Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 76 страниц)

 Глава 3

Бумага плотнее любой, что я видел раньше, по краю её шла тонкая золотая нить, а от моего жетона в нижней строке тянулся неровный след, в котором проступило моё имя. Не чернилами и не углем. Чем‑то изнутри пергамента.

Пальцами ещё касался листа, когда услышал за спиной хрипловатый голос. Один из парней, тот, что вчера сидел напротив меня в столовой, шумно выдохнул и буркнул в свой лист:

– Тут же требования Ростка…

– Как нам такое выполнить? – раздалось рядом.

– Мы же не подходим… – потянул кто‑то третий, и его пергамент тихо хрустнул в пальцах.

Кайр у стены не торопился. Замер с тем же ровным лицом, с которым полчаса назад вёл нас через двор, и давал доске сделать свою работу. Двух или трёх пульсаций ему хватило оглядеть всех, кто держал бумагу, после чего он провёл ладонью у самого верха доски, не касаясь.

– Требование на листе, – выдал старший ученик, – не запрет. Это предупреждение. Для нормального исполнителя.

Кто‑то у меня за плечом коротко вдохнул.

– Если стоит «Росток девятой ступени», значит, такой ученик имеет шанс сделать работу и вернуться целым. – продолжал он говорить и обвёл ещё раз взглядом. – Вы не нормальные исполнители. Вы Листья, которые не проросли даже с пилюлей. У вас два пути. Брать мелочь снизу, и через две недели уйти за ворота. Или лезть выше своей стадии и доказать, что школа ошиблась, когда списала вас.

Под рёбрами у меня стянуло от узнавания ситуации. Несколько лет передо мной в деревне ставили примерно такой же выбор. Тащить слабому и голодному норму взрослого мужчины, но получить еду или не делать этого и голодать, а после меня ещё и накажут.

– Заданий с высоким вкладом для Зерна в городе не существует, – продолжил Кайр, не повышая голоса. – Серьёзная работа Зерну никем не доверяется. Поэтому школа уже пошла вам навстречу. Договорилась, чтобы заказчики допустили вас к тому, для чего вы не годитесь.

Он чуть скривил рот.

– Если справитесь… это скажет о вас больше, чем все ваши прошлые тренировки. Если Зерно выполнит работу Ростка, значит, в нём ещё есть что растить. Если не вытягивает – школа ничего не потеряла.

Пространство вокруг доски держало тишину. Только сейчас заметил, что с другой стороны стояли Стебли и смотрели на нас, пока мы держали листы с заданиями в руках, и каждый из этих листов уже не казался шансом.

В голове у меня медленно щёлкало. Так вот зачем была доска. Не вторая попытка и не помощь. Просто хитрый способ просеять. Тех, кто переживёт, школа возьмёт обратно и заметит. Тех, кто не переживёт, школа спишет чужими руками, и никто потом не назовёт это её виной. «Сухой лист» идёт на чужое задание и не возвращается. Школа развела руками. Заказчик пожал плечами. Город переступил.

– У всех на лицах одно и то же, – тихо заметил Варис рядом, так, что услышал только я. – Будто мы только что сами, выбрали свой способ умереть.

– Способ выжить, – поправил я.

– Это если повезёт.

Тавр поморщился и сжал свой лист сильнее, чем следовало. Он успел уже разок надорвать угол, тот теперь свисал маленьким ушком.

– Сто очков, – выдал он наконец. – Сто.

– А нужно двести, – ровно ответил Варис.

Тавр посмотрел на меня, ожидая, что я что‑то скажу, но слов у меня не было. Всё ясно. Чтобы получить вторую пилюлю, нужно два таких задания. Я сорвал один лист и теперь стоял с половиной пути.

– Гирт, Лиара и Эсса проглотили пилюлю и стали Стеблями, – произнёс Варис в воздух перед собой. – Мы проглотили пилюлю и получили по два задания… Каждое из которых может нас убить.

– Спасибо школе за заботу, – буркнул Тавр.

– А ты что ожидал чего‑то другого? – Варис коротко хмыкнул. – Если ты сильный, с тобой считаются и ты живёшь. А если слабый… то аккуратно подводят к яме и дают выбрать, с какой ноги прыгать.

