Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 76 страниц)

Пустой II. Книга 2

Глава 1

До комнаты мы дошли молча.

Обычно после занятий кто‑то бахвалился и плевался кровью в угол, доказывал, что в следующий раз точно встанет. Тавр ругался на Карна, Варис умничал на пустом месте, кто‑нибудь из ребят Сарна цеплялся словом, и оно летало до самой двери.

Сейчас в коридоре стояли только наши шаги. Девушки выглядели примерно как парни, такой же потухший взгляд и много вопросов к небу и себе.

Гирт шёл впереди Сарна на полшага. Сарн этого не видел или делал вид, что не замечает. Ощущение было такое, словно в моём теле сидел кто‑то другой. Он одел меня, как одежду, и теперь учился ходить. Единственное, что возвращало в реальность, это три кольца на лбу, что медленно поворачивались.

Шаг. Ещё шаг.

В коридоре тянуло запахом лампового масла и какой‑то стряпней со стороны арки. Тавр принюхался, но сразу же опустил голову. У нашей двери мы почему‑то замерли. Я даже не сразу сообразил в чем дело, пока не посмотрел на Сарна. Он стоял впереди положив руку на дверь и не спешил открывать.

Позади меня нетерпеливо кашлянул Тавр:

– Ну долго еще?

Сарн наконец надавил на ручку. Внутри все оставалось таким же как утром, но воспринималось это теперь совсем по‑другому. Еще недавно мы просто приходили сюда отдыхать после занятий, а сейчас комната превратилась в напоминание нашего провала.

Тавр молча прошел мимо нас и рухнул на свою койку уткнувшись лицом в одеяло. Он что‑то простонал в ткань и из‑за этого голос прозвучал глухо и зло:

– Ш‑ш‑ш‑шалх.

Варис укладывался медленно. Он снял накидку и аккуратно сложил её. Разгладил какую то невидимую складку и убрал на тумбочку. Потом присел на край кровати и лег на спину, уставившись в потолок.

Одр какое‑то время смотрел на всех нас, потом кивнул своим мыслям. Он тоже сразу же лег, закрыл глаза и буквально через пару минут его дыхание выровнялось. С ним я никогда не был уверен. Но выглядело всё так, будто ему вообще плевать на попытку прорыва и всё остальное.

Сарн прошёл к окну, постоял у него разглядывая, что‑то снаружи. Вся его спесь, что была до сегодня куда‑то улетучилась. Никто из его людей к нему не подошёл. Гирт сел на свою, сжал и разжал пальцы. Перевёл взгляд на меня.

– Ну что, Листья, – хмыкнул, разглядывая свои руки и не глядя при этом ни на кого, – не ожидали?

Тавр в одеяле что‑то промычал.

– Может, в следующий раз у вас получится, – добавил Гирт, по‑прежнему рассматривая ладони. – Если будет следующий раз.

Сарн повернулся к нему и хмыкнул. Он молча забрался на кровать, не снимая сапог, и отвернулся к стене. Гирт услышал тишину за спиной и улыбнулся шире.

Я сел на свою кровать и почувствовал, как у меня внутри сдвинулось то, чему я ещё не дал имени. Положил мешок между сапогами, как клал каждую ночь, и не торопился развязывать. Сегодня мешок не имел значения, нужно было разобрать то, что осталось внутри.

Закрыл глаза.

Зерно у меня в груди не проросло. Вот только появилось кое‑что другое. Между двумя звериными знаками лежала тонкая дуга. Непробиваемость с одной стороны, режущий удар с другой, а от середины дуги тянулось ко лбу. Там, между бровей и чуть выше, медленно проворачивались три кольца.

Пилюля должна была открыть путь Ростку. Я почувствовал, как она ровно и плотно впиталась внутри меня. И в тот момент, когда она дошла до Зерна, мой третий глиф сам активировался, взял часть этой силы и пустил её куда‑то ещё.

Прокручивал этот момент снова и снова. Я уверен, что должен был прорваться, но этого не случилось из‑за звериного знака.

Что именно он построил, я не понимал. Первые два знака я вбил в себя в деревне. Без наставника, без трактата, через собственную кровь из носа и тошноту. Третий увидел на ядре Нурра, которого убил, самка только показала место. Всё остальное – моё.

Награда это или новая петля на шее… пока не понятно. Серва и трактат Вирга говорили про гнёзда. Что глиф может жить в теле не как вспышка, а как часть практикующего. У меня теперь есть целых три штуки и не человеческих.

