Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 76 страниц)

Впереди меня ждала, пожалуй, самая сложная охота из всех.

Глава 15

Лежа в траве и крепко прижимая копье, я считал пульсации. До костра оставалось шагов тридцать, Эир спал так крепко, словно ему, ни разу не приходилось вскакивать посреди ночи от подозрительного шума. А вот Вирг продолжал почивать около дерева. В одной руке он держал кружку, другую спокойно положил на колено. Он смотрел не на огонь, а вглядывался в темноту навстречу ветру. Его спина оставалась напряженной и прямой. Обычно так ведут себя люди, для которых опасность стала привычкой.

Его сила ощущалась в воздухе почти физически, как низкий гул. Разбуди он сейчас Эира, мне точно конец. Все‑таки десятая ступень есть десятая ступень, даже если она получена с помощью зелий. Справиться с двумя врагами сразу у меня вряд ли выйдет, особенно когда один из них настолько силен. Тут не помогут ни оружие, ни какие‑то особые умения.

Получается, нужно заставить Вирга отойти. Причем сделать это тихо и без пробуждения Эира.

Я прислушался к своим внутренним резервам. Энергия была не на нуле, но и до максимума далеко. Пережитая стычка и долгий бег дали о себе знать, так что силы восстановились лишь частично. Этого должно хватить на несколько применений способностей.

Придется устроить западню.

Уткнувшись лицом в траву, я попытался собраться с мыслями. Как выманить такого опытного бойца от огня? Обычный шорох только заставит его поднять тревогу. Пытаться напугать тоже бессмысленно, он скорее пойдет навстречу проблеме, прихватив с собой Эира. Значит, требуется приманка, ради которой он захочет действовать в одиночку и не пожелает поделиться добычей.

Зеленое ядро!

Эта идея показалась мне самой здравой. Я вспомнил, как эта штука вытягивала из меня силы, стоило лишь взять ее в ладонь. Ощущение было настолько мощным, что рука сама разжималась. И если это так действовало на меня, то Вирг с его уровнем почувствует приманку гораздо острее. Для того, кто долгое время собирал с нашей деревни только серые ядра, такая находка станет настоящим соблазном.

И ради нее он точно не станет никого будить. От волнения сердце застучало быстрее. Этот трофей стоил мне огромных усилий и почти жизни. Отдать его просто так было бы глупо. В случае провала я лишусь не только ценной вещи, но и собственной головы.

Пришлось взять себя в руки и успокоиться. Вещь, конечно, дорогая, однако выжить сейчас куда важнее, как и избавиться от этих двоих.

Я начал осторожно отползать назад. Ветер удачно заглушал шуршание травы, унося звуки прочь. Добравшись до небольшого возвышения, я оказался на приличном расстоянии от них. Отсюда любой шум уже не казался таким опасным, но при этом идти было недалеко.

Начал оглядывать, подходящее место нашлось неподалеку от дороги. Там был небольшой овраг, образовавшийся после дождей, с осыпающимися краями и каменистым дном. Растительности вокруг почти не было, поэтому луна хорошо освещала этот участок.

Я спустился вниз и потрогал землю руками. Она оказалась очень рыхлой, перемешанной с мелкими камнями. Стоит кому‑то наступить на край, как почва поползет вниз, заставляя человека потерять равновесие. Скорее всего, он рефлекторно выставит руку для опоры. Одной такой оплошности будет вполне достаточно для успешного завершения плана.

Осмотрев оба склона, я заметил, что один из них более крутой. В зависимости от того, с какой стороны подойдет человек, он упадет либо на одно колено, либо на другое. Невольное движение рукой вниз произойдет в любом случае.

Вытащив из мешка сверток, я достал оттуда все иглы зверя, что у меня были с собой. Внешне они словно покрыты чем‑то вроде масла. Пару штук я закрепил на самом краю обрыва, рассчитывая на то, что нога соскользнет именно там. Я спрятал их под небольшим слоем грунта, направив острия так, чтобы они могли пробить обувь или задеть ногу. Заметить их в темноте стало почти невозможно.

Следующую пару я разместил на дне, в том месте, куда вероятнее всего опустится ладонь при падении. Их пришлось вколоть поглубже и замаскировать щебнем.

