Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 76 страниц)

Из‑за банальной жадности и желания выделиться чувство самосохранения просто исчезло. Он захотел сорвать большой куш, даже не догадываясь, чьими руками на самом деле добывалось мясо все это время.

Мы пошли дальше, но вскоре Рун замер. Он начал нервно осматривать темные углы между камнями. Внешне он старался казаться спокойным, но я заметил, как его рука съехала по древку копья ближе к острию.

Наша группа оказалась на небольшом пятачке между каменными завалами. С одной стороны громоздились обломки, с другой торчала кривая плита с трещиной. А прямо по курсу зиял темный и тесный проход.

Дышать стало тяжелее. Во рту появился странный металлический привкус. Окружающее пространство ощущалось каким‑то неправильным, словно кто‑то уже использовал всю местную энергию в своих целях.

Ощущение тяжести нарастало постепенно. Это не было резким ударом, скорее напоминало камень, который медленно опускают тебе на грудь. