и достигла значительных успехов в боевой магии и темных искусствах, но при этом еще совсем новичок в науке отмщения. Этот оборотень и так уже труп, – злобно усмехнулся колдун. – Только пока еще об этом не знает. И именно потому, что я его ненавижу, как ты совершенно верно изволила заметить, он еще до сих пор ходит по этой земле.

Белла с недоумением посмотрела на Волдеморта, и тот пояснил.

– Похоже, пришло время дать тебе еще один урок. Главный постулат отмщения: око за око, зуб за зуб. Ответь мне, неужели ты считаешь, что в случае с Люпином будет достаточно простого смертельного проклятья? И ты почувствуешь себя отомщенной? – иронизировал чародей. – Круциатус или Аваду Кедавру любой чародей может от меня получить просто за косой взгляд в мою сторону, а грязнокровки – уже просто за то, что они грязнокровки. Но разве одного, пусть и смертельного проклятья достаточно за то, что по его милости погиб наш ребенок? За четырнадцать лет мучений в Азкабане – всего лишь секунда, пусть и запредельной боли, которую он почувствует, а может, и не почувствует? Авада может убить слишком быстро, так, что твой враг даже не поймет, что случилось. Нет, Белла, лично я желаю, чтобы наш милый оборотень ощутил боль, куда более сильную, чем та, что причиняется Круциатусом или Авадой Кедаврой. Пусть для начала лишится своей новоиспеченной женушки, пусть потеряет счастье, которое уже в его руках! Ну, а потом, конечно же, сдохнет! Это он всегда успеет. Месть, Белла, это как вино, должна получить должную выдержку. И пить его надо уметь. Нельзя упиваться им слишком поспешно или неосторожно как пьяница, ведь так немудрено большую часть расплескать и даже не распробовать на вкус!

Ладони Волдеморта гладили обнаженную спину Беллатрисы, а ведьма счастливо улыбалась. Наконец, колдун нехотя поднялся, подозвал волшебной палочкой мантию и быстро надел ее. Волшебница последовала его примеру.

– Повелитель, – тихо сказала она, взяв холодную руку Темного Лорда в свою. – Я счастлива, что вы не сердитесь на меня.

Волдеморт ничего не ответил на это, молча подошел к колдунье и, резко дернув за руку, привлек к себе и поцеловал напоследок, при этом больно укусив мягкую теплую губу.

– Мне пора! – прошипел он и, отпустив чародейку, и растворился в воздухе.

========== Глава 109. Пересуды ==========

Был поздний вечер, вернее, даже ночь. Все лавки в Косом переулке давно закрылись, из баров большинство посетителей успели разойтись, и лишь немногие продолжали сидеть за столиками, потягивая сливочное пиво или огневиски.

Неожиданно на опустевшей улице послышались парные хлопки трансгрессии, и два человека в черных мантиях нарисовались из пустоты, словно сливаясь с темнотой.

– Зайдем в «Кабанью голову», Антонин? – непринужденно проговорил один.

– Не стоит, Корбан. Лучше в «Три метлы». Там посиделки хоть и подороже обойдутся, но зато спокойнее, и никто не подслушает. – отозвался второй.

– Хорошо! – последовал краткий ответ.

Двое зашли в таверну, заняли столик в местечке поукромнее, благо, выбор был большой, ведь почти все гости разошлись. Волшебники спросили бутылку огневиски и кое-что из еды. Это были Долохов и Яксли. Всего через пару дней приятелям по поручению Темного Лорда предстояло участие в весьма ответственном деле, поимке Гарри Поттера, которого, без сомнения, будут оберегать мракоборцы и члены Ордена Феникса, а значит, будет битва. Потому они и решили расслабиться напоследок, ведь, кто знает, может, больше и не придется. В подобном положении оказывался всякий, кто становился Пожирателем Смерти. Любой чародей, вступивший в ряды сторонников Волдеморта, должен был на долгие годы или даже до конца жизни забыть про покой и безопасность. Выполняя поручения своего повелителя, им неминуемо приходилось рисковать и свободой, и жизнью. Естественно, те, у кого были семьи, предпочитали проводить время перед битвой с родными, а также, вернувшись из очередного рейда или схватки с орденцами, спешили к людям, которых любили, как, впрочем, и авроры после выполнения опасного задания. И в этом между силами света и темными магами разницы практически не было: и те, и другие оставались людьми. Даже если Пожиратели нападали на, казалось бы, беззащитных перед ними, то все равно не могли быть уверены, что им на помощь не подоспеют волшебники из Отдела магического правопорядка или из Ордена Феникса. Но среди слуг Темного Лорда имелись и такие, у кого не было семьи или вообще родных. Вот они-то и становились завсегдатаями кабаков, забываясь в них перед кровавым рейдом или же после него от облегчения, что все обошлось, и порой напивались там до потери пульса.

