Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 76 страниц)

Глава 5

Сплошной мрак. Где‑то очень глубоко внутри, прямо в области зерна, полыхал жар. Он расходился не сплошной волной, а какими‑то рывками, напоминая угли, на которые вдруг плеснули водой. А между этими спазмами наступала такая пустота, что я вообще сомневался, почувствую ли что‑то в следующую секунду.

Со спиной творилось непонятное. Между лопатками поселилась острая, проникающая боль, и стоило только сделать вдох, как это жжение сползало по ребрам. А потом тянулось еще ниже, до самого живота.

Рядом звучали чьи‑то голоса. Я чувствовал спиной жесткую поверхность, сверху наваливалась какая‑то ткань. Дышал я тяжело, срываясь на неприятный свист каждый раз, когда выдыхал.

Зубы начали выбивать дробь, и я изо всех сил стиснул челюсти, чтобы хоть как‑то это унять. По телу пробежал сильный озноб. В голове была полная каша: то бросало в пот, то колотило от холода. Надо было заставить себя открыть глаза. Прямо сейчас. Я попытался собраться с мыслями.

Мое зерно вело себя нестабильно. Энергия неба давила отовсюду, а оно просто не справлялось с потоком. Но я выжил. Пожалуй, это была единственная четкая мысль на тот момент.

Я кое‑как разлепил веки. Все вокруг казалось размытым, в ровных серых тонах. Сверху виднелась бледная синева тканевого навеса. Оказалось, что я сижу, привалившись спиной к деревянному столбу, и там, где дерево терлось о рану, неприятно ныло. Мои руки безвольно покоились на коленях. Я решил проверить правую и попытался собрать пальцы в кулак, но они послушались далеко не сразу.

Неподалеку на корточках пристроился какой‑то паренек. На вид ему было около восемнадцати, довольно худощавый и жилистый. Короткие волосы пепельного оттенка, одна прядь выбилась. Лицо с прямым носом и абсолютно невозмутимым взглядом серых глаз.

Кто это вообще? Заодно с Сейной? Я незаметно оценил свое положение. Руки не связаны, ноги тоже свободны. Никто меня не держал. Выходит, я либо перестал представлять интерес, либо убивать меня сию минуту точно не планируют.

Я присмотрелся к незнакомцу, пытаясь понять, стоит ли ждать от него беды. Поверх простой светлой рубахи он носил серую накидку с какой‑то нашивкой на левом плече. Пришлось слегка прищуриться. Там были изображены две чаши на общей оси: одна смотрела вверх, вторая вниз. А в руках он крутил небольшую пиалу из глины. Внутри было пусто, только на самом дне виднелся темный след.

Появилась мысль подняться на ноги. Я оперся ладонями о холодный камень пола, но нижняя часть тела вообще меня проигнорировала, так что я лишь нелепо завалился вперед. Парень тут же протянул руку. Не грубо, а просто, чтобы помочь удержать равновесие. Я ощутил его поддержку под своим локтем.

– Сиди спокойно, – произнес он без особых эмоций. – Попробуешь вскочить, и тебя опять наизнанку вывернет. Ты и без того чудом выжил.

Пришлось снова опереться на столб.

Как ни странно, думал я сейчас вовсе не о своих ранах. Я быстро осмотрелся. Мое копье стояло слева от столба. Мешок валялся по правую руку. Судя по узлу и нетронутому краю, его явно никто не вскрывал.

Я рефлекторно потянулся к своим вещам. Мой сосед обратил на это внимание, но мешать не стал.

– Да на месте твое барахло, – хмыкнул он. – Никому оно не сдалось. Лучше бы подумал о том, что ради твоего спасения перевели ценную пилюлю. Иначе бы точно загнулся.

Я отдернул руку. Не из‑за того, что проникся к нему доверием, просто на проверку банально не хватало энергии. Внутри все еще бушевало зерно, и разобраться с ним было куда важнее вещей.