Чтобы перестраховаться на случай резкого шага в сторону, я установил еще несколько штук по краям. Остальные распределил там, где земля встретится с телом упавшего.

Еще одну пристроил немного позади, рассчитывая на возможный разворот. Последнюю иглу я воткнул рядом с предполагаемым местом для приманки. Это была дополнительная мера, если он попробует достать вещь, лежа на земле.

Отойдя немного назад, я окинул взглядом плоды своих трудов. Внешне все выглядело как обычный кусок размытой земли с камнями и травой. Никаких следов вмешательства.

Для верности я осмотрел ловушку с разных сторон. Тени от лунного света удачно скрывали все опасные участки. Проведя ладонью над землей, я убедился, что ничего не цепляется.

Настала очередь приманки. Я достал спрятанный трофей. Его сила ощущалась даже сквозь плотную ткань. Освободив камень, я положил его на землю. Он был насыщенного оттенка, и хотя внешнее свечение пропало, внутренняя энергия все еще явно пульсировала.

Оставалось надеяться, что Вирг обратит на это внимание. В противном случае вся затея пойдет прахом, а запасного варианта у меня просто не было. Понятно, что тут много скользких моментов, но это всё, что пришло в голову.

Я устроил приманку прямо в центре подготовленного места. Расчет был на то, что враг заметит находку с края обрыва и попытается за ней потянуться и дальше случится то что я жду.

После этого я вернулся за бугор и залег там, приготовив оружие. Дистанция была небольшой, так что при необходимости я мог бы преодолеть ее очень быстро.

Стараясь не шевелиться, я просто прислушивался к ночным звукам. Где‑то шуршали мелкие животные, а со стороны лагеря доносился звук тлеющих углей.

Моя цель по‑прежнему находилась возле дерева. Он сидел совершенно неподвижно, опустив руки. Лишь спустя какое‑то время он вдруг поднял голову.

Его движения напоминали повадки зверя, почуявшего добычу. Он повернулся в сторону оставленной мной приманки и на мгновение замер. Затем бросил быстрый взгляд на спящего напарника и снова уставился в темноту.

Я постарался стать как можно незаметнее, вжался в землю и лишь украдкой наблюдал. Вирг поднялся на ноги. Сделал он это на удивление плавно и бесшумно, даже не притронулся к своему оружию. Городской подошёл к Эиру и остановился там. Видимо проверял, спит ли его подопечный. Когда убедился, он двинулся прочь от освещенного места.

Вирг приближался не спеша, ступая очень осторожно. Звука шагов почти не было слышно. Расстояние до оврага сокращалось, пока он не подошёл куда нужно и тут же замер на месте, опустив взгляд вглубь. Было видно, что он рассматривает лежащую внизу находку, тускло блестящую в темноте.

Спускаться сразу он не стал. Вместо этого он начал внимательно оглядываться и прислушиваться к окружению. Опытный возвышающийся явно заподозрил неладное и теперь пытался понять, нет ли здесь какого‑то подвоха.

Моя ставка была на его жадность и веру в себя и свои силы. Рядом руины деревень, кто посмеет бросить вызов стадии Ростка? Из людей – никто, а зверь, точно не придумает такую ловушку. Он должен подумать, что это какие‑то местные решили на него напасть… Надеюсь, что всё выглядит именно так.

Мое напряжение достигло предела. Одно неверное движение, и вся задумка провалится. Тем временем Вирг опустился на корточки возле самого края, продолжая разглядывать приманку. Я затаил дыхание, наблюдая за его действиями. Спустя пару пульсаций он подобрал камешек и бросил его вниз. Тот просто упал на землю, не вызвав никаких подозрительных звуков.

Убедившись, что все тихо, он начал медленно тянуться к лежащему предмету, подаваясь вперед. И тут его нога потеряла опору. Осыпающаяся почва сделала свое дело, заставив человека потерять равновесие и завалиться вперед. Пытаясь удержаться, он инстинктивно выставил руку, с силой оперевшись о рыхлую землю.

