Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 76 страниц)

Прут пошёл дальше. Несколько штрихов, дуги, точки на пересечениях.

– Несколько сцепок, соединённых в общий ход, – она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы смотрим. – Плетень. Это уже не звук и не слово. Это фраза. Не просто удар, а шаг, перенос веса, уплотнение плеча, выброс. И поверх – направляющий край и рассечение. Практикующего таким можно разнести на куски, и он не успеет понять, в какой момент это с ним произошло.

Сидел и не двигался. По коже от ключицы вниз прошёл тонкий, ровный мороз. Три кольца… Возникли на его зелёном ядре. Выходит это не глиф? А что? Сцепка или Плетень? Я не уверен, а поднять руку и спросить нельзя.

– Дальше, – Севра не торопилась. – Узор. Это уже не вспышка. Это конструкция, которая может жить в теле, в предмете, в источнике. Не активируется заново. Держится сама, если есть совместимость. Узор восстановления у лекаря в палате. Узор тяжёлой кожи у тех, кто работает с крупным зверем без ранений. Узор удержания дыхания. Узор защиты источника.

Тавр рядом тихо выдохнул. У него на лице было то, что бывает у людей, которым показывают мир сверху, а до этого они видели только свой угол.

– Матрица, – продолжила учитель, и прут её на доске пошёл сложнее, но она не завершила схему, остановилась на середине. – Это уже система. Глифы, сцепки, плетни, узоры, каналы между ними. Матрица может жить в артефакте. В защитной стене. В тренировочном зале. В пилюле. В теле мастера, у которого есть и сила, и опыт, и знания. Это уровень секретов: школ, семей и сект.

Прут лёг рядом с доской. Севра повернулась к нам. И тут её голос на короткое мгновение перестал быть ровным.

– Печать стоит особняком, – сказала она. – Она может быть простой, и она может быть страшнее любой матрицы. Печать накладывают на человека, зверя, предмет или место, чтобы подавить источник. Замедлить чужие глифы. Отравить каналы. Связать движение. Отметить цель. Закрыть доступ. Повесить обет.

Слово «обет» прошло по классу так, что несколько человек одновременно повернули головы в мою сторону. Но мне было плевать, сейчас перед глазами стояли Лет и Варн. Зелёное полотно у Орина и серое у Маэр. То, что протянулось между полотном и грудью Лета и осталось внутри после того, как знаки погасли. То, чего я не понял тогда, потому что не было слова. Печать на зерне или рядом с ним. То, от чего я отказался под синим навесом и за что меня теперь обещала найти Сейна.

Сглотнул беззвучно. Севра уже снова поворачивалась к доске.

– Запомните главное, – произнесла она. – Глиф это не рисунок. Если вы видите линию, это ещё не значит, что вы видите глиф. Если можете повторить линию, это ещё не значит, что повторите силу. Глифы защищены небом. До Ростка вы можете смотреть на них хоть до слёз. Небо всё равно заберёт понимание.

Внутри у меня стало холодно, снова эти слова. Но я же вижу знаки и некоторые из них даже запомнил. Из четырёх во мне остались три. Два я вбил в тело и один, ещё предстоит изучить.

– Гнёзда. – продолжила Севра, и я заставил себя слушать, чтобы не уходить в свои мысли. – Гнездо – место, где глиф может жить не как вспышка, а как часть вашей силы. Не нужно активировать активируется каждый раз с нуля. Ждёт внутри. У каждого пути свои места. В теле – у кожи, у мышц, у костей, у крови. В оружии. В артефакте. В источнике. Иногда – в самой структуре техники.

Кто‑то у дальнего стола поднял руку.

– А в теле где?

– Позже, – ответила учитель, не глядя на спрашивающего. – Не забивайте голову тем, чем не сможете пользоваться.

Сидел и слушал, как у меня внутри собирается один вопрос, и я уже понимал, что не задать его не смогу.

Поднял руку.

Севра увидела сразу.

– Да? – она улыбнулась, от чего я даже немного растерялся.

– А гнездо может быть в зерне? – спросил и постарался, чтобы голос вышел ровным. – Потом, когда уже есть Росток?

В классе у дальнего стола кто‑то прыснул. Сарн повернул ко мне голову и улыбнулся, мотая головой, а вот Серва тут же убрала улыбку.

