Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 76 страниц)

Глава 11

Я не дёрнулся и не оскалился, хотя очень хотелось. Лицо держал пустым, а голова между тем считала. Не книгу, а то, что за ней.

Он видел не только трактат. Когда копался у меня в мешке, перед ним лежали настойки Эира. Знает ли он что про эти сектантские настойки и что они готовят из человека первоклассную пилюлю? Не знаю, а если да? Могу ли я так рисковать…

Жетон с крылом городской стражи. Мысли словно молнии скакали в голове. Вирг был не только членом Тихой Жатвы, но ещё и стражником и его пропажу заметили и те, и другие. Что будет, когда его вещь обнаружат у меня?

Даже если я смогу отбрехаться от трактата, но вот эти две вещи играли против меня. А теперь в мешке было хуже. Последняя сектантская пилюля на самом дне. Железное кольцо с трещиной по ободу. Тёмная пластина с дугой и тремя зарубками. Тряпка с серпом Тихой Жатвы. Вещи, что связывали меня не просто с тайной, а с сектой и с пропавшим стражником, которого я убил, не зная тогда, кто он на самом деле.

Если Сарн добьётся, чтобы мой мешок развязали при чужих, мне конец. Не просто «будут вопросы», а именно конец. Школа, стража, секта – кто‑нибудь да сожрёт.

Что делать? Помочь ему – пока самый очевидный шаг, а потом избавится от него, чтобы он никогда больше не представлял для меня угрозы. Вот же шмыг трусливый… с самого первого дня прицепился ко мне и всё никак не отстанет. Хотя нет, он умный и осторожный. Сколько времени держал это при себе, выжидал удобный момент. И если бы не ситуация с Гиртом, кто знает, что бы было. Возможно так даже лучше… Сарн в моих глазах стал куда опаснее.

– Ты понимаешь, – произнёс я спокойно, – что только что сам признался, что копался в моих вещах?

– Понимаю, – отозвался Сарн.

– И всё равно стоишь рядом со мной?

Он держался за спинку койки, второй рукой прижимал к боку обмотанные тряпьём кисти. Под разбитым глазом набух багровый пузырь, и веко наполовину закрылось.

– А куда мне идти? – выдавил он. – Какой у меня ещё выбор?

Загнанный. Я узнавал такое сразу. Сам год за годом стоял на деревенской площади и научился различать, по тому, как у человека опускаются плечи, и сбивается дыхание.

Я молчал и тянул, потому что любое слово отдало бы ему сейчас хоть полпульсации превосходства над мной. Я продолжал держать лицо и считал то, что у нас обоих на руках. У него – книга и то, что он подсмотрел. У меня – его собственный страх и безнадежность.

Даже если он меня сдаст, то ему тоже конец. Гирт снова придёт за ним и закончит дело, как с тем парнем, которого он убил. Я это понимал и Сарн тоже. Выходит это не он меня загнал в угол, а сам там находится и пытается… торговаться? Что мне лучше всего сделать? Молчать и ждать, что он сделает дальше.

Парень изменился в лице, видя моё спокойствие и то, что я ничего не говорю. Уверен, что он хотел увидеть у меня страх или получить ответные угрозы, а может быть мольбы. У него под скулой дёрнулся желвак.

– Я дам клятву, – выдал он наконец.

– Твоё слово мне не нужно, – дёрнул я уголком рта.

– Не слово. А клятву на источнике! – повысил он голос и тут же закончил шёпотом.

Я не знал такой практики, но не показал. В деревне я выучился вести себя правильно, когда не понимаешь, о чём речь, и не выдавать, что не понимаешь. Ждёшь, и собеседник сам договаривает то, чего тебе не хватает.

Сарн заговорил быстрее, потому что стоять ему было больно, а время текло и ещё одна дуэль могла прийти очень скоро.

– Откуда тебе дере… – он замялся. – Если ты не знаешь, то это не Обет. Клятва на источнике проще и слабее, но держит. Нарушу – поврежу источник. Спроси Кайра, спроси любого городского. О таком не шутят.

Я взвешивал. Веры ему не было ни на полпульсации. Но городские знали вещи, которых не знал я. Врать о клятве, которую проверишь у первого встречного, глупо даже для Сарна. Источник для возвышающегося дороже жизни. Портить его ради обмана… слишком высокая цена, чтобы на неё решился человек, который рвётся дожить до Ростка.