Раздался совсем короткий звук, скорее резкий вдох сквозь зубы, чем крик. Пальцы его левой руки дернулись и тут же разжались, когда игла впилась в ладонь. В тот же момент правая нога соскользнула с края и напоролась на вторую иглу прямо в районе щиколотки.

Вирг даже не упал. Он мгновенно сгруппировался, словно отпущенная пружина, оттолкнулся коленом и рванул вверх. Но раненая нога подвела его буквально на мгновение. Ступня не послушалась, из‑за чего он тяжело шагнул назад, совсем не туда, куда планировал.

Там его ждала третья игла, вошедшая прямо в пятку. До него дошло. Это было видно по напрягшейся спине и шее. Он резко обернулся, и его взгляд сразу наткнулся на меня. В лунном свете блеснули темные глаза, в которых не было страха, только какая‑то злая уверенность, но я уже подобрался почти вплотную.

Острие моего копья смотрело прямо ему в лицо. Проверяющий резко поднял правую руку. На миг на коже ладони проступили какие‑то линии, похожие на знакомый знак, но они расплывались, словно под водой, так что я ничего не разобрал. Вирг сжал пальцы, узор вспыхнул, и в меня полетело что‑то белое. Это был не огонь и не камень, а плотный светящийся комок размером с кулак. Увернуться я бы не успел при всем желании, поэтому просто бросил в него копье.

Его светящийся комок ударил мне прямо в грудь, как раз когда прозвучал щелчок около источника и я активировал защиту. Мир перед глазами взорвался. Из легких разом выбило весь воздух, а ребра сдавило так, словно сверху рухнула плита. Меня отбросило назад, спина жестко встретилась с землей, и в голове все побелело, будто внутри на мгновение зажгли и сразу погасили солнце.

Зерно смялось, как кусок глины в кулаке. Ритм сбился, удары шли вразнобой, словно оно забыло привычный ритм. Во рту появился горячий и соленый привкус крови.

Я лежал и не мог сделать вдох. Грудь просто не поднималась, мышцы отказались раздвигать ребра. Рот открыт, горло саднит, но воздух внутрь не идет. Одна пульсация, вторая. Грудь дернулась, и я со свистом втянул воздух, тут же захлебнувшись им и зайдясь в кашле. Кровь потекла по подбородку.

Только не сейчас. Надо вставать.

Я перевалился на живот, уперся руками в землю и глянул на Вирга. Он лежал неподвижно. Заставил себя подняться, перед глазами плыло, звуки стали какими‑то отдалёнными. Сплюнул сгусток крови на землю и сделал шаг, а за ним ещё один. Держался за грудь, что мерзко горела изнутри.

Когда я кое‑как доковылял до него, то понял, что он еще дышит. Моё копьё валялось рядом с ним, а в груди, рядом с сердцем рана. Кровь выталкивалась оттуда, пока он хрипел. Хмыкнул, зажимая рёбра, не зря меня тренировал Рун.

Не знал, есть ли у него защитные техники, скорее всего да. Но я кое‑что проверил перед всем этим. Яд иглоспина блокирует возможность активировать их на десяток пульсаций, во всяком случае у меня. На это и была моя ставка и похоже она сработала.

Наклонился и поднял копьё. Сжал его и без всякого замаха или техники, ударил. Широкий наконечник из новой стали Ксура пошел прямо в глаз. Я почувствовал, как металл пробил мягкие ткани, хрустнул о кость и провалился глубже. Удар отдался в плечо, и я навалился на древко всем своим весом, вдавливая его изо всех сил, прямо как тогда с Нурром.

Вирг судорожно дернулся всем телом. Его руки вскинулись к лицу, пальцы скользнули по дереву и упали вниз. Из горла вырвался хрип, и он окончательно обмяк.

Какое‑то время я просто стоял над ним и прислушивался. Не к нему, он уже не дышал, а к их лагерю. Вокруг было тихо, только стрекотали насекомые. Эир так и не проснулся, словно его пригвоздило к земле. Уж не знаю, может быть «герой» нашей деревни утомился от дороги или Вирг, дал ему что‑то, чтобы он спал как убитый.