В горле у меня что‑то царапнуло. Я вспомнил первую пилюлю. Как сила раскрылась внутри ровной волной, как Зерно у меня в груди впервые за всё это время повело себя так, будто действительно может стать чем‑то большим. И как третий глиф между бровей сделал свой первый оборот, забрал часть этой силы и пустил куда‑то ещё.

Я был близко. Очень близко. Если бы три кольца не вмешались, прорвался бы на той попытке. Значит, вторая пилюля… вторая пилюля закончит это дело. Если только три кольца снова не решат иначе. Хуже всего было именно это. И дело тут не в страхе перед задачей, а в том, что я перестал понимать свой собственный источник.

– Видел? – Тавр легонько пихнул меня в плечо.

Я посмотрел туда, куда он кивнул. От доски как раз отходил Сарн, сжимая в кулаке сразу пять листов. Он двигался вдоль стены и ни на кого не смотрел. Стоявший позади меня Варис вдруг тихо присвистнул, хотя обычно за ним такого не водилось.

– Двадцать пять, двадцать пять, двадцать, двадцать, двадцать, – протянул он, будто считал про себя.

– Что ты там бормочешь? – обернулся к нему Тавр.

– Сто десять, – сказал Варис.

– Чего?

– Сто десять вкладов. За один раз взял сразу сто десять.

Тавр удивлённо приоткрыл рот. Он посмотрел на свой лист с сотней, а потом снова уставился на Сарна.

– Шалх…

– Никому из нас такое даже в голову не пришло, – заметил Варис. – Все погнались за самым сложным. И я в том числе. Мы выбирали крупное и думали, какие мы умные. А он набрал по мелочи, зато с верным расчётом.

– Слабак, – проворчал Тавр.

– Да нет, – покачал головой Варис. – Просто он не хочет гибнуть ради красивых жестов.

Я смотрел парню в спину. Он удалялся к нашему корпусу, не оборачиваясь, и в его походке не осталось ничего от того парня, который месяц назад требовал с меня дани в первый вечер.

Зря я решил, что его раздавило. Его лишь придавило, а под грузом он не умер, а считал, как выбраться.

– Знаешь, что хуже всего? – выдохнул Варис мне в плечо, не повышая голоса. – Что у него сейчас, скорее всего, лучше шансы, чем у нас.

– Почему? – обернулся Тавр.

– Судя по тому, что я заметил там… он справится за пять дней и получит больше нас.

– Заткнись, – буркнул Тавр.

И Варис замолчал, а сын дружины запыхтел от злости. Я даже не уверен, что, то как он себя вёл, было по‑настоящему. Может Сарн знал и просто усыплял нашу бдительность? Если так… то он опаснее, чем я думал.

– Шалх, – повторил Тарв, и в этот раз в его голосе было меньше злости и больше уважения.

Кайр поднял голову от своего свитка, в котором отмечал то, кто что взял.

– Слушайте дальше, – произнёс он, и голос у него снова поднялся над двором. – Те, чьи задания внутри школы, никуда сами не идут. За вами придут. Учитель, Стебель, загонщик, писарь стражи – неважно. Сидите и ждите.

Никто не двигался и слушал, потому что у Листьев наконец‑то появился шанс.

– Те, чьи задания в городе, получат адрес или человека, который заберёт вас утром. Не теряйте время, ищите их у канцелярии.

Кайр перевёл взгляд медленно по дуге, остановившись на мне.

– Те, кто выходит за город, получат временное разрешение. Если его потеряете… обратно можете не возвращаться. Городская стража не любит белые накидки, которые гуляют сами по себе.

Почему‑то я кивнул, будто сказали это лично мне.

– И последнее, – Кайр выждал короткую паузу. – Жетон школы остаётся при вас. На груди у вас знак Равновесия, и пока вы его носите, вы представляете школу.

Уголок его рта коротко дёрнулся, и в этой кривизне не было насмешки. Только усталость.

– Не вздумайте позорить его. В городе нет ни одного человека, который не отличит накидки Равновесия от тряпки. Когда вы идёте по улице – вы Равновесие. Когда вы пьёте у фонтана – вы Равновесие. Когда вас убивают – вы тоже Равновесие.

Тавр у меня за плечом сжал челюсть так, что я услышал.