– Рассказывай, – кивнул я.

Он на мгновение растерялся, не ждал, что я перешагну к условиям без торга и без угроз. Этим я и воспользовался.

– Вот, что я хочу получить от тебя, – начал сам, пока он молчал. Не «не расскажу про трактат». А ты будешь молчать обо всём, что увидел в моём мешке. Всё, что понял и чего не понял. Молчать обо всём, что связано со мной и моими вещами. Никому. Никогда не расскажешь. Вот чего я хочу за помощь тебе.

Сарн сжал зубы. Клятва, похоже, выходила шире, чем он хотел, и это ему не нравилось. Выбора я ему не оставил, и он это понимал не хуже меня.

– Ты тоже принесёшь клятву на источнике, – попытался он провернуть то же самое со мной.

– Нет, – мотнул головой. – В отличие от тебя я держу своё слово.

– Но… – глаз у парня расширился. – Как?.. Тогда? Ты же меня обманешь!

– Тогда вперёд, – отошёл я в сторону. – Иди рассказывай, кому ты там собирался? Может Гирта как раз встретишь на своём пути. Уверен он будет очень рад послушать.

Сарн отшатнулся и на его лице снова возник страх. Я сдержал улыбку, от того что наконец‑то полностью убедился, это не я в его ловушке, а он в моей.

– Как я могу верить простому слову? – Его голос стал тише.

– Вот так, – посмотрел на него и пожал плечами. – Не суди по себе других… если твоё слово ничего не стоит, это не значит, что у всех так.

Сарн открыл рот и попытался, что‑то ответить, но у него не вышло.

– Хо‑ро‑шо… – произнёс он через зубы, пока пытался сжечь меня своим взглядом.

Он давнул ногтем у основания большого пальца, там, где кожа уже подсохла коркой. Тёмная капля выступила медленно, набухла, скатилась к самому суставу. Прижал палец к груди, чуть левее центра, к тому месту, где у возвышающегося сидит источник.

Говорил он низко, негромко, но чётко.

– Я, Сарн Лорек, клянусь своим источником: не рассказывать никому о вещах из мешка Рейланда. О трактате, жетоне, настойках, ядрах и обо всём, что видел и понял, пока копался в его вещах. Обо всём, что связано с Рейландом. Не говорить прямо. Не намекать. Не вести к этому других. Если я нарушу – пусть источник треснет от моей же лжи.

Выходит у него тоже есть имя семьи, как у Вариса? Но я тут же переключился на то что происходило дальше. Кровь на пальце потемнела. Под кожей у него на груди проступила тонкая линия и тут же погасла. Глиф? Не успел разглядеть. Источник Сарна дёрнулся и в нём что‑то вспыхнуло на мгновение. Сам парень побледнел сильнее прежнего, будто из него на миг вытянули воздух.

Я смотрел на него и думал. Странно, что в деревне не знали о таких простых клятвах на источнике. А ведь как бы это упростило нам жизнь. Или потому что использовался глиф, а у нас про них ничего не знали. Но если Сарн его использует…

– Как? – уточнил я.

– Есть глифы, которые не привязаны к стадии и гнёздам, – попытался расправить плечи парень.

Почувствовал себя именно тем, откуда я был родом. Нужно будет узнать про эту штуку поподробнее.

Я выдернул трактат у него из руки. Пальцы у него были перебинтованы и слабы, удержать не успел. Книга легла мне в ладонь привычной тяжестью, и где‑то под рёбрами чуть отпустило.

– Теперь говори, что конкретно тебе нужно, – выдал я, убирая её за пазуху, к жетону.

Сарн сглотнул. Рычаг ушёл, осталась голая просьба, и от неё ему было тошно.

– Гирт снова вызовет меня, – начал он.

– И?

– Я не переживу ещё один круг, – парень опустил голову.

Он заставлял себя выговаривать это. Стыдно, мерзко, но выговаривал, и каждое слово давалось ему так, будто он ломал об него зуб.

– Он меня убьёт на следующей дуэли, – совсем тихо произнёс Сарн. – Обещал, что я либо уйду, либо смерть…

– Почему не уйдёшь?