Я шумно и прерывисто выдохнул. Колени дрожали и подкашивались, но я заставил себя устоять на ногах. Только что я убил возвышающегося на стадии Ростка. Того, кто превосходил по силе всех моих прошлых противников. Причем сделал это не благодаря каким‑то навыкам, а с помощью десятка игл и зеленого камня. Получается, такова реальная цена этой стадии, если напасть исподтишка и использовать ловушку?

Зерно внутри болело, но не так, как после активации техники или опустошения. Будто его скомкали и положили обратно, и теперь оно не ложилось ровно. Пульсации шли с перебоями, одна тяжелее другой.

Старался не зацикливаться на этом, времени мало. Разберусь с этим позже.

Наклонившись к телу, я вытащил копье и обтер сталь о траву. Вирг лежал на боку в какой‑то яме, лицо залито кровью. На месте левого глаза было месиво, поэтому я постарался туда не смотреть.

Начал обшаривать мертвеца, пока я прикидывал оставшееся время. Эир мог проснуться в любой момент. На кожаном поясе убитого нашлись два кармана. В первом лежал увесистый металлический медальон с незнакомым символом, который я сразу сунул в свой мешок.

Я поднял с земли своё зеленое ядро и спрятал его. Вещи проверяющего лежали около дерева. С чего же начать с Эира или пожитков Вирга? Выбрал второе, сначала полностью закончу с одним и лишь потом перейду к племяннику старейшины.

Начал красться к дереву, прислушивался и держал копьё наготове, если вдруг племянник старейшин решит открыть глазки, но Эир продолжал спать. Я почти уверен, что Вирг его чем‑то напоил или это побочный эффект зелий, которые он хлебал, чтобы получить свою десятую ступень.

Мешок городского гостя оказался на удивление тяжелым. Внутри нашёлся кожаный сверток, плотно набитый серыми ядрами. Точное количество не считал, но на ощупь их было несколько десятков.

Рядом лежал сверток поменьше. В нем обнаружилась тонкая книжка в кожаной обложке, текст которой в темноте разобрать не вышло. Я быстро сгреб все это в свой мешок, оставив изучение на потом.

Затем я подошел к Эиру. Одеяло сползло с него, лицо было абсолютно расслабленным. Присел рядом и посмотрел на него. Хм… странно вообще ноль реакции. В руинах, его бы сожрал не какой‑то сильный зверь, а шмыги. Это же надо так крепко спать в незнакомом месте… Следил за тем как двигаются глаза под веками, он не притворялся. Ну раз так, значит осмотрим и его пожитки.

В его сумке нашлись четыре стеклянных флакона с темной жидкостью. Видимо, те самые настойки для быстрого роста. Там же лежал еще один запас серых ядер в мешке, который я тоже забрал себе.

Хмыкнул, наконец‑то я понял почему я сразу не начал с племянника старейшины. Чувство его беспомощности сейчас… оно меня забавляло. Понимать, что стоит мне только опустить копьё и он умрёт, но я этого не делаю.

Широкие плечи. Пушок под губой. Я видел это лицо последние несколько лет. Он всегда держался так, будто весь мир был его столом, а остальные – случайными мухами на краю. Теперь он даже не понимал, что мы поменялись местами.

Я удобнее перехватил копье и опустил острие к его шее. Лезвие замерло в миллиметре от кожи, а я просто стоял и ждал.

Мне не хотелось просто бить. Хотелось, чтобы он открыл глаза и понял, что происходит.

– Просыпайся, особенный!

Мой голос прозвучал достаточно громко и хрипло, но Эир даже от него вздрогнул. Он с трудом разлепил сонные глаза и тут же посмотрел в небо, а затем его взгляд зацепился за копье и медленно поднялся к моему лицу.

Эир оцепенел. Он то закрывал, то открывал рот, а расширенные зрачки выдавали попытку всё осмыслить. Кажется, у него даже получилось оценить обстановку: копье, я, темнота и отсутствие благодетеля. Его взгляд метнулся туда, где сидел Вирг, но нашел только примятую траву и брошенную кружку, после чего снова вернулся ко мне.

– Лучше не двигайся, – произнес я.