В ушах стоял гул. Я пытался хоть как‑то переварить услышанное. Значит, я был на волосок от смерти? Выходит, Сейна действительно пыталась меня убить? Челюсть все еще подрагивала, то ли из‑за внутреннего озноба, то ли от скрытого жара. Кто‑то решил меня вытащить с того света? Зачем им это понадобилось? Ладно, сейчас это не главное.

– Чем меня напоили? – выдавил я. Голос звучал хрипло и еле слышно.

– Пилюля… не могу знать, какая она, – парень указал взглядом на пустую плошку. – Она берёт на себя часть удара и стабилизирует зерно, ещё и лечит. Это из его личных запасов. Повезло же тебе дураку…

И правда, внутри начало понемногу отпускать. Ритм выравнивался с каждым ударом сердца. Это было совсем не похоже на тот случай у ворот, где мне пришлось самому искать баланс. Сейчас процесс шел сам по себе, словно невидимая сила бережно успокаивала мое зерно, помогая ему принимать окружающую энергию.

И только в этот момент до меня донеслись другие звуки. Говорила женщина. Тот самый уверенный и тяжелый тон, с которым я уже столкнулся сегодня утром.

– Он напал на нас, прибегнул к обману и сорвал отбор, – чеканила Сейна. – Инцидент случился на нашей территории. Настаиваю, чтобы вы вернули его нам.

– О каком нападении речь? – ответил ей мужской голос. Он звучал так тихо, что мне приходилось вслушиваться. – Человек явился со взносом. Выразил желание вступить в нашу школу. И мы этот взнос приняли.

– Но ведь перед этим он устроил беспорядки.

– Беспорядки начали не мы.

Повисла тишина.

– Ты ударила чужого послушника у нашего навеса, Сейна.

Сидящий рядом паренек даже не шелохнулся. По его абсолютно спокойной позе было ясно, что подобные разборки для него – дело привычное.

Я осторожно повернул голову в сторону спорящих.

С моего места было видно немногое: кусок ткани над головой, край какого‑то стола и силуэты людей. Сейна держалась неестественно прямо. В опущенной правой руке блестело что‑то похожее на длинную металлическую спицу. Двое ее спутников замерли позади, не произнося ни слова.

Прямо перед ней находился еще один человек.

Довольно высокий и сухощавый мужчина в бледновато‑синей одежде с темной окантовкой. Седеющие волосы убраны назад, хотя пара прядей явно выбивалась из общей прически. Лицо ничего не выражало, а во взгляде не читалось ни малейшей агрессии или участия – просто холодное спокойствие.

Его ауру я уловил только сейчас, когда действие лекарства немного угомонило мое зерно. Это было похоже на чувство, когда земля под ногами внезапно меняет свою плотность. Внутри меня все на секунду сжалось, а потом окончательно пришло в норму.

До меня доходило как через воду. Мозг работал отвратительно медленно. Видимо, сказывались последствия того, что я едва не вернулся к небесам.

Меня правда взяли? Я теперь ученик школы Равновесия? Он ведь назвал меня их послушником? Или мне показалось… Они не только заступаются за меня, но еще и потратили лекарство. От осознания этого в груди стало как‑то тепло. Физическая боль на мгновение отступила на задний план, уступив место странному чувству внутреннего простора.

Выходит, я справился. У меня получилось! Я пробился в город и вступил в школу. Своими силами и на своих условиях. Я на секунду зажмурился, все еще не до конца веря, что это происходит на самом деле.

– Он не был вашим послушником, – настаивала Сейна. Голос спокойный, но в нём звучала угроза. – Он шёл к нашему навесу и отказался от нашего предложения, а потом побежал как трус. Ударить наглеца, что решил бросить вызов школе – это не нарушение порядка.

– Он бежал не от тебя, а к нам, – сказал тихий голос. – Это разные вещи. Тем более он

– С ядрами, которые не стоят обучения в вашей школе. Откуда они вообще у этого оборванца? – фыркнула Сейна.

– Это мне решать. Стоят ли эти ядра обучения в школе или нет. Да и откуда они, мне если честно, всё равно.