Не знаю почему, но я пользовался своим положением сейчас. Мне неинтересны его мотивы как таковые, но их понимание даст то, что я смогу использовать. Сарн опасный, осторожный и сообразительный противник. Даже если он больше не может использовать информацию обо мне… Это не значит, что он не захочет потом что‑то сделать.

Мой вопрос вошёл в него, как нож под ребро. Я видел это по тому, как у него натянулось разбитое лицо и дрогнул здоровый глаз.

– Потому что мне нельзя!

Он переждал, унимая дыхание под треснувшими рёбрами.

– Дома мне оставили не место, а срок. Или возвращаюсь Ростком, или возвращаюсь ничем. – Здоровая рука у него сжалась на спинке койки до белизны в костяшках. – Если я не стану Ростком, то моя семья пострадает. Это всё, что я могу сказать.

Вон оно что. Его спесь в первый вечер, дань, которую он требовал, Гирт у него на побегушках – всё это была броня. А за ней стоял парень не из первого ряда, которому дали не имя, а отсрочку. Перед глазами на пульсацию мелькнул я сам, маленький, на площади, под взглядом Тарима, которому был нужен живым ровно до тех пор, пока приносил пользу.

– Я выполнил задание, – добавил Сарн глуше. – Получил вклады. Осталось совсем чуть‑чуть. Мне осталось лишь дожить. Понимаешь? Не победить. Дожить.

Слушал и не чувствовал ничего. Жалость и сочувствие у меня смыло в деревне, но здравая мысль присутствовала.

– Ты получишь свою отсрочку, – произнёс я. – Даю слово. Я встану на твоё место в дуэли с Гиртом.

У всех нас была своя причина остаться тут и продвинуться дальше по пути неба. Даже у такого как Сарн и это как минимум я уважал. Я открыл рот, чтобы потребовать главное – где Тавр, Варис, Одр, но не успел.

Дверь распахнулась без стука. Гирт переступил порог первым. За ним вдвинулись двое в серых накидках, а позади держался ещё один, постарше, с тонким свитком под локтем.

Гирт смотрелся иначе, чем до прорыва. Плечи шире не раздались, а вот наглость прибавилась. Теперь обводил всю комнату сверху, не торопясь, давая каждому ощутить разницу.

Источник у него я нащупал сразу. Росток, первая ступень. Не мощный, не глубокий, но уже другой. Давление ровнее, плотнее, и где‑то в этой плотности ощущалось что‑то ещё. Взгляд его задержался на мне. Тишина растянулась на две пульсации.

– Деревинский отброс оказывается… живой? – искренне удивился он. – Небо действительно великодушно к ущербным. Хотя, кто если не оно им поможет?

Те, что пришли с ним – другие Стебли улыбнулись.

– Тебя это задело? – отозвался я. – Не думал, что ты переживал о моей судьбе, пока меня не было.

Гирт растянул губы:

– Нет! Просто надеялся, как и остальные, что задание тебя оставит, где‑то там гнить. В школе не место слабым и никчёмным возвышающимся. В Равновесии должны быть только лучшие.

Стебли за его спиной хмыкнули. Он перевёл взгляд на Сарна. Тот уже начал сжиматься и пятиться назад. Его источник сейчас, словно уменьшился. Вот‑вот и обмочится.

– Я Гирт, вызываю тебя – Сарн Лорек на ученическую дуэль. Сейчас. Хватит тебя жалеть, слишком много осталось людей в классе Листьев.

Сарн побледнел ещё сильнее, и это пробилось даже сквозь побои. Он глянул на меня и ничего не сказал. Слово я своё дал и нарушать его не собираюсь. Гирт всё равно дойдёт до меня, не сегодня так через день. Синара и Стебли уже чистят Листьев, и моё имя в их списке. Я снова Лист в этой комнате, на том же счету, что и все.

Я шагнул вперёд и произнёс:

– А чего тянуть?

Гирт развернулся ко мне.

– Что?

– Ты всё также любишь бить слабых… – улыбнулся я.

Стебли оживились, для них это было развлечение.

– Заткнись, грязный шалх! – рыкнул Гирт.

– Что такое? – склонил я голову.

– Он же только вернулся, – обронил один.

– Тем интереснее, – отозвался второй.

