Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 76 страниц)

Оставалось только ждать. Солнце поднималось все выше, воздух становился жарким, а по лицу покатился пот. Я продолжал сидеть без движения, выравнивая дыхание и контролируя внутренние силы.

Вскоре металлический привкус во рту заметно усилился. Воздух вокруг словно стал более вязким, и появилось странное давящее чувство. Я настороженно поднял голову.

Буквально в тридцати шагах от меня стоял Нурр. Он выбрался из‑за камней абсолютно бесшумно. Его приземистое тело с темной шкурой и длинными когтями выглядело угрожающе, а узкие глаза не отрывались от меня.

Я медленно поднялся, стараясь не отводить от него взгляд. Копье лежало в правой руке, левая оставалась свободной для маневра, после того как я убрал нож. Зверь сделал плавный шаг навстречу, расставив лапы и готовясь к прыжку. Он подходил все ближе, но я продолжал стоять на месте.

Я спрыгнул на землю, когда он был в пятнадцати шагах. На его боку сразу же засветились знак, похожий на гору. Это был навык защиты, и кожа зверя на груди мгновенно стала выглядеть куда более твердой.

Медлить было нельзя. Я сделал шаг вперед и быстро ударил копьем прямо ему в бок. Наконечник просто скользнул по укрепленной шкуре, словно по голому камню, не оставив даже царапины.

Хищник молниеносно развернулся, и его лапа взметнулась для удара. Когти на мгновение вспыхнули тусклым светом, показывая, что он применил свою атакующую способность.

Я попытался уйти вправо, чтобы увернуться от выпада, но немного не успел. Когти прошли вскользь по левой руке, разорвав куртку. Пришлось срочно задействовать собственный навык защиты. Тело тут же отозвалось знакомым напряжением и щелчком около зерна. Кожа в месте удара уплотнилась, поэтому страшный удар когтями обернулся лишь глубокой царапиной, хотя мог бы легко достать до кости.

Внутренний резерв истощился, я потратил первую активацию из пяти возможных. Зверь отступил и уставился на мою кровоточащую руку, явно ожидая увидеть куда более серьезные повреждения. Воспользовавшись заминкой, я перехватил оружие и нанес прямой удар ему в грудь. И снова металл лишь поскользил по твердой шкуре, не причинив вреда.

Я попытался ударить в шейные складки, но защитные знаки на теле хищника продолжали светиться. Следующий выпад пришелся в лапу, однако острие копья просто чиркнуло по когтям.

Тогда я решил использовать свой режущий удар. Энергия перетекла в руки, а оттуда прямо в древко оружия, отчего наконечник словно потемнел. Я снова нанес удар сбоку.

На этот раз копье пробило защиту и вошло в тело зверя на пару пальцев в глубину. Хищник издал вопль, от которого даже воздух вокруг задрожал. Он резко дернулся, вырвав оружие из моих рук, но я успел снова перехватить древко, когда наконечник выскользнул из раны.

Из пробитого бока хлынула густая темная кровь. Нурр отпрыгнул назад и развернулся. Это была уже не царапина от простых атак копьём, а довольно глубокая рана.

Мой источник энергии истощился еще сильнее, а на боку зверя вновь загорелись защитные знаки, закрывая кровоточащий разрыв уплотненной шкурой. Зверь замер и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде теперь читалась откровенная осторожность.

Нурр пошёл на меня. Не прыжком, а шагами, быстрыми и плавными. Рывок не использовал. Почему? Бережёт? Или не может? Злость кольнула изнутри, а ведь я ждал этот знак.

Зверь снова двинулся ко мне. Лапа пошла слева, а я ушёл вправо, перенеся вес на здоровую ногу. Когда удар последовал справа, я присел, и когти прошли прямо над головой, рассекая воздух с тонким свистом у самого виска. На передних лапах Нурра опять проступила перевёрнутая гора. Линии знака загорелись, и он полоснул меня вдоль груди.

Я едва успел задействовать собственную непробиваемость. Распирание прошло изнутри по рёбрам, кожа в один миг сделалась похожей на камень. Когти прошли по груди и не вошли, лишь куртку и рубаху разодрало в клочья. Зерно просело глубже.