Но он меня не послушал. Его рука дернулась в сторону, пытаясь нащупать нож, но схватила лишь пустоту. Я заметил, как изменилось его лицо. Это был еще не полноценный страх, но уже то самое липкое чувство, которое начинает забираться под кожу без твоего желания.

– Я же сказал не двигаться….

Острие копья слегка уперлось ему под подбородок. Давление было совсем слабым, но достаточным, чтобы почувствовать металл. Эир тут же замер, его рука зависла на мгновение и медленно опустилась обратно.

– Ты… – его голос сначала сорвался, но он быстро попытался взять себя в руки, нацепив привычное высокомерное выражение. – Ты же пустой, зачем ты здесь? Как…

– До города вы не доберетесь, – оборвал я его.

Эир непонимающе захлопал глазами.

– А где Вирг? – он покосился в сторону деревьев и позвал: – Вирг! – На этот раз громче и требовательнее.

Вокруг было тихо, только ветер шумел да стрекотали насекомые.

– Вирг!

Никто не ответил.

– Ещё не понял? – хмыкнул я. – Тебя никто не услышит.

Его самоуверенность куда‑то испарилась, а лицо исказилось. Он посмотрел в мою сторону, и впервые за долгое время я заметил в нем не прежнего хозяина положения, а простого парня, до которого начало доходить, что он остался совсем один и без защиты.

– Что ты натворил? – тихо прошептал он.

– Давай я все объясню. Просто лежи и слушай, потому что в город ты уже не попадешь.

Я устроился на камне неподалеку, при этом все еще держа копье у его шеи так, чтобы лезвие касалось кожи. Внутри все болело после встречи с Виргом, дышать было тяжело, а во рту стоял привкус крови, но я старался держаться. Сидел ровно и говорил спокойно, чтобы он не заметил моей слабости.

– Твой дядя… Тарим больше не управляет деревней, – начал я рассказывать.

Он снова моргнул, и хотя внешне старался не показывать эмоций, я заметил, как его пальцы нервно вцепились в землю.

– Наши наконец‑то узнали, как все было на самом деле. Оказалось, что артефакт, в краже которого обвиняли моих родителей, все это время лежала у него под кроватью. Я сам его оттуда достал и показал всем прямо на площади. Во время праздника, устроенного в честь тебя.

Эир удивленно поднял брови, видимо, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

– Люди сильно избили Тарима. Он весь в крови ползал по земле, как ничтожный шалх, а потом охотники вместе с Ксуром просто выставили его из деревни. И знаешь, как поступила его жена?

Эир промолчал, ожидая продолжения.

– Она решила остаться и не пошла за ним. Выбрала тяжелую жизнь в деревне, лишь бы не скитаться с мужем по руинам. Вся его былая власть рассыпалась в один момент.

Выдержка племянника старейшины окончательно дала сбой, причем скорее не из‑за самой истории, а из‑за того, как буднично я это рассказывал. Без всякой злобы или давления, просто делился новостями с бывшим любимчиком.

– Дядя… – пробормотал Эир.

– Его больше нет, – пожал я плечами. – Или ты пытаешься разговаривать с мертвецами?

Повисла пауза. Эир словно забыл, как дышать, его грудь замерла, а взгляд остекленел.

– Я наткнулся на него среди развалин. Он сидел в укрытии и сам с собой разговаривал о том, как найдет Вирга, как они вместе вернутся и отомстят всем обидчикам. – Слегка надавил копьем на его шею, чтобы он лучше слушал. – Удар пришелся ему прямо в шею. Он остался лежать там на камнях, в полном одиночестве и темноте. Уверен, его тушу уже начали есть шмыги.

Маска уверенности рухнула полностью. Теперь передо мной лежал не тот надменный парень с ленивым взглядом, привыкший смотреть на всех свысока. Это был просто перепуганный пацан, у которого в один миг отобрали привычную жизнь, оставив ни с чем.

– Это ложь, – с трудом произнес он, и голос его сорвался. – Это невозможно. Он был очень сильным бойцом, а ты вообще ничего не умеешь. Ты бы не смог…

– Вирг тоже мертв, – добавил я.

Наступила звенящая тишина.