– Хороший вопрос, – сказала она наконец. – Слишком ранний, но хороший.

Пауза.

– На источнике – нет. Нормальный практикующий не размещает глиф на источнике. Теоретически с внутренней основой силы работают. Этим занимаются мастера ближе к Сердцевине. Очень уверенные мастера. И только с теми глифами, совместимость которых проверена годами. А ещё они должны быть очень… секретными, чтобы остальные не догадывались, что там помещено.

Чувствовал, как во рту пересыхает, но заставил себя задать второй:

– А если кто‑то попробует раньше?

У неё в углах рта что‑то сместилось, но не вверх.

– На Ростке? Искалечит себя. Источник у него поломается так, что не соберёшь, даже на Узле, скорее всего приведёт к очень плачевным последствиям.

В классе наступила тишина, и в этой тишине я услышал своё сердце в ушах. Пульсации шли одна за другой и на четвёртой сорвались. Сидел ровно и держал лицо. Понимал, что любая мышца может выдать меня сильнее, чем слова.

Я поставил знаки на зерно, не один. И жив. Севра либо не знает чего‑то или я уже давно должен был быть мёртв. Пусть я теперь и не Пустой для всех, но возникла новая проблема. В их понимании, нельзя поставить глифы на Зерно. Никто не должен об этом узнать, как когда‑то в деревни.

Выходит размещение знаков на источнике очень важно. Только проверенные и секретные знаки… А какие у меня? Даст ли это силу или создаст потом проблемы?

– Именно поэтому, – добавила Севра, и голос у неё снова стал ровным, – вам нужен Росток. До него вы слепые, которые слушают разговор за стеной и думают, что понимают слова. После Ростка вы хотя бы откроете дверь и впервые увидите, в какой комнате стоите. На этом всё.

Колокол.

Шум отодвигаемых лавок пошёл по классу. Тавр рядом тихо толкнул меня плечом.

– Ты чего такой? – спросил он. – Вид у тебя, будто тебе сейчас за каждый этот вопрос отдельно по лбу прилетит.

– Нормально, – хмыкнул и попытался выдавить из себя, что‑то похожее на улыбку.

Поднялся. Севра уже стояла у двери, и когда я проходил мимо, она на меня не посмотрела. Но у меня было ощущение, что она уже отложила меня куда‑то отдельно в своей голове.

В коридоре между классами было прохладнее, чем во дворе. Несколько учеников уже ушли вперёд, и в дальнем конце коридора слышался смех. Сарн догнал нас со своей свитой и преградил путь.

– Значит, у нас тут не просто ничтожество, – бросил он разглядывая меня, так будто видел первый раз. – Так ещё и бракованный.

Гирт за его плечом улыбнулся, и улыбка вышла кривой.

– Выходит мне даже руки марать не надо, – добавил он. – Сам сдохнет.

Тот, что стоял за Гиртом, тоньше его и младше, подал голос:

– Эстер же сказал. Такое зерно за ворота не пускают. Может, его и правда пожалели?

– Пожалели, – Сарн повёл головой. – Или взяли посмотреть, на каком уроке он развалится. Может это такое развлечение для школы?

Не реагировал. У меня в голове ещё лежали глифы, гнёзда, печати и слова Севры. Посмотрел на парня, на то как он скалился и сжимал кулаки. Огляделся и заметил Кайра. Выходит, он хочет, чтобы я на него напал. Чтобы в этот раз вина полностью легла только на меня. Нет, такого подарка я ему не дам.

Тавр шагнул чуть вперёд. Плечо у него встало так, что между мной и Сарном теперь была его спина.

– Может, хватит уже? – бросил он. – Урок прошёл, тебя никто не спрашивал.

– А я ни у кого и не спрашиваю, – Сарн на него не смотрел. – Я говорю.

Варис вмешался тише, шагнув ближе к Тавру:

– Не здесь, Кайр рядом, да и учителя.

– Я уже слышал, – Тавр повернулся к Варису через плечо. – А ты всё заладил: не здесь, не сейчас, не вовремя. А когда тогда?

– Не вообще. Просто не здесь.

Одр стоял за моим левым плечом и смотрел на Сарна так, как обычно смотрел на меня.

– Дефект, – произнёс он тихо, не для Сарна, а как обычно. – Не всегда слабость.

Все свита Сарна повернули головы.