Гирт злился, но в злости его теплилась радость. До меня он хотел добраться, только не сразу, а тут я вышел сам и избавил его от ожидания.

– Сам просишь? – оскалился он.

– Ты же не откажешься от сухого Листа? – хмыкнул я. – Или тебе приказали что‑то другое?

Как же его перекосило.

– Рейланд! Вызываю тебя на ученическую дуэль. Сейчас.

Тот кто пришёл с ним, развернул свиток.

– Вызов принят? – спросил он без выражения. – Или воспользуешься одним из трёх отказов от дуэлей?

– Принят, – кивнул я.

– Через полчаса на тренировочном поле Карна, – развернулся Гирт. – Не опаздывай на свою… казнь.

Они развернулись и вышли. Дверь закрылась.

– Ты не обязан… – хрипло выдавил Нолл.

Я даже не повернул к нему головы.

– Поздно.

Ждать и трястись это не моё. Лучше теперь, когда выбрал сам, чем после, когда выбора не оставят. Я не строил надежд, что мне будет просто. Гирт Росток с техниками, но и у меня кое‑что имеется. Теперь когда я открыл Звериный Срез, то я могу… остановил себя. Нет, показывать его остальным нельзя. У меня есть режущий и непробиваемость, ещё Харекайдо и Рваный шаг. Что‑то с ними должно получится.

Есть только одна проблема – мешок, с ним на дуэль не выйдешь. Оставить его в комнате или взять с собой? Сарн дал клятву, но остальные тут избиты и сломлены, а доверия к ним у меня нет ни на пульсацию.

Трактат я переложил в мешок, а его задвинул под койку и затянул узлом, какого они вязать не умеют, с двойной петлёй и короткой ниткой через середину, как вязали кожаные тенты на караване.

– Смотри, чтобы никто не тронул, – бросил я Ноллу. Наклонился чуть ближе и почти на ухо добавил. – Ты отвечаешь за него головой.

Тот закивал, быстро и испуганно, и от этого кивка кровь снова потекла у него по разбитой губе.

– Никто не тронет, – бросил Сарн. – Я тебе даю слово.

Улыбнулся. Похоже городской решил не отставать от меня? Плевать. Выдохнул. Помассировал виски.

– Нолл, – кивнул Сарн. – Иди вместе с ним и объясни правила.

– Но… – парень уставился на меня и ждал. – Меня попросили следить.

Все уставились на меня. Правила? Да, неплохо бы, чтобы кто‑то их рассказал. Обвёл всех взглядом в комнате. Самый «живчик» тут – Нолл. Придётся оставить мешок с Сарном. Часть меня очень переживала, но другая точно помнила его слова клятвы. Я специально сказал ему так, чтобы это распространялось не только на то что он увидел тогда. Но и вообще обо всём, что связано со мной, не зависимо от времени.

Нолл поднялся и мы направились к двери. Коридоры тянулись через запах лампового масла и кислого травяного отвара. Парень хромал следом и рассказывал на ходу:

– Сдаться можно голосом, или ладонью по земле. Просто ударь трижды и тогда дуэль остановят.

– Если не смогу говорить? – уточнил я.

– Судья остановит. Обычно он не позволяет сильно избивать, если соперник слаб. То убийство… он просто отвлёкся. Его потом даже немного поругали.

– Словно камень с души упал, – хмыкнул я в ответ.

Нолл смолк. Судья отвлёкся или это сделали специально? Неважно. Внутри всё тянуло, как когда я готовился к битве с Нурром.

– Оружие учебное будет, – продолжил тише Нолл. – Техники можно. Артефакты, пилюли, настойки нельзя. Заметят – проигрыш и наказание. Гирт не даёт упасть, – добавил Нолл. Шмыгнул носом и сглотнул. – Он держит. За ворот хватает и держит. Поэтому делай всё, но пытайся упасть и тут же стучи ладонью. Понял?

Остановился и посмотрел на паренька.

– Я поздно это узнал, но ты не повторяй моей ошибки… – Его голос стал таким, словно он меня умолял. – Как почувствуешь, что больше не можешь. Падай.

Кивнул. Вот только сдаваться я не собирался. И это не гордость, а расчёт. Я слишком долго тренировался, чтобы просто упасть. Моё задание с караваном… Пережил нападение и даже встречу с сектантом, значит и тут не имею права дать слабину.