Два Пожирателя, уже опустошив одну бутылку огненного напитка, принялись за другую. Поначалу оба молчали, но по мере того, как хмельной напиток все сильнее действовал, у них стали развязываться языки.

– Вот скажи мне, Антонин, – заговорил Яксли, опрокидывая в рот очередную рюмку и заедая бифштексом с кровью. – Ты ведь был с повелителем с самого начала, правда?

Долохов, хоть и выпил столько же, но то ли оказался крепче, то ли виски не так сильно ударяло ему в голову, но все же казался много трезвее и еще не потерял благоразумие.

– Тише ты, – наклонившись к собеседнику, процедил маг сквозь зубы. – Как бы кто не подслушал!

– Так ведь некому! – отозвался Яксли, осматривая почти пустой бар. Ближайшие посетители сидели за несколько столиков от них.

– Все равно, Корбан, осторожность не помешает! – предостерег Долохов. – Не хватало еще перед таким ответственным делом нарваться на мракоборцев. Да, я с милордом с самого начала и один из первых Пожирателей Смерти, которого он удостоил темной метки, впустив в Ближний круг. Но тебе-то что с того?

– Может, тогда просветишь меня, а то я что-то никак в толк не возьму. После убийства Дамблдора Темный Лорд на собраниях всем и каждому твердил, что теперь главные задачи для нас – это захват Министерства магии и поимка Гарри Поттера. И все его поручения так или иначе были связан с этим. Так чего ради на последнем собрании повелитель ни с того, ни с сего озаботился здоровьем родового древа Блэков и поручил Беллатрисе разделаться с этой, как ее, Тонкс, вместо того, чтобы ловить мальчишку?

– Возможно, он так своеобразно пошутил, – пожал плечами Долохов.

– Ну, нет, это вряд ли! Наш лорд просто так ничего не делает, а всегда преследует какую-то цель. Почему же, скажи мне на милость, он взъелся на эту полукровку, как будто кругом мало грязнокровной швали, хотя бы ее отец. А оборотень этот чем ему не угодил? Ведь сам же Сивого завербовал, и вообще, почти все они приняли сторону милорда.

– Не знаю, право слово. Меня это тоже удивило, но если хотим жить, то лучше нам не совать носы в дела Темного Лорда. Знаешь, как у нас в таких случаях говорят? Много будешь знать – скоро состаришься! – нравоучительным тоном отвечал Антонин.

– И все же, – продолжал словоохотливый Корбан, – мне крайне любопытно. Тогда в Министерстве, когда вас зацапали авроры, Беллатрисе единственной из всех удалось бежать вместе с Темным Лордом.

– С его стороны было бы неразумно оставлять лишнего Пожирателя мракоборцам, если имелась возможность его спасти.

– Это, конечно, так, но ты не знаешь подробностей: милорд схватил Беллу и трансгрессировал с ней на глазах у всех авроров и самого Министра. Именно после этого и стало известно о его возвращении, а ведь повелитель предпочел бы и дальше хранить инкогнито, чтобы иметь возможность беспрепятственно делать свои дела и при благоприятном случае неожиданно напасть на Министерство, которое ничего не предпринимало против него, предпочитая закрывать на все глаза. Даже мальчишку заманил в Отдел тайн, чтобы тот взял для него Пророчество, и пропажу шарика можно было бы списать на школьника. Но после всего увиденного даже самые твердолобые олухи признали очевидное. В «Ежедневном пророке» тогда появилась огромная, на целый разворот, статья, в которой десятки свидетелей рассказывали, как все произошло. Полезно, знаешь ли, хотя бы иногда читать прессу! – воскликнул убежденный в своей правоте Яксли.

– Во время битвы Беллатриса укокошила своего кузена, Сириуса Блэка, и чуть было не отправила на тот свет мракоборца Кингсли. Эта женщина вполне оправдывает свое имя, и, должно быть, милорд оценил ее боевой дух! – авторитетно заявил Долохов.