Сейна не ответила сразу. Я видел, как в её плечи едва напряглись. Она смотрела на мужчину напротив и поджимала губы. В этом взгляде, который я поймал, было то, что бывает, когда человек понимает, что он проиграл сейчас, но ещё не решил, проиграл ли в целом.

– Ты хочешь создать прецедент, – произнесла она и это не был вопрос.

– Прецедент уже создан, – сказал мужчина. – Ты ударила у чужого навеса. Мы приняли того, кто пришёл к нам.

Её взгляд скользнул и нашёл меня у столба, как будто знала, где я.

– Я это запомню, – бросила она, не мужчине, а мне. – Ты не спрячешь его за спиной школы. Деревенский! Я и Путь умеют ждать. Покоя тебе не будет… Обещаю!

Она развернулась. Двое из Пути шагнули следом, не глядя назад. Спица в её руке покачивалась в такт шагу. Я смотрел, пока они не скрылись за краем навеса.

Парень рядом тихо выдохнул.

– Что творится… – хмыкнул он шёпотом. – Учитель заступился за тебя, деревенского и чуть не поссорился со школой Пути.

– Почему? – проглотил, когда до меня дошло. Я только что заработал себе врага в лице Сейны и целой школы.

Не лучшее начало моего пути в городе. Но у меня не было выбора, а даже если бы был, поступил бы так же. Я не вещь и прислуживать не собираюсь. Особенно такой как она.

Я попробовал подняться снова. На этот раз ноги ответили. Левое колено качнулось, пришлось держаться за столб, но устоял. Встал.

Мужчина в тускло‑голубом уже шёл к нам. Остановился в двух шагах. Оглядел меня с ног до головы и я не увидел в его взгляде пренебрежения, что было у Тарима или Вирга.

– Ровэн Безмятежный Берег, – представил он. – Глава школы.

Какое странное прозвище. Стоп, что? Глава школы? Тут на приёме учеников?

– А ты, молодой человек, – произнёс он. – Дерзкий. Безрассудный. Но не совсем пустой в голове. Для деревенского – уже неплохо.

Я молчал.

– Ты ворвался к нашему навесу с оплатой в руках. Значит, либо рассчитывал, либо отчаивался. Обычно у деревенских второе.

– Первое, – промямлил я в ответ.

Он смотрел ещё одну пульсацию. Потом чуть кивнул.

– Ты принят как свободный ученик, – сказал он. – Не думай, что этим купил себе особое место. Пойдёшь в самый слабый набор. Дальше всё зависит только от тебя. Добьёшь ли ты хоть малости или сгинешь.

Внутри качнулось. Два ощущения разом. Сначала облегчение. Настоящее, будто держал что‑то тяжёлое и теперь наконец‑то положил. И следом, острое, снизу, под рёбрами. Не злость, но рядом с ней.

Самый слабый набор… Ударило меня по голове. Поднялся с девятой на десятую с кривым зерном и без единого наставника. Я убил Нурра, Тарима, Вирга и Эира. Выжил в Нижним Клине. И всё равно этого мало для них. Ничего! Главного я добился и возьму всё что смогу от школы. Я поклонился Безмятежному Берегу.

– Кайр, – позвал мужчина, не повышая голоса.

Парень в серой накидке поднялся и подошёл.

– Отведи его. Покажи, где будет жить. Объясни основное, да так, чтобы потом не говорил, что не знал.

– Понял, учитель… – поклонился парень.

Ровэн уже отворачивался, но я продолжал смотреть за тем как он идёт к столу, садится. Берёт что‑то маленькое с поверхности и начинает всматриваться в это, как будто нас уже не было.

Странный мужик. Я подобрал мешок, взял копьё, проверил лук и стрелы. Кайр стоял у края навеса и ждал.

– Пошли, – махнул он и мы двинулись.

Кайр шёл чуть впереди, а я его оценивал, пока есть возможность. Городской – это читалось сразу. По тому, как он движется: без лишней осторожности, без привычки проверять углы, без того напряжения, которое живёт в человеке, выросшем там, где из‑за каждого камня может выйти что‑то злобное.