– Нет, – еле слышно пробормотал Эир. – Нет, Вирг владел особыми техниками. Тебе бы не хватило сил. Никому бы не…

– Его тело лежит в овраге неподалеку, с пробитой головой и грудью. Можешь пойти и сам посмотреть, если получится подняться.

Эир резко попытался вскочить, и из‑за этого копье проткнуло ему кожу. Тут же проступила кровь, он становился и прижал руку к шее.

– Я же сказал лежать, – напомнил. – Я ещё не все тебе рассказал.

Он медленно убрал руку от раны и посмотрел на красное. Его пальцы заметно задрожали.

– Насчёт твоих высоких достижений… – я хмыкнул. – Когда Верд и Сард застряли на своих ступенях, они верили, что дело во времени. Пока Лом бегал за тобой и заглядывал тебе в рот, он надеялся, что ты знаешь путь.

Эир закрыл глаза и сжал губы.

– А ведь ты сам ни разу не ходил в руины в одиночку. Не пытался выжить, когда за тобой охотится кто‑то сильнее тебя, а твое оружие бесполезно. Не зашивал свои раны сам, терпя боль, и не ел всякую гадость от безысходности. Тебе не приходилось бороться со сном до самого утра, зная, что если уснешь, то это навсегда.

Он ничего не отвечал, только губа слегка дрожала.

– Знаешь, почему ты считался самым сильным? – я наклонился к нему поближе, чтобы он смотрел мне прямо в глаза. – Это все благодаря дяде, который пичкал тебя чужой силой. Он забирал у деревни будущее и отдавал его тебе. Покупал за ядра у Вирга настойки… А ты как глупый шмыг верил, что добился всего сам, что ты какой‑то избранный

– Но я же… – Эир нервно сглотнул. – Я ведь тоже старался, постоянно тренировался и занимался. Я…

– Твои тренировки заключались в том, что ты три года подряд избивал того, кто не мог ответить. Ты каждое утро приходил к моей двери и звал меня на улицу, чтобы поиздеваться.

Он отвернул лицо к траве, уткнувшись щекой в землю. Было видно, как он изо всех сил пытается сдержать дрожь в плечах, стиснув зубы, но это не помогло. Вскоре он издал какой‑то жалкий всхлип, и его прорвало. Он начал плакать, лицо скривилось, и наружу вышло все напряжение, которое он так долго скрывал за своей гордыней.

– Это дядя так говорил, – сквозь слезы выдавил Эир. – Он убеждал меня, что ты приносишь несчастья, что во всех бедах виновата твоя семья. И если тебя не держать в узде, деревня пострадает…

– Моя семья не имела к краже никакого отношения, – перебил я. – Он врал всем про меня и про проклятие и про небеса. Ты был его куклой. Удобной, послушной куклой, которая делала то, что он скажет, и думала, что это его выбор. Но что сделал ты сам? Как только ты достиг десятой ступени, ты не пошёл против Нурра, чтобы помочь деревни, а побежал с Виргом, просто потому что дядя велел.

Эир уже не пытался сдерживаться и просто рыдал в голос. Он лежал на грязной земле с поцарапанной шеей, а звуки, которые из него выходили, были не похожи на голос десятой ступени.

Я наблюдал за ним и думал, что почувствую хоть какую‑то жалость или, наоборот, радость за то, что отомстил за все эти годы издевательств и оскорблений. Но внутри было абсолютно пусто. Сейчас передо мной лежал не опасный противник и не хозяин, а просто сломленный мальчишка. То, что раньше казалось непреодолимой силой, на деле оказалось обычной иллюзией.

– Рейланд, – Эир поднял заплаканное лицо. Глаза у него уже покраснели и опухли. Губы дрожали, а изо рта тянулась слюна, но он этого даже не замечал. – Я правда не хотел. Это всё дядя, он меня заставлял. Твердил, что если не стану сильным, меня вышвырнут, как тебя и твоих родителей. Мне было страшно.

– Страшно? – переспросил я. – А когда ты бил Лома по лицу за то, что он принёс на пару камней меньше положенного… это тоже от страха? Или когда при всей деревне крикнул ему, что лучше бы он сдох, после того как я вытащил его… Это тоже был страх?

Эир зажмурился. Слёзы потекли по его грязным щекам.