«Мой путь…» – возникло в голове само собой. Сначала зерно, которого не должно было быть. Потом я поместил глифы на источник, что должны были убить любого практика до Сердцевины. Не всё знают и понимают в школе Равновесия. Значит во много придётся, как и прежде, разбираться самому.

Не знаю насколько это верно, но мне кажется, что этот глиф каким‑то образом усиливает и изменяет другие. Тот режущий удар на расстоянии… Он был мощнее.

Два глифа работают вместе… Похоже на сцепку. Если Серва не врала, и если я вообще правильно понял, что такое сцепка. Но у меня не человеческие глифы и сидят они не там, где должны. Тогда это что‑то другое? Что толку искать правильное название…

Попробовал почувствовать кольца целиком. Получилось. Через дугу от них шло слабое тепло вниз, в грудь, к двум звериным знакам. Один из них откликнулся коротким холодом – непробиваемость. Второй – тонким и злым, как тогда, что ушло по Сарну, – режущий.

Они отвечали не мне, а друг другу через эту дугу. Тогда я попробовал повернуть кольца сам. В переносицу ударила боль. Открыл глаза, под носом стало мокро. Провёл ладонью под ноздрёй и поднял её обратно. Кровь? Вытер рукавом.

Тавр в одеяле снова промычал. На этот раз чуть приподнял голову, увидел меня и спустил голову обратно.

– У тебя кровь, – буркнул он в ткань.

– Угу.

Он откинулся обратно. Я зажал ноздрю пальцами и держал несколько пульсаций. Кровь остановилась. Попробовал ещё раз, но иначе. Не повернуть кольца, а потянуть дугу. Подвести её ниже, к Зерну, поближе к двум знакам. Может, я просто увижу, как это работает?

Дуга не пошла. Зерно сбилось. Четвёртая пульсация провалилась глубже обычного. Звериные глифы дёрнулись разом. Открыл глаза. Поверх руки на колене лежала ещё одна капля крови.

– Шалх, – сказал я в пол.

Я не собирался останавливаться. Знак на лбу, дуги… это то что я получил вместо Ростка, я просто обязан разобраться в том, как всё работает и как могу использовать. Ведь тогда всё было зря…

Третья попытка вышла самой длинной и самой бесполезной. Попробовал просто наблюдать. Не подталкивать, не тащить, вообще ничего не делать. Просто сидеть и смотреть, как дуга идёт от двух знаков ко лбу и как кольца там поворачиваются сами по себе.

Пульсация. Вторая. Двадцатая. Они не ускорялись, не замедлялись и не давали никакого понимания. Эти глифы были моими и одновременно нет. Вот это злило так, что хотелось вскочить и вмазать по стене со всей силы кулаком. Но я понимал, что это ничего не изменит, вот только легче не стало.

Как управлять тем, что не хочет быть техникой? Где это узнать?

Снова вспомнил про то, что кто‑то лазил в мой мешок. В груди неприятно стянуло. Постарался задавить мысль глубже. Если бы кто‑то хотел меня раскрыть и подставить, сделали бы это до прорыва. Чего ждут не понятно, да и я уже устал ломать голову.

Когда открыл глаза, то Сарн всё так же лицом в стену.

– Пилюля прорыва, – выдал Варис в потолок, не отрывая взгляда от штукатурки.

Голос его прошёл по комнате тихо, но я заметил, как Тавр в одеяле повёл плечом.

– Ядро Узла, – добавил он. –. Одна такая пилюля стоит… а школа сожгла на нас состояние и получила всего троих.

– Выходит, такая пилюля поможет с Ростка на Узел перейти? – задал я вопрос.

– Ишь губу раскатал, – хмыкнул Варис. – Нет. Для Зерна нужна сила Узла, чтобы вообще открыть окно к Ростку. Для Ростка, если верить слухам, уже нужна Сердцевина. Чем ниже ты сам, тем больше тебя приходится толкать чужой силой сверху.

Открыл рот и замер. Почему… почему так? Зверь сильнее на две стадии и такой маленький результат для человека.

Тавр поднял голову. У него на щеке отпечатались полоски от одеяла, а половина лица была красной. Он возразил, что школа получила не троих, а только двух девчонок и Гирта, и это весь итог от потраченных на нас пилюль.

Гирт на своей койке перестал улыбаться.

– Я слышу, – бросил он.

– Ну и слышь, – отозвался Тавр в одеяло обратно. – Я не для стен говорю.