Нурр отступил. Его голова снова чуть наклонилась в этом оценивающем движении, которое я уже успел запомнить. Он понял, что добыча изменилась. Я видел, как раздулись его ноздри, втягивая воздух. Зверь принюхивался, причём не к крови. Он тянул носом что‑то другое. Может, к моему зерну, может, к остаточному следу пустого, который якобы ещё жил во мне. Я не знал. Знал лишь, что для него я перестал быть прежним мальчишкой, парализованным собелией среди камней.

Тварь начала обходить меня по кругу, медленно, не отрывая взгляда. Я поворачивался следом, держа копьё между нами. Ноги стояли на ширине плеч, вес приходился на переднюю часть стопы, правая рука сжимала древко, левая придерживала ближе к наконечнику.

Думать ему я не дал. Сделал шаг и ткнул копьём прямо в морду. Не для того, чтобы пробить, а чтобы разозлить. Наконечник чиркнул по челюсти и соскользнул по каменной коже, не оставив следа. Нурр мотнул головой, и его рык прошёл сквозь камни так, что где‑то в дальних щелях зашуршало.

Я ударил снова. В тот же бок, куда в прошлый раз вошло острие. Сталь опять поскользила по защите, но линии на боку зверя продолжали гореть, а значит, он тратил свои силы. Каждый мой бесполезный тычок заставлял его держать защиту, пусть и ценой моих сил и ран.

И это меня устраивало!

Я ударил по задней лапе, ткнул в шею, и снова он скользнул. Каждый удар сам по себе был бесполезен, но каждый сжигал чужую силу, а ещё зверь злился. Хвост бил по камню всё чаще, движения становились резче, словно у него начали кончаться варианты.

Сделав вид, что устал, я отступил на три шага. Нурр стоял и смотрел. Хвост дёрнулся по камню. На его передних лапах снова проступили линии перевёрнутой горы, теперь это был режущий удар.

Он рванулся вперёд. Лапы заработали попеременно, левая, правая, быстрые косые удары, от которых воздух свистел у самого лица. Я уходил, уходил, уходил. Прыжок назад, шаг вбок, снова прыжок назад. Один раз когти прошли в ладони от лица, и я отчётливо почувствовал, как ветер тронул кожу на щеке. Второй раз лапа зацепила край куртки и дёрнула, и я крутанулся, вырываясь из хватки. Ткань треснула, и в его когтях остался лоскут.

Нурр замер. Линии на лапах погасли. Бока ходили чаще, чем в начале схватки, пасть приоткрылась, и я увидел мелкие зубы, мокрые от слюны. Дыхание у него было тяжёлым.

Я снова ткнул копьём в переднюю лапу, быстро. Наконечник скользнул, каменная кожа держалась на месте. Это была уже четвёртая активация его непробиваемости, я считал. Ткнул в бок, и линии на нём мигнули, на одно короткое мгновение кожа стала обычной, а затем снова затвердела. Он держал защиту, но всё с большим трудом.

Нурр ударил. На когтях вспыхнула перевёрнутая гора, его третий режущий удар. Лапа пошла по диагонали, широким махом от плеча через весь корпус, и если бы попал, вскрыл бы меня от ключицы до бедра. Я шагнул назад и вбок, пропуская удар мимо. Когти рассекли воздух так близко, что я успел увидеть тусклое свечение линий на каждом из них.

Линии на его лапах мигнули и погасли. Не плавное затухание, а резкий обрыв.

Нурр замер на короткое, почти незаметное мгновение. Передняя лапа чуть дрогнула, когти разжались и сжались. Запас сил у него кончался. Я видел это не по знакам, которые могли вспыхнуть или нет, а по тому, как он переступил с лапы на лапу, а ещё хвост опустился ниже.

Надеюсь, я не ошибся… Пора!

Я развернулся и побежал к проходу, чуть прихрамывая на правую ногу, показывая слабость, которую даже не нужно было играть, потому что голень действительно ныла после вчерашнего бега. Надеюсь, что Нурр увидел добычу: ослабшую и испуганную, бегущую в тупик.

Копьё было в правой руке, нож уже в левой. Двадцать шагов до входа. За спиной я слышал когти по камню, но Нурр не бежал, а шёл уверенно. Проход без второго выхода, узкий тупик и завал в конце. Загнанная добыча, добровольно забежавшая в ловушку. Вот только он не знал, что ловушка была не для меня.

