Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 76 страниц)

Харекайдо. Поймал его руку снизу, в тот миг, когда отдёрнуть её он уже не мог. Повёл на излом. Локоть подался, как и плечо, он уже начал скручиваться вслед за собственной кистью. Режущий удар собрался в кисти. Свободной ладонью я ударил его под рёбра. Рубаха на боку у Желтозубого разошлась, и под ней раздвинулась кожа.

Он отлетел к стене, держась за бок. Кровь побежала между пальцев. Он глянул за мою спину и что‑то увидел, скоре всего, то как Гарст разделывается с его товарищами по банде.

– Ты… – выдохнул он, и в глазах плеснуло то, чего не было ни в первую встречу, ни в проходе. Страх. – Ты же Зерно. Ты же…

– Был, – обронил я.

Желтозубый рванул с пояса склянку и метнул мне под ноги. Она ударилась о камень и разбилась. Поднялся сладковатый дым. Я не вдохнул его, узнав прежде, чем он дополз до лица. Не Железный Сон, что‑то проще, но и этого хватило бы, чтобы повело голову.

Шагнул назад, через рваный шаг, на чистый воздух. Желтозубый этого и ждал. Он не собирался драться дальше. Сразу рванул в боковой ход. Хочет сбежать?

Не в этот раз.

Дуга в груди натянулась от двух звериных знаков ко лбу. Кольца провернулись резко. Энергия рванула от лба вниз, по дуге, к правой руке. Не разделяя руку и древко, повёл энергию по линии, как учился на караване у каменной гряды.

Звериный Срез.

Тонкая светлая полоса сорвалась с острия и легла Желтозубому поперёк спины. На Ростке он вышел иначе, чем выходил Зерном. В этот раз он был длиннее, чище и злее. Та полоса, которой я когда‑то задел Сарна, рядом с этой казалась царапиной ногтем.

Желтозубый прошёл ещё полшага. Потом верхняя часть его тела съехала вбок, через пульсацию на землю легло то, что от него осталось.

Источник у меня просел почти до половины. Сбой ударил на третьей пульсации, провалился глубоко и дёрнул вмятину. Метка вспыхнула. Я почти кожей ощутил, как она полыхнула во мне. На пульсацию, мне почудилось, будто где‑то очень далеко на меня скользнуло чужое внимание.

Отмахнулся, голова и так плыла. Привалился плечом к стене прохода и дышал ртом, выгоняя из себя дрожь.

Сектантскую технику сокрытия я активировал не сразу. Сначала переждал, пока пройдёт чёрная муть по краям зрения. Только потом придавил источник обратно, и снаружи опять сделался Зерном.

За спиной стихло. Гарст управился со своими четырьмя. Он подошёл, тяжело дыша, с ножом в руке, обвёл взглядом то, что лежало в проходе. Парня у стены и две половинки Желтозубого. На пульсацию он задержался на ровном срезе, и в обветренном лице мелькнуло то, чего я и ждал.

– Это ты? – Гарст свёл брови. – Как?

– Копьём, – выдал я.

Он перевёл взгляд на копьё, обмотанное грязной мешковиной, потом на меня.

– Плевать! – махнул он. – Дело сделано, уходим.

– Подожди, – оборвал его.

Подошёл к парню, который был моей тенью и забрал накидку нашей школы. Смотрел на него и почти был уверен, что он деревенский. Тоже сбежал от школ и их обета, но в отличие от меня принял предложение Скальца работать на него. Закрыл ему глаза, его путь в мире закончен, ещё не успев начаться.

Убрал накидку в мешок, туда же запихнул забранные бумаги, что лежали у меня за пазухой. Подошёл к Желтозубому и наклонился. Обыскал его и… у него были ещё бумаги и на многих стояли печати не нашей школы.

Кажется, я понял, почему оказался на этом задании. Школа отправила меня сюда не просто так. Моей накидкой прикрывались, а теперь я тут, чтобы разобраться с этим? Проверка? Хотят посмотреть что я сделаю? Просто схожу с Гарстом в Нижний Клин или же принесу то что им нужно, хотя меня об этом не просили?

– Уходим, – бросил Гарст. – Дольше тут торчать незачем.

В этот момент в проход, с дальнего конца, повалили.

Их было около двадцати.

Источники навалились разом, плотной волной, и впереди всех шёл один, который лёг тяжелее прочих. Скалец.