– Чего? – Гирт ухмыльнулся. – Что ты опять там бормочешь?

Одр не повёл бровью.

– Иногда это форма, которую ещё не поняли или точка для будущего роста.

Тавр сбоку фыркнул так, что воздух свистнул в носу.

– Ты сейчас помог или сделал хуже?

– Не знаю, – Одр это сказал без всякого оттенка.

– Слушай своего безумца, деревенский, – Гирт это уже бросил мне. – Может, он тебе и могилу подберёт покрасивее.

Стоял ровно и молчал. У меня внутри было пусто и ровно, как у Эстера в голосе. Сейчас нет смысла реагировать на их выкрутасы, я запомнил и потом найду правильно место и время для ответа. Сарн ещё пульсацию подождал. Чуть склонил голову набок, как делал тогда, у входа в комнату, в первый вечер.

– Ну, – бросил он. – Время есть. У меня терпение хорошее.

И пошёл, его люди поспешили за ним. Колокол ударил.

– Оружейка, – Варис посмотрел в коридор. – Туда.

Тавр размял шею.

– Завтра, – сказал он. – Завтра я с одним из них поговорю.

– Не надо, – ответил Варис. – Тебе нужны проблемы? Мало нам что все вклады сняли, так ещё и Эстер добавил. Снова захотел братца повидать во Внешних Загонах?

– Надо. У нас принято, что за свой язык и толкание нужно отвечать, – Тавр сжал кулаки

– Мы не в дружине у твоего отца, а в школе…

– А разницы вообще никакой.

Смотрел на Тавра и не понимал. Почему он вмешивается? Ещё и Варис не отошёл, а Одр? С одной стороны внутри вдруг стало тепло, в животе, словно у меня действительно появились приятели. Вот только я не доверяю им полностью и не могу себе позволить ошибиться.

Оружейка пахла иначе. После каменной чистоты столовой и сухого дерева в классе глифов здесь меня встретил тяжёлый, плотный воздух, в котором смешались масло, кожа, старый пот и железо.

Зал длинный, с открытыми стойками вдоль стен. На стойках – деревянные мечи разной длины, учебные копья с тупыми обмотанными наконечниками, короткие палки, тренировочные ножи. У дальней стены стояли щиты: простые, круглые, у некоторых по краю шли тёмные следы от ударов. Пол утоптанный, в середине местами потемневший.

В дальнем конце зала, у стойки с длинными мечами, стоял человек. Он не повернулся, дал нам войти всем, вставь вдоль стоек, и только когда дверь за последним закрылась, развернулся к нам.

Крупный и сединой в короткой бороде. Накидка серая с золотой полосой на плече – младший учитель. Только младшим он не выглядел.

– Бранн, – пробасил он грубым голосом. – Тяжёлая Рукоять. Веду основы владения оружием.

Он сразу перешёл к делу.

– Разобрали быстро. Кто будет мешкаться, получит от меня наставление.

Городские у стоек двинулись разом. Тавр уверенно прошёл к деревянным мечам, взял один средний, прикинул вес в ладони, чуть подбросил и перехватил. Варис снял короткий тренировочный меч и почти сразу проверил его на изгиб, нажав пальцем на остриё. Одр схватил ближайший попавшийся, не выбирая.

Они все брали мечи, пока я смотрел вдоль стоек. Мне нужно копьё. Учебное, деревянное, с тупым обмотанным наконечником. Короче моего на ладонь, легче и с другим распределением веса. Рука сама прошла вдоль ряда и легла на древко. Снял копьё со стойки.

За спиной у меня кто‑то засмеялся.

– Конечно, – бросил Сарн. – Деревенщина нашла себе палку, того и гляди сейчас пойдёт ей ковыряться в грязи.

– Ему бы ещё яму и зверя в клетке, – подхватил тот, что помладше. – И будет как дома.

Бранн повернул голову так резко, что у него на короткой бороде дрогнули волоски.

– Рты закрыли!

Учитель медленно прошёл вдоль стоек. Остановился посередине и оглядел нас всех.

– У оружия, – рычал Бранн, – нет низкого рода. Есть место. Есть цель. Есть рука. Кто этого не понимает – тот умрёт от первого человека, который понимает. Запомнили?

Тишина.

Он шагнул ко мне. Остановился в двух шагах. У него глаза оказались светлее, чем я ожидал по голосу.

