Текст книги "Истребитель гулей. Роман о Готреке Гурниссоне (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 61 страниц)

Ярость душила ведьму, когда она выкрикивала смертельное проклятье, но в тот же миг она услышала за спиной чьи-то шаги и голос, оравший: «Сектумсемпра!». Колдунья едва успела, бросившись на пол, перевернуться на спину, выставить вперед волшебную палочку и бросить в нового противника режущее заклинание. И одновременно с ней еще кто-то тоже сразил напавшего на нее этой же самой Сектумсемпрой. Опомнившись, Беллатриса увидела на полу у своих ног истекающего кровью Римуса Люпина, не удержавшегося на ногах от одновременно двух ударивших в него проклятий. Видимо, волшебник, сражавшийся где-то неподалеку, услышал крик жены, когда Белла пытала ее Круциатусом, и бросился ей на помощь. Рядом с собой ведьма увидела Антонина Долохова, который сперва почтительно поклонился ей, а потом припал к руке.

– Миледи, – быстро заговорил он. – Повелитель приказал мне следовать за вами и, если понадобится, оберегать.

– Благодарю, Антонин, ты и вправду достойно послужил милорду, – с нотками торжественности отвечала колдунья. – Повелитель и я этого не забудем и не замедлим как должно воздать тебе за преданность.

Беллатриса снова посмотрела на бедного Люпина и его глубокие раны, одна на груди, другая в горле. Заглянула в полные ужаса и страдания глаза.

– А, и ты здесь, мерзкое животное. Мне сегодня везет: на ловца и зверь бежит. Теперь ты понял, как глупо было поднимать свои грязные лапы на женщину, которая должна была родить ребенка самому Темному Лорду! – хрипло, чуть ли не рыча, выкрикнула Беллатриса, склонившись над поверженным противником и даже не обращая внимания на то, что его кровь брызжет ей прямо на мантию. – Теперь ты сдохнешь, как собака, вслед за своей женушкой. Не разлучать же в самом деле два любящих сердца! – хохотнула колдунья.

– Добить его, миледи? – осведомился Долохов.

– Много чести этому вонючему псу. Он и так уже труп, посмотри на его раны. Я обещала когда-то, что он захлебнется в своей крови. Его я потом в волка трансфигурирую и из шкуры себе коврик под ноги сделаю.

– Желаете ли, чтобы я левитировал его в Визжащую хижину, госпожа?

Тут они услышали усиленный магией голос Волдеморта. Казалось, что говорили сами стены древнего замка.

– Вы храбро сражались. Лорд Волдеморт умеет ценить мужество, однако вы понеси тяжелые потери. Если вы и дальше будете сопротивляться мне, то все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая капля пролитой крови – утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своему войску немедленно отступить. Даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого, кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.

– Уходим! – велела Белла Долохову и, кивнув на умирающего Люпина, злорадно добавила: – Оставь его здесь. Не стоит терять времени, он все равно никуда не денется.

И ведьма бегом бросилась из школы в лес вместе с отступающими Пожирателями Смерти.

========== Глава 135. Трудная дилемма ==========

Ужасен был вид Беллатрисы, еще не отошедшей до конца от боевого угара и от упоения местью. Черные кудри, взъерошенные и растрепанные, стояли копной. Глаза горели яростным огнем, губы раскрылись в злорадно-торжествующей улыбке, больше напоминающей оскал. Изо рта до сих пор вырывался безумный смех вперемешку с какими-то гортанными звуками, похожими на рычание. На правой руке, судорожно сжимавшей волшебную палочку, виднелись капли еще свежей крови. На черном, местами порванном платье, тоже были липкие темные пятна. Даже видавшие виды Пожиратели Смерти, которые попадались Беллатрисе на пути, сейчас в страхе шарахались от нее, стараясь поскорее убраться с дороги и больше не попадаться на глаза.

Не дойдя нескольких шагов до Визжащей хижины, ведьма услышала голоса и стала прислушиваться. Один из них, без сомнения, принадлежал Волдеморту, а другой – Люциусу Малфою.

– Повелитель, умоляю… Мой сын…

– Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус. Он не явился ко мне с другими слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Гарри Поттеру?

– Нет, никогда в жизни… – прошептал Малфой.

– Да, для тебя было бы лучше, если это не так.

