Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 76 страниц)

Тарим лежал у моих ног и смотрел снизу вверх. В его залитых кровью глазах читался настоящий животный страх. Такое я видел в нем впервые за все эти года.

– Что касается его жены… – я перевел взгляд на женщину, которая прятала разбитое лицо в ладонях. – Мертвая она нам не поможет. Пусть отрабатывает свои долги перед деревней. Две нормы работы за пару лепешек в день. А если ей это не по нраву, пусть отправляется в руины вместе с мужем.

Марта попыталась что‑то возразить, но под моим взглядом осеклась и промолчала.

– Пусть сама выбирает, – добавил я.

Женщина подняла распухшее лицо с окровавленными губами. Она посмотрела на поверженного мужа, на вооруженных людей вокруг и на руины. Потом перевела взгляд на упавшие со стола лепешки.

– Я останусь здесь, – произнесла она.

Быстро и на удивление твердо. Кто‑то из толпы с отвращением плюнул, стоявшая рядом женщина отшатнулась от нее, а Марта только разочарованно выдохнула.

Тарим все это слышал. Он с трудом повернул голову к жене, и на его лице отразилось нечто похуже физической боли. До него наконец дошло, что он остался совсем один.

Я сам не заметил, как начал улыбаться.

– Поднимайте его, – скомандовал я.

Рыжебородый вместе с еще двумя охотниками взяли Тарима под руки. Он даже не пытался вырываться, просто волочил ноги по земле. Толпа молча расступалась, давая им дорогу к воротам. Никто не просил за него, даже жена не стала смотреть в его сторону.

Стражники сами открыли ворота, не дожидаясь особых указаний. Тарима вышвырнули наружу, он упал коленями в песок, потом кое‑как поднялся и обернулся. Он смотрел на закрывающиеся створки и на людей, которые его выгнали.

Ворота захлопнулись, и тяжелый засов встал на свое место.

Все произошло как‑то слишком быстро. Я столько раз прокручивал этот момент в голове, а на деле хватило всего одного часа, чтобы деревня избавилась от Тарима, как от ненужного мусора.

Мы зашли в его дом. Внутри все было по‑старому, те же вещи и сундуки, вот только теперь здесь толпились охотники, и пахло не сытой жизнью, а потом и чужой кровью.

Надо было решать главный вопрос, и я не собирался с этим тянуть.

– Нам нужен новый старейшина, – обратился я к собравшимся.

По комнате прокатился гул. Люди начали переглядываться, кто‑то неловко закашлялся.

Я поднял руку, прося тишины, и разговоры смолкли.

– Для старейшины ты еще слишком молод, – сразу отозвался Харек. – Рейланд, ты заслужил уважение, это правда. Но деревней должен управлять взрослый мужик с опытом, которого будут слушать абсолютно все.

– Я предлагаю Ксура, – оборвал я его.

Харек осекся, и все присутствующие уставились на кузнеца.

– Считаю, что он лучше всех подходит для этого, – объяснил я. – При нем в деревне наладится нормальная жизнь, и люди перестанут голодать. Охотники смогут честно получать долю от добычи. Ксур знает, как навести порядок, к тому же он единственный не боялся говорить правду при Тариме.

Ксур стоял у стены и не сводил с меня глаз. Лицо каменное, неподвижное. Только где‑то в глубине, за тяжёлыми скулами и сжатыми губами, что‑то двигалось.

– Я за, – подал голос Рун.

Он не стал ничего объяснять, просто коротко поднял руку в знак согласия.

– Тоже поддерживаю, – Харек поднял сжатый кулак.

– И я, – кивнул Савр.

– Согласен, – добавил Дейр.

– Голосую за Ксура, – сказал рыжебородый.

Так один за другим проголосовали все охотники. Без лишних споров и речей. Ксур медленно кивнул, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Кажется, это была попытка улыбнуться, чего я за ним раньше никогда не замечал.

Когда мы вышли на улицу, на площади пахло остывающим жареным мясом. Люди никуда не ушли, они сидели и ждали новостей, женщины прижимали к себе детей, а кто‑то неподалеку уже начал ставить на место перевернутые столы.

У самой двери Ксур вдруг меня придержал. Его тяжелая и горячая ладонь опустилась мне на плечо. Все тут же отошли и мы остались вдвоём.

– А ты, оказывается не пустой… – сказал он совсем тихо, чтобы это осталось только между нами.

– Ну а ты уже не кузнец, – усмехнулся я в ответ. – На тебе вся деревня. Смотри только, не стань вторым Таримом.

Он убрал руку.

– Не стану, – бросил он и направился к остальным.

Моя группа встала у стены и в сумерках было видно, какие они уставшие, но при этом другие. Что‑то явно поменялось, и дело было не только в деревне. Поменялся их взгляд на меня.

Я сунул руку в карман и нащупал там свернутую тряпку. Достал ее и не спеша развернул.

На ткани лежали те самые когти Нурра.

– Держите, – xмыкнул я. – За то, что помогали и учили. Ну и за то, что вообще взяли к себе. За все, в общем.

Я вытащил один коготь и отдал Хареку. Тот переводил взгляд с меня на свою ладонь, аж рот приоткрыл от удивления. Он забрал его очень осторожно, двумя пальцами, словно боялся сломать.

– Да это же… – пробормотал он.

Я промолчал и протянул следующий Савру. Тот молча принял подарок, покрутил в руках, и глаза у него полезли на лоб.

Очередь дошла до Дейра. Он взял коготь одной рукой, пока второй опирался о стену, глянул на меня и просто опустил голову.

Самый крупный коготь я приберег для Руна.

Тот просто стоял и смотрел мне в глаза. У него было такое выражение лица, какое я видел лишь однажды, когда мы убегали от этой твари, и он на бегу прикидывал, кто как ранен. Я протянул ему добычу. Рун взял коготь, повертел его и провел пальцем по острому краю.

– Нурр, – тихо произнёс он.

– Он самый… Охотникам нечего бояться.

Мы долго стояли молча. Харек пялился то на свой коготь, то на Руна, то снова на меня. Хотел что‑то сказать, но не мог подобрать слов, и такое с ним на моей памяти случилось впервые.

– Ну ты и… – он тяжело сглотнул. – Сумасшедший шмыг!

Рун засунул коготь за пояс и просто кивнул. В этом движении читалось многое, включая какое‑то своеобразное уважение, о котором он просто не умел говорить вслух.

– Давай, иди, – сказал он. – Отдыхай, ты сделал, что хотел.

Я развернулся в сторону ворот. Где‑то там, среди песка и руин, скрывался Тарим, а еще дальше лежала дорога в город. Вирг с Эиром отправились туда несколько часов назад.

Никакой особой радости или облегчения я не чувствовал. Внутри была только холодная и тяжелая пустота, похожая на булыжник, который давно лежит на своем месте и никуда не собирается исчезать.

– Ты не сдох только по одной причине, – едва слышно пробормотал себе по нос. – Я лично тебя убью.

Глава 14

Я повернулся к своему дому. Захлопнул за собой дверь и остался один. Когда‑то здесь все время висело напряжение, ведь любой шорох мог закончиться ударом Золтана или криком, чтобы я выходил. А сейчас стало просто тихо. Без всякой угрозы или давления.

Замер на пороге, оглядываясь. Вот забитые досками окна – через них я когда‑то наблюдал за площадью. Стол, где я ел найденное в руинах мясо. Кровать, на которой провалялся в бреду полгода, пока тело как‑то справлялось с собелией и ядром. У стены осталось место, где когда‑то спали отец с матерью.

Подошел к двери и провел рукой по косяку. Пальцы нащупали зарубку от ножа, которую я сделал, когда только проснулось зерно. Это была метка для памяти, ведь тогда я пообещал себе добраться до десятой ступени и найти своих. До десятой я еще не дошел, но все же смог узнать хоть что‑то.

Я начал собирать вещи. Закинул в мешок лук, запасную тетиву и несколько стрел. Туда же отправились сверток с собелией, ткань с когтями Нурра, фляжка под воду. Взял три засохшие лепешки и кусок мяса, замотанный в тряпку. Напоследок проверил нож.

Копья у меня не осталось. То, что дал Рун, я сломал на площади после новостей об Эире, а личным оружием так и не обзавелся. Повесил мешок на плечо и бросил на комнату последний взгляд.