Гарст оценил их взглядом. Двадцать против двоих, в тупике и после драки.

– Готовься, – обронил он мне вполголоса. – Как только скажу, переставляй ноги и так быстро, как умеешь.

В его спокойствии не было ни страха, ни вызова. Просто работа кончилась, а лезть в двадцать противников ради красивого жеста дураков нет. Он попятился к боковому ходу. Я двинулся за ним, держа источник придавленным.

Скалец нас не догонял. Он остановился над телом Желтозубого, глянул на ровный срез, на парня у стены, и единственный глаз медленно поднялся на меня.

Рейланд… Рейланд… А вот ты ко мне и пришёл. – начал главарь банды. – И снова всё испортил. Я тебя хотел простить, а ты… Помог найти и убить моих людей? – Он повёл рукой над телами, не глядя на них. – Навёл на нас Дружину? На тех, кто тебя приютил, дал кров и еду…

Он шагнул вперёд, двадцать за его спиной качнулись следом.

– Слушайте все! – повысил голос Скалец, так, чтобы слышал каждый. – С этого дня я объявляю кровную месть. На этого щенка из Равновесия и на охотника, что привёл его. Кровь за кровь. Где увидите – там и кончайте. Хоть в Клине, хоть в городе, хоть под школьной стеной. Плачу за голову каждого по десять зелёнки.

Единственный глаз снова уткнулся в меня.

– Ты будешь умирать долго и болезненно, – подмигнули мне одни глазом.

Я кое‑как дотянулся до него, чтобы почувствовать его стадию Ростка. Восьмая или девятая… далеко, точно определить не получается.

– Бежим! – рявкнул Гарст.

К нам рванули бандиты, а мы бросились вперёд. Ноги тут же вспомнили, то как я двигался в руинах. Я видел лишь спину Гарста, что уходила от меня. Похоже останавливаться и ждать меня брат Тавра не собирался. Вот только если я потеряю его из виду, то заблужусь здесь.

Пришлось убрать технику сокрытия источника. Полноценный Росток дал мне силы. Двигался на пределе своих возможностей. В глазах мелькали переулки, люди, дети. Когда повернул голову, заметил людей новых людей Скальца очень близко, всего десять шагов. Вот же шалхи выносливые…

Чувствовал что силы уже на исходе, в груди горело, а в глазах плыло. И тут Гарст пропал. Проход вперёд, влево и направо. Куда? Действовал на инстинктах. Побежал вперёд, что есть мочи.

Выскочил на площадь и упал. Рядом стоял согнувшись брат Тавра и дышал. Активировал технику сектантов и спрятал свой источник. Нужно встать, они скоро будут здесь.

И тут к проходу, из которого я вылетел, рванула городская стража. Их было десятка три, не меньше. Серые кафтаны, медные полосы на плечах Новая банда Скальца остановилась. Никто не нападал, все просто стояли и смотрели друг на друга.

Гарст наконец‑то распрямился и засмеялся.

– Скалец знал, что мы придём… Хорошее задание дала твоя школа. Вон, даже привёл людей из другой банды. – Шипел охотник.

Проглотил ком, что встал у меня в горле после бега.

– Кровную месть объявил… – выдавил Гарст сквозь смех. – Мне? Ну надо же! Какой же я чести удостоился.

– Тебе смешно? – пытался я отдышаться.

– А то! – Гарст утёр лицо ладонью. – Кровная месть – это традиция семей. Когда её оглашают, то режут всех, кто одной крови с врагом. До последнего младенца, чтоб корень выдрать.

Он сплюнул в сторону.

– Только одноглазый не семья, а бандит из ямы… Решил напугать? Объявил мне месть, видишь ли. – Гарст снова хохотнул. – Дёрнется хоть раз к моим… Я с отцом и нашими спущусь в Клин. И ещё пару дружин позову. И мы этой яме напомним, где её место. Он снова замахнулся на то что не может осилить и мы будем в своём праве. Никакой Король его не спасёт.

Гарст глянул на меня, и тут же смех с его лица сошёл.

– А вот тебе, Рейланд, должно быть не весело, – произнёс он совершенно серьёзно.

Под рёбрами стянуло.