– А вы… вы не боитесь, повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? – голос Люциуса дрожал. – Может быть… простите меня… может быть вам стоит наведаться в замок и отыскать его самому?

– Не пытайся обманывать меня, Люциус! Ты хочешь попасть в замок, чтобы узнать, что там с твоим сыном, а мне нет нужды искать Поттера. Еще до рассвета он явится ко мне.

Волдеморт опустил глаза на Бузинную палочку, которую держал в руках. Было видно, что магу в ней что-то не нравится. Дело в том, что когда он прошлой ночью изобретал новую форму заклятия незримого расширения для помещений, то вопреки ожиданиям палочка не выдала тех результатов, на которые Волдеморт рассчитывал. Как раз в те моменты, когда от волшебного инструмента требовалась максимальная отдача, она демонстрировала такие же результаты, как и его старая тисовая палочка, но уж не как самая могущественная в мире. Тот успех, которого он добился к утру, был всецело его успехом, плодом его волшебной силы, мастерства и знаний. Но не было должного слияния потенциалов волшебника и палочки, как будто Жезл смерти не желал подчиняться. И сейчас, находясь в хижине и не принимая пока что участия в битве, Темный Лорд пытался разгадать эту загадку. Кое-какое предположение на этот счет у него имелось.

– Пойди и приведи Снегга. Он мне нужен.

Люциусу ничего не оставалось, кроме как выполнять повеление Темного Лорда, чтобы снова не вызвать его гнев и не нарваться на очередной Круциатус. В дверях он столкнулся с Беллатрисой и бросил на колдунью взгляд, полный неприязни и даже открытой враждебности. Надменный Люциус не мог простить золовке, что Волдеморт так жестоко наказал его за побег Поттера из Малфой-мэннора, а Белла, виновная ничуть не меньше, отделалась всего-то на всего домашним арестом. Мало того! Ведь это из ее хранилища в Гринготтсе была похищена маленькая золотая чаша, которая, по-видимому, имела для милорда большое значение. Многие ни в чем неповинные сторонники Волдеморта, ставшие жертвой его безудержного гнева, поплатились за нее жизнью просто потому, что имели несчастье попасться своему повелителю под горячую руку. А между тем, главная виновница опять вышла сухой из воды, целая и невредимая, без единой царапины.

Волдеморт сидел в кресле, задумчиво вертя в руках Бузинную палочку, но едва увидев Беллатрису, он встал и стремительно подошел к ней, обвел с ног до головы горящим взглядом своих красных глаз, явно любуясь ведьмой. Зрелище, от которого у любого человека волосы бы встали дыбом, Темному Лорду, напротив, казалось невероятно притягательным и красивым. Волдеморт наколдовал губку, пропитанную каким-то зельем с приятным запахом восточных благовоний, потом пригладил холодной ладонью непослушные волосы, заправил за ухо прядь у виска и принялся протирать от капелек пота и крови любимое лицо, покрывая горячими отрывистыми поцелуями щеки, скулы и губы. Тишина в хижине нарушалась только шепотом Темного Лорда.

– Моя неотразимая воительница! Моя амазонка!

Тут Волдеморт склонился к уху Беллатрисы и попросил:

– Потанцуй со мной!

Ведьма недоуменно оглянулась – дескать, где тут потанцуешь, но Волдеморт сделал замысловатое движение волшебной палочкой, и вот уже пара находилась в просторном бальной зале Слизерин-кэстла, а от следующего едва заметного взмаха прямо из стен зазвучали звуки вальса.

– Что это, милорд? – изумленно спросила Беллатриса, двигаясь в такт музыке и ведомая Волдемортом.

– Тебе ведь известны свойства моих владений, – отвечал маг.

– Но как бальный зал мог поместиться здесь? – недоумевала чародейка.

– Заклятие незримого расширения для помещений, – небрежно бросил Волдеморт.

– Разве есть такое заклинание? – игриво спросила Белла, начиная догадываться в чем тут дело.

– До сегодняшнего утра не было.

– Повелитель, вы гений! – воскликнула Беллатриса с восхищением ребенка, увидевшего чудо.

Волдеморт был несказанно доволен такой реакцией колдуньи. Он, собственно, ее и добивался. Темный Лорд, а вел себя как вздорный взбалмошный мальчишка, вознамерившийся произвести впечатление на свою избранницу.