* * *

Поле я знал. Утоптанная земля, круг, размеченный серой линией, стойки с учебным оружием по краю, старые вмятины от ударов и шагов. Пахло пылью, потом и травяной мазью. На краю держались несколько серых накидок. Странно было думать, что место, где я учился, школа теперь пускает на то, чтобы перемалывать Листьев. Хотя? У них есть какой‑то план или мотив, осталось только разобраться в них.

В голове прокручивал бои с Тавром, Варисом и Одром. Стоило о них вспомнить, как тут же внутри всё похолодело. Повернулся, чтобы наконец‑то узнать о них у Нолла, но… парня не было. Я даже не заметил, как он отстал. Сжал кулак и разозлился на себя. Глупый шмыг! Мог же узнать, почему не спросил? Был так сосредоточен на предстоящем бое, что всё из головы вылетело.

Ничего узнаю сразу после. Выгнал все лишние мысли, которые будут только мешать. Перед глазами плыли стойки, удары, увороты и Айдо. Они мелькали быстро, пока я вспоминал всё, чему я научился.

«Некрасиво… что за глупость? Кто стоит – тот прав», – всплыли слова Карна.

В центре круга стоял судья, если я правильно понял. Не учитель, а старший ученик. Выходит даже это школа отдала самим ученикам, чтобы потом разводить руками. Очень прагматично…

Посмотрел на парня. Сухой, высокий, узкое лицо, серый пояс старшего второго круга. Источник его я почувствовал с расстояния. Росток, шестая ступень. Выше всех тут, но без всякой охоты лезть в эту склоку.

Когда я подошёл ближе, то он представился:

– Я – Лордан.

Огляделся. Из листьев только я.

– Учебная дуэль. – заговорил наш судья. – Гирт против Рейланда. Оружие тренировочное. Техники разрешены. Артефакты, пилюли, настойки и внешние усилители запрещены. Конец – сдача, невозможность продолжать или решение судьи. Вмешательство извне карается.

«Невозможность продолжать» решал он сам. Пока он не остановит, Гирт волен бить. Это я уяснил с первого слова.

На краю поля Стебли держались плотной группой. Среди них сидела девушка лет семнадцати устроилась на низкой каменной ступени, будто место принадлежало ей одной, а остальные тут случайно. Все её обступили и смотрели так, словно ловили каждое её слово. Тут же вспомнился Золтан, который заглядывал в рот Тариму, тут тоже самое.

Выходит это и есть та самая Синара Вельт? Хмыкнул, расскажи я кому в деревне, что девушка управляет практиками на стадии Ростка… никто бы не поверил.

Посмотрел на неё. Тёмные волосы убраны в длинную косу, и в косу вплетена тонкая серебряная нить, что ловила свет при каждом её движении и гасла, когда она замирала. На руках светлые перчатки без единого пятна. Серая накидка лежала так чисто, словно пыль поля не смела к ней липнуть.

Источник у неё я нащупал сразу. И это был – Росток, четвёртая ступень. Выходит Нолл ошибся в её оценке? Она сильнее, чем они слышали. Сосредоточился на её давлении. Плотное, ровное, собранное в тугой круг. Выглядело так, что она даже не пыталась казаться сильной. Просто была уверена, что остальные слабее, и эта уверенность держалась в ней ровнее любого давления.

На меня она даже не взглянула. Крутила, что‑то в своих руках. Одна из девушек поправляла ей накидку. Ничего себе, они что прислуживают ей? Тряхнул головой, чтобы сфокусироваться.

И вот она подняла взгляд, и мы встретились глазами. Девушка хмыкнула и отвернулась. Презрение можно было не просто увидеть, а почувствовать кожей. Кивнул и запомнил. Рано или поздно мы с ней пересечёмся.

– Давайте быстрее! – бросил кто‑то из Стеблей. – У нас ещё тренировка.

Гирт вышел в круг. Деревянный меч лёг в ладонь чужой тяжестью, после копья. Заставил себя забыть о нём, и перехватил оружие так, как учил Бранн и Тавр. Сжал сильнее и махнул, давая привыкнуть руке к весу и длине.