Я вошёл в проход. Тень накрыла сразу, и после яркого солнца глаза несколько мгновений не могли привыкнуть. Двигался по памяти, по ощущению камня под ногами, считая шаги. Десять. Пятнадцать. Темнее. Потолок ниже, стены ближе. Под подошвой я ощущал каждый камешек и точно знал, что иглы совсем рядом.

Я оглянулся. Нурр стоял у входа, тёмный силуэт в прямоугольнике света. Голова опущена, глаза блестели. Он стоял и оценивал, мгновение, второе, и затем решил.

Он вошёл.

Шаги были плавные и уверенные. Когти скрежетали по камню тихо, почти осторожно. Стены сужались, его бока почти касались плит, но он не остановился. Направлялся добивать.

Я пятился к тупику. Щель справа я почувствовал плечом, прохладным воздухом из трещины. Нурр прибавил шаг. Линии на его боку снова проступили, тускло, гора с чёрточкой, и тут же дрогнули. Каменная кожа пришла и тут же ушла, знак размылся, как тот раз, когда сбоил его рывок.

Запас его сил закончился.

Нурр бросился вперёд. Я ждал рывка, но рывка не было, он просто прыгнул. Передние лапы оторвались от камня, и тело пошло над полом тяжёлой массой. Я не стал нырять в щель и не побежал. Упал вниз, на колени, потом ещё ниже. Нурр пролетел надо мной так, что брюхо прошло в ладони от лица, и я увидел его снизу, мягкое, незащищённое.

Активация техники. Копьё полетело в сторону. Режущий удар на оба кулака, даже не знаю как это получилось. Четвёртая и пятая активация, последние, всё что у меня оставалось.

Плотность влилась в костяшки, в пальцы, в запястья. Руки в один миг стали тяжёлыми как камень. Я ударил снизу вверх, обоими кулаками сразу, в брюхо твари, вложив в удар вес тела, силу зерна, злость, страх и года возвышения.

Хруст. Кулаки вошли в мягкое, прошли через мышцу и упёрлись во что‑то твёрдое. Рёбра. Нурр взвыл так, что отозвалось в висках. Тело его дёрнулось вверх от моего удара, задние лапы оторвались от камня. Я толкнул всем телом. Тварь перевернулась через спину и полетела назад, в самую глубину тупика.

Нурр упал тяжело, на бок, потом перекатился на брюхо. Прямо туда, где в темноте между камнями ждали мои иглы.

Звук пришёл сразу. Короткий, резкий визг, от которого заложило уши. Нурр дёрнулся, передние лапы заскребли по камню, и от этого движения его тело сместилось ещё, и несколько игл вошли в бока, в те, что были воткнуты в щели стен.

Зерно опустело до дна, до скрежета, до тошноты, поднявшейся к самому горлу. Но не так, как раньше, когда темнело в глазах и ноги отказывали. Девятая ступень держала. Я стоял на коленях и смотрел.

Нурр рычал низко, надрывно, с хрипом. Передние лапы скребли по камню, пытаясь вытащить тело из сужения. Хвост бился о стены. Но иглы уже работали, яд иглоспина шёл по крови. Нурр дёрнулся ещё раз, слабее. Передние лапы подогнулись. Тело осело. Рык перешёл в хрип.

Я поднялся. Ноги дрожали, но держали. Отступил к щели и прислонился спиной к камню. Нурр лежал в проходе, заполнив его от стены до стены. Бока ещё ходили, но медленно, рывками.

Я ждал. Десять пульсаций. Двадцать. Движение боков замедлилось. Ещё десять, и оно остановилось.

Подобрав копьё, что лежало у стены, я проверил его. Древко было целым, наконечник на месте. Я подошёл. Тварь лежала на боку, передние лапы были вытянуты, задние подогнуты. Из брюха торчали иглы, ещё несколько из бока, остальные ушли глубже. Кожа вокруг ран вздулась тёмными пятнами.