– И за всё, что вы сделаете в этих накидках, школа спросит с вас отдельно, – продолжил Кайр. – Если вас убьют на задании – это будет ваша слабость, и школа не назовёт это позором. Если же из‑за вас школе придётся краснеть… любая смерть после этого покажется вам подарком.

Никто не ответил.

– Я говорю это не для красоты, – добавил он спокойно. – Я говорю, чтобы потом мне не пришлось искать вас по Нижнему Клину и тащить обратно. Это не моя работа, и я не люблю её делать. Поэтому постарайтесь либо вернуться с вкладами, либо тихо сдохнуть. Другие варианты школу не интересуют.

Сын дружины у моего плеча открыл рот, он собирался что‑то сказать, и в последний момент передумал.

Кайр пошёл вдоль нас.

– Одр. За тобой придут из Внешних Загонов после первого колокола. Будь готов.

Парень едва кивнул.

– Тавр. Тебя заберёт старший второго круга. Опоздаешь… первая тренировка может стать твоей последней.

– Понял, – сделал шаг вперёд парень.

– Варис. Утром явишься к канцелярии у школьных ворот. Получишь последнее место, где видели должника.

– Принято, – произнёс наш самый знающий.

Кайр задержал взгляд на мне.

– Рейланд. Ты выходишь из города. Южные ворота. За воротами найдёшь караван с закрытым грузом. Старший каравана – Эрхард. Он предупреждён.

– А оружие можно забрать?

Кайр коротко скривил рот.

– Забери своё оружие… – «оружие» произнёс так, будто говорил «палку с железкой». – Тебе же чем‑то нужно изображать охрану.

Тавр у меня за плечом фыркнул на слове «изображать». Я не обращал внимания на все эти уколы и поддёвки. Сейчас было только моё первое задание, которое меня отделяло от заветной пилюли и Ростка.

– Караванщик хотел усиление охраны, – продолжил Кайр уже не так громко, для меня. – Нормальный Росток стоит дорого, Узел ещё дороже. Школа передаст, что может, в рамках старого договора.

– Что может… – повторил я.

– Не радуйся. Для Эрхарда ты не охрана, а довесок к договору. С момента выхода из ворот ты под распоряжением старшего каравана.

Кайр чуть наклонил голову, давая словам осесть.

– Скажет идти возле заднего колеса – идёшь. Скажет молчать – молчишь. Скажет, что ты бесполезный… школа спорить с ним не будет.

В груди у меня что‑то спокойно встало на своё место. После Тарима, Вирга и Сейны слышать про чужой приказ было нестрашно. Понимать, что школа на меня всё равно… уже привычно.

– Понял, – кивнул я.

– Пока нет, – Кайр чуть усмехнулся. – Поймёшь, когда караван тронется.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Обратно через двор двигались молча. Свой лист я свернул вдвое и сунул за пазуху, чтобы не было видно из‑под накидки. У ребят я заметил то же самое движение. Никто не нёс свою бумагу открыто, будто её могли у нас отобрать. Хотя кто знает, может быть и да.

Двор уже жил без нас. У дальнего навеса серые с золотой полосой что‑то втолковывали группе Стеблей, среди которых я разглядел знакомую плотную косу Лиары и светлые волосы Эссы.

– Меня будут бить Ростки целую неделю, – выдал Тавр в воздух между нами. – По две тренировки в день. Это что‑то до значит.

– То что ты учебный мешок, – ровно отозвался Варис.

– Если меня будут бить Ростки, значит, я научусь держать удар Ростка.

– Или научишься лежать.

– Это я уже умею.

Двигались мы как‑то вразнобой, и я по привычке принялся подгонять свои под общий ритм, как делал в руинах с группой Руна. Бесполезно.

– Я не вернусь к отцу белой накидкой, – произнёс Тавр, и голос у него вышел не как обычно громкий, а низкий. – Гарст больше будет смеяться, и отец мне не скажет ни слова.

Помолчал и добавил:

– Да или так, или…

– А ты как собираешься ловить Ростка пятой ступени? – спросил я Вариса, чтобы сменить направление мысли.

Парень чуть отвёл взгляд в сторону.

– А никак… Я не собираюсь его ловить, а сначала найду. Это разные вещи.

– А дальше?

– Дальше придумаю!

Он шумно выдохнул через нос и опустил голову.