Пока мы шли по городу я лишь старался запомнить путь и места, которые будут служить ориентиром. Кайр молчал, да и я тоже, хотя внутри всё горело. Приходилось себя сдерживать, чтобы не засыпать его вопросами, которых у меня… очень много.

Хватит и того, что меня тут принимают за шалха и шмыга и своими словами, могу лишь больше показаться… деревенским. Время текло, по внутренним ощущениям прошло несколько часов пока мы двигались от места приёма. Небо над Вороньим Крылом стало серым, облачным.

Мы остановились, когда подошли к воротам, над которыми был герб школы. На входе стояли люди. Не стражники, но меня оглядели сразу. Один поморщился, трое просто отвернулись, но мне было плевать.

Я смотрел вглубь, на школу. Несколько каменных корпусов в два и три этажа. Между ними – дворы, открытые, мощёные тем же камнем, что и улицы. Переходы между зданиями крытые, с арками.

Дальше площадки, несколько: камень, утоптанная земля, один квадрат засыпан мелким щебнем. Башня в дальнем углу, невысокая, с узкими окнами. Деревья, подрезанные ровно, как будто им объяснили, как правильно расти. Лавки, корзины у дверей, верёвки с сушащейся тканью между столбами.

И люди.

Их было столько, что я не сразу понял число. Не как на улице в городе, где толпа течёт. Здесь люди стояли, двигались, работали, разговаривали и… Каждый из них давил. Не сильно, не как Ровэн, но от каждого шёл фон, а когда их много в одном месте… это суммируется.

– Много, – всё, что у меня вышло сказать.

– Около трёхсот учеников, плюс матера и учителя, – выпятил грудь Кайр. – Школа Равновесия, одна из лидирующих в городе по ученикам. Сейчас просто утренние занятия начались.

Три сотни учеников… В нашей деревне было меньше пятидесяти человек. А здесь, каждый из них минимум на ростке. Да это армия! Та что способна стереть с лица земли все деревни за несколько минут.

– Идём, – толкнул меня Кайр.

Мы пошли через первый двор. Я наблюдал. Кто как двигается, кто куда смотрит. На площадке у ближайшего здания стояли человек десять в белых одеждах, и кто‑то в сером с золотой полосой на плече говорил им что‑то и показывал движение руками. Белые пытались повторить. У одного получалось, у остальных плохо.

– Что значат цвета? – Не удержался я от вопроса.

– Белые – новички, базовый набор. – Кайр говорил скупо, без лишних слов. – Серые – те, кто прошёл дальше, после первого экзамена. Серые с золотой полосой – младшие учителя. Голубые – старшие, они уже минимум стадия узла.

Я повторил это про себя.

– Узла? – поднял бровь.

– Узел идёт после Ростка. – Кайр глянул на меня через плечо. – Ты не знал?

– Нет.

– После Ростка – Узел. После Узла – Сердцевина. – Пауза. – Те, кто достиг сердцевины, редкость в городе. У нас в школе только великий глава на такой стадии.

Мы двинулись дальше. В голове не укладывалось Узел, Сердцевина… а ещё даже не Росток. Всё, что в деревне казалось вершиной, здесь оказалось даже не лестницей… лишь первым камнем у ступеней. Действительно небо огромно, как и его путь.

– А за… – попытался спросить.

– Есть! – тут же оборвал меня парень. – Да за Сердцевиной есть ещё стадии. Но не забивай себе этим голову. Рано слишком.

Я захлопнул рот. Сам не заметил, как открыл его. Что же там за монстры? В груди вдруг стало так тепло. Теперь я знаю куда мне расти дальше. Росток, Узел, Сердцевина. Это только начало.

Странное ощущение, словно до этого я видел только на десять шагов, а теперь могу узреть на тысячу. Взгляд снова зацепился за форму.

– А чёрное? – спросил я.