– Милорд, а вы поведаете другим волшебникам о своих достижениях в магии? – спросила Беллатриса.

– Почему бы и нет? – усмехнулся Волдеморт. – Но всему свое время, Белла. Уничтожим или выгоним поганой метлой всех грязнокровок, тогда можно и поделиться своими наработками. Но делать это сейчас – все равно что метать бисер перед свиньями. Ты согласна?

– Полностью, милорд!

Беллатриса преданно взглянула в багровые глаза, а ее губы приоткрылись в полуулыбке, маня и завлекая, и колдун с упоением припал к ним как к источнику неиссякаемого блаженства. Танец закончился, музыка смолкла, а вместо нее послышались отдаленные звуки сражения. Должно быть, Пожиратели, отступая в лес по приказу Темного Лорда, отбивались от смельчаков, решивших их преследовать.

– Эту мелодию я сегодня уже слышала, да и сама уже успела сыграть, – с усмешкой сказала Белла. Волдеморт одобрительно кивнул.

– Приятно, не правда ли? – прошептал он, кладя худые руки на плечи колдунье, поддевая и стягивая вниз края платья. – Эти звуки ласкают слух. Они обостряют все чувства и вызывают весьма приятную нервную дрожь…

Темного Лорда снова охватила страсть, но тут раздался стук в дверь.

– Повелитель, откройте! Это я, Снегг, вы вызывали меня, милорд? Волдеморт взял Беллу за руку.

– Ступай к остальным. У меня к Северусу очень важное дело. Потом я приду в лес ожидать появления Поттера.

Беллатриса покорно кивнула и направилась к двери, а Снегг почтительно поклонился ей. Когда волшебники остались вдвоем, Темный Лорд еще какое-то время пребывал в молчаливых раздумьях, словно не решался исполнить то, что задумал. Наконец, Пожиратель заговорил.

– Повелитель, их сопротивление сломлено…

– Без твоей помощи, – отозвался Волдеморт ясным высоким голосом. – Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты там особо нужен…

«Зато нужен мне здесь! – подумал маг. – Мне придется это сделать, по-другому просто нельзя! Убить его прямо сейчас, не говоря ни слова так, что и понять ничего не успеет? Нет, Северус оказал мне немало услуг и потому заслужил хотя бы объяснений!»

– Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас.

– Я в затруднении, Северус, – мягко отозвался Волдеморт. Он предпочел, чтобы Снегг сам обо всем догадался и знал, что повелитель вполне доволен им, и его гибель – не то же самое, что гибель врага или предателя.

– В чем дело, повелитель?

– Почему она не слушается меня, Северус?

Снова повисла тишина, в которой раздавалось только едва слышное змеиное шипение. Нагайна была здесь, рядом со своим хозяином. Сейчас Волдеморт опасался за ее жизнь, ведь питомица тоже была одним из его крестражей. Потому маг наколдовал вокруг нее защитную прозрачную сферу, которая висела прямо в воздухе.

– Повелитель? – недоуменно спросил Снегг. – Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойденные чудеса волшебства.

– Нет, – ответил Волдеморт. – Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я – непревзойденный волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрел у Оливандера много лет назад.

Голос Волдеморта звучал спокойно и размеренно, но он чувствовал, как внутри у него поднимается волна ярости и боли от того, что ему предстояло, и совсем скоро, сделать нелегкий выбор: или лишиться одного из самых ценных своих Пожирателей, или никогда не подчинить себе Бузинную палочку.

– Я думал долго и напряженно, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы?

– Нет, повелитель, не знаю, но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера.

– Ты говоришь совсем как Люциус. В отличие от меня, вы оба не понимаете Поттера. Его не нужно искать. Поттер сам придет ко мне. Я знаю его слабость, его, так сказать, врожденный дефект. Он не сможет смотреть, как другие сражаются и гибнут, зная, что все это из-за него. Он захочет прекратить это любой ценой и придет. Однако, я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень.

– Повелитель знает, что услужить ему – мое единственное стремление. Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку. Я уверен, что сумею…

– Я уже сказал: нет! Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдет, когда я встречусь с мальчишкой?

– Но какие тут могут быть вопросы, повелитель, ведь вы…

– Тут есть вопрос, Северус. Есть.