– Ты деревенский, и за твоей спиной никто не стоит. – Гарст смотрел на меня, и в его обветренном лице не было ни насмешки, ни жалости. – Школа за тебя голос не поднимет. Ты ей не сын, а оплаченное место. Выйдешь за ворота один – и тебя достанут. Хотя одна причина улыбнуться у тебя всё‑таки есть. За твою голову объявили награду, да ещё зеленью. Такое заслужить надо. За мою вот уже пять раз назначали. Считай, какое‑никакое имя ты себе уже начал делать.

Вот только во мне не было ни радости, ни гордости. Проблема со Скальцем стала только больше и хуже.

– Возьму ступени Ростка, – произнёс я тихо, не для Гарста, для себя. – Открою гнёзда, получу техники и тогда вернусь сюда сам. И дам тебе кровь, одноглазый. Только твою же.

Гарст услышал. Глянул на меня сбоку.

– Дерзкий ты, – обронил он. – Зерно ещё, а скалишься на главаря банды. Сейчас её не стало, но скоро соберёт другую

Промолчал. Он не знал, на что я скалюсь.

Я поднялся и посмотрел на стражников, что не уходили. Гарст резко развернулся ко мне. Достал конверт с заданием, что я передал ему. Приложил палец с кровью и свой… жетон. На бумаге, что‑то вспыхнуло. Он протянул мне.

– Хочешь, в дружину тебя возьму? – выдал он вдруг.

Глянул на него.

– Что? – спросил я убирая лист за пазуху.

– В дружину, говорю. К отцу. – Гарст пожал плечами, будто речь шла о пустяке. – Ты охотник, я видел. Людей читаешь, значит и зверя тоже. Команды слушаешь и не дёргаешься. Таких у нас берут, а под крылом дружины тебе и кровная месть одноглазого не страшна. За своих мы стоим. Тронут тебя, ответим всей дружиной.

Его предложение вышло настолько неожиданным, что я не сразу нашёл, что ответить. Ещё пару дней назад этот охотник давил меня источником и гнал прочь, будто грязного шалха. А теперь предлагал место и защиту?

То, чего у меня в городе пока не было.

Не буду скрывать, звучало соблазнительно. Вот только в чём его выгода? Я не строил иллюзий, будто Гарст вдруг разглядел во мне скрытый талант или проникся. Нет. Здесь было что‑то своё. Личное.

И тогда я вспомнил Тавра.

Если после школы я пойду в дружину, да ещё к Гарсту, его брату придётся хотя бы задуматься. Может, даже пересмотреть своё решение. Не сразу и не открыто, но зерно сомнения в нём уже появится.

Вот значит как?

– Спасибо, – выдал я наконец. – Подумаю.

Гарст кивнул.

– Думай. Только недолго. Кровная месть объявлена, времени у тебя меньше, чем тебе кажется.

Я не знал, что ему ответить.

Если отбросить настороженность и посчитать выгоду, предложение выходило очень даже неплохим. Пусть и с личными мотивами Гарста. Я видел его техники, видел, как он давил источником, и не сомневался: у дружины есть чему научиться. Причём не потом, когда‑нибудь, а уже сейчас. Такие техники мне бы точно пригодились.

Вот только…

Я слишком долго рвался в школу, чтобы уйти, едва переступив порог. Сначала нужно забрать у неё всё, ради чего я сюда пришёл. Техники. Знания. Возможность подняться выше.

А потом… потом уже решить, какой путь мне подходит больше.

Сдержал улыбку. Несколько месяцев назад я пришёл сюда никем, меня хотели продать в школу. А теперь у меня есть жетон караванщиков и предложение сына главы дружины. Выбор – вот как это называется. Его у меня никогда не было.

Поудобнее перехватил копьё и привычно поправив мешок на плечах. Я не сразу обратил внимание на прошедшего мимо человека в потертом темном балахоне с низко надвинутым капюшоном, полностью скрывающим лицо. Он не торопился и направлялся прямо к проходу в Нижний Клин.

Замер и глядел ему в спину и пытаясь понять, действительно ли он собирается сунуться туда прямо сейчас, пока там стоит стража. Случайно нащупал его источник, причем поначалу даже не сообразил, что именно это такое. На грудь вдруг легла ровная и абсолютно спокойная тяжесть, лишенная какого‑либо давления или явной угрозы. Его давление уходило куда‑то глубоко вниз, проваливаясь далеко за пределы всего того, что я когда‑либо ловил у Эрхарда. Он явно находился на стадии сильно выше Узла, причем эта глубина казалась настолько бескрайней, что я попросту не мог нащупать у нее дна. Моя внутренняя метка, всё ещё горячая после недавнего Звериного Среза, вдруг предательски дрогнула ему навстречу.