Глаза Нурра оставались открытыми. Узкие чёрные щели в бледном кольце. Они нашли меня и смотрели. Я перехватил копьё обеими руками, поставил наконечник на шею в складку между мышцами и вдавил. Сталь прошла через мясо и упёрлась в кость. Я навалился всем весом, и хрустнуло. Наконечник прошёл дальше. Нурр дёрнулся от морды до хвоста и замер.

Я стоял над ним. Копьё в шее, руки на древке. Кровь из царапины на предплечье засохла бурой коркой. Только сейчас я осмотрел свою грудь, на ней оказались три царапины. Шрамы, конечно, останутся, но мне было плевать. И только потом я заметил, что Нурр оторвал у моей куртки нижнюю часть. Куртка отца… Она была испорчена окончательно. Сердце сжалось от тупой боли. Я поджал губы и снял её с плеч, аккуратно положив рядом с телом зверя.

Моя метка как охотника. Это сделал я, сын своего отца.

Звук вырвался сам собой. Не крик и не слово. Хриплый выдох, который поднялся откуда‑то из живота и прошёл сквозь стиснутые зубы. Я стоял и просто дышал.

Смог. Получилось… Руки разжались на древке. Я выдернул копьё и вытер наконечник о камень. Я убил в одиночку зверя, которого никто из охотников нашей деревни не смог бы одолеть. Я ведь даже не смогу никому сказать, что это сделал. Никто не поверит «пустому».

Плевать.

Я достал нож. Когти. Присел у передней лапы. Длинные пальцы с тёмными когтями, твёрдыми как кость. Подвёл лезвие под основание первого когтя и срезал. Грубо, с усилием, потому что хрящ был плотным. Коготь отделился и лёг мне на ладонь, тяжёлый и гладкий. Я срезал все. Четыре на каждой передней, три на каждой задней. Сложил их в тряпку, завернул и убрал в карман. Это моё, память о том, что можно убить даже того, от кого остальные бегут.

Затем вспорол брюхо. Нож шёл тяжело, может из‑за плотной кожи Нурра, может, потому что я выдохся. Сейчас это было неважно. Я просто продолжал давить и рвать, пока не вышло. Рука полезла внутрь. Пальцы нащупали твёрдое. Не круглое, как у серых ядер, а овальное, чуть вытянутое. Я потянул, поддел ногтем и выдернул наружу.

Ядро лежало на окровавленной ладони и оно было зелёным. Не ярким, не травяным, а тёмным и глубоким, как цвет воды в провале. Оно оказалось гораздо тяжелее серых.

Первое зелёное ядро. Вот оно, в моей руке. Цена за кровь… За ночь в щели, за шрам на плече, за иглы и ловушку, за страх, который я задавил, и не дал себе сломаться.

Я сжал ядро в кулаке. Зерно внутри дёрнулось. Не потянулось мягким гулом, как было с серыми ядрами, а дёрнулось резко, болезненно, будто кто‑то схватил его изнутри и сжал. Пульсации сбились и замерли.

Боль пришла из центра груди. Острая, точечная, словно иглу воткнули прямо в источник. Я открыл рот, но звук не вышел. Колени подогнулись, и я опустился на камень, по‑прежнему сжимая ядро в кулаке.

Разжал пальцы. Посмотрел.

На тёмно‑зелёной поверхности ядра, там, где мгновение назад было гладко… проступали линии. Тонкие, светящиеся тусклым жаром и они складывались в фигуру.

Глава 12

Неужели это рывок?.. Я затаил дыхание, не отрывая взгляда от ядра. Еще одна техника от Нурра была бы кстати, а лучше сразу две. Посмертный подарок от побеждённого врага. Лучшего варианта просто не придумать.

Рисунок на зеленом ядре проявлялся постепенно, словно кто‑то выводил его прямо изнутри камня. Тонкие полосы светились приглушенным теплом и появлялись по очереди. Я смотрел на это как завороженный.

Появились три замкнутых круга. Один находился сверху, а два других располагались под ним, чуть ли не соприкасаясь краями. Они сложились в нечто похожее на пирамиду из колец. Линии вышли очень четкими, одинаковой толщины, и все круги были одного размера.

Оказалось, что это никакой не рывок. Внутри все как‑то неприятно сжалось. Я впервые видел этот символ. Эти кольца совсем не походили на то, что светилось на коже Нурра во время нашей битвы, да и когда был с командой, тоже ничего такого не было. Видимо, у него была какая‑то способность, которую он так и не успел применить.