Гирт взял такой же и зевнул, словно ему даже не придётся со мной напрягаться. Вот это распылило меня лучше любых обязательств. Посмотрел на него и через пульсацию передо мной уже не стоял человек. Были лишь: цель, зверь и охота. Мои вдохи стали спокойнее, Зерно всё также сбивалось на третьей пульсации.

Закрыл на мгновение глаза, чтобы почувствовать источник Гирта и подстроиться под него. Пульсация и я был готов, чтобы использовать Рваный шаг.

– Без копья ты ещё смешнее, – выдал он. – Хочешь, можешь взять два меча или два копья, если они придадут тебе большей уверенности.

– Проверь, – отозвался я.

Лордан коротко рубанул ладонью. Гирт двинулся уверенно, сверху вниз. Считал, что Зерно после дороги выдохлось, что я приду измотанным и тяжёлым? Наивно.

Я читал его плечо, стопу, взгляд. Рваный шаг вспыхнул сам, за половину пульсации до того, как он вложился в удар. Сместился вбок, не красиво, почти грязно. Его меч прошёл низко, мимо моей головы, и я провёл деревом по его кисти, по самым костяшкам.

Гирт зашипел, отдёрнул руку. Стебли перестали ухмыляться на пульсацию. Стойку он держал школьную, которую его вбивали те же недели, что и нас. Она у него не срослась с дыханием, между замахом и ударом сидел крошечный провал, и в этот провал я и влез вторым обменом. Зацепил его по локтю, заставил шагнуть лишний раз, и третьим коротким движением мазнул по ребру. Показывал, что в технике боя и в чтении битвы, я выше его на голову.

Я слушал его дыхание и источник. Гирт дышал тяжело и ровно, под каждый второй замах добирал воздух носом. И в этом добор я снова влез. Ударил в тот миг, когда у него грудь шла на вдох, а руки на пульсацию отставали от воли. Дерево легло ему по плечу, развернуло вполоборота. Стебли притихли.

На четвёртом сходе попробовал Харекайдо. Не сопротивляться, идти вместе. Поймал его запястье снизу в тот миг, когда он уже не мог отдёрнуть руку, повёл на излом локтя. Должен был последовать выворот, а за ним и плечо.

Не вышло. Он напряг руку, и Росток держал её, как и тогда в проходе у лестницы, только теперь ещё лучше. Кисть у меня в захвате повело, и я отпустил, пока он не вывернулся сам и не достал меня свободной рукой.

Телом он был быстрее меня ненамного, а думал медленнее. Это было приятно. Где‑то на краю поля Синара впервые перевела взгляд с круга на меня. И тут Гирт перестал забавляться.

Земля под его ногами словно немного просела, пыль примялась темным кругом, а на голени мелькнул какой‑то мутный глиф, который я успел едва разглядеть. Я сделал резкий шаг и ударил его в бедро, и хотя раньше такой выпад сбил бы с ног вообще кого угодно, сейчас он даже не шелохнулся.

Это было похоже на какую‑то технику равновесия, которая разом делала бесполезной добрую половину моих уловок, потому что обычно они работали именно тогда, когда противник терял баланс. Я попытался сделать подсечку, рассчитывая, что он рухнет под собственным весом, но нога Гирта вросла в землю настолько намертво, что мой удар просто ушел в никуда, а я сам из‑за этого чуть не свалился вперед по инерции.

Пришлось на ходу менять тактику, так что я выждал момент и ударил ему прямо под плечо, но меч уперся во что‑то плотное, словно под кожей у него вдруг оказалась толстая шкура. Гирт, конечно, скривился, но выстоял, а под его кожей на какую‑то секунду загорелась и тут же пропала тусклая сетка, перед чем снова успел мелькнуть тот самый знак. Я ударил ровно в то место, где защита уже сработала, понимая, что это, видимо, и есть те самые хваленые школьные техники.

Куда бы я потом ни пробовал бить – в шею, в руку или в ключицу – везде только натыкался на эту странную вязкую плотность, которая наглухо гасила удары и никак не давала достать до кости. В итоге все эти новые умения вовсе не сделали Гирта умнее или быстрее в бою, а просто дали ему очень удобную возможность совершать ошибки совершенно без последствий для себя. А вот мне ошибаться было нельзя ни единого раза.