– Прощай, – слетело с губ.

Прозвучало это как‑то буднично. Когда‑то я уходил из этих стен ради того, чтобы набраться сил и просто выжить. И вот ухожу опять, только теперь навсегда.

На улице уже кипела привычная жизнь. Были слышны разговоры охотников, чья‑то ругань возле колодца. Деревня оживала. В ней больше не было Тарима, Эира, да и мне тут места не осталось.

Я распахнул дверь и шагнул наружу. На площади еще виднелись остатки недавних событий. Валялись перевернутые стулья у соседнего дома, на земле темнели пятна мирта, валялись осколки посуды. Но жители уже вовсю занимались своими делами.

Возле ворот кучка охотников решала, как распределить ночные дежурства. У кузни собрались Ксур, Рун, парень с рыжей бородой и еще пара человек. Я прислушался – обсуждали дележку мяса и очередность выходов.

Спустившись с крыльца, я пошел в их сторону. Голоса стали тише, люди начали оглядываться на меня. Рун тут же сделал шаг вперед. Он внимательно посмотрел на мое лицо, оценил вещи и заметил, что я без копья.

– Уходишь? – спросил он.

Я просто кивнул. Подошел Ксур. Он скрестил руки, лицо у него было таким же непроницаемым, как и обычно.

– В город собрался?

– Да.

– И верно делаешь, – хмыкнул Харек, опираясь спиной на стену кузни. В его голосе не было привычной насмешки, он говорил на редкость спокойно. – Хватит тебе тут с нами торчать. Пора выбираться из этой глуши.

Возражать никто не стал. Я перевел взгляд на Ксура.

– Никто не должен быть в курсе. Ни о моем уходе, ни о том, куда я направился, ни… – я подошел вплотную, чтобы меня слышали только он и Рун, – о том, на что я способен.

Новый старейшина усмехнулся, уголок его губ едва заметно дернулся.

– Ясно. Считай, что пустой отправился в руины и сгинул там. Попался зверю. Тебе такая легенда вполне сгодится.

Все оказалось довольно просто. Мне не приносили извинений за прошлые беды и ни о чем не жалели. Здесь признают лишь тех, кто может за себя постоять, а я это наглядно показал. Люди вокруг не сделались добрее, просто они начали считать меня ровней. И теперь готовы придумать историю, чтобы скрыть мой уход.

Кузнецу незачем рассказывать про то что пустой вдруг стал с зерном, как и моей группе. После того как мы выгнали Тарима сейчас у всех будет дел невпроворот. Через месяц другой все забудут, что я тут когда‑то жил. Таковы правила деревни, после падения, она лишь поднимется и отряхнётся.

Ксур развернулся и ушел в кузню. Внутри послышался какой‑то грохот, затем раздались тяжелые шаги. Вскоре он вышел обратно, держа в руках копье.

Оружие отличалось от того, чем обычно пользовались местные охотники. Оно выглядело длиннее и казалось тяжелее, почти все сделано из металла. Кожей обмотали лишь небольшой кусок древка, чтобы было удобно браться. Наконечник сделали широким с ребром посередине, а снизу был тупой шип, чтобы упирать в землю.

Ксур передал его мне.

– Мы начинали делать его еще с твоим отцом, но не успели. Недавно я наконец‑то его завершил.

Я перехватил копье. Рука почувствовала холодный металл. Держать было удобно. Немного покрутил его и сделал пробный замах – лезвие рассекло воздух со свистом. Оружие ощущалось увесистым, но баланс оказался хорошим, как раз с перевесом вперед.

Я кивнул в знак благодарности.

– Ядер у нас не осталось, – произнес Ксур как‑то тяжело, глянув на дом прежнего старейшины. – Тарим все раздал, сундуки пустые. Придется тебе идти в город ни с чем. – Он сделал паузу. – Хотя тебе не привыкать, так ведь?

Стоящие рядом охотники притихли. Мужик с рыжей бородой сплюнул на землю, Харек злобно выругался, а Савр просто покачал головой.

– Разберусь, – ответил я.

Ксур кивнул, но показалось, что он ответил скорее собственным мыслям, чем мне. И тут Рун молча снял с себя куртку. Обычная одежда охотника, из кожи, с протертыми локтями и въевшимися пятнами на плечах. Он бросил ее в мою сторону, я поймал вещь одной рукой.