– А когда избивал меня на глазах у всех, просто, чтобы показать, что твоя ступень Зерна отличается от Пустого, это тоже из‑за страха? – Я немного наклонил голову. – Нет. Тебе это нравилось. Я же видел твои глаза.

– Чего ты добиваешься? – выдавил он из себя, и голос его изменился. Начался торг. Он снова нацепил маску, которой его научил Тарим. – Я могу договориться. Вирг говорил, что в городе у меня будут связи, школа и наставники. Я могу быть полезен.

– Хочешь предложить мне помощь? – Я усмехнулся.

– Ядра, – он пытался зацепиться за любую возможность, скребя пальцами по земле. – У Вирга есть ядра. Забирай их, я не скажу…

– Уже забрал.

Он дёрнулся. Это был его последний козырь, и тот оказался ненужен.

– Тогда просто отпусти меня. Я уйду куда скажешь и больше никогда не попадусь тебе на глаза. Обещаю.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на него сверху вниз, чувствуя внутри лишь абсолютную ясность. Такое бывает, когда очень долго к чему‑то идёшь и наконец достигаешь цели.

– Повтори, – тихо попросил я.

Он уставился на меня непонимающим взглядом полных слёз глаз.

– Назови меня Пустым. Как тогда на площади и как делал это каждый день. Скажи, что я ничтожество.

Я видел, как в нём борются два чувства. Одно подсказывало ему сидеть тихо и не злить меня, иначе убью. А второе – та самая спесь, что въелась в него за годы безнаказанности, которая не позволяла молчать перед тем, кого он считал хуже себя.

Привычка взяла верх.

– Пустой, – процедил он сквозь слёзы с остатками гордыни, которую не выбить ни страхом, ни тумаками. – Ты пустой! Им был и им останешься. Шалхово отродье…

Я поднялся с камня и убрал копьё от его шеи, перехватил древко в левую руку. Эир вздрогнул, заметив, что лезвие отдалилось, и в его взгляде промелькнула надежда.

Щелчок внутри, левее центра. Один шаг. Резкий удар. Всю тяжесть перенесло в правую руку, костяшки словно налились свинцом. Я опустил кулак прямо на его правую руку. Он не успел ни защититься, ни отскочить.

Раздался сухой хруст. Кость сломалась, рука выгнулась. Под кожей что‑то вздулось и сместилось. Эир заорал так, что в траве заметались птицы. Энергия ушла. Это была последняя активация. К горлу подкатила тошнота, но я с ней справился.

Эир валялся на земле и кричал. Это был просто животный вой. Целой рукой он схватился за сломанную, словно пытаясь удержать её, но от этого стало только больнее, и он заорал ещё громче. Отдёрнул руку, потом снова схватился. И так по кругу.

Вот чего стоит эта десятая ступень, если ты получил её даром, без крови и настоящей охоты. Я стоял и ждал, пока он успокоится. Спешить было некуда. Вирг и Тарим мертвы, а деревня с её новым старейшиной осталась далеко позади. Каждый получил по заслугам.

Его крик сменился стоном, затем хрипом и, наконец, тихим скулением. Эир лежал на боку, свернувшись калачиком и прижимал к себе сломанную руку. Лицо у него посерело и покрылось смесью пыли со слезами.

– За что? – едва слышно прохрипел он сорванным голосом. – Зачем руку‑то…

– Ты назвал меня Пустым, – сказал я. – Вот я и показал, на что способен Пустой. Кто ж знал, что твоя десятая ступень окажется такой слабой.

Эир всхлипнул и сжался ещё сильнее. По его телу от плеч до ног пробегала дрожь. Одеяло окончательно сползло, и он лежал на голой земле в одной рубахе.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль, и я не стал от неё отмахиваться. Без Вирга он всё равно не доберётся до города. В деревню его тоже не пустят. Здесь, на дороге, со сломанной рукой, без припасов и оружия, его быстро сожрёт первый хищник.

Он уже получил своё. Может, на этом хватит? На долю мгновения я позволил себе почувствовать превосходство. Не в силе или уме, а в возможности проявить милосердие.