В тот же миг человек в балахоне остановился буквально на одну короткую пульсацию. Его капюшон слегка повернулся в мою сторону, чтобы дать понять, что он прекрасно заметил то, как я нащупал его силу. Скрытого в тени лица я так и не разглядел, зато ощутил, как его тяжесть потоком скользнула прямо по мне.

А затем он просто продолжил спокойно двигаться дальше к проходу. Стражники словно вообще перестали его замечать, позволив ему пройти сквозь свои ряды так, будто они были не живыми людьми, а какими‑то застывшими посреди площади тряпичными куклами. Перевел взгляд на стоявшего неподалеку Гарста и увидел, что тот попросту не двигается.

Балахон исчез в проходе.

– Чего застыл? – бросил брат Тавра.

– Ты видел? – спросил я.

– Кого?

– Мужчина в балахоне с капюшоном, сейчас прошёл через стражу и направился в Нижний Клин.

Он смотрел на меня и на пустую улицу за моей спиной, и в его лице не было ничего. Он не видел человека в капюшоне. Совсем. Я перевёл взгляд обратно, туда, где исчез мужчина.

А что если это и есть тот Король Клина?

 Глава 16

Времени на подумать мне не дали, брат Тавра торопился, как я понял получить награду за выполненное задание в Нижнем Клине. Он уже шагал впереди, пока я следовал за ним. В мыслях была не банда, не кровная месть и не десять зелёных за мою голову, а человека в балахоне.

Давление его источника точно отличалось от того, что было в Весовых лесах. Выходит он не Сердцевина или всё‑таки да?

Ещё и стража его не заметила, тридцать человек с медными полосами и Гарст. Никто из них даже глазом не повёл, пока балахон проходил между ними, словно их и не было. Может быть, мне показалось? Нет, я уверен, что он был.

Сокрытие? Какая‑то техника, похожая на то что использую я для своего источника, только намного сильнее? Выходит как‑то можно сделать так, что тебя и вовсе не заметят, даже Росток на девятой ступени?

Признаю, это немного пугало. Железный сон казался теперь чем‑то незначительным. Выходит, есть люди, которые подойдут к тебе и убьют, а ты этого даже не заметишь… Это меняло всё, что я знал о мире и возможностях людей. А вдруг есть и звери на пути возвышения с такими умениями…

Передёрнул плечами. Главный вопрос – почему только я его заметил? Возможно он не сильно старался скрыться, рассчитывал, что хватит того что есть. Нет, тогда бы его обнаружили и остальные. Перебирал на ходу варианты, цепляясь за каждый.

Глифы? Я вижу то, чего не видят другие с того самого момента, когда у меня проснулось Зерно. Или… а вот тут прям холодок пробежал по спине. Что если это не просто из‑за глифов, а и из‑за моих звериных знаков? Либо это вмятина и метка секты. Очень хотелось думать, что это первый вариант, но и другие исключать нельзя.

Была ещё одна проблема, которая заставляла меня крутить постоянно головой, выискивая этого человека. Он понял, что я его заметил и посмотрел на меня. Вдруг он захочет избавиться от свидетеля? Если это и есть тот самый Король Клина… уверен, что школа и их печати не остановят такого сильного человека.

Под рёбрами стянуло холодом, я придавил его вниз, под ровное дыхание, которое старался держать, пока шёл. Есть ещё кое‑что, чего я не понял. Хоть Гарст уже и объяснил мне как на самом деле живёт Нижний Клин и все остальные, но почему стражники не схватили на бандитов? Почему они вообще появились так вовремя?

Город и его силы, как их взаимодействие были крайне сложными и запутанными. Я уже и не уверен, что тут всё держится на неком балансе сторон. Мотнул головой, чтобы отвлечься. В любом случае я сейчас ничего не могу сделать, а просто думать – лишь забивать себе голову. Положил руку себе на грудь, чтобы почувствовать бумагу с выполненным заданием. Она успокаивала, я получу свои вторые сто вкладов и ещё одну пилюлю прорыва.