– Не дело, если мой охотник заявится в город как какой‑то бродяга, – проговорил он.

Я надел ее. В плечах было слегка свободно, зато рукава подошли отлично. От кожи пахло маслом и костром.

Мы вместе пошли к воротам. Рун шел первым, Харек шагал справа, сзади шли Савр с Дейром, а Ксур держался немного сбоку.

Стража молча освободила проход. Раздался лязг засова, и створки открылись. Впереди была ночная темнота, руины и каменные плиты и песок, освещенный луной. Я видел это сотни раз, но сейчас пейзаж воспринимался совсем иначе.

– Рейланд.

Это был Ксур. Я оглянулся.

Он так и стоял в открытых воротах – мрачный, широкоплечий, опустив руки.

– Ты заслужил свое место. Сын Вариса.

Рун кивнул. Харек негромко ударил себя кулаком в грудь, а Савр с Дейром подняли свои копья вверх.

Я отвернулся и вышел за ворота. За моей спиной створки начали сходиться. Послышался скрип дерева, затем засов с шумом встал на место. Надеялся, что снаружи почувствую облегчение. Легче не стало, но в голове как‑то прояснилось.

Песочница. Раньше я целыми днями таскал здесь камни, чтобы заработать несколько лепешек. Ноги вязли в песке точно так же, как и три года назад, когда я от голода едва стоял на ногах, а руки были стерты в кровь.

По мере того, как я шел, запахи менялись. Именно здесь я когда‑то впервые добыл шмыга и съел его. Здесь выбирался из‑под завалов с ножом из кости. Здесь по ночам учился ходить бесшумно мимо иглоспинов и остроклювов, стараясь сливаться с тенями.

Эти руины многому меня научили. Собственно, другой школы у меня и не было. Они не жалели, не учили словами и не объясняли правила.

Под ботинком качнулся камень. Помню, как сидел на нем после первой ночной вылазки и разглядывал свои ладони. В груди появилось странное чувство. Меня тянуло не к людям или деревне, а к этим самым развалинам, узким проходам и знакомым запахам. Благодаря этому месту я и стал собой.

Я перестал смотреть на руины и повернул голову. Где‑то впереди меня ждала добыча. Присев на корточки у края песка, я посмотрел на землю, которую неровно освещала луна, и начал с самого понятного.

Стал искать следы.

Я сам видел, как Тарима вышвырнули за ворота и он рухнул на колени. Поэтому первые следы нужно было искать, где‑то рядом. Безопасных путей в Руинах не так много, да и Тарим бывший охотник и будет действовать как и все.

Подойдя поближе, я заметил на песке глубокие вмятины, а рядом виднелись неровные полосы. Видимо, он цеплялся пальцами за землю, когда пытался встать. Дальше тянулась цепочка шагов, причем левую ногу он явно волочил за собой.

Следы вели по краю к каменным плитам. Это было логично, ведь оставаться ночью на открытом месте слишком опасно из‑за зверей, особенно таких как Нурр и он прекрасно это понимал. Правильно пусть прячется и не знает, что зверь уже мёртв.

Я пошел по его пути. На камнях виднелись подсохшие темные капли, а возле одной из плит валялся кусок ткани, оторванный от рубахи. Скорее всего, он вытирал лицо или пытался перевязать рану.

Дальше след свернул к нагромождению плит, которые лежали друг на друге и напоминали небольшой навес.

Около самого входа отпечатки стали более четкими. Наверное, он тут топтался и оглядывался перед тем как залезть внутрь. Я начал подбираться ближе, выставив копье перед собой. Старался дышать ровно и наступать только на твердый камень, чтобы не шуметь.

Не дойдя пары шагов, я остановился и прислушался.

Раздался голос. Тарим что‑то тихо говорил сам себе.

– … надо встать, – прохрипел он. – Хватит лежать…

Повисла пауза, потом послышался шорох, словно он пытался поудобнее устроиться.

– … дышать. Надо остановить кровь.

Снова стало тихо, но ненадолго.