– За последние недели вы меня кое‑чему научили, – добавил он, не глядя ни на кого конкретно. – Ты подтянул копьё. Тавр поставил мне меч так, что я наконец перестал держать его, как кисть для рисования. Одр дал шаг. А твой Харекайдо… это вообще что‑то с чем‑то.

– Зато работает, – буркнул Тавр.

– Зато работает, – согласился Варис. – Может, этого хватит, чтобы не умереть сразу.

Он замер у входа в наш корпус. Дверь была приоткрыта, оттуда тянуло остывшим запахом пота и того кислого травяного отвара, которым мы протирали ушибы.

– Придётся постараться или сгинуть, – добавил он, не глядя на меня. – Если я останусь Зерном, ни одна семья меня не возьмёт под крыло.

Кивнул. Наш кладезь информации не любил говорить о своей семье и о том, что у него от неё осталось. У каждого из нас есть своя причина выполнить своё задание, чего бы это не стоило.

– Что скажешь, Рейланд? – повернулся ко мне Варис. – Твоё задание… потянешь?

– Разве есть другой выбор? – хмыкнул в ответ. – Вы хоть из города, мой дом остался в руинах. Здесь я уже успел нажить врагов, поэтому должен справиться.

– А ты, Одр? – обернулся Тавр. – Чего тебя вдруг к зверям потянуло?

Парень чуть пожал плечом.

– Хочу, – выдал он.

То, что он взял загоны, которые думал выбрать я, это случайность? Может быть, я себя накручиваю и надумываю… не знаю, но внутри что‑то подсказывает, что не просто так он решил именно это задание забрать себе.

Когда вернулись в комнату, Сарн уже лежал, как и утром, но теперь над его тумбочкой была раскладка из пяти листов, и он медленно перебирал их, словно складывал у себя в голове порядок дел.

Все разбредались по своим кроватям. Заметил, что девушек у доски не было. Значит, их вывели раньше или поведут отдельно. Школа даже в провале делила нас по своим порядкам. Зевнул и огляделся, все получили по листку, кроме Сарна. Ребята изменились, в последние несколько дней совсем раскисли, а теперь в глазах каждого теплилась надежда на успех.

Пододвинул мешок и окинул его взглядом. Узел мой, как был, так и остался. За прошедшее время никто за мной не пришёл и не упомянул жетон с крылом. Тот, кто забрал трактат, либо ждал чего‑то, либо уже получил, что хотел. Вот только я не знал, какой из вариантов хуже.

Ожидание и непонимание будущего выматывало. Порой хотелось, чтобы эта тайна раскрылась и больше она не мозолила мне мысли.

– Не сдохните там без меня, – произнёс Тавр в темноту, и в голосе у него вышло такое неловкое, что мы все поняли. Ему страшно, и он это маскирует.

– Ты первым идёшь к Стеблям, – отозвался Варис. – Это ты постарайся не стать учебным мясом.

– Я хотя бы буду знать, кто меня бьёт.

– Иногда лучше не знать, – выдал Одр со своей койки.

– Вот видите? – Тавр поднял голову. – Нельзя ему желать удачи. Он портит даже это.

Кто‑то у дальней стены коротко хмыкнул.

– Вернёмся, – произнёс я негромко. – Всем нужно двести.

Странно, раньше был только я и мои цели. Путь, который я выбирал сам как понимал и мог, а теперь есть ещё кто‑то, кому не наплевать. Мысль шла дальше и попыталась назвать их… остановил. Нужно сосредоточиться на задании.

Ночь прошла легче, чем ожидал. Не потому, что стало безопаснее. Просто страх теперь имел форму и с этим хотя бы можно работать. Даже если оно хочет тебя убить.

Под утро удалось задремать так, как давно не получалось. Без сбоев и без снов. Кольца на лбу повернулись пару раз и легли спокойно. Дуга в груди прошла ровной короткой волной от знака непробиваемости к режущему и обратно, и в полусне я даже подумал, что это, может быть, и есть та самая сцепка, о которой говорила Севра.

Колокол прозвенел, как обычно, через стену. Я открыл глаза и сел. Тавр уже копошился у тумбочки и завязывал ремни на штанах. Варис лежал спиной ко мне, но по затылку я видел, что он не спит. Одр маячил у окна, словно кого‑то ждал. Сарн оставался под одеялом. Сегодня он явно никуда не торопился.