Загоны встретили нас тем же удушливым облаком. После Нижнего Клина пахло почти хорошо, и от этого стало только ещё противнее. Гарст остановился у крайнего навеса, где сменялись загонщики с короткими палками за поясом.

– Тут разойдёмся, – бросил он. – Дальше у тебя свой путь, а у меня свой.

Кивнул.

Брат Тавра окинул меня взглядом сверху вниз, по грязи на лице, по обмотанному мешковиной копью, и в обветренном лице мелькнула улыбка.

– Подумай ещё раз, – выдал он, – над дружиной. Кровная месть объявлена, а ты один. Ты парень сообразительный, у нас для тебя есть что предложить: крыша над головой, еда, оружие, техники и пилюли, а ещё охота.

– Хорошо…

– И про брата тоже подумай. – Гарст сплюнул в сторону. – Я не шутил, когда всё это тебе рассказал. Пусть это и было прикрытие, надеюсь ты поможешь своему другу понять и выбрать правильный путь.

Он развернулся и двинулся вглубь рядов, не оглядываясь.

Я стоял и глядел ему в спину. Странно, но Гарст и правда переживал за Тавра. Только у него это выходило так, будто заботиться – значит держать нож у чужого горла. Грубый, прямой, давящий источником при каждом удобном случае, он всё равно тащил Тавра обратно к семье. Как умел. Своим путём, где забота и обещание смерти лежали в одной руке.

И всё это теперь свалили на меня. Сказать Тавру – значило сломать ему что‑то во что он верил. Промолчать? Тогда придётся носить чужую тайну. Тронулся к школьным воротам, так ничего и не выбрав.

Бумага о перемещении лежала за пазухой, законная, с печатями школы и канцелярии. На воротах стражник развернул её, провёл пальцем по нити, прошёлся глазами по строкам и сунул обратно. Меня пропустили без единого вопроса. После всего, что было до этого, выходило почти странно.

Комната встретила тишиной и чужим запахом чистого тела вместо пота и крови и нечистот. Одр лежал на своей койке у стены, длинный, с расслабленными плечами, и глядел в потолок. Тавр сидел, заваливаясь на бок, и говорил что‑то Варису, а тот пристроился на краю своей лежанки, и на губах у него держалась тонкая улыбка, какой он обычно слушал Тавра.

– … и кровати! – гремел голос сына дружины. – Ты же видел, какие у стражи кровати? Мягкие, не то что наши доски. А еда? Каша с мясом, и не куском, а от души. Ещё хлеб свежий. Если бы не вонь от тех, кого мы за стены гнали, я бы каждый день так работал. Нет это даже не работа, а награда…

– Странное было задание, – добавил Варис ровно, не поднимая глаз. – Не самое сложное, по сравнению с первыми.

– Лёгкое? – Тавр не обернулся, они словно меня не замечали. – Да там вообще делать нечего. Стоишь, машешь руками, бродяг за стену выпихиваешь. Стража только командует, а мы при ней мускулами поигрываем и строим из себя важных птиц.

Слушал их и складывал. Выходит их задание было – выгонять из Нижнего Клина за стены города бродяг и бандитов? Поэтому стража оказалась рядом, когда мы выскочили? Значит не совпадение, как я думал. Это не Гарст их вызвал и не школа решила нам подсобить

Зацепился за слова, что сейчас услышал. Никто не рассказывал, что из Нижнего Клина вообще могут выгнать за стены города. И куда они потом пойдут, где будут жить? Рядом нет ничего кроме наших и руин Вороньего Крыла. Не в Весовые же Леса они направляются?

Одр поднялся и перевёл на меня взгляд.

– Рейланд? Ты вернулся? А ты чего такой грязный?

Все головы повернулись разом. Тавр прищурился, оглядел меня от волос до сапог, и лицо у него потемнело.

– Не знай я тебя, – хмыкнул он. – Решил бы, что ты и правда деревенский шалх. Небеса, вот это от тебя воняет. Ты что там в Клине решил подмести всё своим телом?

– Рад, что ты вернулся и судя по твоему виду, ты справился со своим заданием, – кивнул мне Варис. – Не обращай на этого дикого внимания, он как побыл городским стражником, так тебе не замолкает и толдычит одно и тоже.

– А вот и не одно и то же… – надулся Тавр. – И вообще, я тоже рад тебя видеть. Вот не был бы ты грязным оборванцем и не вонял так, я бы тебя даже обнял.