– Чёрная полоса по краю одежды – главы и старшие мастера. Стадия Узла десятая ступень. – Кайр помолчал немного. – Ровэн – он в голубом с чёрным. Такой в школе один, он почти достиг сердцевины. Скоро у нас будет два учителя такой стадии. Ни в одной другой школе такого нет.

Я вспомнил давление от него. Не волна, а земля другой плотности. И то, что Сейна перед ним стояла прямо и говорила ровно. Она его не боится? Или она тоже очень сильная?

От этой мысли стало немного не по себе. Я теперь её враг. Но то как говорил с ней Ровэн. Он был уверен в себе и своих силах.

– Но почему?.. – снова попытался узнать. В этот раз меня не перебили. – Если он так силён и ещё глава школы, а сам сидит там и принимает деревенских?

Кайр помолчал немного. Мы проходили через второй двор – меньше первого, без площадок, просто переход между зданиями.

– Ну не только деревенских. Просто, ему скучно, – ответил он. Голос стал осторожнее. – Всё своё время он тратит на возвышение и чтобы как‑то развлечься… принимает учеников.

– Это странно, – сказал, то что было на уме.

– Да, – согласился Кайр и замолчал, давая понять, что продолжать не будет.

Он знал что‑то ещё и не хотел говорить или не посчитал ненужным объяснять мне. Странный мужик, подумал я ещё раз о Ровэне.

Мы прошли мимо ещё одной площадки. На этой никого не тренировали, просто стояли несколько парней в белом и говорили. Когда мы приблизились, один из них – невысокий, с внимательными глазами – посмотрел на меня. Так смотрят, когда оценивают и уже начали делать выводы.

Я отметил его и пошёл дальше.

– А ты сам? – спросил я у Кайра. – Какая ступень?

– Росток, восьмая, – гордо заявил парень.

Я не ответил сразу, переваривал это в голове. Восемнадцать лет – восьмая ступень ростка. В деревне, Ксур стал старейшиной, а он девятая ступень зерна и добился своей силы годами. А этот парень в школьной накидке, что ходит по ровным камням, уже выше любого, кого я знал.

Действительно небо даёт каждому как захочет. Ещё раз посмотрел на Каира. Я должен, нет, я обязан… До восемнадцатилетие добраться до восьмой ступени ростка. Цель стала ярче и чётче.

– Ты молодец, – сказал я честно.

– Среднее по городским меркам, – пожал плечами Кайр. – Те, у кого хорошие наставники и нужные пилюли, в восемнадцать бывают и выше.

Выше? Значит, есть и такие? Значит, то, что я считал своей скоростью… это ничто? Потому что не с кем было сравнивать. Тут просто другой мир. Я это понимал умом ещё у ворот, когда стоял и смотрел на белые стены. Но сейчас это стало числом. Восьмая ступень ростка в восемнадцать лет – средние успехи по их меркам…

Мы свернули в ещё один двор и я снова остановился, чтобы оглядеться.

Здесь было тренировочное поле. Широкое, открытое, с утоптанной землёй, на которой трава не росла. На поле стояло человек двадцать в белых накидках и у каждого в руках было деревянное оружие.

Палки разной длины, некоторые с утяжелёнными концами. Перед ними ходил мужчина в накидке серой с золотой полосой и что‑то объяснял. Показывал хват, угол наклона, положение ног. Ученики повторяли.

– Когда начинаются занятия? – спросил я у Кайра.

– Завтра с утра. Сегодня тебе только устроиться.

– Чем занимаются на базовом обучении? – решил узнать, что меня ждёт.

– Основы. – Парень пошёл дальше, а я за ним. – Энергия неба, как её принимать правильно и как она работает внутри. Тело – как его развивать, чтобы зерно не опередило. Первые техники. Базовые. Умение не сдохнуть от руки или оружия противника. Потом это проверят на экзамене.

Техники? Меня научат новым техникам? От этой мысли вдруг стало так хорошо. Мы прошли мимо поля. С другой стороны от него было ещё одно здание, длинное, с широкими воротами и открытыми внутрь дверями. Оттуда доносился звук металла о металл – ровный, ритмичный.

– Что там?

– Мастерская, – сказал Кайр. – Таким как ты, туда пока нельзя.

Пока. Значит, потом можно.

– А что такое экзамен? – спросил я.

– В середине базового класса. Проверят: стал ли ты ростком и какой ступени, смог ли освоить техники, физические возможности. Кто проходит – остаётся в школе и идёт дальше. Кто не проходит – выходит.

– Выходит – это как? Выгоняют?

– Свободный ученик может уйти сам в любое время. – Кайр пожал плечами. – Те, кто под обетом, – других вариантов нет, они просто остаются на нижних работах. Но свободный платит за полное обучение. Если он не смог пройти экзамен, то уходит. Да, и чтобы дальше двигаться, придётся раскошелиться. Основной курс обучения стоит куда дороже. Уж поверь мне… – парень поморщился и почему‑то потрогал шею.

– Платить снова? – уточнил я.

– Да, – кивнул Кайр. – А ты что думал, принёс ядра и тебя до самой смерти будут: кормить, давать жильё, одежду, оружие и ещё и учить? Ну что с тебя взять… Деревенский и наивный.

Меня немного задели его слова. При чём тут откуда я? Просто спрашиваю, как тут всё работает. Выходит, если я захочу остаться дальше, то нужно снова раздобыть ядра зверей на пути возвышения и куда больше. А может быть зелёные? Узнаю об этом обязательно.

Выходит, если в середине базового курса, я не пройду экзамен – меня выгонят и все моя ядра сгорят? Нет! Я пройду его, чего бы мне это не стоило.

Мы вошли в здание через боковую дверь. Коридор, каменный пол, высокий потолок. Стены гладкие, штукатурка плотная. Двери по обе стороны, деревянные. Из‑за одной доносился монотонный голос. Кто‑то читал вслух, ровно, без интонаций.

– Учебный корпус, – сказал Кайр. – Занятия, библиотека, комнаты учителей.

– А где буду жить я?

– Покажу, – улыбнулся парень. – Не переживай, на улице не придётся.

Мы прошли через коридор, вышли во двор поменьше, с дорожками между чем‑то вроде грядок. Земля там была взрыта, как будто недавно копали.

– Что здесь? – я кивнул.

– Не важно.

Следующее здание было другим. Выше, шире. И в каждом окне – стекло. Прозрачное, без пузырей и трещин, в деревянных рамах. В нашей деревне не было стекла нигде. Ни в одном доме.

Я остановился на секунду и посмотрел на ближайшее окно. Через стекло был виден свет от свечи или очага – жёлтый, тёплый. Просто свет. Но то, что он проходил сквозь прозрачную твёрдую вещь, казалось мне невероятным.

– Здесь живут, – сказал Кайр.

Он толкнул тяжёлую дверь.

Внутри был широкий коридор и несколько масляных ламп на стенах. Каменные стены, деревянный пол, натёртый до блеска. По обе стороны от входа длинные скамьи. На одной сидел парень в белом и зашивал рубаху, низко опустив голову. Поднял взгляд, когда мы вошли. Оценил нас, меня дольше и опустил голову обратно.

У стены слева стол. За ним человек лет пятидесяти, широкий, с короткой седоватой бородой. Одежда без знаков, просто серое. Смотрел в деревянную дощечку, которую держал в руках.

– Новый, – произнёс Кайр. – Свободный ученик, базовый набор. Прошёл приём сегодня.

Мужчина поднял взгляд. Пробежал по мне сверху вниз, без любопытства. Положил дощечку на стол и встал.

– Одежда снять, – сказал он. – Получишь форму. Оружие тоже придётся оставить.

– Всё, – уточнил я.

– Да.

Он подошёл и протянул руку. Я держал копьё и не двигался одну пульсацию. Подарок Ксура, он начинал его делать ещё с отцом, но не успел. Металл на кожаной рукояти, наконечник широкий, с ребром по центру. Оно пришло сюда вместе со мной.

– Ну, – тряхнул рукой мужчина. – Чего тянешь? Мне силой забрать?

