Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 76 страниц)

Только что картина мира у меня рушилась перед глазами. Путь возвышения убивает? Нет, не так. Выходит, что возвышение идёт против неба? Я запутался. Если ничего не делать, то ничего и не будет. А если делать, то будет хуже?

– Не использовать техники нельзя. Использовать их без восстановления нельзя тоже.

Ещё рука.

– А больше созерцать?

– Сколько угодно, – Севра пожала плечами. – Только скорость зависит не от вашего усердия. Она зависит от того, сколько энергии неба вокруг вас. Здесь, в этом городе, у этого двора, есть предел, и вы в него давно упёрлись. Хоть головой об камень бейтесь.

Учитель развела руки в стороны.

– Есть места, где энергии неба больше. Гораздо больше. Их называют местами силы. В таком месте источник наполняется быстрее в несколько раз. Там ваши потери от техник перестают иметь значение, потому что вы набираете быстрее, чем тратите. Ступени в таких местах берут одну за другой.

Класс загудел.

– И где они? – не выдержал Тавр.

– Все известные заняты, – обронила Севра. – Всё, что есть в городе и вокруг, поделено давно. Одни принадлежат семьям. Другие школам. Третьи стоят под дружинами или стражей. Есть места, за которые дерутся секты. Расписаны они на годы вперёд, и очередь в них стоит из практиков, рядом с которыми вы никто. Люди, которые ждали своей очереди годами… Росток туда не пустят. Никогда. Ни за какие заслуги. Даже в семьях всё занято куда большими стадиями.

Синара хмыкнула. Негромко, но в тишине это услышали все.

Севра повернула голову.

– Разумеется, – произнесла она ровно, – это не касается детей глав богатых семей и лучших учеников школ.

Вельт улыбнулась и опустила глаза. Выходит, есть места, где ступени не имеют значения, энергии неба там много, вот только попасть туда нельзя. Вспомнил слова из трактата, которые читал ещё в деревне.

Ничего не изменилось. Сильные становятся ещё сильнее, пока остальные вынуждены грызться за крохи…

– Так на чём я остановилась, – обронила Севра. – Пилюли…

Она кивнула, и Эсса открыла шкатулку.

Класс подался вперёд весь.

Внутри, в углублениях тёмного дерева, лежали пилюли. Больше тридцати. Маленькие, тускло‑серые, невзрачные и размером – меньше ногтя мизинца. Ничего в них не было особенного. Такую увидишь в грязи и не нагнёшься. Энергии я от них не чувствовал. Это не пилюли прорыва, но тридцать с лишним человек глядели на них так, как в деревне глядели на мясо после голода.

– Люди воюют с этой болью столько же, сколько существуют техники, – произнесла Севра. – И кое‑чего добились. Это поддерживающая пилюля, хотя её настоящее название – пилюля основ. Запоминайте, что она делает, потому что от этого зависит вся ваша дальнейшая жизнь.

Она подняла одну двумя пальцами.

– Первое. Она прикрывает гнездо, когда через него идёт энергия. Удар остаётся, но приходит мягче. Второе. Она лечит то, что вы уже разбили. Мелкие разрывы, воспаление, свежие рубцы. Размягчает старые. Третье. Каналы после неё пропускают меру ровнее, и техника выходит стабильнее той же силой. Четвёртое. – Севра повернула пилюлю к свету. – Она вычищает из гнезда ту застрявшую энергию неба и возвращает её источнику. Ту самую, которую вы каждый день теряете.

Класс не дышал.

– Пятое, и самое главное. Пока она работает, вы можете тренироваться и продолжать накапливать. Одновременно. Не выбирая между силой и ростом. И шестое… Гнёзда после её приёма – развиваются. Чем больше вы их нагружаете, тем сильнее они делаются. С пилюлей то, что вас калечит, начинает вас растить.

Тавр рядом со мной тихо, но очень отчётливо выругался.

Севра положила пилюлю обратно.

– А теперь то, чего вы не хотите слышать. – Голос у неё не переменился. – Пилюля не создаёт энергию из пустоты. Она не подарит вам ступень. Она только сохранит и вернёт то, что вы уже накопили сами. Если внутри пусто, результата не будет.

Варис поднял руку.

– А чем она отличается от пилюли прорыва?

– Всем, – обронила Севра. – Пилюля прорыва принимается один раз, на самом пороге, когда вы уже набрали всё, что нужно, и не можете продавить границу. Она толкает. Резко и грубо. Если тело не готово, а стадия уже выше Ростка… Она вас искалечит или убьёт, и такое случается чаще, чем вам говорят. Постоянно её не принимают. Эта же другая. Её принимают всю жизнь. Она не толкает, а бережёт и возвращает.

– Их нужно принимать всю жизнь?.. – снова Варис.