– Умеешь? – кивнул он на моё копьё.

– Немного.

– Покажи.

Тут я сделал то, чего раньше при чужих не делал. Перехватил копьё ниже середины, отступил полшага, и встал в стойку, которой меня учил Рун. Левая нога чуть впереди, корпус развёрнут на три четверти, наконечник смотрит ему в верхнюю часть груди.

Бранн поднял палку, не вставая в стойку. Просто держал её перед собой.

– Бей.

Не бросился сразу. Ткнул коротким уколом, без замаха, в плечо и не в полную силу. Он сместился, повернул корпус так, что копьё прошло мимо, у самой ткани. Я уже шёл за этим движением и попробовал увести наконечник в его подмышку. Палка у Бранна коротко стукнула по моему древку сбоку, и копьё пошло не туда, куда я тянул. Потом я поменял направление. Сделал вид, что бью вверх, надеясь, что он поднимет свою палку, а сам тут же ударил по‑настоящему в бедро. Но он на обманку не повелся, просто сделал шаг вбок, и мое копье прошло мимо.

И так повторилось несколько раз. Я старался держать расстояние, бил коротко и следил за защитой. Пробовал запутать его движениями тела, уводил острие в сторону, менял угол атаки. А он то уворачивался, то просто отводил мое древко своей палкой. При этом меня не покидало чувство, что за каждую мою попытку он успел бы нанести мне три или четыре удара.

Примерно после десятка таких стычек учитель поднял руку и сказал:

– Хватит.

Я опустил оружие. Какое‑то время он просто стоял и молча разглядывал меня с ног до головы. В его взгляде не было ни насмешки, ни особой похвалы.

– Держишь крепко, – наконец выдал он. – Чувствуешь дистанцию. На первые же обманки не ведешься. Стойка у тебя хоть и неправильная по меркам школы, но вполне годная. Как для того, у кого не было толкового учителя, очень даже неплохо.

Где‑то внутри вдруг проснулось чувство, которое я уже давно пытался в себе давить. Такая легкая и теплая радость, от которой даже немного не по себе. Здесь, после всего случившегося с Эстером и Севрой, после того как в коридоре меня назвали бракованным, мне первый раз сказали, что я хоть что‑то делаю как надо.

Бранн не дал мне в этом постоять.

– Копьё положи.

Вопросительно поднял бровь, думал что он мне теперь разрешит.

– У меня будешь учить меч.

Не понял.

– Но… – начал я.

Бранн повернулся к стойке за моей спиной, снял оттуда деревянный меч средней длины, не глядя кинул мне. Поймал неловко, рука к копью уже привыкла, и пальцы пошли вокруг рукояти меча так.

– Копьё… хорошее оружие, – бросил Бранн. – На охоте и в узких проходах. Против зверя или в группе. Когда ты заранее знаешь, кто враг.

Стоял с мечом в одной руке и копьём в другой и слушал.

– Но в городе всё по‑другому. На рынке тебя ударят мечом, как и в шоке или трактире. Никто тебе не даст ту дистанцию, которая нужна и ты станешь бесполезен. А ещё скорость атаки…

Он сделал шаг в сторону и обвёл взглядом класс, чтобы остальные тоже услышали.

– Меч на поясе. Нож в рукаве. Рука всегда при тебе. Если ты умеешь только одно, тебя убьёт тот, кто заставит тебя потерять это одно.

Пауза.

– Сильный – это не тот, у кого есть один хороший приём. Сильный – это тот, кто не разваливается, когда условия меняются.

Слушал и складывал. У Бранна это шло так же ровно, как у Эстера. У Эстера это касалось зерна, а у Бранна – тела. И за обоими стояло одно и то же. Не сила. Равновесие.

– Копьё положи, – повторил Бранн.

Поставил копьё обратно на стойку.

Меч в руке был не тяжёлым, и в этом оказалась первая проблема. Он не давал тяги вниз и не уравновешивал руку. Дерево было лёгким, и кисть моя, привыкшая держать рукоять копья с упором в локоть, не понимала, что ей делать.

Бранн повернулся ко всем. Городские уже стояли с деревянными мечами в руках. Бранн прошёл вдоль ряда и поправлял некоторым стойку – ноги, плечи, рука, угол клинка, короткий шаг. Сделал это один раз, второй, медленнее.