– Я к умывальникам, – кивнул я, перекидывая мешок через плечо.

– И на этом всё? – Тавр поднял голову.

– Потом за оружием и всё.

– Возвращайся, – сказал он негромко. – Я уже привык к твоим тренировкам.

– Обязательно, – кивнул ему и двинулся к двери.

Направился к месту, где в первый день сдал своё копьё. Старик находился на своём месте. Когда я подошёл, он вскинул брови и уставился на меня.

– Это же ты, – произнёс он. – Тот деревенский, что купил себе место?

– Он самый.

– Я думал, что тебя уже убили.

– Моё оружие, – дёрнул я уголком губ. – Копьё.

– Это… – опустил взгляд мужик. – Я… – Его нет здесь.

– Где?

– Списали. Ты же Лист. Я думал…

– Где моё копьё?

Внутри всё напряглось. Неужели у меня забрали моё оружие?

– Школа избавилась от него, – сказал он.

Я замер, пульсация в зерне сбилась, пока я сдерживался. Сейчас мне было совершенно всё равно что он сильнее меня. Я хотел броситься на него и сдавить руки на шее. Моё копьё, то, что осталось от отца, и память о моём доме…

– Что тут происходит? – подошёл Бранн.

– Моё копьё, – произнёс я почти по буквам. – Школа украла у меня.

Повисло молчание. Старик смотрел на младшего учителя, тот на него, а я сжимал зубы.

– Что значит украла? – повернулся ко мне Бранн.

– Я его сдал тут, – выдохнул и глянул на старика. – Он сказал, что мой «мусор» никому не нужен и будет лежать тут, а теперь, мол, я умер и школа выбросила. Вот только я стою здесь, на мне накидка и жетон, а в руке задание.

– Ну это… – начал мужик. – Я просто…

– Где его оружие? – Бранн пододвинулся ближе и выпустил давление своего источника.

Старик начал пятиться назад, я заметил, как у него подогнулись ноги. Через пару пульсаций мне отдали моё копьё.

– Серан, – бросил младший учитель. – Я доложу об этом главе.

– Не нужно, – выдавил улыбку старик. – Я просто пошутил.

Не стал слушать дальше, что они обсуждали, развернулся и направился на выход. Рука уже сжала знакомое древко. Привычный вес и длина вернулись. Как же всё знакомо.

Внутри ещё пульсировала злость. Почему он решил забрать моё копьё, если сам назвал его мусором, который никому не нужен? Решил, что раз деревенский, то у меня можно украсть? Или… Может быть, моё копьё всё‑таки не такое плохое, как он сказал? Криво улыбнулся, может быть, отец с Ксуром сделали хорошее оружие, достойное даже города? Кто знает, но больше сюда я его не сдам.

К канцелярии подошёл уже вместе с Варисом, которого встретил у двери. Утро успело перерасти в рассвет, двор посветлел, на воротах сменилась смена. У канцелярии нас встретил серый писарь со скучным лицом и стопкой полотен. Каждое полотно по размеру с ладонь, плотное, с короткой печатью и пустым полем для жетона.

– Имя? – буркнул он нам.

– Варис.

– Да мне всё равно, – хмыкнул мужчина. – Жетон давай.

Парень тут же снял свой и дал ему. Писарь развернул одно из полотен, приложил жетон, и по полю поползла тонкая нить. Когда нить дошла до края, на полотне проступил адрес: «Канцелярия городской стражи. Боковой проход у моста Двух Дворов».

– Не вздумай потерять, – сказал писарь, и подвинул полотно ему через стойку.

Варис кивнул и забрал бумагу. Я уже снял свой жетон и протянул ему. Писарь повторил действие. Нить поползла, дошла до края, и проступил текст: «Южные ворота города. Караван Эрхарда. Срок возвращения – семь дней. Бумага действительна до заката седьмого дня».

Я сложил полотно и убрал за пазуху, туда же, где было само задание.

– Я к мосту, – махнул рукой Варис. – Удачи тебе.

– И тебе.

Направился к выходу из школы. У ворот показал бумаги на выходе и свой жетон, и тогда меня выпустили. Когда я оказался на воле… ещё раз понял насколько большой город вокруг. В школе каждый шаг был привязан к колоколу, учителю, столовой. Теперь шаг принадлежал мне.