– … Вирг сейчас на тракте с Эиром. Идут на север. Я еще успею… – он тяжело выдохнул. – Догоню их сегодня же.

– … Эир, он не бросит в беде… – в его голосе слышалась злость, но какая‑то уставшая и слабая.

– … я вернусь, и Вирг мне поможет. Ему ведь нужны ядра. – послышалось, как он сглотнул. – Сначала разберусь с Ксуром, а рыжим займусь позже.

– … с этого пустого я лично шкуру спущу.

Я стоял в темноте и слушал, как этот бывший старейшина строит планы мести. Это были не бредни обиженного человека, а холодный расчет, с помощью которого он годами ломал других людей. Вирг сейчас на стадии ростка. Если Тарим до него доберется, то у деревни появится такой каратель, с которым не справится ни один охотник.

Именно поэтому им обоим лучше умереть.

Я тихо отступил немного назад по камням и выбрал удобное место. Справа меня закрывала плита, а слева оставался проход, откуда он должен был появиться. Свет луны падал так, что светил бы ему прямо в лицо. Копье я держал вертикально, опустив наконечник к земле, чтобы металл случайно не блеснул.

Оставалось только ждать. Голос внутри укрытия затих.

Послышался шорох одежды о камни. Он начал выбираться наружу. Сначала показались руки, которые уперлись в край плиты, а затем и голова. Лицо было измазано подсохшей кровью, один глаз заплыл, а губы потрескались. Рубашка на груди порвалась, оголив бледную кожу с синяками. Он щурился от лунного света.

Я вышел из тени и направил копье так, чтобы острие смотрело ему в горло.

Заметил он меня не сразу. Сначала просто замер, глядя на металл, потом перевел взгляд на мои руки и лицо. Его рот приоткрылся от удивления.

– Пустой… – выдохнул он. – Ты что, один пришел?

– Да.

Я заметил, как изменилось его лицо. Страх пропал, и появилось то самое презрение, которое я видел уже много раз. Он был уверен, что перед ним все тот же мальчишка, которого достаточно один раз хорошо ударить.

Он медленно поднялся, опираясь на камень, и выпрямился. Даже в таком побитом виде он казался крупнее и шире меня.

– Раз пришел один, то и уйдешь один, – он сплюнул кровь. – Только уже вперед ногами.

Я ничего не ответил, просто держал дистанцию и не опускал оружие.

Тарим сделал шаг ко мне. Я почувствовал, как давит его зерно. У него была девятая ступень, и даже сейчас этой силы хватило бы, чтобы переломать кости простому человеку. Но у меня тоже была девятая ступень.

Он резко выбросил руку вперед. Не для того, чтобы ударить, а чтобы вырвать у меня копье и оставить без оружия.

Я успел отдернуть древко и сделал выпад ему в грудь. Тарим отскочил назад, его рубашка порвалась, но сталь лишь слегка задела кожу. Он даже не поморщился, просто посмотрел на царапину и усмехнулся.

– Ты даже ударить нормально не способен.

Я продолжал стоять на месте, расставив ноги и направив на него копье. Металл привычно лежал в ладони. Нужно увидеть на что способен этот зверь, чтобы потом не было неожиданности.

Тарим вдруг наклонился, зачерпнул горсть песка с мелкими камнями и швырнул мне в лицо. Я попытался увернуться, но часть песка все равно попала в глаза. Правый глаз рефлекторно закрылся от рези.

Он тут же оказался рядом. Одной рукой схватился за древко, а второй попытался ударить меня в висок. Это был тяжелый удар с замахом. Я напрягся и дёрнулся.

Сработал знак. Около зерна щелкнуло, и кулак врезался мне в скулу. Перед глазами все поплыло, но я устоял. Вместо хруста костей почувствовалась лишь тупая боль. Я не выпустил копье, хотя зерно немного просело.

Тарим замер и удивленно посмотрел сначала на свой кулак, а потом на меня. По его расчетам, такой удар должен был проломить мне череп. А я все еще стоял на ногах.

– Ты… – только и смог сказать он.

Я резко потянул копье на себя. Он этого не ожидал, и его пальцы соскользнули с металла. Не теряя времени, я ударил его в бедро. Наконечник пробил ткань и вошел в мышцу. Тарим отшатнулся и схватился за рану, сквозь пальцы показалась кровь.