Он атаковал. Я видел зачин удара, выбрал уход. И плечо у него рвануло отдельно от всего тела. Меч пришёл раньше, чем должен был по плечу и развороту. Глиф мелькнул у его плеча короткой жилой света. Я ушёл, но поздно, дерево чиркнуло по скуле, в глазу полыхнуло, и на язык подкатило солёное.

Дальше Гирт ударил иначе. Перед самым касанием по учебному мечу прошла мутная полоса, и воздух будто просел под ней. Я подставил блок, ребром к ребру. Удар прошёл сквозь защиту, как железная палка сквозь хворост.

Боль рванула в предплечье. Пальцы онемели, рука перестала слушаться на несколько пульсаций. Кость, кажется, уцелела, а вот держать меч ровно я теперь не мог, древко в ладони вихляло.

Деревяшка в его руке обернулась почти настоящим оружием. Вот, значит, чем он крошил рёбра Сарну. Таким и убить можно, если попасть в голову.

Четыре техники я уже увидел и кажется понял. Опора. Шкура под кожей. Рывок в плече. Тяжесть на лезвии. Я специально ждал, когда он их продемонстрирует, чтобы потом использовать это. Запомнил их, как складывал умения зверя, и принялся искать к каждой ход.

Энергия сама потянулась к звериному знаку. Непробиваемость просилась в руку, режущий – в кисть. На пол‑вдоха я уже почти раскрыл их, и дуга в груди натянулась, готовая повести силу через кольца на лбу.

И тут на мой источник что‑то надавило, очень знакомое. Будто кто‑то пытается услышать моё зерно. В рывке поймал краем глаза дальний край поля.

Эстер стоял там, заложив руки в рукава. Его же не было, когда он появился? Глядел на меня, ровно и без выражения, как глядел всегда, когда хотел, чтобы я думал, будто ему всё равно.

Звериный глиф у меня в груди едва шевельнулся и Эстер чуть повернул голову. Слишком точно для случайности. Уловил? Шалх! Как же мне тогда сражаться с Гиртом без своих звериных техник? Погасил, то что решил использовать, а ведь такой момент был. Я бы проверил чего мои техники стоят против школьных. Рваный шаг, разорвал дистанцию.

– Что испугался деревенский? – засмеялся Гирт.

Смотрел на него и понимал одно. Теперь, когда я видел, что он может… как его победить я не знаю. Плевать! Буду использовать, то что есть.

Дальше бой шёл умнее. Я искал цену каждой его техники и пытался его ударить. Опора держала его, зато в резком уходе делала тяжелее, неповоротливее. После рывка плечо у него на пульсацию пустело, проседало, и в этот провал можно было вложиться. Тяжесть на лезвии била страшно, но возврат удара выходил медленнее, рука тонула в собственном замахе. Шкура закрывала, только вряд ли всё сразу. Кожа большая, силы у него не бездонные, и где он усилил грудь, там пустели предплечья.

И я перестал бить туда, где плотно. Бил по пальцам, по костяшкам. Не сбивал корпус, а заставлял его поворачиваться, ломая опору в самой её основе, потому что столб, который вертят, теряет корень. Рваным шагом не нападал, но рвал ему ритм, влезал в его счёт между двумя его пульсациями.

Наступил на стопу всем весом. Поймал локоть в тот провал, что оставался после рывка в плече, и провернул дерево по самому суставу.

Гирт зарычал. Я поймал ещё одну возможность. После тяжёлого удара, когда рука у него тонула в возврате, шагнул внутрь и достал его по лицу. Дерево легло ему по губе. Кровь брызнула на подбородок.

Стебли зашумели, кто‑то выкрикнул что‑то злое. Синара перестала скучать, подалась чуть вперёд, и серебряная нить в её косе поймала свет.

На пульсацию мне почудилось, что я переломил ход боя. Что если давить дальше в эти провалы, по пальцам, по ритму, я вымотаю его раньше, чем он достанет меня всерьёз. Я почти растянул разбитый рот в усмешке.

И тут же получил ответ. Гирт наконец‑то сообразил, что быстро меня не унизить и не вымотать. Значит, надо ломать.

Он перестал работать на победу и принялся работать на повреждения, грубо, без красоты, зато наверняка. И техники у него больше не выходили поодиночке. Он вязал их в один ход, как Севра когда‑то рассказывала про сцепку. Опора держит ноги, тяжесть садится на лезвие, рывок добавляет скорость в самый конец. Раньше я снимал их по очереди, а теперь они шли разом, и провалов между ними почти не оставалось.