– Покажите, чему вас там дома научили, – хмыкнул учитель.

Я сделал удар. Вышло так себе, хуже, чем у остальных. Тело по привычке занимало позицию для копья: левая нога выставляется, вес уходит вниз, а туловище разворачивается вполоборота. Но с мечом так не работает. Тут нужно держать ноги поближе друг к другу, спину делать прямее и не выпячивать плечо. К тому же я вцепился в рукоять изо всех сил, будто клинок мог вырваться, хотя он сидел в руке вполне надежно.

Тавр, стоявший по соседству, держался на удивление уверенно. Он как‑то без усилий развернулся, поставил плечо ровно так, как велел Бранн, да и хват у него был верный. Я наблюдал за ним боковым зрением и вдруг осознал одну вещь. Дело тут не просто в желании попасть в стражу. Наверняка парень не один год тренировался с какой‑нибудь веткой во дворе, отрабатывая эту самую позицию.

Варис действовал иначе. Он двигался очень осторожно. Клинок в его руках описывал короткие дуги, никаких размашистых ударов или лишних движений. Было заметно, как он на долю секунды замирает после каждого взмаха. Словно постоянно проверял сам себя, не сбился ли он с нужной траектории.

У Одра правильная стойка получилась вообще сразу, и рубил он весьма неплохо. Когда Бранн проходил мимо него, я заметил на лице наставника знакомое выражение. Примерно так же реагировал Эстер. Похоже, Одр явно привлек его внимание.

– Кто тебя тренировал? – поинтересовался Бранн.

– Нигде, – ответил Одр.

– Ну, конечно, – хмыкнул учитель. – Ученик не раскрывает раньше времени имени учителя.

Меч в моей руке двигался не так. У меня плечо не понимало, куда ему идти после удара. Кисть не понимала, как мягко повернуть лезвие, чтобы оно не уходило в сторону, да ещё и шаг слишком длинный. После каждого взмаха я стоял на мгновение дольше, чем надо, и любой, кто понимал, видел это.

Внутри заскреблось знакомое чувство. Тоже ощущал, впервые взяв лук в руки. Когда шёл в руины ночью и не понимал, как ставить ногу, чтобы под подошвой не сыпался камень. Это лечится лишь временем и повторением.

Бранн прошёл мимо меня дважды и оба раза ничего не сказал. На третьем проходе он остановился, поправил мне локоть. Меч стал держаться легче, потом плечо снова поползло вверх, и учитель прошёл дальше.

– По парам, – объявил он громко. – Без ударов в голову, если я не разрешу. Кто сломает чужую кисть… будет неделю чистить мне тут пол.

Пары начали формироваться. Тавр повернулся ко мне и поднял брови – мол, я с тобой. Варис тоже шагнул ближе. И тут от дальней стойки раздался голос Сарна.

– Учитель, Бранн. Можно мне с Рейландом?

В зале стало тише.

Бранн повернул к нему голову. Сарн стоял ровно, меч у него лежал в руке уверенно, и на лице не было ни злорадства, ни задора.

– Причина? – учитель спросил это без интереса.

Сарн чуть склонил голову.

– Хочу помочь новому ученику разобраться с мечом.

Где‑то справа кто‑то прыснул. Бранн посмотрел на Сарна ещё пульсацию. У него на лице ничего не отразилось. Он либо не услышал лжи, либо услышал и решил, что ему всё равно.

– Рейланд?

Поднял на него глаза. Понимал, что отказаться – показать всем, что я выбираю не драться, и Сарн получит то, что хотел. Согласиться – пойти туда, куда меня ведут.

Тавр тихо, не двигая губами:

– Не ведись.

Варис, отступая на полшага:

– Будет бить не по мечу.

Перехватил рукоять, и заставил кисть лечь так, как показывал Бранн.

– Я не против, – кивнул.

Сарн уже двигался, он подошёл ко мне на дистанцию меча. Наклонился чуть вперёд. Голос у него вышел такой, чтобы услышал только я:

– Ну что палку твою забрали, отброс?

Пауза.

– Посмотрим, что от тебя останется, шалх. – улыбнулся Сарн.

Внутри у меня не было ни уверенности, ни плана. Бранн поднял руку и махнул:

– Начали.