– Ты никакой не пустой, – сказал он совсем другим тоном, прищурив глаза.

Его рука скользнула за пазуху и достала маленький темный пузырек. Он зубами вытащил затычку и разом выпил все, что там было.

Видимо, это была какая‑то запасная пилюля или настойка, которую он припрятал на крайний случай. Странно, что не использовал в деревни.

Эффект проявился почти сразу. Тарим выпрямился, и с его лица ушла боль, а движения стали более резкими. Давление его силы возросло. Но я заметил, что у него слегка трясутся руки и сбилось дыхание. Эта штука давала силу, но при этом явно истощала тело.

Он снова бросился в атаку, двигаясь быстрее прежнего. Схватив с земли острый камень, он бросил его мне в колено. Я немного сместился, так что камень только вскользь задел ногу. Было больно, но терпимо. Тарим уже подобрался вплотную и ударил локтем под ребра. Из легких выбило воздух, я согнулся, оперевшись на копье.

Затем он сделал подсечку. Я упал на колено, и он попытался ударить меня сверху по голове. Я успел перекатиться, его кулак ударился о камень. Тарим зарычал от боли. Я быстро поднялся и отскочил назад, выставив оружие.

Ребра сильно болели, а во рту появился привкус крови. Мое зерно было заполнено только наполовину, так как я еще не успел восстановиться.

Тарим смотрел на меня, что‑то обдумывая. Было видно, как он оценивает ситуацию.

– Какая у тебя ступень? – спросил он ровным голосом. Только тяжелое дыхание выдавало, что купленная сила дается ему нелегко.

– Девятая.

Он вздрогнул, как от удара. Узнать, что пустой, которого он три года использовал как приманку, достиг девятой ступени, было для него шоком. Его лицо посерело.

– Этого не может быть, – пробормотал он.

– Для тебя и твоего племянника – да.

Тарим злобно оскалился и снова кинулся на меня. Он сделал обманное движение вправо, а сам метнулся влево и вдруг вытащил из‑за спины нож. Где только взял? Может, нашел острый кусок камня и обмотал тряпкой? Нет, блеснул настоящий металл.

Клинок описал дугу, целясь прямо мне в шею. Я едва успел подставить древко, чтобы заблокировать удар. Раздался лязг, и лезвие скользнуло мимо, а мой противник тут же отскочил, чтобы я не смог ударить его в ответ.

Нас разделяло всего три шага. Он стоял с ножом в трясущихся руках, а я крепко сжимал копье.

Тарим сделал шаг вперед. Перенес вес на левую ногу, будто собирался бить с размаху. Я думал, это очередная уловка, но он просто ткнул ножом прямо мне в живот.

Пришлось действовать быстро. Внутри щелкнуло, и правая рука налилась силой, передавая ее пальцам на древке. Я резко ударил копьем сверху вниз, метя по его вооруженной руке. Острие легко распороло предплечье, словно это был обычный кусок мяса. Тарим вскрикнул и выронил свое оружие. Из глубокой раны потоком хлынула темная кровь, а сама рука безвольно повисла вдоль туловища.

Внутренний источник силы будто ухнул куда‑то вниз. К горлу подкатила тошнота, но я усилием воли заставил себя собраться.

Тарим попятился, зажимая рану здоровой рукой. Густая кровь сочилась сквозь его пальцы, падая на камни. Он сильно побледнел, покрылся испариной и тяжело дышал.

– Шалх… – с трудом выдавил он. – Выродок…

И все же он снова пошел на меня. С одной здоровой рукой, уже без оружия, но с тем же тупым упорством, благодаря которому он столько времени управлял деревней. Он попытался ударить меня кулаком в лицо, вложив в этот замах всю злость от потери своей власти.

Я не стал уклоняться. Просто опустил оружие и припал на одно колено, притворившись, что у меня подогнулись ноги от усталости. Он ведь именно этого и ждал. Его кулак просвистел у меня над головой, а сам Тарим по инерции завалился вперед.

В этот момент я ударил копьем снизу вверх. Острие вошло ему прямо под челюсть. Было отчетливо слышно, как металл пробивает мясо, а затем натыкается на кость и с хрустом идет дальше.