Варис не повернул головы.

– Цена ясна, – продолжил он. – Школа вложила в нас то, что вкладывают в одного наследника крепкой семьи. И получила обратно троих учеников и двадцать с лишним пустых сосудов. С точки зрения школы это потеря, которую нужно как‑то закрыть.

– Закрыть, – повторил Тавр, словно пробуя слово на язык. – Это как?

Варис не ответил сразу. Может, не знал или просто не хотел озвучивать.

– Скоро увидим…

Я стал обдумывать его слова. И правда, тратить столько ресурсов ради такого слабого результата довольно странно. Настоящее расточительство. Если бы я сам убил больше двадцати зверей стадии Узла и добыл эти пилюли, я бы точно не стал раздавать их людям с такими низкими шансами на успех. Видимо, мы просто не понимаем, зачем это школе и какие у нее реальные цели.

– Я был близко, – выдавил Тавр наконец.

– Все были близко, – сказал Варис. – Или почти все.

– Не все.

– Все, – Варис кивнул, не глядя, в сторону Сарна. – Даже он.

Сарн у стены не пошевелился.

– Мне же говорили… – буркнул Тавр в одеяло. – Эстер и Рейланд: «Не дави так. Тяни мягче. Не толкай, как мешок с камнями». Но я не послушал в нужный момент. Посчитал, что я сын дружины и сам разберусь…. В итоге сорвался и всё испортил.

Парень замолчал.

– Я сын своего отца, – выдал он в одеяло сквозь зубы. – Я должен был выдержать.

Варис впервые повернул голову:

– Что толку сейчас об этом говорить?

Тавр сжал челюсть.

– Я мог пройти, – сказал он чуть тише, в одеяло. – Я был в полу шаге, Варис.

– Знаю. Я тоже.

Это «я тоже» прошло по комнате. Варис не злился и не оправдывался. Он просто признавал. Одр у стены поднял голову. Проснулся также быстро, как и уснул.

– Сосуд держал, – выдал он негромко, в воздух. – Это и было плохо.

Тавр приподнял голову.

– Что?

– Сосуд не должен держать, ему необходимо раскрыться.

– Опять начал, – Тавр уронил голову обратно. – Я и без тебя…

Одр замолчал и прошёлся взглядом по остальным:

– Только Сарн тут думает, что у него отняли.

Парень у стены повернулся первый раз с тех пор, как лёг.

– Заткнись! Все вы заткнитесь…

Одр не отвёл взгляда.

– Про это я и говорю.

Лежали так ещё долго. В коридоре раздались чьи‑то шаги, прошли мимо двери, не остановившись. Я по привычке считал. Двое, один тяжелее, а второй мельче. Не за нами. Гирт у себя на койке тихо хрустнул шеей.

– Даже не представляю как вы себя чувствуете, – выдал он, разглядывая ноготь, – Быть ничтожеством и когда появляется шанс, что‑то исправить… Всё равно им остаться. Я бы на вашем месте сгорел со стыда.

Никто не ответил.

Ночь пришла без ужина. Никто не встал и не вышел в коридор на колокол, который прозвенел.

Попробовал созерцание. Не для роста, а для тишины. Кожа – мышцы – кости – органы – Зерно. Знакомая дорога, по которой я за месяц прошёл столько раз, что она стала такой же обычной, как и прошлое моё созерцание. Энергия неба шла рваными толчками, и эти толчки куда‑то утекали в дугу и в кольца.

К рассвету я задремал.

Это не был сон, а тонкий слой, через который слышишь всё, что в комнате, но не можешь двинуть пальцами. Где‑то на грани этого слоя у меня перед глазами медленно поворачивались три кольца. И тут мелькнул свет. Я попытался к нему повернуться, но не получилось.

* * *

Колокол прозвенел через стену.

Я открыл глаза. Тавр на своей койке поднял голову и оперся локтем.

– И? – выдал он сипло.

Я не понял с первого раза, а потом дошло. Обычно после второго удара колокола в коридоре уже стучали шаги Кайра, или ругался кто‑то из старших, или хлопала чья‑нибудь дверь напротив. Сейчас шагов не было.

– И что? – повторил Тавр, садясь.

– Никто не зовёт, – отозвался Варис, не открывая глаз.

– А дальше?

– Не знаю.

Тавр посидел на краю койки, посмотрел на свои сапоги, наклонился, вытащил один из‑под кровати. Натянул.