 Глава 11

В тот же миг до меня дошло, что я занял неправильную стойку. Сарн напал первым, причем совсем не так, как я ожидал – без широкого замаха сверху. Он просто шагнул ко мне и коротко ударил сбоку по кисти. Деревянный клинок больно ударила по костяшкам, пальцы на секунду онемели.

Я рефлекторно отдернул меч назад, но перестарался. Мышцы по привычке ждали тяжести и длины копья, а в руках было только короткое древко, рассекающее пустоту. Мой ответный выпад опоздал, Сарн уже успел уклониться. Он подобрался слишком близко, прямо мне под руку. Тело само развернулось вполоборота, сработала старая привычка с тех времен, когда я дрался в руинах.

– Держи меч в руке, а не в своих мыслях, – донесся сбоку голос Бранна.

Отвлекаться я не стал, ведь Сарн снова пошел в атаку. Чтобы не отдавать ему инициативу, я сам шагнул навстречу. Он чуть подался назад, словно дразня меня. В этом и была вся разница между ним и моими прежними противниками. Он не просто уворачивался, а специально выманивал мой удар на себя. Я попытался достать его в корпус, но клинок разрезал только воздух. Сарн уже сместился, мягко отведя мой клинок в сторону. И в ту же пульсацию он коротко, почти без замаха, ударил мне в ключицу.

Зубы сжал. Не отступил и рубанул его по ноге. Сарн перескочил и ударил по моему ведущему бедру плашмя. Боль вошла длинной горячей линией до колена. Он не дерётся, а развлекается, показывая нашу с ним разницу в навыках.

Сократить шаг. Сократить замах. Перехватил рукоять короче, придвинул локоть к боку. Третий заход я повёл так, как показывал Бранн, и в самом начале замаха кисть моя метнулась не туда, потому что плечо снова искало вес. Клинок провалился ниже, чем должен был.

Сарн поймал это раньше меня.

Его удар пришёлся плашмя по шее сбоку. Моё дыхание сбилось сразу и в этот же миг Сарн добавил по запястью. Кисть онемела до пальцев. Меч в ладони дрогнул.

Знаю, что делаю не так и всё равно делаю… Эта мысль была хуже всех ударов вместе. Я просто не успеваю так быстро переучиться.

Мой противник чуть раскрылся. Я увидел маленькую возможность на ширину ладони. Бок у него ушёл чуть назад, и левое плечо встало неправильно. Я двинул клинок в его рёбра, и сделал это точно – линия была моя. Но меч на полмгновения остался в кисти чужим. Опоздал, Сарн довернул корпус. Его клинок прошёл по моему локтю. Рука онемела до плеча. Меч в моей кисти просел вниз.

Теперь он работал нагло. Два коротких касания по моему лезвию, и я почувствовал, как ровно он сбивает мне линию. Не выбивает оружие, а мешает движению. Один шаг внутрь, и его гарда вошла мне в грудь, в саму середину, под жетон школы.

Воздух вышел разом.

Спина провалилась назад, ноги повело следом,а за ними и меч. Я попробовал вернуть линию, но не успел. Клинок Сарна повёл мой клинок куда‑то в сторону, и моя рукоять вылетела из ладони. Меч стукнулся о пол с тем сухим деревянным звуком, который в зале услышали все.

Я двинулся вперёд на голом упрямстве, без оружия. Сарн этого и ждал, его клинок ушёл снизу мне под рёбра.

Сложился пополам.Теперь воздух выбило уже не из груди, а из живота. Опёрся ладонью о собственное колено, потому что иначе сел бы. Глаза держал открытыми. Сарн наклонился ближе.

– Какое же ты ничтожество, – он сказал это тихо, прямо мне в ухо, так что никто кроме меня не услышал.

Противник отошёл. Я медленно выпрямился. Локоть ныл, ключица гудела, бедро тянуло вниз, а шея саднила сбоку. Меч лежал у моих ног. Поморщился и поджал губы. Я злился, сильно, но не на Сарна, а на себя. На его месте мог быть любой, и ничего бы не изменилось – я бы проиграл.

Меч… я должен и обязан научиться им драться. Поднял взгляд. Городские у дальней стены улыбались открыто. Девушки у боковой стены тоже смотрели.

Та, что сидела за столом, стояла прямо, тёмная коса лежала через плечо вперёд. Глаза её прошли по мне сверху вниз, остановились на моих коленях, поднялись обратно. Рыжая рядом с ней лишь морщилась. Светлая в дальнем углу водила пальцем по своему предплечью какую‑то линию. Крепкая стояла ровно и хмурилась.