Да это почти приветствие. Я улыбнулся увидев этих троих и узнав, что они справились. Значит у нас всех будет второй шанс.

– Мой братец? – выдавил сквозь зубы Тавр. – Это он тебя так измалевал дерьмом?

Пожал плечами.

– Ты какой‑то странный, – обронил Одр, не сводя с меня глаз.

Под рёбрами дёрнулось. Источник я держал придавленным, сектантский глиф сидел во вмятине и гасил Росток. Неужели Одр видит сквозь это?

Тавр заржал прежде, чем у меня сложилось хоть полслова.

– Рейланд? Странный? – Он хлопнул ладонью по колену и тут же скривился от собственного движения. – Да он не странный. Он… как бы это сказать… больной до силы. Помешанный. Готов сдохнуть, лишь бы на ступень выше залезть. Но странный – это про тебя, Одр.

– А что я? – пожал тот плечами.

– А то, – Тавр повернулся к нему. – Мы людей за стены гоним, а ты с ними беседы ведёшь. Каждого второго про жизнь расспрашиваешь. Откуда, мол, да куда. И это бродяг и преступников… Зачем тебе их жизни сдались? Неужто решил после школы податься в Нижний Клин?

Одр чуть свёл плечи.

– Зная, кто откуда, – выдал он тихо, – можно потом…

И смолк, словно за этим «потом» лежало что‑то, чего он договаривать не собирался.

– Как у тебя? – перебил Варис, не давая Тавру снова раскрыть рот.

Перевёл на него взгляд.

– Брату вашему, – кивнул на Тавра, – выдали задание проредить банду Скальца.

Все притихли.

– И? – выдохнул дитя дружины.

– День искали. Потом вышли на них.

– И? – Варис подался чуть вперёд.

– Закончилось быстро.

Тишина растянулась. Они ждали продолжения, а я держал лицо ровным.

– И всё, – выдал я наконец. – Задание выполнил. У нас будет вторая пилюля.

Тавр открыл рот, собираясь возмутиться такой скупости, но я уже отвернулся и окинул комнату.

– Вот вечно так с тобой, Рейланд… – бурчал он. – Слишком длинная история, а когда говоришь, то выходит короче, чем даже у Одра.

Я не слушал и смотрел. Койки в нашей комнате пустовали. Сарн возился у своей тумбочки, судя по тому как двигался – он выздоровел и Гирт за это время его не вызывал. Он повернулся ко мне и дёрнул уголком губ, а потом кивнул. Выходит он тоже выполнил свои задания и получил нужное количество вкладов.

Нолл сидел на краю матраса и ждал пока я посмотрю на него.

– Привет, – вскочил парень. – Тут остались только те, кто заработал двести вкладов. – Как‑то радостно сообщил он.

И всё? Варис поймал мой взгляд и дёрнул щекой.

– У девушек осталось две, – обронил он. – Бренна и ещё одна. Обе вернулись с заданий.

Вот это я понимаю, проредили Листья. Всего восемь человек из двух классов.

Дверь распахнулась без стука. Серан влетел первым, размахивая руками, за ним Кайр, как обычно, ровный и собранный.

– Нарушение! – заверещал старик‑оружейник, тыча в меня пальцем. – Нарушение, с оружием в комнату! Тут жильё, а не казарма дружины! Сколько раз говорить этим деревенским… Но они же тупее шмыгов.

Кайр глянул на копьё в моей руке, а я сжал древко сильнее.

Старший ученик шагнул ближе.

– Сдай в оружейную, – выдал он. – Сейчас же.

– Нет, – мотнул я головой. – Я уже объяснял причину.

Голос у Кайра ушёл в сухой, ровный тон, от которого обычно умолкала вся комната.

– Лист. Или ты сдаёшь оружие сам, или…

Посмотрим, что ты на это скажешь старший ученик. Поднял руку, обрывая его. Снял с плеча мешок, развязал узел тремя пальцами и вытащил наружу свёрнутую накидку. Грязную, в тёмных бурых пятнах, засохших коркой. Ту самую белую ткань, которую носил каждый из нас.

– Вот нашёл её в Нижнем Клине, – произнёс я спокойно, – Её украли из нашей школы. Мне никто не давал задания её вернуть, да и никто не просил. Я посчитал, что так правильно.