Волдеморт поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снегга.

– Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера?

– Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель.

– Правда? Моя тисовая палочка исполняла все мои приказы, кроме одного – убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Оливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером.

– Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель.

– Я нашел третью палочку, Северус, Бузинную палочку, смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал ее у прежнего владельца, из гробницы Альбуса Дамблдора.

Теперь Снегг посмотрел в глаза Волдеморта, а лицо его застыло, как посмертная маска.

«Ну, наконец-то, понял, что к чему!» – подумал колдун.

– Я просидел здесь всю ночь перед самой победой, думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, что должна сделать для своего владельца… и мне кажется, я нашел ответ.

Снегг молчал.

– Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то, умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет.

Это действительно было так. Но это нельзя было назвать жалостью к стороннику как к человеку, скорее напоминало разочарование шахматиста, которого противник поставил перед неизбежной дилеммой, когда из двух фигур, оказавшихся под ударом, можно спасти только одну, а вторую неизбежно приходится отдавать, что несколько затрудняет ситуацию и отдаляет победу.

– Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что не я законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил ее предыдущего Хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может принадлежать мне. Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой – а значит, и власть над Гарри Поттером.

Волдеморт говорил со все большим гневом и со все возрастающим воодушевлением, словно убеждая самого себя, что другого выхода нет, и задуманный им поступок просто необходим. Колдун вовсе не горел желанием убивать столь ценного сторонника, и потому у него возникли сомнения, что смертельное проклятье не будет сотворено так, как надо. Темный Лорд взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то время Снегг, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волдеморта прояснилось. Шар с Нагайной закружился в воздухе, и не успел Северус даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волдеморт сказал на змеином языке:

– Убей!

Раздался страшный крик, когда зубы змеи вонзились в шею Снегга, который судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар. Колени у него подогнулись, и он опустился на пол.

– Жаль! – холодно сказал Волдеморт и отвернулся.

«Жребий брошен, выбор сделан, и было бы весьма глупо сожалеть о содеянном! Глупо оглядываться назад, ведь в этом случае будет невозможно идти вперед!» – думал он. Не оглядываясь более, Темный Лорд вышел из хижины, и сверкающий шар со змеей медленно поплыл за ним.

И тут случилось небывалое: из подземного хода, который соединял Визжащую хижину с Хогвартсом, вышел Гарри, а с ним его друзья Рон и Гермиона. Они слышали весь разговор Волдеморта со Снеггом. Гарри подошел к умирающему, из горла которого хлестала кровь, а изо рта, носа, ушей вылетала серебристая субстанция – не вода и не газ – воспоминания.

– Собери… собери… – из последних сил выговорил Снегг.

Гермиона вложила в руку друга наколдованный ею флакон, а Гарри волшебной палочкой собрал воспоминания, но, чтобы просмотреть их, был нужен Омут памяти, который хранился в директорском кабинете. Когда же Гарри погрузился в лабиринты чужой памяти, то увидел в них то, чего не ждал увидеть. Например, что ненавистный ему профессор зельеварения, который сообщил Волдеморту о пророчестве и тем самым погубил его родителей, на самом деле еще до учебы в Хогвартсе был влюблен в его мать… А когда узнал, что Темный Лорд стал преследовать Поттеров, то встретился с Дамблдором и примкнул к Ордену Феникса только чтобы спасти любимого человека… Для директора он стал бесценным источником информации о Волдеморте и Темном Ордере. Это он придумал уловку с семью ложными Поттерами, для убедительности правильно сообщив день и время отбытия из дома Дурслей, но скрыв, как Орден планирует защитить Гарри. И это по настоянию Дамблдора, который и так уже умирал, Снегг пустил в него Аваду, чтобы окончательно убедить Темного Лорда в своей преданности и, будучи ближе к своему мнимому хозяину, способствовать его падению.

Однако все эти откровения меркли перед самым последним, которое Дамблдор поведал Снеггу незадолго до этого мнимого, самим же директором подготовленного убийства. Это Северус и хотел опять же по распоряжению Дамблдора передать Гарри, а именно: в ту ночь, когда Темный Лорд убил чету Поттеров и попытался убить их сына, в момент, когда срикошетившее смертельное проклятье сразило Волдеморта, очередная часть изуродованной и раздробленной, а потому хрупкой, души убийцы оторвалась без его ведома и вселилась в единственное оставшееся живое существо – самого Гарри. Так Гарри стал непроизвольно созданным крестражем, о котором Темный Лорд и сам не знал. Отсюда и парселтанг, и способность проникать в сознание Волдеморта. А если так, то пока жив Гарри, то и лорда Волдеморта убить нельзя, и чтобы сразить его остается только один путь – прежде погибнуть самому, причем именно от руки Темного Лорда.

========== Глава 136. В Запретном лесу ==========

Беллатриса с неохотой покинула Визжащую хижину и увидела невдалеке отсветы костра, разожженного Пожирателями Смерти. Она пошла на этот свет и спустя минуту вышла на широкую поляну, посредине которой и горел яркий огонь. Ведьма молча села между служителями Темного Лорда и стала с нетерпением ожидать прихода своего возлюбленного повелителя. Она волновалась не на шутку, осознавая, что через час произойдет то, к чему Волдеморт давно стремился, а судьба и милорда, и ее собственная, наконец, решится окончательно. Теперь Поттеру уже никуда не скрыться. Вскоре к сидящим у костра чародеям присоединились те, кто покинул битву по приказу повелителя, а еще через несколько минут пришел и сам Волдеморт. Он сел рядом с Беллатрисой и под прикрытием благодатной темноты взял ее за руку. Минут за двадцать до истечения срока Темный Лорд отправил в разведку Долохова и Яксли, чтобы те прочесали лес.

Тем временем Гарри шел на встречу с судьбой. Мантия-невидимка надежно скрывала его от посторонних глаз. Пока что скрывала, но совсем скоро, через считанные минуты, ему предстояло мужественно и добровольно сбросить ее перед лицом смерти, как это сделал его предок Игнотус Певерелл. Но в отличие от младшего и самого мудрого из трех братьев Гарри еще не успел состариться. Ему предстояло погибнуть в неполные восемнадцать, когда у человека еще вся жизнь впереди. Однако Гарри решился. Он шел в Запретный лес, чтобы сокрушить заклятого врага. По виду эта картина походила на другую, более, чем пятидесятилетней давности, когда семнадцатилетний Том Марволо Реддл тоже шел по деревне Литтл-Хэлтон, намереваясь отнять жизнь у недруга, коим стал для него родной отец. Но подобное сходство было лишь внешним. Если бы кто-то сейчас заглянул в сердце Гарри или применил бы к нему легилименцию, то ни в сердце, ни в мыслях юноши не нашел бы злобы, жажды мести или ненависти. Напротив, к Волдеморту он испытывал жалость от того, что он никогда так и не узнает ни любви, ни дружбы. Он желал лишь обезопасить от него тех, кого любил, а в обмен за жизнь врага готов был отдать свою собственную. Не желание мстить, а желание спасти двигало им, и в этом было главное отличие между двумя смертными врагами, ни один из которых, согласно Пророчеству, не мог жить спокойно пока жив другой, и в ком, однако, текла теперь одна кровь, а в теле было по кусочку одной раздробленной души.

Когда до истечения назначенного часа оставалось не более пяти минут, то Волдеморт встал, от нетерпения не в силах просто сидеть и ждать. Холодное ожесточенное сердце сильно колотилось, билось вдвое быстрее, чем бежали оставшиеся секунды. Он опустил голову, держа в белых длинных пальцах Бузинную палочку. Так было легче скрыть от слуг свое волнение. Впрочем, со стороны оно было мало заметно, и окружающим могло показаться, что маг считает про себя как водящий, когда играют в прятки. Над его головой, свивая и развивая кольца, парила Нагайна в сияющей зачарованной сфере, похожей на чудовищный нимб. А совсем рядом, у его ног сидела Беллатриса, и ее пышные волосы слегка касались подола черной мантии. Только это обстоятельство и удерживало сейчас Волдеморта от того, чтобы не сорваться раньше времени, не бежать разыскивать мальчишку. Ведьма, как и он, не говорила ни слова, но Волдеморт все понимал и без этого. Колдун знал даже без легилименции, что Белла думает о том же, о чем и он, чувствует все то же, что ощущал он. Ведьма, в свою очередь, тоже понимала своего лорда. Сейчас они были как никогда едины в своих мыслях и желаниях. Волдеморт был уверен и ни капли не ошибался при этом, что стоит ему только махнуть рукой или даже просто кивнуть, и его ненаглядная воительница тут же сорвется с места по его приказу и будет разыскивать Поттера до тех пор, пока не найдет, пока не достанет хоть из-под земли, притащив никчемного мальчишку к ногам своего повелителя.