Тарим замер. Его окровавленные руки судорожно вцепились в древко, скользя по гладкому металлу. Он попытался что‑то сказать, но изо рта вырвался лишь булькающий хрип. Его расширенные глаза уставились на меня с ужасом, гораздо более сильным, чем тот, что я видел у него на площади.

– Та… кой же… – булькая, произнес он.

Я немного ослабил нажим. Вовсе не из жалости, просто было видно, что он хочет еще что‑то добавить. Он шевелил губами, выплевывая слова вместе с кровью.

– Как они… Родители… Небеса забрали… Прямо у ворот…

– О чем ты? – я крепче перехватил древко.

– Свет… с неба… – говорить ему было невероятно тяжело. – исчезли… Прокляты небесами… как и ты… Вы прокляты…

Больше слушать не было смысла. Я навалился на копье всем своим весом. Лезвие вошло еще глубже, тело Тарима в последний раз содрогнулось и обмякло. Его руки отпустили древко, он осел на камни, а я с силой выдернул свое оружие.

То, что он сказал перед смертью… задело меня. Небеса забрали прямо у ворот? Золтан упоминал, что они растворились в свете, а теперь вот эти слова про то что это случилось в деревни и рядом. Теперь я уверен, что это правда. Второй мертвец повторяет одно и тоже.

Трудно представить, какая сила тут замешана и зачем ей это нужно. Загадок было много, но я решил пока не забивать себе этим голову. В городе наверняка удастся что‑то разузнать.

В глубине души я надеялся, что после его смерти мне станет легче. Что исчезнет тот груз, который давил на меня все время, пока я прятался и жил впроголодь. Но особого облегчения я не почувствовал. У моих ног валялся не грозный лидер деревни, а обычный мертвец в рваной одежде. Столько усилий приложил, чтобы этот бой состоялся, а в итоге он сдох так же обыденно, как какая‑нибудь дикая тварь в руинах.

Бывший старейшина так и остался лежать на камнях, освещенный луной. Его лицо исказилось, рот приоткрылся, а пустой взгляд был устремлен куда‑то вверх.

– Достойная сметь для «достойного» старейшины.

Я вытер окровавленное лезвие о его одежду и быстро осмотрел свои раны. Болела скула, ныли ушибленные ребра и содрана нога, но в целом все было терпимо. Идти я точно мог.

Энергии оставалось маловато. Я подобрал нож Тарима, который оказался довольно тупым, но выбрасывать железо было глупо, поэтому я просто заткнул его за пояс рядом со своим.

Мой тайник находился совсем близко. Я отвалил камень, покопался в земле и вытащил нужный сверток. Внутри лежали тяжелые серые ядра, тридцать семь штук. За каждое из них пришлось заплатить, так что терять их не хотелось.

Зеленое ядро я брал осторожно, через тряпку. Даже сквозь плотную ткань ощущалось, как внутренняя энергия странно пульсирует и реагирует на меня. Узоры на его поверхности перестали светиться, но я хорошо запомнил этот знак, с которым раньше не сталкивался. Надо будет потом с этим разобраться. Еще у меня оставался десяток шипов иглоспина, которые не пошли в дело. Их я завернул в кусок кожи.

Я сложил все свои пожитки в сумку. Обычные ядра бросил на самое дно, а зеленое убрал подальше от спины. Опасные колючки пристроил с краю, чтобы случайно не пораниться. Собелию распихал по карманам. Проверил все завязки и прикинул вес сумки, оказалось вполне нормально, бежать смогу. Взял в правую руку копье, закинул лук за спину и убедился, что стрелы на месте.

Поднявшись на ноги, я прикинул, куда идти. Если верить словам мертвеца, мне надо было забирать на север, чтобы нагнать остальных.

И я побежал.

Двигался я привычным способом. Делал быстрый бросок шагов на триста, потом замирал, прислушивался к окружению, восстанавливал дыхание и бежал дальше.

Прямо на бегу я жевал листья, чтобы восполнить потраченные силы. Энергия медленно возвращалась, пока я сбавлял темпа. В любой момент могла случиться новый бой, и мне нужно было быть к нему готовым.