Я уже примерно знал дорогу до ворот города, не зря запоминал её по кускам с первого дня как появился тут.

Прошёл мимо двух подростков, тянувших за собой телегу с глиняными горшками. Один из них толкал телегу плечом, второй держал верёвку, не давая горшкам соскользнуть. Когда они проходили мимо меня, верхний горшок чуть качнулся, и тот, что с верёвкой, успел поправить его одним движением.

Рядом из проулка вышел низкий мужик с подносом на голове. На подносе лежали лепёшки, прикрытые тёмной тряпкой, и он шёл так ровно, будто и не нёс ничего. У меня даже взгляд сам потянулся ему вслед. В голове всплыли слабые места в его теле и несколько комбинаций, которые я могу использовать, если придётся атаковать.

Глупая мысль для утра в городе. Согнал её с себя, как муху. Похоже, занятия Бранна и Карна неплохо натренировали меня, либо это Харекайдо с Рваным шагом.

Ростком я ещё не стал, но впервые за последние месяцы путь снова лежал передо мной. И тогда я заметил его. У лотка с пшеничными лепёшками стоял мужик в коричневой засаленной куртке. Я узнал его, прежде чем понял, что узнаю́. Жёлтые зубы, кривой ус, перевязанное плечо. Желтозубый.

Он стоял не лицом ко мне, а боком, делая вид, что выбирает лепёшку. Шаг я не менял, да и не показывал, что заметил его. У следующего перекрёстка повернул налево, как будто шёл к воротам напрямик. На самом деле к воротам шла другая улица, чуть правее, но мне нужна была не прямая дорога.

Через полсотни шагов я остановился у лотка с жареным мясом. Жир шипел на плоском камне, и запах бил в живот так, что мне на пару пульсаций стало не до Желтозубого.

Постоял. Сделал вид, что прицениваюсь к самому большому куску, у которого корка уже подгорела. Лоточник посмотрел на меня, увидел белую накидку и тут же потерял интерес. Я уголком глаза отслеживал движение позади. Желтозубый не прошёл мимо. Он замедлился у соседнего лотка, остановился, тоже сделал вид, что приценивается, и тогда я разглядел второго.

Молодой, не больше двадцати, в светлой рубахе. Подбородок у него был слегка скошен влево, как будто его в детстве кто‑то ударил, а потом так и осталось. Он стоял не за мной, а наискось, у входа в боковой проход между двумя лавками. Когда мой взгляд переметнулся в его сторону, он сразу опустил глаза.

Двое… Скалец снова решил о себе напомнить?

В груди под рёбрами стянуло коротким холодом. Кто же в школе Равновесия работает на него? В голове не укладывалось, что кто‑то стадии Ростка или даже Узла вдруг стал глазами и ушами бандита из Нижнего Клина. Почему всё‑таки Скалец так заинтересовался мной? Неужели то, что я убил его человека, так сильно его задело?

Свернул в первый же узкий проход. Если они хотят разговор – пусть будет здесь, без свидетелей. В руке сжимал копьё, а за спиной висел мешок. Проход оказался шага три ширину. Неплохое место для моего оружия, если только сверху не прилетит.

Шёл вперёд и ждал. Узкий проход тянулся между двумя лавками с грязными деревянными стенами, и над ним низкими ярусами висели крыши. Свет сюда проникал плохо, и через тридцать шагов уже сделалось сумрачно. Считал пульсации. Сорок. Никого. Шаг сделал чуть медленнее, прислушиваясь. И вот тут понял, что ошибся.

Они не отстали, а обходили. Желтозубый исчез ещё на повороте, и я тогда же должен был сообразить. Молодой в светлой рубахе тоже потерял меня из виду чуть раньше, чем должен был.

Услышал шаги, но не у себя за спиной, а спереди, из тёмного куска прохода, где должна была быть стена. Развернулся вполоборота, поднял копьё в положение, при котором его можно ткнуть и вперёд, и в ту сторону, откуда могли выйти, и тут парень в светлой рубахе появился слева. Не из тени за моей спиной, а из бокового хода, которого я тоже не заметил. В руке у него была короткая металлическая полоса.