– Тебе-то откуда знать? – усмехнулся Яксли. – Впрочем, Дамблдор дал интервью «Придире». В официальном правительственном издании ему и Поттеру слова не дали, ведь Министр не больно-то их жаловал. Зато с Ксенофилиусом Лавгудом у него отношения лучше некуда, да и газетенка эта не стала упускать такой источник информации – человек, который прибыл в Министерство раньше мракоборцев и видел больше. А кроме того, весь аврорат и сам Министр были свидетелями того, как сначала от какого-то заклинания разбилась статуя, которая держала Беллатрису в плену, а потом рядом с ней на секунду возник Темный Лорд, и оба трансгрессировали.

– В самом деле? Неужели наша воительница сама не смогла совладать с этой ожившей статуей? – удивился Долохов.

– Видимо, не могла. Похоже, этот старикашка наложил очень сильные чары, которые было не так-то легко разрушить, – заверил Яксли.

– Да-а-а… – протянул Антонин. – Дамблдор и в свои сто с лишним лет сражался так, что мама не горюй!

– Ну да забери его инферналы! – раздражился Яксли. – Ведь и тупому троллю становится ясно, что даже того недолгого времени, которое повелитель потратил на вызволение Беллатрисы, ему бы с лихвой хватило, чтобы скрыться незамеченным и дальше продолжать водить за нос Министерство! Чего ради он стал бы поступаться своими интересами?

– У тебя хватает духу обсуждать поступки Темного Лорда? Откуда тебе знать, может, он ей важное задание поручить хотел?

– Ничего подобного! Повелитель ее даже в Хогвартс не отправил, чтобы с директором расправиться, да и на собраниях она столько времени вообще не появлялась! Первое поручение после битвы в Министерстве Беллатриса получила вместе с нами и теми, кому милорд снова организовал побег из Азкабана. Но тогда какого дементора надо было возиться с ней там, в Министерстве, когда она могла сбежать вместе со всеми остальными? – не унимался Корбан.

– Да, в самом деле, интересно! А сильно ей досталось после провала задания? – задумчиво спросил Долохов.

– Вот этого сказать не могу, не видел ее потом. Как-то спросил мимоходом у Снегга. Ты знаешь, этому молчуну, как правило, много чего известно, но из него клещами ничего не вытянуть! Он сказал, что, похоже, Беллатриса у милорда в опале, повелитель с ней не видится, но при этом наша амазонка выглядела вполне здоровой и без следов сурового наказания.

– Слушай, Корбан, к чему весь этот разговор? Обсуждать Темного Лорда! Ты совсем рехнулся! Или жить надоело?

– Да любовники они, вот что! – выпалил Яксли пьяным голосом. – И, похоже, Темному Лорду приспичило иметь в постели не просто чистокровную аристократку. Ему нужно, чтобы и среди ее родни не было никого, кто оскверняет чистую кровь!

– Да ты хоть соображаешь, что говоришь?! – даже испугался Долохов.

– Брось это! Сейчас весь Ближний круг говорит так как я или думает по крайней мере.

– Вот именно! У них хватает ума помалкивать, а тебе, пожалуй, на сегодня огневиски точно хватит! Правду говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме!

Но словесный поток сильно захмелевшего соратника было не так-то легко остановить.

– Она же единственная женщина среди Пожирателей! – говорил заплетающимся языком Яксли.

– А Алекто, по-твоему, кто?

– Ну, эту жирную корову можно в расчет не брать! А Беллатриса – утонченная светская дама, чистокровная и сильная ведьма. Наш лорд с кем попало точно бы не связался и потому выбрал себе самый лакомый кусочек. А как он ее порой зовет, не слыхал? Уменьшительно-ласково, «Белла», а не как нас всех – по фамилии или полным именем!

– А ничего, что она замужем? – попробовал возразить Долохов.

– Ну, повелителя это обстоятельство точно не остановит! – усмехнулся Яксли.

Сейчас Долохов ясно осознавал, что разговор зашел слишком далеко, и нужно любой ценой как можно скорее увести отсюда сильно перебравшего соратника, пока он не наломал дров.

– Ну, согласись, Антонин, я ведь прав, а? – упорно твердил Яксли.

– Да-да! – машинально отвечал его собеседник, чтобы только бражник замолчал. – Но, Корбан, нам пора уходить, бар уже закрывается. Давай уже эту тему закроем, а то сидим, как две старые кошелки и кости перемываем!

– Уже? Как жаль! А может махнем в какое-нибудь злачное местечко в Лютном переулке? Развлечемся, кутнем напоследок!

– Обязательно! – поддакнул Долохов. – После поимки Поттера погуляем на славу. А сейчас – по домам!