– Пойду умоюсь, – выдал он. – Если нас не зовут, значит, пока никто не торопит.

Я тоже сел. Проверил мешок – никто не трогал. Поднялись все, кроме Сарна и Гирта. Росток лежал и улыбался в потолок. Тавр у двери остановился.

– Идём? – кивнул мне.

Вышли во двор. Быстро умылись как делали это до этого. Тавр опустил лицо в кадку до самых ушей и держал так, пока не закончился воздух. Вынырнул, отплевался, посмотрел на меня.

– Чувствуешь? – хмыкнул он.

– Что? – свёл я брови.

– Нас как будто нет.

Его слова услышали все и лица стали ещё более серые, чем вчера. Действительно, всё очень быстро изменилось в классе Листьев. Завтракать тоже никто не пошёл, все вернулись в комнату, ожидать, что будет дальше.

Дверь открылась без стука.

Кайр вошёл, не глядя на нас, за ним – двое серых с золотой полосой Мы все поднялись почти одновременно. Старший ученик быстро нашёл взглядом Гирта.

– Собирайся, – бросил он.

Гирт поднялся медленно, так чтобы все заметили это. Закинул мешок на плечо. Прошёл мимо койки Сарна и пнул её. Бывший лидер даже не повернулся. Когда уже был у двери, то бросил нам:

– Больше не увидимся, Листья…

И вышел. Тавр выдавил из горла прежде, чем у меня успело сложиться слово:

– Куда?

Кайр повернул голову:

– Во второй круг. К Стеблям. Ему здесь больше нечего делать.

Пауза.

– Лиару и Эссу забрали раньше.

Дверь закрылась за ним.

Тавр стоял с открытым ртом.

– Стеблям… – повторил он. – Каким ещё стеблям?

Варис сел на свою койку и потёр переносицу.

– Это второй круг, – выдал он наконец. – После Листьев – Стебли. После Стеблей – Корни.

– И что это значит?

– То, что я тебе сейчас и расскажу.

Тавр тут же вернулся на кровать и уставился на парня. Остальные всё ещё смотрели на дверь в которой исчез Гирт.

– Листья, он же первый круг вы знаете… – хмыкнул Варис. – Это мы. Стебли отличаются от нас. Потому что они вышли на Росток без пилюли школы, а сами. Им хватило тренировок и созерцания. Школа их ценит и больше вкладывается. Им помогают открыть гнёзда, дают первые техники, ставят наставника. Это уже не лекция в зале для всех, а работа один на один или маленькой группой. На Стеблях держится основная масса того, что любая школа имеет. Вот только почему к ним забрали из Листьев… я не знаю.

– А третий круг? – спросил я.

– Корни…. – улыбнулся наш всезнайка. – Гении семей и не только. Те, кто пришёл уже Ростком. У кого в крови техники, в кармане – пилюли, а за спиной – тот, кто всё это оплачивает. Корни в школе существуют отдельно. У них свои наставники, свои залы, свои расписания. Мы с ними даже не пересекаемся.

Тавр сжал зубы:

– А…

– А мы остались Листьями…. – хмыкнул Варис и опустил голову. – Или были ими.

– Были? – Вскочил Тавр.

– До вчерашнего дня. Пока школа верила, что из нас вырастет что‑то полезное.

– А теперь?

– Теперь не верит.

В комнате на пульсацию стало тихо.

– Лист, – добавил Варис чуть тише. – Красивое слово. Листья вянут и шуршат под ногами, пока остальные по ним идут.

Тавр опустился обратно на койку. Он пытался что‑то ответить, но у него не получалось. Только что по самолюбию сына дружины прошлись очень сильно. Я же только слушал и запоминал.

Все ребята уже почти сдались, но я не собирался, ни тогда в деревне, ни сейчас. Не для этого проделал такой путь. Эстер сказал, что можно как‑то получить вклады и за них ещё одну пилюлю, которую мы потеряли в первый день.

– Подожди, – сказал Тавр наконец. – Если нас списали, тогда зачем мы тут сидим? Почему нас не выгнали ещё вчера?

– Не знаю, – Варис покачал головой. – Школа что‑то решает. До этого мы просто ждём.

Это было не объяснение, Варис сам не знал. Только сейчас я заметил, что все в комнате смотрели на нас и слушали. Сарн на своей койке усмехнулся.

– Стебли… – выдал он сквозь зубы. – Корни… А мы – мусор под подошвой.

– Не мы, – ответил Варис. – Те, кто не пройдёт следующую попытку.