Шагнул, плечо ушло, удар пошёл в моё бедро снизу вверх, чтобы зацепить пах и пройти вверх по животу. Рваный шаг вспыхнул сам собой. За полпульсации до того, как он принял решение бить. Сдвинулся в сторону, копьё в правой прошло низко, древком ему по запястью. Полоса вылетела, звякнула о камень. Уже разворачивался к нему, чтобы провести вторым движением по горлу, как сзади на меня лёг чужой запах.

Что‑то холодное и узкое легло мне под челюсть.

– Тише, ученичёк, – произнёс у моего уха хриплый голос.

Не закончил движение копьём. Пока.

Сзади меня обхватил локтем за плечо Желтозубый. Полоса под челюстью лежала на коже ровно, в той точке, где если двинуть, то она сразу пройдёт сквозь мышцу и я истеку кровью.

Тело само начало считать варианты. Рваный шаг назад? Не выйдет, его локоть держал меня жёстко, и нож шёл бы со мной. Рывок копьём? Убью молодого впереди, но за время этого рывка Желтозубый успел бы провести лезвие.

Ошибся… Сунулся в проход, который не знал так хорошо, как они. Не ожидал, что тут ещё есть выходы. Глупый Шалх! Школа меня совсем расслабила, и я потерял бдительность, которая была со мной в руинах, там бы я так не сглупил.

В груди дёрнулось Зерно, как дёргалось от внимания Эстера за спиной. И тут же отозвалось то, чего я не ждал. Кольца на лбу повернулись. От центра между бровей вниз пошла волна. По дуге. До знака непробиваемости.

Внутри дуги что‑то загорелось коротким холодом, и этот холод стёк по груди к плечу, к шее, к коже под лезвием. Как если бы кольца поняли раньше меня, что мне нужно прямо сейчас.

Кожа на шее у меня под лезвием на полпульсации стянулась. Лезвие чуть осело. Не отскочило, просто перестало кусать. Желтозубый не заметил. Кольца ещё раз повернулись, и волна по дуге прошла короче, легче. Если активируется режущий глиф, то тогда я смогу избавиться от них двоих одним махом.

Но… Если и правда Скалец так заинтересовался мной за убийство одного из них, что будет за троих? Страх? Нет, расчёт. Сейчас мне важно успеть на задание, заработать вклады, получить пилюлю и выйти на Росток. Там уже гнёзда и техники, и тогда можно будет поговорить с главарём банды на равных.

Убивать меня не собираются, если я правильно понял. Что‑то хотят передать, да и Скалец так открыто не пойдёт на школу.

– Тебе велели напомнить, – сказал Желтозубый, и я почувствовал у себя на шее его дыхание, – что кровь за кровь не высохла. Стены школы высокие, но улицы наши.

Второй кивнул:

– Он ждёт тебя в Нижнем Клине. Приходи сам и не тяни.

– Если придём за тобой мы, – добавил Желтозубый, – заберём так, что тебе не понравится.

Странно… Скалец добивается именно того, чтобы я сам пришёл в Нижний Клин? Значит, его сила и власть тоже имеют свои пределы. Сейчас меня пытаются припугнуть и показать, что достанут в городе.

– Ты понял, сопляк? – выдал Желтозубый.

– Лучше, чем ты, – хмыкнул я в ответ.

– Хорошо. Скалец любит, когда понимают сразу.

Он постоял ещё пульсацию и потом медленно убрал нож. Кожа на шее у меня осталась стянутой, как будто плёнку никто не снял, и я понял, что снять её сам пока не умею.

Желтозубый убрал лезвие и отшатнулся. Улыбнулся и подмигнул мне. Через мгновение он исчез в боковом проходе так же быстро, как и появился. Техника? Возможно, не просто же так они работают на Скальца.

– Увидимся, – бросил мне молодой и тоже ушёл.

– Обязательно, – ответил ему.

В следующий раз я не совершу глупость и выберу место, в котором буду уверен. Там и посмотрим, кто чего стоит. Сжал копьё сильнее. Скалец никуда не денется, пока я не избавлюсь от него. Рано или поздно этим придётся заняться. Я не хочу ходить и постоянно оглядываться на его людей. Мне пока хватит школы Пути и Сейны.