Что‑то внутри проснулось, я даже не понял, что это. Мне почему‑то захотелось доказать, что я не такой, каким они меня видят. Тихо зарычал, чтобы не поддаться на этот позыв. Почему на меня так подействовали девушки и то, как они смотрят? Неважно… не сейчас.

Поднял меч, посмотрел на него и кивнул себе. Я его освою.

– Хватит, – голос Бранна вошёл сбоку. – Теперь остальные.

Он направлялся ко мне, но на полушаге, остановился. Глаза у него были не злые, а скорее недовольные.

– Меч у тебя пока не в руке, – произнёс он. – А рядом. Разница понятна?

Кивнул.

– Тогда не позорь оружие. Иди постой в сторонке и поучись.

Я отошёл к стенке, где стояли свободные стойки, поставил меч обратно в гнездо и не сразу убрал руку с рукояти. Поднял взгляд, хоть и не хотелось, гордость шептала, чтобы я смотрел вниз и не привлекал внимания. Нет!

Наблюдал за остальными, за тем как движутся, как держат меч, на удары и перемещения. Быстро, но я старался запомнить. На меня продолжали бросать взгляды, от которых я должен был бы отвернуться. Не дал. Ни им, ни себе.

Урок продолжался, пары дрались, учитель давал советы каждому, пока я стоял в стороне и учился. Ничего не поменялось, когда‑то всё было в новинку, но потом я смог, значит и тут разберусь.

В какой‑то момент улыбнулся от боли, что пульсировала, она стала лучшей наградой за сегодня. Я жив и знаю ещё одну свою слабую сторону.

– Все! – Бранн повысил голос. – Оружие на стойки. Урок окончен. Идёте за мной.

В зале началось движение. Сарн уже шёл к выходу, и его плечо больше не лежало ниже левого. Двор встретил нас сухим резким холодом. Серость с неба ушла, теперь стоял косой свет от низкого второго солнца. Бранн повёл нас не в учебный корпус, а через двор в ту сторону, где утром мы видели открытую площадку из утоптанной земли.

Тавр шёл рядом и молчал, пока Варис подстроился сбоку. Одр держался чуть позади, как и всегда.

– А куда нас? – Спросил Тавр.

– Куда‑куда… Конечно же к Карну, – ответил Варис с довольным выражением лица. Мне иногда, кажется, что ему нравиться слушать, как он звучит, и умничать. – Карн Рваный Шаг.

– Это кто?

– Учитель по… – Варис чуть запнулся. – По бою.

– Бой у нас только что был, – Тавр потёр шею. – Я не пойму, что с нами делают, перемалывают, что ли?

– Скоро всё узнаешь, – подавил ухмылку Варис.

Площадка оказалась куском утоптанной земли, по краям лавки, по углам – четыре столба, обмотанные кожей. У дальнего края, спиной к нам стоял человек.

Он не двигался, чуть склонив голову и просто дышал. Может быть, созерцал? Кто его знает. Я успел его оценить, пока он стоял спиной. Худой. Шея жилистая, выходила из ворота серой накидки длинной плотной полосой. Накидка тускло‑голубая с тонкой чёрной полоской по краю – старший учитель. Плечи узкие, кисти при этом крупные и в тёмных венах. Руки висят свободно. Замер он так, будто секунду назад сделал шаг, но не закончил его.

– Встали полукругом, – произнёс он, и в эту же пульсацию повернулся.

Я не сразу понял, как он развернулся. Раз и Карн уже смотрел нам в лица, хотя моё внимание было на его спине. Тавр рядом моргнул.

Лицо у учителя: узкое, скулы выделены, нос длинный и прямой. Глаза серые и цепкие. По левой щеке от уха к подбородку шёл тонкий след.

– Карн, – он сказал это так же ровно, как Эстер. – Рваный Шаг. На моих уроках я даже не буду запоминать ваших имён, пока вы не начнёте хоть что‑то из себя представлять.

Полукруг сошёлся. Сарн с краю, его ребята за плечом. Ещё одна группа наших в середине. Девушки на правом фланге. Я с Тавром, Варисом и Одром – на левом. Карн обвёл нас взглядом и сделал он весьма странно. Он будто смотрел в одну точку, потом в другую, потом в третью, и эти точки оказывались у каждого из нас в разном месте. У Сарна – на правое плечо. У Тавра – на колено. У меня – на правую кисть, ту, по которой Сарн бил. У Одра – куда‑то под рёбра.