– Если она будет, – подавил смешок Сарн. – Нам же сказали, чтобы мы уходили из школы сами. Всё. Конец. Нас списали.

– Будет, – выдал Одр у стены.

Все повернулись.

– Им нужны руки, которые не жалко.

Я стоял у окна и смотрел на двор. С него видно было часть мощёной площадки, угол длинного учебного корпуса, дальний навес и кусок прохода, который вёл к воротам.

Утро здесь жило своей жизнью. По площадке проходили серые с золотой полосой. Двое тащили ящик с тренировочным оружием. У дальнего навеса стояла группа – человек десять в серых накидках. Стебли… Рядом с ними уже были: Гирт, Эсса и Лиара, они уже в серных накидках.

И тогда я увидел их.

Накидки тёмного цвета, без знака школы, без жетона на груди. Один пониже, второй пошире. У того, что пониже, на левом плече шла короткая медная полоска. Городская стража. Брен и Торс. И вот они шли по двору нашей школы, спокойно и привычно, как ходят по месту, в котором уже бывали не раз.

Внутри тут же всё напряглось. Зачем они тут? Неужели за мной? Тот кто развязал мешок и забрал трактат Вирга, нашёл жетон… Дыхание перехватило, я окинул взглядом дверь. Уже рассчитал в голове несколько путей отступления. Мешок я успею забрать, а вот моё копьё, скорее всего нет. Плохо…

Не двигался и продолжал наблюдать. Им навстречу из дальней арки вышел один из серых с золотой полосой. Подошёл к Брену, они поздоровались. Брен сказал что‑то, серый коротко ответил и кивнул. Торс рядом не двигался, только повёл глазами по двору и окнам. Городской стражник остановил взгляд на мне и поднял ладонь. Развернулся и сказал что‑то своему напарнику. Брен тут же посмотрел. Узнал. Я видел, как у него под скулой шевельнулся уголок рта.

Стоял у стекла и ждал, если они пришли за мной, то направятся к нашему зданию. Тогда у меня будет… Десять пульсаций, чтобы забрать мешок и оказаться на улице. Влево, потом вправо. Сорок шагов, потом ещё где‑то двадцать восемь, после бежать до ворот.

Вот только Брен и Торс не двигались, продолжали разговаривать и не обращать внимания. Проглотил и почувствовал как по спине скатились несколько капель пота. Мышцы напряжены и готовы действовать. Разговор закончился, и городские стражники направились обратно из школы. Стоял и ждал пока они исчезнут из виду, только потом выдохнул и закрыл глаза. Всё тело потряхивало от напряжения.

– Ты чего у окна? – спросил Тавр.

Я опустил руку, которой держался за оконный край, и почувствовал, что ладонь у меня вспотела. Вытер о штанину.

– Так.

– Так… Это сейчас что значит?

– Ничего, – попытался улыбнуться. – Просто смотрел на класс Стеблей.

– Они там? – тут же подскочил Тавр и Варис.

Все подтянулись к окну и уставились на второй круг.

– У них уже занятия, – хмыкнул парень рядом.

– Ещё скоро гнёзда, а за ними техники и пилюли, – кивнул Варис. – Нам словно специально показывают, что мы ничтожества и ничего не достойны.

– Шалх! – ударил кулаком Тавр.

Время после этого тянулось так, как бывает в руинах перед тем, как из‑за плиты должен выйти зверь. Ты знаешь, что он скоро появится, но не имеешь никакого понятия – когда.

Я предложил несколько раз выйти и потренироваться.

– Зачем? – повысил голос Варис. – Махай сколько хочешь. От этого вторая пилюля не появится.

– Я месяц махал. Толку? В нужный момент всё равно сорвался, – вторил ему Тавр. – Хочешь иди сам, я больше этим заниматься не буду.

– Я тоже, – согласился Варис.

Посмотрел на ребят и понял. То что нас раньше объединяло, вдруг рассыпалось, да так быстро, что никто не заметил. Теперь они не видят причины вставать раньше всех и ложится позже. Они сдались.

– Ну и сидите тут! – повысил я голос. – Нравится ничего не делать и жалеть себя?.. На здоровье. Вас даже ломать не нужно, сами это сделали. Добровольно.

Взял деревянный меч и направился во двор. Внутри всё кипело от злости. Я не понимал, чего добивается школа, но если она хотела именно этого – у них вышло. Те, кто ещё был готов рвать друг другу глотки, вдруг стали послушнее, тех кто принял обет.