Наконец, в освещенный костром круг вступили вернувшиеся Долохов и Яксли.

– Его нигде нет, повелитель, – сказал Долохов.

Ни одна черта не дрогнула в лице Волдеморта. В отблесках костра его красные глаза казались горящими угольями. Он медленно крутил в руках палочку.

– Повелитель… – заговорила Беллатриса. Волосы у ведьмы все еще были растрепаны после недавней битвы, а на лице виднелись царапины, но она хоть сейчас готова была снова сражаться с врагами своего милорда, найти для него Поттера. Волдеморт поднял руку, останавливая ее, и она не договорила, глядя на него с почтительным обожанием.

– Я думал, он придет, – сказал Волдеморт своим высоким ясным голосом, устремив взгляд в пламя костра. – Я ожидал его прихода. Но, видимо, ошибся…

– Нет, не ошибся! – раздался громкий голос, чистый и ясный.

В ответ на него великаны, бывшие в воинстве Волдеморта, зарычали, Пожиратели Смерти, сидевшие у костра, вскочили, раздались охи и ахи и даже смех. Темный Лорд стоял неподвижно, его красные глаза были устремлены на подходившего Гарри. Тут закричал большой друг мальчишки – великан Хагрид, пойманный Пожирателями и привязанный к высокой сосне.

– Нет, Гарри, нет!

– Молчать! – рявкнул Роули, и от взмаха его волшебной палочки Хагрид смолк.

Беллатриса вскочила, переводя горящий взгляд с Волдеморта на Гарри. Грудь колдуньи высоко вздымалась от небывалого волнения и от невысказанных чувств. Волдеморт чуть склонил голову на бок, рассматривая стоящего перед ним юношу, и странная безрадостная улыбка скривила его губы.

– Гарри Поттер, – сказал он мягко, чувствуя, что мальчишка, наконец-то, в его власти. – Мальчик, который выжил.

«Вот и конец тебе!» – подумал колдун.

Пожиратели смерти не шевелились, ждали. От напряжения Беллатриса тяжело дышала. Волдеморт поднял палочку, с которой тотчас же сорвался сноп зеленых искр. Но тут случилось нечто небывалое: вместе с юношей на землю рухнул и сам Темный Лорд. Беллатриса невольно закричала и вне себя от страха бросилась к нему, тогда как остальные служители стояли вокруг, не решаясь приблизиться.

Беллатриса изо всех сил трясла Темного Лорда, пытаясь привести его в сознание. Ей сейчас было совершенно все равно, что кто-то догадается о ее чувствах, а голос ее звучит так, как будто она обращается к возлюбленному. Наконец, Волдеморт пошевелился, и у ведьмы отлегло от сердца, когда она поняла, что милорд жив и при этом прекрасно осознает, кто сейчас рядом с ним.

– Повелитель, позвольте мне…

– Я не нуждаюсь в поддержке, – холодно ответил Темный Лорд, и Белла покорно отдернула протянутую на помощь руку. Ну конечно, гордость никогда не позволит ему предстать слабым перед своими людьми. При них Волдеморт ни за что не обопрется даже на руку Беллы и не обратится к ней с ласковыми словами. Но при этом глаза Темного Лорда на мгновение задержались на лице волшебницы, а взгляды их встретились. И тогда Белла уловила в словах своего милорда не только очевидный для всех смысл, но и другой, тайный, адресованный только ей: я справлюсь сам, со мной все в порядке, не стоит волноваться.

Волдеморт встал. На поляне воцарилась полная тишина. Никто не приближался к лежащему на земле мальчишке, даже сам Темный Лорд сейчас опасался это сделать. Он подошел к Нарциссе, которая стояла рядом с Люциусом, больно стегнул по спине волшебной плетью и приказал:

– Осмотри его. Доложи мне, мертв он или нет.