Серан осёкся на полуслове. Кайр умолк и уставился на ткань. В комнате повисла тишина, и в этой тишине каждый понял одно: тот, кто носил эту накидку, мёртв.

Запустил руку глубже в мешок и достал бумаги. Плотные листы, с печатями. На многих кровь засохла разводами.

– Тут разрешения на перемещение по городу и за стены, – добавил я. – Разных школ и нашей тоже. Решил тоже не оставлять там и принести.

Лицо у Кайра словно застыло. Он переводил взгляд с накидки на бумаги и поджимал губы. Потом шагнул ко мне и протянул руку. Не побрезговал кровавыми листами, взял их, развернул один, прошёлся глазами по строкам. Свёл брови. Завернул бумаги аккуратно в грязную накидку и покачал головой.

– Давай копьё, – произнёс он.

Растянул губы и протянул ему оружие. Древко ушло из руки легче, чем в прошлый раз. Серан возмущённо открыл рот, но под взглядом Кайра ничего из себя не выдавил.

– Ты доволен? – спросил старший ученик у старика.

– Да… – старик смотрел на меня так, будто я плюнул ему в лицо.

Кайр развернулся к нам.

– Все вы выполнили задания школы, – выдал он. – Двести вкладов набраны. Вы получаете второй шанс. Пилюлю прорыва – завтра с утра.

Тавр шумно выдохнул.

– Кто пройдёт, – продолжил Кайр, – у вас останется не так много времени, чтобы открыть гнёзда и тренировать техники. Экзамен уже через месяц. Постарайтесь не подвести школу ещё раз.

Старший ученик развернулся и вышел, унося: копьё, накидку и кровавые бумаги. Серан засеменил следом, бубня что‑то под нос.

Дверь закрылась. Тавр повернулся ко мне с открытым ртом.

– Это что сейчас было? – выговорил он почти по слогам. – Какая накидка? Чья кровь? Что за бумаги? Рейланд?

– Долгая история, – улыбнулся я.

– Я тебя сейчас придушу! – Он выставил кулак в воздухе и начал им трясти. – Хоть раз расскажи нормально. Варис, ну хоть ты, скажи ему! Чего он издевается? Вон что‑то интересное произошло, а он молчит.

Вот только никто не стал помогать сыну дружины, от чего он только сильнее злился. В какой‑то момент Варис улыбнулся и тут же отвернулся, а Одр вообще засмеялся.

– Шалхи, вы, а не приятели! – Тавр упал на кровать и упёрся лицом в подушку.

Мне пришлось долго умываться, чтобы холодная вода смыла с лица и волос грязь Клина, как и бурую корку, и чужой пот. Я залез полностью в бочку с головой и сидел там. Это было почти похоже на какую‑то награду.

Мне даже выдали чистую форму. Какое же было моё удивление, когда её лично принёс Кайр. Я вынырнул из бочки, и он посмотрел на меня.

– Молодец, – он немного отвернулся. – За накидку, за бумаги… это важно для нашей школы.

Я ему кивнул. Не зря я подумал, что они пригодятся. Через пол часа пришли ребята и тоже начали водные процедуры. Как я понял, все хотели выглядеть опрятно завтра.

Тавр опускал лицо в кадку до самых ушей, как делал всегда, выныривал, отфыркивался. Вода в разные стороны, он словно не человек, а зверь какой‑то. Варис вытирался не торопясь, проходя каждый участок кожи по несколько раз

– После экзамена… основной курс, – обронил он, не глядя ни на кого. – Там, если повезёт и хватит ядер заплатить, можно дойти до пятой, шестой ступени Ростка. А это уже вес. С таким в городе считаются.

Хмыкнул про себя. Вес?.. Перед глазами проступили те деревья шире дома, тёмная стена леса и силуэты у опушки, чьи источники доставали меня через всё поле. Вот у кого Вес. А пятая ступень Ростка рядом с этим – щепка под их корнями.

– А я уже договорился, – оживился Тавр и назвал какое‑то имя. – Дойду до четвёртой и меня возьмут в стражу, потому что я ж с дружины. Кровь у меня правильная.

Лицо у меня само собралось в складку. Тут же в голове прозвучали слова Гарста: «Угодья наши приглянулись. Стража им помогла. Мать с отрядом ждали в руинах люди с печатями». Они легли поверх Тавровой радости тяжёлым камнем, и язык сам потянулся рассказать правду.