Я отдал его. Он взял и даже не посмотрел, просто перехватил и унёс за перегородку. Звякнуло что‑то. Потом он вернулся с белой накидкой и бросил её на стол.

– Лук, – добавил он.

Я снял лук. Он взял.

– Нож? – кивнули мне.

– Да.

– Давай сюда свой мусор!

Отдал всё своё оружие и тут же почувствовал себя голым. Мужчина уставился на мой мешок.

– Что там? – спросили меня.

– Личные вещи, – выдал я рефлекторно.

– Покажи.

Внутри сжалось. Руки начали потеть. Там одно серое ядро и ещё зелёное в тряпке. И беспокоили не они меня сейчас. Там жетон с крылом, трактат ростка. Всё это – вещи, которых у деревенского пятнадцати лет быть не должно.

– Кайр, – повернулся мужчина к моему сопровождающему. – Либо он показывает, что там… Либо я его сейчас превращу в грушу, а потом выкину из школы за неповиновение и нарушение правил.

На меня смотрели двое. Что делать? Мне нельзя показывать что внутри, но и пойти против я не могу. Контролировал дыхание, чтобы не показать как внутри всё трясётся.

Стянул мешок с плечей и медленно положил его на дерево рядом. Все мои «сокровища» в самом низу. Сверху тряпки, верёвки, остатки еды, фляга. Должно сработать.

Развязал верёвку и раскрыл. Мужчина тут же поморщился. Нагнулся, потрогал снаружи, снизу, с боков. Нашёл форму вещей. У меня в животе всё скрутило. Если сейчас он полезет глубже… Тогда уже не объяснишь ничего.

Он заглянул и тут же отпрянул. Голова качнулась, рот скривился, как от запаха гнилого.

– Небо, – произнёс он. – Что это вообще?

Там было немного песка. Пыль из руин, въевшаяся в каждую складку. Тряпки в пятнах. Запах… который я уже не чувствовал, потому что жил с ним. Но людям из города он бил в нос сразу, я понял это ещё у ворот, когда Брен держался в стороне.

– Личное, – повторил я.

Мужчина смотрел в мешок так будто это навоз.

– Запрещённое есть?

– Нет.

Он сделал ещё попытку. Потянулся было развернуть то тёмное, что лежало сверху, но остановился. Убрал руки и закрыл завязку. Подтолкнул мешок ко мне.

– Забирай свой мусор.

Я взял мешок, не торопясь, завязал его и накинул на плечи. Сработало… Сдержался, чтобы шумно не выдохнуть. Облегчение накатило волнами.

– Переодевайся вон там, – мужчина кивнул на боковую дверь. – Свои вещи можешь оставить в мешке или выбросить. Я не положу это рядом с остальным. И ещё кое‑что… Там есть ведро воды. Помойся лучше.

Кивнул. В боковой комнате я сменил одежду. Снял куртку Руна – потёртую, с тёмными пятнами на плечах, пропитанную маслом и дымом. Сложил. Положил поверх мешка.

Нашёл ведро и тряпки. Быстро протёр тело и промыл отросшие волосы. Когда посмотрел вниз – увидел какая грязная вода была после меня. Пожал плечами, я вообще‑то в руинах жил.

Я натянул на чистое тело выданные рубаху и штаны. Покрутился немного. Эта белая накидка сидела как‑то непривычно, вроде и неплохо, но странно. Сама ткань оказалась плотной и довольно мягкой на ощупь. На левом плече красовалась нашивка с изображением двух чаш на одной оси.

Возле выхода мужик сунул мне металлический жетон на короткой цепочке, с точно таким же символом.

– Не снимай его, – сказал он. – Если потеряешь, придется снова платить всю сумму.

Я взял этот кусок металла и просто подержал в руке. С одной стороны он был гладким, с другой немного шершавым, и на удивление увесистым.

Повесил его на шею.

Как‑то буднично все прошло, совсем без торжественности. Я думал, что поступление в школу Вороньего крыла выглядит иначе, а тут просто выдали железяку на шею. И все же на душе было приятно от того, что я справился. Сам, без чьей‑либо помощи.