– До как минимум до Сердцевины.

По классу прошёл шум.

– Подождите, – Севра подняла ладонь. – Вы на стадии Ростка. Из вашего источника растут ростки. Они тянутся к гнёздам, укрепляют связь и постепенно переплетаются между собой. Когда они сплетутся в одно, вы получите Узел.

Она сцепила пальцы.

– Только Узел – это не то, что происходит внутри источника. Это то, что происходит во всём вашем теле разом. Структура Узла отражается в каждом гнезде, которое у вас есть. В каждом. И слабое гнездо её не примет. А повреждённое сорвёт весь переход.

Тишина в классе делалась плотнее.

– Ваш Узел вырастет ровно таким, какими будут ваши гнёзда.

– А Сердцевина? – спросил кто‑то из серых.

– Позже Узел уплотняется. Выпрямляется. Твердеет. Из него получается Сердцевина. – Она пожала плечами. – К этому времени ваше тело уже перестроено, гнёзда крепки, и такие пилюли вам больше не нужны. Но до Сердцевины большинству из вас так же далеко, как до второй луны.

– Как часто принимать? – Варис не унимался.

– Раз в неделю, – Севра вернулась к столу. – Действие держится примерно столько же. Чаще бессмысленно: гнёзда не успевают переработать, лишнее уйдёт впустую, а вещь эта дорогая. Расточительство.

Считал я на ходу. Шесть дней до экзамена… Значит, эта пилюля доработает ровно до него. Поэтому именно сейчас и не раньше?

– Те, кто пройдёт экзамен, – продолжила Севра, – оплатит основной курс и останется в школе, будут получать такую раз в две недели.

Варис поднял руку прежде, чем она договорила.

– Но вы же сказали, что действует неделю.

– Сказала.

– Значит, половину времени мы будем без неё?

– Именно.

Класс забушевал, и Севра дождалась тишины.

– Школа помогает вам расти, – произнесла она. – Школа не обязана оплачивать весь ваш рост. Вторую вы найдёте сами. Купите. Заработаете. Возьмёте за задание. Выменяете. Накопите. Получите от семьи или от того, кто согласится за вас платить.

Я оглядел класс. Наши сидели с каменными лицами, а серые даже бровью не повели. Вот и весь основной курс… дадут лишь по пилюле каждые две недели, и так до самой Сердцевины. А вторую половину ты выгрызай, как хочешь.

Выходит, без них дальше не продвинуться? Про эти пилюли говорил Скалец, что они у них тоже есть? Вот настоящая основа возвышения помимо тренировок и созерцания.

– А если её отберут? – спросила Бренна.

– В школе запрещено грабить учеников, – обронила Севра.

С другого конца класса послышался мягкий голос.

– А если вы отдадите её сами, – произнесла Синара, не поворачивая головы, – то это уже не грабёж.

Серые засмеялись.

– Госпожа Вельт права, – Севра не улыбнулась. – Если вы добровольно отдадите свою пилюлю тому, кто сильнее… это ваша проблема. Учитесь беречь то, что вам дали. Это тоже часть возвышения. Сегодня вы получите одну от школы, и она поможет вам с экзаменом.

Класс выдохнул разом.

– Не радуйтесь заранее. – Она подняла ладонь. – Тот, кто эти дни работал всерьёз, возможно, получит ступень. Тот, кто ленился, почувствует только облегчение. Гнёзда перестанут болеть, техники пойдут ровнее, и на этом всё. Пилюля никому ничего не должна.

Мой взгляд сам ушёл к серому краю. Синара улыбалась. Уверен, что Стебли получат ещё по одной перед экзаменом, а мы будем на остатках… Вот ещё одно её преимущество. Семья оплатит тем, кто дал обет. Интересно, Синара знала про это до того, как пришла ко мне? Плевать! Рука у меня поднялась сама.

– Можно ли принять её позже?

Класс обернулся. Севра поглядела на меня и, кажется, не удивилась.

– Зачем тебе позже?

– Хочу использовать её тогда, когда она нужнее.

Правильнее её принять перед экзаменом за пару дней, и тогда эффект будет дольше и лучше.

– Нет, – покачала головой Севра.

– Почему?

– Потому что принимать её вы будете здесь и при мне. Все… Кто откажется, тот оставляет пилюлю школе.

Синара усмехнулась.

– Раздавай, – обронила она Эссе.

Девушка двинулась по рядам со шкатулкой. Пилюля легла мне в ладонь, лёгкая, шершавая и тёплая. Сжал её в кулаке и глядел, как Эсса идёт дальше. Тавр рядом вертел свою и разглядывал на просвет.

Гнёзда у меня не разбиты теми ударами, что у всех. Я лишь трогаю их совсем чуть‑чуть и даже не источником, а нитями из дуги. Что она даст мне… или ничего?