Я продолжал рассматривать знак, стараясь удержать его в памяти. Линии стали ярче и перестали меняться. Крошечная фигура размером с ноготь теперь четко горела на поверхности камня. Мое внутреннее зерно как‑то странно дернулось.

И тут ядро начало тянуть из меня силу.

Оно сделало это не плавно, а резко и жадно, будто хотело сожрать все разом. Зерно внутри меня сжалось, и какая‑то энергия из меня потекла по руке прямо в камень.

Это не было похоже на боль. Скорее казалось, что я теряю что‑то очень важное. Словно из меня вытягивали саму основу, благодаря которой я вообще существовал.

Рука сама собой разжалась. Камень выскользнул и глухо ударился о землю. В ту же секунду утечка сил прекратилась, как будто кто‑то перерезал невидимую нить. Мое зерно болезненно сжалось и замерло.

Я сглотнул, почувствовав привычный металлический привкус во рту. Ядро валялось совсем рядом с моим коленом. Три кольца на нем все еще светились, но уже начали тускнеть, напоминая остывающие угли.

Я решил снова его поднять, аккуратно взяв двумя пальцами. Оно снова начало тянуть. Но теперь я был готов к этому. Зерно сжалось, сила стала уходить, а я просто считал. Раз пульсация, два. Накатывала жуткая слабость. На третий раз внутри что‑то сдвинулось, и ощущение вытягивания сменилось тяжелым давлением. Оно давило сверху вниз, как будто рядом стоял сильный зверь. Только исходило это чувство от маленького зеленого камешка в моей руке.

Внутри появилась тупая боль, словно мой источник сильно сдавили. Пульсации сбились с ритма и вскоре совсем прекратились. Я быстро спрятал ядро глубоко в карман, подальше от кожи. Как только я высунул руку, тяжелое давление исчезло.

Я сидел рядом с мертвым зверем и пытался отдышаться. Ладони лежали на коленях, одна была испачкана кровью Нурра, другая моей собственной. Из кармана камень больше не давил, видимо, обычной ткани хватало, чтобы разорвать контакт. А может, оно просто наелось, или же во мне не осталось ничего, что можно было бы забрать.

Прошлое серое ядро просто растворилось перед тем, как я отключился на полгода. Оно впиталось в меня без остатка. Возможно, это произошло из‑за того, что тот зверь был слабее меня.

А вот этот зеленый камень вел себя иначе. Нурр превосходил меня по силе, и его ядро явно хотело меня сожрать, а не подчиниться. Сперва оно тянуло энергию, потом начало давить. Возникало ощущение, что в камне осталась часть того самого зверя, который умел растворяться в воздухе и рубить копья. Похоже, эта часть пережила смерть его тела.

Я потрогал ядро прямо через ткань в кармане. Оно было гладким и немного теплым, но силу не тянуло. Три кольца, сложенные в пирамиду. Вдруг это вообще не техника, а что‑то иное? Думать я об этом буду позже, сейчас пора возвращаться домой.

Я встал на ноги и взглянул на убитого Нурра с его темной кожей и длинными пальцами. Копье торчало из шеи, а в боках виднелись иглы. Вокруг натекла лужа крови, которая уже начала густеть. В его мертвых глазах остались только узкие щели зрачков.

Рядом на камне лежала куртка отца. Я присел возле нее и провел пальцем по шву возле воротника, который когда‑то сделала мать.

– Я обязательно вас найду, – негромко произнес я.

Потом развернулся и пошел прочь. Мне больше не нужна была эта куртка, чтобы отгораживаться от деревни. Теперь я вполне могу сам за себя постоять.

Копье лежало на плече, нож на поясе, а лук за спиной. В правом кармане лежал свернутый сверток с когтями. Зеленый камень я запрятал в левый карман так, чтобы случайно не дотронуться до него голой рукой.

Первые метры я прошел чисто по инерции и на какой‑то внутренней злости. Я просто не давал себе расслабиться. Вскоре ноги стали наливаться тяжестью, будто к ним привязали утяжелители. Я заставлял себя идти дальше, но шаги становились все медленнее. Мое зерно было совсем пустым и теперь скреблось изнутри, начиная пожирать меня самого.