Я вышел в коридор, где меня дожидался Кайр.

Он прислонился к стене и не отрывал взгляда от какой‑то девушки, что проходила мимо. Заметив меня в новой форме и с жетоном, он промолчал. Лишь кивнул и направился к следующей двери, тут же распахнул ее.

Там оказалось тепло. Пахло скоплением людей – смесь пота, каких‑то мазей и старых досок, в которые въелась грязь. В широком коридоре горели лампы. По бокам тянулись закрытые двери, и из‑за ближайшей доносился шум голосов. Судя по звукам, кто‑то, что‑то рассказывал, а остальные слушали.

Пока мы шли, навстречу вынырнул парень лет шестнадцати с заметным красным следом на щеке, похожим на пощёчину. Он сбавил шаг, чтобы рассмотреть меня, и потопал дальше.

В конце коридора у окна стояли двое. Один, здоровяк с широкими плечами, провожал нас долгим взглядом. Я тоже смотрел на него.

Атмосфера тут отличалась от улицы. Ощущалась какая‑то плотность, словно воздух стал тяжелым от дыхания толпы. Моя внутренняя энергия слегка реагировала на это, но держалась стабильно благодаря все еще действующей пилюле.

– А сколько человек набирают? – поинтересовался я.

– В базовом классе около сорока учеников, – ответил Кайр. – Живут по комнатам. Тебя поселят к парням, на женскую половину соваться нельзя.

– Есть еще какие‑то правила? – спросил я.

Кайр уже взялся за дверную ручку, но остановился.

– Местные не жалуют деревенских, – усмехнулся он.

Я молча ждал продолжения.

– Особенно тех, кто не давал обет служения. Ну а хуже всего относятся к тем, кто просто купил свое место.

– И почему же? – удивился я.

– Ваше присутствие напоминает им, что сюда можно попасть не только благодаря происхождению и месту рождения.

Голос его звучал ровно. В этот момент мимо прошли двое учеников, громко переговариваясь, и один из них мельком покосился на мои вещи.

– Тебе бы понравилось жить бок о бок с шалхами? – неожиданно выдал Кайр.

Я отрицательно покачал головой.

– Вот и здешние не горят желанием соседствовать с отбросами. Тем более, когда деревенщина ни перед кем не прислуживает, а учится на равных. Получается, вроде как нет разницы между вами и ними. Хотя она всегда была. А ты одним своим видом будешь им мозолить глаза, доказывая обратное.

– К чему ты все это ведешь? – не понял я.

Кайр бросил взгляд через плечо.

– К тому, чтобы ты поменьше болтал.

– Воспринимать как совет?

– Скорее жизненный опыт, – бросил он. – Решай сам, прислушиваться или нет.

После этого он нажал на ручку и толкнул дверь.

Внутри оказалось довольно просторно. Вдоль стен стояли ряды жестких деревянных кроватей с тоненькими матрасами, разделенных небольшими тумбочками. Из окон по обеим сторонам падало много света.

Народу внутри хватало. Я попытался пересчитать парней, но быстро сбился – кто‑то ходил, кто‑то валялся на кровати. Все были одеты в одинаковые белые накидки, возраст у всех разный от четырнадцати лет до семнадцати, насколько я смог определить.

Наше появление не остановило чужие разговоры. Однако на меня стали поглядывать. Сперва один обратил внимание, за ним подтянулись остальные.

Я зашел внутрь, Кайр двигался позади.

– Встречайте новенького, – громко сказал он.

Все разговоры стихли. Я наконец‑то выдохнул, наконец‑то все проблемы остались позади.

– Он из деревни, что в проклятых руинах.

Троица у окна сразу переглянулась. Коренастый парень возле ближней кровати как‑то оценивающе смерил меня взглядом.

– Вдобавок сам оплатил себе учебу.

Повисла тяжелая тишина.

– Ну, бывай, – Кайр похлопал меня по плечу.

И закрыл за собой дверь.