Ребята двенадцать дней били по своим гнёздам. Каждый день со мной и ещё с учителями. Им она точно нужна. Ей будет чем заняться. Она будет чинить, размягчать, вычищать.

Во мне она не найдёт того, что лечить. Если только мои холодные гнёзда? Точно! Вдруг она поможет мне с моими гнёздами?

Ладонь у меня взмокла.

– Проглотили, – произнесла Севра. – Все.

Пилюля прошла в горле сухим комком и обожгла горечью так, что свело челюсть. Хуже отвара Сорры.

– Закрыть глаза. Созерцание. – Голос Севры шёл откуда‑то издалека. – Техники не применять. Энергию никуда не гнать. Не помогать. Ничего не делать вообще. Пилюля сама найдёт, где у вас сломано.

Глаза я закрыл. Горечь растворилась под языком, и в грудь потекло тепло. Оно опустилось к источнику, тронуло его и не полезло внутрь. Разделилось.

Три потока.

Один ушёл вверх, к нёбу. Второй в запястье. Третий вниз, к стопе. Приготовился я к боли, но её не было. Тепло обняло гнездо на нёбе и остановилось. Постояло, пошевелилось, будто ощупывая, и не нашло.

Оно прошло по кругу, вычистило то немногое, что там застряло. Всё, что было в тех потоках, кроме сущей малости, потянулось назад, в грудь, и там копилось. Я не ощущал никакого прорыва или расширения.

Держал лицо и не показывал, как внутри всё скрутилось в тугой узел разочарования. Вот она, моя цена холодных гнёзд. Плевать! Я найду свой способ, как всегда.

Первым не выдержал Тавр.

– Не болит, – обронил он с закрытыми глазами.

Голос у него вышел очень тихий и удивлённый.

Он пошевелил кистью, потом сжал кулак и явно потянулся к глифу.

– Дитя, – покачала головой Севра. – Технику применишь и лишишь себя всего.

Он замер.

– Я ничего…

– Ты уже.

Тавр опустил руку.

– У меня рука неделю ныла, – забормотал он. – Я думал, кость криво срослась. А это гнездо…

– Тише, – обронил Варис. – Она возвращается… В источник. Вы чувствуете? Она забирает из гнезда и несёт обратно. Вот прямо сейчас.

Он открыл глаза и уставился на Севру.

– Это же значит, что каждый день, каждую тренировку мы…

– Да, – обронила Севра. – Закрой глаза.

Одр открыл один глаз.

– Ну, допустим, – обронил он.

Потом закрыл. И молчал долго, а когда заговорил снова, в голосе у него не осталось ни капли обычной лени.

– Я раньше половину этого не чувствовал.

Сколько мы просидели, не скажу. Считать пульсации я перестал где‑то на третьей сотне.

– Достаточно, – произнесла Севра.

Открыл глаза. Класс выглядел иначе. Плечи у всех опустились, лица разгладились, и половина сидела с таким видом, будто с них сняли мешок с камнями, который они таскали так долго, что перестали замечать.

Севра взяла со стола чашу.

– Основную работу пилюля закончила, – обронила она. – Теперь поглядим, что вы успели накопить.

Она двинулась вдоль сидящих учеников. И направилась она не к серым, а к нам.

– Тавр.

Дитя дружины подскочил и вытер ладонь о штаны, прежде чем положить её на чашу. Свет двинулся и остановился.

– Вторая, – обронила Севра.

Тавр поглядел на чашу, потом на Севру и снова на чашу.

– Вторая?

– Вторая.

– У меня была первая.

– Была.

Он повернулся ко мне. Рот у него открылся, и он ничего не сказал. Просто стоял и лыбился так, будто у него свело челюсть, хотя глаза у него блестели.

– Сядь, – велела Севра. – Варис.

Парень положил ладонь.

Одно деление…

– Вторая.

– На сколько вырос источник? – тут же спросил Варис. – Если считать от объёма при прорыве, то получается…

– Потом.

– Но если предположить…

– Потом!

Он сел, и я видел, как у него шевелятся губы. Считал.

– Сарн.

Парень положил ладонь. У него тоже было второе деление. Сарн повернулся ко мне и… поклонился?

– Бренна.

Деление вспыхнуло и замерло ровно.

– Вторая, – обронила Севра.

Бренна не отняла руку. Стояла и глядела на этот свет дольше всех, и я видел, как у неё дрожит подбородок. Она подняла голову и поглядела через весь класс. Прямо на Лиару, и так тут же отвела взгляд.

– Одр.

У него тоже оказалась вторая ступень Ростка.

– Хм… – выдохнул он, – а я думал, третья будет?

Класс засмеялся. Впервые за всё это время со Стеблями смеялись и мы.