Тяжесть легла мне в предплечье, по той же руке, что уже немела. Дерево встретило кость глухо, без звонкости, и пальцы у меня раскрылись сами. Меч ушёл из правой ладони, перевернулся в воздухе. Я поймал его левой, у самой рукояти, неудобно, не своим хватом.

Левой я дрался хуже. Зато Гирт этого не ждал. Он шагнул в ту сторону, где у меня только что была пустая, выбитая рука, и встретил меч там, где его не должно быть. Дерево чиркнуло ему по уху, содрало кожу. Мелочь. Но этим я выгадал себе ещё на несколько пульсаций.

А потом он вложил всё разом. Ударил мне в бок. Рёбра отозвались тупым щелчком, и дыхание сорвалось, воздух застрял где‑то под горлом. Рывок ударил в голову, я ушёл не до конца, бровь рассекло, и кровь полилась в глаз, заливая половину поля красным.

Опора держала его в центре, и он давил, давил, не давая мне отыграть расстояние, которого у меня и так не было. Левая кисть онемела следом за правой, и меч в ней держался на одних сухожилиях.

Колено у меня подломилось, я осел на него, упёрся ладонью в утоптанную землю. Лордан не остановил. Уже думал ударить несколько раз по земле, но что‑то внутри меня остановило.

Гирт ухватил меня за ворот и потянул вверх, ставя на ноги. Тут же вспомнил рассказ Нолла, вот только теперь это было со мной.

– Сухой Лист должен ломаться, – прошипел он тихо, чтобы слышал только я.

Кровь во рту стояла солёная, густая, и я сплюнул её ему под ноги, в ту самую вдавленную тёмным кольцом пыль. Растянул губы.

– Тогда дави сильнее.

Его перекосило, и в этой судороге я выгадал себе ещё полпульсации, потому что злость крадёт у человека чуточку расчёта. Полпульсации мне ничего не дали. Ноги уже не держали.

До этого Синара не подавала голоса. Теперь, когда Гирт схватил меня, она заговорила. Скучающе, через губу.

– Гирт!

Он услышал сразу, как собака хозяина, и плечи у него подобрались.

– Не тяни.

Пауза.

– Добей.

Синара Вельт… Гирт переменился. Подчинился ей мгновенно, всем телом. Отступил на полшага назад, чтобы вложиться целиком, без остатка. Меня он отпустил, и я попятился назад. Искал решение и заставлял себя двигаться. Рваный шаг был мне не по силам. Нет опоры, а сбой на третьей пульсации рвал ритм надвое, проваливался глубже обычного и дёргал вмятину так, что в глазах темнело по краям.

Считал за долю пульсации, как считал когда‑то варианты в ночных руинах, когда сверху шёл зверь, а ноги уже не несли. Уйти влево – не успею. Упасть – достанет в падении, он только того и ждёт. Поднять руку под удар – сломает руку и голову разом. Непробиваемость – Эстер, риск, да и не соберу за оставшийся миг. Звериный Срез – источник на самом дне, и запрещён. Сдаться голосом – не успею выговорить, горло забито кровью, а ладонью по земле не дотянусь вовремя. Ещё и судья не отвернулся. Теперь понятно, почему когда убили одного из Листьев никто не вмешался.

Гирт поднял меч. Мутная полоса прошла вдоль дерева, и это была уже не учебная деревяшка. Дубина, что раскроит череп с одного удара.

Я видел всё разом, как видишь в тот растянутый миг, когда время густеет. Его плечо, собранное под рывок. Вспышку жилы у самого сустава. Тяжесть, оседающую на лезвии. Вдавленную тёмным кольцом пыль под его ступнями. Лицо Синары за его спиной, ровное, скучающее. Судью, который не шевельнулся.

Меч шёл в голову.

Мир сузился до одной линии – от его кисти к моему виску.

Поднять руку под удар я не успевал. Пустые пальцы сами ушли под рукав, нащупали красно‑бурую верёвку. Узел. Прижал узел двумя пальцами и толкнул в него остаток силы.

Надеюсь ты не обманул меня, Эрхард.