Я развернулся, чтобы уйти, но после первого же шага услышал за спиной быстрый шорох. Обернулся. Эир стоял на коленях, держа в здоровой руке плоский камень с острым краем. Глаза у него были дикие, но всё ещё блестящие от слёз.

Он метнул камень. Не в голову или грудь, а прямо в пах. Это было так низко и ожидаемо, что я даже не удивился. Я просто сдвинулся в сторону. Камень пролетел мимо и стукнулся о землю. А Эир уже резво полз к вещам Вирга, помогая себе одной рукой и коленями, пока сломанная болталась сбоку.

Я ударил копьём прямо ему в спину, между лопаток. Сталь вошла внутрь легко и без особого сопротивления. Эир тут же замер, раскинув руки и ноги, словно приколотое насекомое. Голова уткнулась в траву, а под ним начало расплываться тёмное пятно.

Он дёрнулся ещё раз и затих окончательно.

– Надо было просто бежать, – покачал я головой.

Тело на траве больше не было человеком. Теперь это просто кусок мяса, вроде тех туш, что я каждый день потрошил в руинах. Мясо, которое ещё недавно ходило и мнило себя хозяином жизни.

Я вытащил копьё, вытер его об одеяло и перевернул тело. Глаза остекленели, рот приоткрыт, на губах кровь. Те самые усики, которыми он так любовался по утрам, прилипли к мокрой коже.

Осмотрел место стоянки, чтобы ничего не забыть, закинул мешок на плечо и двинулся дальше.

Когда я вышел на холм, на горизонте показалось первое солнце. Я остановился и посмотрел вперёд.

Там был город. Из‑за холмов вырастали белые гладкие стены, которые сейчас заливало утреннее солнце. Дальше виднелось столько крыш, что я даже не пытался их сосчитать. На фоне оранжевого неба вырисовывались парочка темных башен, а от жилых домов тянулись вверх ровные струйки дыма, медленно тая в вышине.

Вся эта громадина давила не столько на зрение, сколько на что‑то в груди. Похоже на то, как давил Нурр, но иначе. Тут не было угрозы, скорее просто ощущалась нереальная тяжесть. Тяжесть огромного мира, который превосходил все мои прежние представления. Мои руины, охотники, знакомые ворота и вся прошлая жизнь спокойно уместились бы где‑нибудь в небольшом закутке за этими стенами.

Так я и замер на холме. За спиной болтался мешок, в руке копье, на мне чужая куртка, а подбородок стянула засохшая кровь. Город лежал прямо передо мной.

Я сделал глубокий вдох. Даже воздух здесь казался другим, в нем больше не было привычного привкуса железа или пыльного камня.

И в этот момент то самое зерно внутри меня пришло в движение.

Оно не сжалось и не ушло вниз, а именно сместилось. Хаотичные толчки, которые мучили меня после того удара Вирга, внезапно прекратились. Все разом стихло, словно кто‑то просто прижал ладонью. Внутри повисла такая плотная тишина, что от нее заложило уши.

А следом пришел удар.

Первая пульсация оказалась настолько мощной и глубокой, что мне показалось, будто земля дрогнула под ногами. За ней накатила вторая, еще более тяжелая, потом третья. Они отбивали ритм, как кузнечный молот, и с каждым разом что‑то во мне менялось. Зерно становилось плотным и темным, оно наливалось такой тяжестью, с какой я не сталкивался ни на одном из предыдущих этапов.

Чувство было знакомым. Похожее случалось на девятой ступени, когда ритм перестраивался с гулом, но сейчас все происходило куда серьезнее и мощнее.

Я стоял как вкопанный, руки сами повисли вдоль тела. Зерно изменилось, став более твёрдым и тяжелым. Новые пульсации шли ровно и неторопливо, но в них скрывалось столько энергии, что аж зубы начинали ныть.

Вот она, десятая ступень… Все‑таки я до нее добрался!

Правда, мимолетная радость тут же улетучилась, потому что сквозь этот новый ритм проступило кое‑что еще. Та самая вмятина от удара Вирга никуда не исчезла, а просто вросла в зерно. Оно, как и прежде пульсировало, давало силу и держало тело. Но на каждой четвёртой пульсации что‑то спотыкалось.