Сидел и глядел на них, и внутри у меня разжималось что‑то, что было сжато двенадцать дней. Гордость. Я рад за них, потому что пилюля не подарила им эти ступени. Она вернула то, что они уже заработали. Всё до последней капли. Двенадцать дней до рассвета и после отбоя. Тысячи повторов. Сорванные техники, разбитые костяшки… Всё это лежало у них внутри и ждало.

Я уже приготовился встать, как Севра пошла к серым накидкам. Ребята удивлённо глянули на меня, а я лишь пожал плечами.

Проверка продолжалась. Двое из первой ступени взяли вторую. Один, здоровенный парень из дальнего ряда, со второй перескочил на третью, и по классу прошёл шум.

Остальные не сдвинулись. Один за другим клали ладонь, ждали, и свет замирал там же, где стоял месяц назад. Кто‑то менялся в лице, другие делали вид, что им всё равно.

Двадцать с лишним человек, и всего три перехода. А у моих из шестерых пять взяли новую ступень… Старался думать только об этом.

Севра остановилась посреди прохода и оглядела наш ряд.

– Пять переходов, и это среди тех, кто получил техники позже всех… – улыбнулась она. – Похоже, кто‑то действительно заставлял вас работать.

– Это ничего не значит! – выпалила Синара.

– Значит, девочка… значит.

Глядела она при этом на меня.

– Гирт.

Он поднялся и ладонь положил тяжело, будто вдавливая.

Первое деление. Свет остановился. Он стоял и ждал. Пульсацию. Другую. Свет не двинулся.

– Первая, – обронила Севра. – Без изменений.

Он отнял руку не сразу. Лицо у него не переменилось, только шея налилась красным до самых волос.

– Керс.

Второе деление.

Улыбка у Керса сползла.

– Вейд.

Второе. Он вернулся на место, и рука его сама ушла ближе к корпусу, та самая.

– Лиара.

Первое деление. Лиара глядела на чашу, а потом её взгляд сам ушёл в наш ряд, к Бренне, и я увидел, как её лицо перекосило.

– Госпожа Вельт.

Синара поднялась. Спина прямая, подбородок ровно, и все серые накидки глядели ей в спину, ожидая уникальных результатов. Ещё бы… четвёртая ступень Ростка, лучшая в классе, да ещё из семьи Вельт.

Ладонь она положила на чашу и даже не поглядела на неё.

Свет побежал по делениям.

Одно. Второе. Третье. Четвёртое.

Замер.

Синара не шевельнулась.

Прошла пульсация. Другая. Третья. Свет ровно горел на четвёртом делении и никуда не двигался.

Пальцы девушки на ободе чаши побелели.

– Здесь ошибка, – произнесла Синара.

– Ошибки нет, – покачала головой Севра.

– Проверьте ещё раз.

– Ничего не изменится. Четвёртая ступень. Без изменений.

Синара глядела на чашу, и на пульсацию с её лица сошло всё. Всё то, чем она обычно закрывалась: скука, брезгливость, вежливая улыбка старшей.

Она словно стояла голой перед всеми и не знала, как двумя руками прикрыть так много обнажённых мест. Вельт отняла руку и вернулась на место, только теперь весь класс глядел на неё иначе.

Тавр рядом со мной хрюкнул в кулак:

– Наставники. Места силы. Всё, что можно купить… Не купилось.

Класс был проверен весь, кроме меня. Сидел, ждал, и уже понимал, что это не случайность. Оставила меня последним, потому что её эксперимент продолжался.

Севра остановилась передо мной с чашей в руках.

– Ну что же, Рейланд, – произнесла она. – Поглядим, что пилюля сделала с твоими… гнёздами и источником.

Тишина в классе легла плотно. Все повскакивали с мест, мои и серые накидки. Все ждали моих результатов.

Положил ладонь на чашу, прямо в воду. Свет побежал по делениям.

Второе.

Остановился.

Вторая ступень. Ровно то, что было. Ровно то, чего я ждал.

Руку я уже приподнял.

– Не спеши, – сузила глаза Севра, – тут что‑то…

Свет дрогнул и… двинулся дальше.

Третье деление вспыхнуло и налилось ровным. Тишина в классе переменилась. Кто‑то сзади шумно втянул воздух.

Внутри у меня наконец сдвинулось то, что собиралось всё это время. Тепло, которое пилюля таскала из моих гнёзд обратно, дошло до дна источника и там принялось расти.

Пульсация.

Вторая.

Третья.

Всё во мне сжалось заранее. Это вмятина и пустота… Сейчас всё повторится.

Приготовился.

Сбой случился. Закрыл глаза и выдохнул.

– Четвёртая… – произнесла Севра рядом. – Четвёртая ступень Ростка.

Открыл глаза и уставился на деления. Чего⁈