Я достал на ходу сверток и, не особо раздумывая, закинул в рот лист собелии. Привычная горечь обожгла язык и горло. Я приготовился к тому самому моменту, когда тело перестает слушаться, а реальность уплывает.

Но ничего не произошло…

Точнее, я продолжал чувствовать свои руки и ноги, равновесие никуда не делось. Появилась лишь сильная вязкость в мышцах, как бывает после изматывающей охоты.

На рефлексах я закинул в рот еще один лист, но сразу же замер, так и не дожевав. Все как‑то слишком просто. Появилось чувство тревоги. Было непонятно, почему трава не подействовала как обычно. Я понимал лишь одно, что если сейчас допущу ошибку, спасать меня будет некому. Пришлось выплюнуть часть листа и через силу продолжить путь.

Тревога никуда не ушла. Крутил мысли итак и сяк, чтобы понять что изменилось. Видимо, у меня выработалась привычка к этому растению, иначе это не объяснить. От этой мысли стало ещё больше не по себе. Если трава больше не помогает, то совершенно неясно, чем теперь подпитывать зерно и как вообще выживать.

Впереди вдруг хрустнул камень.

Я моментально перехватил копье и направил его вперед. Плечо заныло, старый шрам натянулся, но я постарался удержать руку ровно.

Из темноты показалась звериная морда.

Это был иглоспин.

Его черные иглы выглядели толще обычного, что говорило о его силе. Зверь не стал нападать, он принюхался и посмотрел в сторону убитого Нурра.

Я стоял неподвижно, направив копье на хищника, и чувствовал, как по спине течет холодный пот. Главное было не делать резких движений.

Иглоспин начал осторожно обходить меня боком. Случись сейчас выброс игл… мне бы пришел конец. Мой источник пуст, я бы даже не успел защититься и просто пошел бы на корм. Вот это везение и благословение небес… Выжил после схватки с Нурром и погиб от иглоспина.

Мы не сводили друг с друга глаз. Кажется, он тоже не хотел драться и интересовался только мясом Нурра, но расслабляться было нельзя. Зверь сделал пару шагов и оказался совсем близко. Я мысленно повторял про сея, чтобы он проходил мимо. Если ему нужно мясо Нурра я не против.

В итоге он прошел буквально в двух шагах от меня. Я уловил странный сладковатый запах от его игл и сглотнул подступивший к горлу ком. Обернувшись, я удостоверился, что зверь подошел к туше.

Я с облегчением выдохнул. И тут сверху раздался резкий свист. Огромная тень накрыла камни, и к мертвому зверю слетел остроклюв, широко расправив крылья.

Иглоспин недовольно задрал морду. Остроклюв издал крик. Я решил не смотреть на их битву за мясо и пошел дальше. Прежний хозяин руин был мертв, и местные обитатели уже слетелись делить его останки.

Дорога перед глазами расплывалась из‑за заливающего лицо пота. Я попытался вытереться рукавом рубашки, но он насквозь промок и ничем не помог.

Вдруг левую ногу сильно свело судорогой. Я чуть не выронил копье, пришлось упереться им в землю, чтобы переждать боль. Спазм прошел, но нога продолжала противно ныть.

Виной всему была накопившаяся усталость. Долгое лечение после прошлой раны, бессонная ночь в прятках от зверя и тяжелый бой добили меня окончательно. В таком темпе долго не протянет никто, мне срочно нужен отдых.

Я замер, осознав, что сбился со счета шагов и потерял нужный поворот. Пришлось искать знакомые ориентиры. Камень с желтыми пятнами остался позади, значит, нужная мне гряда была в ста шагах отсюда.

В голове бились только обрывки мыслей вроде того, что надо пройти еще немного до плиты и повернуть. Зерно внутри едва теплилось, удерживаемое только съеденной травой. Тело постепенно остывало, теряя тепло. Тот жар, на котором я продержался весь бой, окончательно ушел, оставив после себя лишь пустоту.

Наконец я добрался до тайника в щели между плитами. Упав на колени, я вялыми руками разгреб глину и вытащил небольшой мешочек.