Темный Лорд поручил это опасное дело именно Нарциссе по той простой причине, что если Поттер все же жив и вздумает внезапно атаковать, то никчемную ведьму будет не жалко. Мало того, что она не проявляла должной благодарности к своей сестре за заступничество перед ним, так еще и отдала свою волшебную палочку растяпе-сыночку, позволившему Поттеру лишить себя главного атрибута волшебника. Теперь без своего оружия Нарцисса, как, впрочем, и Люциус, не представляла для чародея никакого интереса как сторонница и годилась только для таких вот поручений, когда нет желания рисковать более ценными Пожирателями.

Нарцисса покорилась и принялась осматривать юношу. Ее длинные белокурые волосы, как занавес, скрыли обоих. Наконец, волшебница поднялась и объявила во всеуслышанье громким уверенным голосом так, что Волдеморт, подумавший было воспользоваться легилименцией и проверить правдивость этих слов, отказался от своей мысли. Вряд ли миссис Малфой настолько глупа, чтобы обманывать своего повелителя.

– Он мертв!

Тут Пожиратели смерти зашумели, затопали ногами, издавая восторженные крики. Из их палочек торжественным салютом вылетали красные и серебряные вспышки. Волдеморта же переполняли чувства безграничной эйфории и бесконечного триумфа, словно огромный камень – тревога и страх смерти – скатился с раздробленной души. От этого колдун, казалось, обезумел не меньше, чем от ярости и злобы.

– Вы видели? – голос Волдеморта перекрыл шум толпы. Ему явно было недостаточно обычного трофея от поверженного противника – его волшебной палочки. С телом мальчишки теперь тоже можно делать все, что угодно. Тут Темный Лорд оставался верным своим давним, еще детским приютским привычкам. – Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представлявшего для меня угрозу. – Глядите. Круцио!

Тело мальчишки подбросило в воздух, круглые очки слетели, но сам Гарри не шевелился, вися, как тряпичная кукла. Когда он упал на землю, поляна огласилась веселыми криками и взрывами хохота. Только Беллатриса от волнения и радости не могла произнести даже слова и потому молчала, преданно и с восхищением глядя на своего повелителя. Волдеморт, упиваясь своим триумфом, все же бросал на ведьму пристальные взгляды. Был даже момент, когда ему захотелось броситься к ней, задушить в объятиях и зацеловать до смерти, но он сдержался. Подобная сентиментальность и глупое ребячество совсем недостойны лорда Волдеморта. Не так он представит волшебной Британии Темную Леди. Когда все, кто были его врагами, встанут перед ним на колени, когда в главном зале Министерства все чародеи присягнут ему на верность и признают его власть над собой, вот тогда в торжественной обстановке он объявит о своем союзе с Беллатрисой. Впрочем, члены Ближнего круга, присутствующие на церемонии бракосочетания, могут уже сейчас все вспомнить. И Волдеморт небрежно взмахнул Бузинной палочкой, снимая свои же чары с Пожирателей.

– А теперь мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? – С десяток пожирателей вышли вперед, готовые левитировать мальчишку и угодить Темному Лорду. – Нет… Подождите…

В голову Волдеморту пришла идея. Он ткнул пальцем в плачущего великана Хагрида.

– Ты понесешь его! – велел Волдеморт. – Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки – мальчишка должен быть узнаваем для всех.

Антонин Долохов надел на покойника очки, нарочно прихлопнув их посильнее.

– Вперед! – скомандовал Волдеморт.

Торжественная процессия направилась к опушке. Лес становился все реже. Беллатриса шла по правую руку от своего повелителя, а с другой стороны шел Хагрид с мертвым телом Поттера, распростертом на его широкой спине. Оглядываясь кругом, ведьма видела, как при взгляде на нее меняется выражение лиц Пожирателей Смерти, с равнодушных и безразличных на угодливо-почтительные, а в их глазах она различала трепет и страх, особенно во взгляде Люциуса Малфоя. И тогда колдунья поняла, что все они разом вспомнили, как присутствовали на их с милордом бракосочетании, до времени скрытом под покровом тайны с помощью магии. Теперь же они ясно осознавали, что видят перед собой не просто верную сторонницу Волдеморта, но свою повелительницу, истинную Темную Леди, королеву, пусть еще непризнанную всеми, но им уже объявленную. И каждый из них считал за честь, что ему довелось узнать об этом в числе первых.