Ближе к утру местность начала меняться. Каменных глыб становилось меньше, а сами развалины казались уже не такими плотными. В эти края мы обычно не забредали, да и я сам не ходил. Под ногами вместо привычной пыли и песка появилась жесткая трава, а между редкими камнями виднелась обычная земля.

Вскоре остатки древнего города и вовсе остались позади.

Я притормозил и огляделся. Передо мной раскинулась просторная равнина, заросшая высокой травой, а вдалеке виднелись очертания холмов. Больше никаких каменных лабиринтов и стен. От такого непривычного простора стало даже немного не по себе.

Я сделал глубокий вдох. Воздух тут был совсем иным, без запаха пыли и каменной крошки. Пахло сыростью, землей и растениями, а откуда‑то издалека доносился шум бегущей воды.

В траве виднелась узкая, но хорошо протоптанная тропинка. Она уходила как раз в северном направлении. Трудно было сказать, куда именно она ведет, может, к дороге, а может, к какому‑то поселению.

Я двинулся по этой дорожке. Бежать по мягкому грунту было непривычно, ноги ощущали нагрузку иначе. Отсчитывал ритм шагов, периодически делая короткие передышки. Желудок сводило от голода, но приходилось терпеть. Перекусить можно будет и позже, когда сбавлю скорость. А пока нужно было просто уйти как можно дальше и найти следы Эира и Вирга.

Тропинка наконец вывела меня к тракту. Он был довольно широким, с глубокими колеями от телег и плотно утоптанными краями. Было видно, что люди тут ходят постоянно. Я свернул на запад и побежал прямо по обочине. Старался ступать по мягкой земле, чтобы не натоптать на самой дороге и не оставить лишних следов.

Луна уже клонилась к горизонту, из‑за чего тени стали длиннее и потянулись в другую сторону. Я то бежал, то замирал, вслушиваясь в темноту. Вроде бы обычный ночной шум, вот только стрекотание насекомых и шорох в траве иногда прерывался каким‑то протяжным тонким воем вдалеке. От него по спине пробегал холодок. Таких звуков я не слышал до этого и что за зверь понять не мог. Очень бы не хотелось с ним встречаться.

Уже перед самым рассветом я уловил запах дыма. Такой легкий аромат обычно бывает на охотничьих привалах. Ветер дул с юго‑запада, поэтому я сразу замер. Потом осторожно сошел с дороги, пригнулся пониже к траве и стал пробираться туда, откуда тянуло дымком.

Какое‑то давящее чувство накатило еще издали. Оно было слабым, но я его сразу узнал. Зерно внутри меня тут же отозвалось и сжалось, прямо как тогда при встрече с Нурром. Правда, сейчас это ощущалось не так резко из‑за приличного расстояния.

Это стадия Ростка…

Пришлось лечь прямо в траву и поползти. Локти упирались в землю, колени пачкались в грязи. Растительность скрывала меня не целиком, так что приходилось перебираться очень осторожно, от одной кочки к другой, прячась за кустами.

С небольшого пригорка мне открылся вид на привал. Костер уже почти потух, виднелись лишь красные угли да легкое пламя с тонкой струйкой дыма. Возле него валялись пара мешков и свернутые одеяла. Кто‑то лежал у огня, замотавшись в какую‑то ткань. Судя по габаритам и небрежно раскинутым ногам, это был Эир. Он спал совершенно спокойно, видимо, решив, что все опасности уже миновали.

Второй сидел возле дерева чуть поодаль от костра. Это был Вирг. Держал в руке кружку и просто всматривался в темноту. Сидел с прямой спиной, очень расслабленно. Но его аура стадии ростка все равно давила на меня, даже сквозь эти метры.

Я замер в траве шагах в тридцати от них.

Вот он… городской проверяющий, убивший охотника в нашей деревне всего одним ударом. Тот, кто менял настойки на ядра у Тарима и думал объеденить деревни, чтобы иметь ещё больше.

Как же мне справиться с Виргом?

Эта мысль засела в голове. Вопрос был не в том, смогу ли я вообще это сделать, а в том, каким образом это вообще возможно. Этот человек преграждал мне путь к городу, к моему будущему и к тому, чтобы узнать правду о родителях. Обойти его было никак нельзя. Решение давно принято, пора действовать.