Осторожно, через ткань, я достал зеленое ядро из левого кармана. Затем положил этот маленький тяжелый овал в мешочек к остальным. Обычные серые камни на его фоне смотрелись как простой мусор рядом с чем‑то ценным.

Я туго завязал мешок, спрятал его обратно, замазал глиной и привалил сверху камнем. Я вытер ладони о штаны и глянул на пальцы – все в грязи и крови, ногти содраны. Когда‑то мне приходилось таскать ими камни за жалкие восемь кусков хлеба в день, потом они же лишили жизни Золтана. А совсем недавно пришлось пустить их в дело, чтобы забить ту самую тварь, наводившую ужас на всю деревню. Мне удалось добыть около сорока ядер. Понятия не имею, насколько это ценно для города, но всяко лучше, чем прийти с пустыми карманами.

Когда встал, меня слегка повело в сторону, пришлось опереться о плиту, чтобы удержать равновесие. Закинул в рот еще немного собелии, чтобы зерно откликнулось и придало сил. На дорогу до деревни должно хватить.

За очередным поворотом показалась песочница. Солнца уже опускались – одно почти касалось горизонта, из‑за чего тени от каменных плит растянулись по всему песку. Вдали виднелись ворота, которые почему‑то так и оставались запертыми.

Кое‑как добравшись до ворот, я тяжело оперся о деревянные створки. Дыхание сбилось, по лицу градом катился пот.

– Открывайте! – закричал я, вкладывая в голос остатки сил. – Это Рейланд!

– Отойди! – донеслось от стражника по ту сторону. – Не положено! Старейшина приказал никого не пускать!

Дом был совсем рядом, но попасть туда мне не дают. Будь проклят Тарим! Нурр – это вам не скалих, да и люди уже устали от вечного страха. Какой смысл прятаться от всего на свете, если деревенский артефакт в любом случае защитит?

Видимо, старейшина надеется вернуть былое уважение. Пытается снова нагнать страху, чтобы казаться спасителем. Только вряд ли это сработает, люди стали другими. Я со злости стукнул кулаком по дереву, развернулся и побрел обратно в песочницу. Понял, что без отдыха просто свалюсь замертво.

Пришлось заставлять себя переставлять ноги, пока не дошел до камней. Нашел удобный выступ с наклонными плитами, которые складывались в некое подобие навеса. Оттуда хорошо просматривались ворота, а снизу подобраться ко мне без шума было почти нереально.

С трудом вскарабкался наверх. Копье пристроил под рукой, нож оставил на поясе, лук тоже держал наготове. Улегся на нагретый за день камень. Спина наконец‑то расслабилась, и от этого стало только тяжелее. Тело будто осознало, что опасность миновала, и на меня навалилась вся накопившаяся усталость.

Руки лежали как плети, сдвинуть их не получалось. Ноги вытянулись и почти сразу онемели. В ушах стоял ровный гул, похожий на сквозняк в тесном ущелье, а живот сводило от голода.

Глаза слипались. Шум перерастал во что‑то оглушительное. Внезапно показалось, что ядро Нурра в кармане раскалилось, начало плавиться и проникать прямо под кожу. Будто оно пожирало меня, снова делая Пустым, а потом я превратился в зверя. Чей‑то голос донесся словно из‑под толщи воды. Резкий звук разрушил кошмар, заставив воздух содрогнуться. Я дернулся и открыл глаза. Небо было рыжим.

Оказалось, это лишь сон.

Посмотрел по сторонам: тени сделались длинными и густыми. Солнца уже спрятались, оставив лишь светлую кромку вдалеке. Получается, я проспал несколько часов.

Приподнял голову, чувствуя песок на лице и скрип на зубах. Рубашка намертво прилипла к спине. Пот успел высохнуть и проступить заново. Все тело, от шеи до самых пят, заныло тупой болью. Казалось, ночевка в укрытии и недавняя драка с Нурром решили одновременно напомнить о себе.

Я перевел взгляд на деревню.

Ворота оказались открыты? Одна створка чуть сдвинута, другая распахнута настежь. У входа толпились люди: пара охранников, какая‑то женщина с ведром и мужик, тащивший мешок. Я подхватил свои вещи.