Зерно у меня в груди дёрнулось. Я перевёл дыхание. Давление у Карна шло иначе, чем у других учителей. Может мне показалось, но этот словно искал у каждого слабое место, чтобы знать, куда надавить.

– Расскажите мне, чему вас учили до этого часа? – спросил он.

Никто не ответил.

– Я не слышу, – Карн чуть склонил голову. – Ты!

– Сарн… – попытался ответить парень

– Всё равно как ты себя называешь, – хмыкнул учитель. – Отвечай.

Сарн чуть напрягся, но ответил ровно:

– Эстер Тихий Слом – созерцание и возвышение. Севра Тонкая Линия – глифы. Бранн Тяжёлая Рукоять – оружие.

– Хорошо. И?

– Что и? – Сарн потупил взгляд.

– И зачем вам ещё я? – кивнул учитель.

Сарн моргнул.

– Думайте, – Карн усмехнулся одним углом рта. – Я задал простой вопрос. Эстер учит вас тянуть силу из неба. Севра – пользоваться его языком. Бранн – держать в руке оружие, чтобы вас не убили в первой драке. Что тогда вам дам я?

Пауза. Варис рядом со мной чуть приоткрыл рот, но побоялся ответить. Тавр лишь свёл брови.

Карн помотал головой с нескрываемым разочарованием.

– Каждый раз одно и то же. Хоть бы какое‑то разнообразие. Соберут бедняков с обочин и тащат в школу…

– Вообще‑то у нас есть семьи, – выдал Гирт. – Мы не бедняки, во всяком случае кроме одного. У нас есть кровь, достоинство и честь.

Все перевели взгляд на меня.

– Может быть, тогда вы сами нам расскажете? – бросил Сарн с вызовом.

Карн возник рядом с ним раньше, чем я успел отмерить пульсацию. Не было прыжка, лишь шаг – лишний, ломаный, не на ту длину и ещё один, который вёл уже не он, а его тело. Сарн не успел даже отреагировать. Рука Карна легла Сарну на нижнюю челюсть снизу, пальцы охватили шею снизу полукольцом, и Сарн поднялся на цыпочки.

– Сейчас, – Карн произнёс это спокойно, не повышая голоса, – если я сожму пальцы… ты умрёшь. Где в этот момент будет твоя честь, достоинство и семья?

Сарн дёрнулся, хватал воздух. Глаза у него округлились и были полны злости, рука метнулась к запястью учителя, но Карн не давал её положить. Слегка повёл локтем, и кисть Сарна ушла в пустоту.

Карн повернул голову к нам.

– Почему все эти глупости и красивые слова ему не помогут?

Никто не ответил. Я смотрел и думал, что мне всё это знакомо. По спице Сейны у меня в спине, по хвату Скальца на плече и по удару Вирга в грудь у дороги.

– Потому что он умрёт, – отозвался Варис.

Голос у него вышел тише, чем хотел, но услышали все. Карн глянул на парня и кивнул. Пальцы у него раскрылись. Сарн отлетел на полшага, согнулся, тяжело хватал воздух, кашлянул, выпрямился, провёл ладонью по горлу. Глаза у него горели уже не как раньше. Теперь там сидело то, что я сам ощутил недавно. Стыд за то, как тебя при всех взяли и поставили на место. С таким взглядом потом приходят сводить счёты.

– Правильно, – Карн устало выдохнул. – Слова что‑то весят, пока ты жив. Когда тебя режут, душат или ломают… Этим людям плевать, из какого ты рода и что тебе вбили дома в голову. Им всё равно что ты сын главы дружины, наследник лавки или младший двоюродный какого‑то Узла.

Заметил как многие тут же напряглись. И не только парни, но и девушки. Похоже он знал о нас больше, чем казалось в первый момент.

– На моих уроках вы будете учиться не выглядеть достойно, а выживать. Руками, зубами, коленом, глифом, палкой, камнем, грязью в глаза… Запомните главное, если противник мёртв, а ты стоишь – урок усвоен. Если ты мёртв, а противник стоит… Наберут других, мне без разницы.