На улице занялся тем же, чем и обычно. Сначала пятьсот пульсаций созерцание, следом работа с мечом. Умылся из кадки холодной водой. Перешёл к рваному шагу и Айдо. Представлял себе противника, который меня атакует, а я пытаюсь его победить. Двигался, прыгал, хватал и делал всё, что было до этого. Остановился лишь тогда, когда руки уже не слушались, а ноги не двигались.

Когда я уже закончил, пришли они.

– Ты не исправим, – улыбнулся Варис. – Словно тебе вообще плевать, что происходит вокруг.

– Да… – кивнул Тавр. – Я думал у нас Одр странный, но ошибся. Рейланд вот, кто действительно не понимает, когда нужно остановиться.

– Чего вам? – посмотрел на ребят.

– Не обижайся, Рейланд. – подошёл ближе Варис. – Я… мы… Нас просто выбило. А ты, как обычно, решил, что если больно, то надо бить сильнее. За нами никто не пришёл, занятий нет. Кусок в горло не лезет. Молчание и ожидание… Оно убивает.

– Точно! – согласился Тавр. – Ненавижу не понимать, чего ждать.

– Тогда просто живи, – выдал Одр.

Все повернулись к нему.

– Зачем себя грызть, если можно жить?

Мы дружно рассмеялись. В его странных словах было очень много правды. Вернулись в комнату.

Кайр пришёл ближе к концу дня. Мы все подняли головы, даже Сарн повернулся. Старший ученик вошёл один. Остановился в центре между двумя рядами коек.

– Слушайте, – выдал он. – Повторять не буду.

В комнате стало тихо.

– С сегодняшнего дня… Занятия для первого круга прекращены. Школа больше не собирается тратить на вас свои ресурсы.

Тавр приподнялся на локте.

– Как… прекращены?

– А вот так. Бранн, Карн, Эстер и Серва, как и остальные учителя работают с теми, кто является Ростком.

– Но… – попытался, – что‑то ответить Варис. – В правилах же…

– Школа дала вам всё, что обязалась дать, – продолжил Кайр, не обращая внимания. – Уникальную технику созерцания, месяцы подготовки. Учителей. Тренировки. Пилюлю прорыва. Вы получили шанс и вы его потратили.

Сарн на койке выпрямился.

– Но мы можем заработать вторую! – повысил он голос.

Кайр посмотрел на него без интереса.

– Можете. Когда школа вывесит задание, и если вы сможете выполнить.

– Когда?

– Когда вывесит! – рявкнул Кайр.

Тавр уже шёл на него.

– А до того?

– Ждёте, – пожал плечами старший ученик. – Ешьте. Спите. Тренируйтесь сами, если хватит ума не покалечить друг друга и не сломать школьное имущество. Ходите в столовую в свои часы. Через полтора месяца – экзамен. Но вы его без Ростка не пройдёте. Ждите или возвращайтесь домой, идите путём родителей и копите ядра на пилюли.

Он давил. Я это чувствовал, по тому как все выдыхали. Только что у Листьев забрали всё. Ребята смотрели в пол и о чём‑то думали, возможно о предложении Кайра. Уйти домой и пойти по пути родителей.

Перевёл взгляд на мою команду. Тавр не собирался охотиться, Варису некуда возвращаться, а Одру… С ним вообще ничего не понятно, но судя по его улыбке, он задумал, что‑то своё.

– Тогда последнее, – кивнул Кайр. – За дверью этой комнаты больше нет наставника, которому ваше Зерно интересно. Если кому‑то из вас в голову придёт идея напомнить о себе через драку, шум или через попытку войти в чужой класс… Школа уберёт вас раньше, чем закончится полтора месяца.

Как только Кайр вышел, в комнате раздались возмущённые голоса. Все спорили о том, что так неправильно, что они не имеют права. Их семьи заплатили за обучение, но они не стали Ростком.

Я старался не слушать. Всё, что сейчас было в голове: задание, вклады и вторая пилюля прорыва. Ещё мой третий глиф и дуги между ним и знаками. Школа отказалась от нас, но я не собирался отказываться от себя и своего пути. Лёг на кровать и закрыл глаза.

Я получу Росток и двинусь дальше. Почти уснул, когда в коридоре снова прошли шаги. Двое. Один тяжелее, второй мельче. Такие же, как утром, но на этот раз они просто остановились у нашей двери. Ручка дёрнулась.