Слез со своего укрытия. Приземлился неудачно, ноги не удержали, и я ударился коленями о песок. Поднялся, взял копье и двинулся к входу.

Один из охранников заметил меня шагов за двадцать. Он застыл на месте, приоткрыв рот, а копье в его руках неуверенно дрогнуло.

– Это ты? – с трудом выдавил он.

Второй выглянул из‑за ворот и тоже вытаращился на меня. Он нервно оглянулся назад, а потом снова уставился в мою сторону.

– Живой?

Я подошел ближе, и стражники немного расступились. Один из них сплюнул через плечо и пробормотал себе под нос что‑то неразборчивое.

– Мы думали, ты там концы отдал, – неуверенно выдал первый. – Нурра видели, рев его слышали. Тарим вообще сказал, что ты покойник. Мол, пустой ни за что не выживет в руинах рядом с такой тварью.

– Ошибся наш старейшина, – хрипло ответил я.

– Охотники ушли, – быстро заговорил второй. – Собрали три группы. Тарим велел им отыскать следы зверя и выяснить, где он бродит. Они вышли, как только ворота открыли. Должны скоро вернуться.

Значит, полтора десятка человек вооружились копьями и пошли искать Нурра, который уже давно валяется мертвым в тупике.

– Ну пусть ищут, – сказал я, заходя в деревню. – Думаю, они справятся.

На площади стоял тот самый гул, который появляется, когда куча людей говорит одновременно. Слышались обрывки разговоров, чьи‑то окрики, скрежет металла о точильный камень. Возле амбара какой‑то мужик перебирал копья, осматривая наконечники, а у колодца собрались женщины, одна из которых держала на руках ребенка.

Я шел мимо них. Люди замолкали при моем приближении и снова начинали болтать, стоило мне отойти подальше. Кто‑то позвал меня по имени, но я не стал оборачиваться.

У кузни заметил Ксура. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на площадь. Когда я проходил мимо, он внимательно проводил меня взглядом.

– Молодец, – кинул он мне вслед. – Раз не подох, значит, уже охотник.

Я обернулся. Скажи мне кто‑нибудь такое пару лет назад, ни за что бы не поверил. Кузнец меня признал, даже не обозвал шалхом… Деревня действительно поменялась за это время. Я просто кивнул в ответ, не желая тратить силы на разговоры, и потащился дальше.

Первым меня заметил Харек. Он сидел на полене, вытянув одну ногу, рядом стояло копье. Увидев меня, он удивленно распахнул глаза.

– Вот же блудный шмыг… – Харек привстал, хлопнув себя по ногам. – Живой! Чтоб мне провалиться. Выжил один после встречи с Нурром? Чудеса да и только…

Савр стоял неподалеку у стены. Он повернулся на крик Харека и замер. Хоть лицо его оставалось спокойным, было заметно, как у него расслабились плечи. Он лишь коротко кивнул мне.

Дейр сидел прямо на земле, прислонившись спиной к камню. На ноге у него была свежая повязка, выглядел он уставшим. Он посмотрел на меня снизу вверх и просто с облегчением выдохнул.

Рун стоял чуть поодаль, скрестив руки. Его рука тоже была перевязана свежей тканью. Он внимательно оглядел мою грязную рубаху, засохшую кровь и царапины.

– Молодец, – кивнул он. – Не зря мы с тобой занимались.

Я подошел и опустился на камень рядом с Хареком.

– Мы тут думали… – начал было Савр.

– Да нечего тут думать, – Харек снова хлопнул по колену. – Я же говорил, что пустой выживет. Ты бы себя видел, Рейланд. Выглядишь так, будто тебя пожевали и выплюнули. Где пропадал?

– В руинах ночевал, – ответил я. – Ворота‑то закрыли.

Харек смачно выругался. Долго и с чувством крыл стражников, самого Тарима и его мать, если она вообще существовала. Савр только покачал головой.

– Это Тарим велел всё закрыть, – тихо произнес Дейр. – Как только услышали рев, он тут же приказал запереть ворота. А утром… – Дейр замялся и посмотрел на Руна.

– Вот вернутся разведчики, расскажут, что там в руинах, тогда и решим, когда выступать, – сказал наш командир. – А ты иди, отдохни пока.