Кольца на лбу повернулись в последний раз и легли спокойно. Прикоснулся пальцами и потрогал кожу. Странно, почему они вдруг сами отозвались и сделали именно то, что мне нужно… Стянутость под подбородком исчезла.

Я научусь контролировать и использовать, когда нужно мне. Кивнул себе и своему решению.

Из прохода вышел не туда, куда планировал. Срезал переулком на другую улицу и через пару поворотов оказался у того места, где сходились три дороги, и одна из них шла к южным воротам.

И тут мне на плечо положили руку. Тут же ощутил давление Ростка, и весьма сильного. Повернулся и увидел… городскую стражу, в которую так хочет попасть Тавр. Серый кафтан, на левом плече медная полоса, чуть толще, чем у Брена. Рядом стоял ещё один, но молодой и полоска меньше.

– Стой, – рыкнул старший.

Остановился.

– Жетон.

Достал из‑за пазухи пластину и продемонстрировал. Стражник протянул пальцы и сжал её, повертел в пальцах.

– Равновесие. Белая накидка. Куда? – не сводил с меня взгляда.

– На задание. Южные ворота. Караван.

– Разрешение на передвижение по городу и право его покинуть?

Достал и передал ему. Стражник взял, развернул, прочитал. Глаза у него по строкам ходили медленно.

– Задание есть, – выдал он, не возвращая полотно. – А где разрешение от вашей канцелярии?

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё у него в руках, и понял. У него только тот лист, что я сорвал с доски, того, что мне передали, нет. Но… Закрыл глаза. Шалхи! Грязные шалхи… Сжал зубы так, что они заскрипели. Желтозубый украл у меня то, что писарь велел не терять. Как? Почему? Именно этого они и добивались?

Внутри всё пульсировало от злости, сейчас я жалел, что не попытался их убить. Моё задание провалится из‑за Скальца и его людей? Теперь я очень хочу наведаться в Нижний Клин.

– Украли… – тихо ответил я.

– Украли? – оборвал меня старший. – Вот это поворот! Так ты ещё и знаешь кто… А может, ты из стражи?

Молодой рядом скривил рот.

– Этих в последнее время развелось, – повернулся он к старшему. – Берут школьный лист, прикидываются учениками, потом проворачивают свои делишки в городе. Помнишь того, в прошлую луну?

– Помню.

– Этот вроде похож. Тоже молодой, копьё и белая накидка как из Великих школ. Где только они всё это достали?

Стоял и не знал, что ответить, хоть и было что. Я бы с удовольствием рассказал про то, что у Скальца в нашей школе есть человек, а может, и несколько. Кто знает, возможно, и в других школах тоже имеется. И теперь, кажется, я стал понимать почему. Они как‑то получают форму и используют её в своих делишках, ещё и задания. Вот только куда смотрят школы?

– Я из Равновесия, – произнёс я ровно. – Мой жетон настоящий, можете проверить, имя на задании моё. Другую бумагу украли, она у меня была, и это вы проверите.

– Говорить ты можешь что угодно, – старший постучал моим полотном себе по ладони. – Пытаешь нас запутать, когда тебя поймали. Я вижу белого с копьём, который один вышел на улицу без сопровождения и шагает к южным воротам, где обычно стоит груз. Совпадение?

В груди стало холодно. Если они ищут такого, как я, тогда мне будет сложно что‑то доказать. Неужели и это рассчитал Скалец и использовал против меня?

– Ты из чьей семьи? – спросил молодой.

– Ни из чьей.

– Под чьим именем работаешь?

– Школа Равновесия.

Уже прикидывал, какие у меня шансы рвануть назад, к канцелярии. Хорошо, что не стал так делать, потому что сбоку вышел третий. Вот только он был не в форме городской стражи. Тёмный кафтан, не из дешёвой ткани, но и не из дорогой, с лёгкой потёртостью на рукаве. Седина на висках, лицо обычное, такое, что в толпе пройдёшь и не заметишь. Только его выдавали – слишком внимательные и цепкие глаза. На груди у него под кафтаном что‑то висело, но я не разглядел.

Стражники узнали его раньше, чем он заговорил. Старший выпрямился чуть‑чуть, и молодой тоже, хоть и постарался, чтобы это не было заметно, что он опоздал.

– Морт? – откашлялся старший.

– Что тут происходит? – спросил мужчина и кивнул на меня. – Почему остановили?