Придержал. Завтра ещё одна попытка прорыва. Самый важный день за последние месяцы. Скажи я сейчас, что стража, в которую он рвётся, помогала убить его мать, и он не уснёт, даже если не поверит. Будет грызть это всю ночь, а с утра сорвётся под пилюлей, как сорвался в прошлый раз, когда давил.

Потом. Когда возьмёт свой Росток и устоит на ногах.

– Чего скривился? – толкнул меня Тавр плечом.

– Вода холодная, – соврал я.

Одр стоял голый и глядел на луны: узкий серп и второй, побольше, над кривыми крышами.

– А мне нужен Узел, – произнёс он в темноту. – Середина. Для моих целей.

Все повернулись к нему. Он улыбнулся и замолчал. С ним по‑прежнему ничего не было понятно. Я отложил и это, туда же, где лежало всё, до чего пока не дотянуться.

Вечером мы плотно поели. После трапезы вернулись в комнату. Тавр захрапел первым, едва коснувшись подушки. Я лежал на спине и глядел в тёмные балки.

Пилюля… школьная, чистая, из ядра зверя стадии Узла. Мне она нужна была не как им. Мне требовался не прорыв, а ступени Ростка и чем больше, тем лучше.

Враги шли за мной плотной чередой. Скалец с кровной местью и десятью зелёными за мою голову. Сейна, которой я нужен на коленях. Синара Вельт в белых перчатках, что обещала прикончить всех Листьев. Тихая Жатва с их меткой, что горела во мне, как костёр в ночи. Гирт, который держал меня за ворот и шипел, что сухой лист должен ломаться. Каждый из них сильнее меня и ближе, чем хотелось бы.

Росток первой ступени меня не спасёт. Завтра я обязан выжать из этой пилюли всё, до последней капли. Не первую ступень, как остальные, а сколько унесу.

Расчёт лёг ровно, и под ним растеклось тепло. Прикрыл глаза. Впервые за долгое время я уснул крепко, без того, чтобы вслушиваться в шаги за дверью.

Утром Кайр забрал нас сам. Настроение у всех поднялось разом, даже у Сарна, что плёлся в хвосте. Шли через двор, и серые с золотой полосой провожали нас взглядами, в которых не было ни тепла. Лишь одно ожидание, кто из этих списанных Листьев сегодня вернётся, а кого подметут к вечеру.

У дверей класса к нам присоединились две девушки. Бренна и вторая: светлая, узкая в плечах. Руки у неё чуть подрагивали.

Зашли.

Зал созерцания держал ту же тишину, что и несколько недель назад. Эстер ждал в центре, сухой, невысокий, с волосами, собранными в тугой узел с проседью. Кайр держался у стены. На столе перед Эстером лежала светлая шкатулка.

Под рёбрами стянуло. Пот выступил у меня на спине прежде, чем Эстер раскрыл рот. Он чует чужие источники лучше всех в школе. Он по одной пульсации читает уровень практика, его ошибки и травмы. А во мне сидел Росток, спрятанный под сектантским глифом. Смогу ли я его обмануть?

Прокрутил план ещё раз, держа дыхание ровным. Глиф активен. Эстер кладёт руку, ведёт меня привычным «дыши, толкай, дави», читает то же битое Зерно, что и тогда. На самом пике, когда напор уже не спрятать, я сбрасываю технику сам. До этого мига вглубь он не лезет, ведь ждёт Зерно, а не ищет скрытую стадию.

Должно сработать. Обязано.

– Вы показали, – произнёс Эстер тихо, – что хотя бы достойны второго шанса.

Перевёл взгляд на меня и задержал. Сердце ударило в горло, я даже перестал дышать. Только не сейчас, не когда я уже так близко… Он посмотрел на остальных. Я выдохнул сквозь зубы, медленно, чтобы со стороны это походило на простое волнение перед пилюлей.

– Приступим, – кивнул учитель.

Он раскрыл шкатулку. Внутри лежали тёмно‑янтарные пилюли, и в каждой пульсировало слабое свечение. Запах горьких трав и железа дополз до меня через весь зал.

В этот раз было немного по‑другому. Он не подходил сам, а подзывал к себе и первой оказалась – Бренна. Она шагнула к столу, тяжёлая, крепкая, и приняла пилюлю. Эстер положил ладонь ей на грудь, чуть выше источника.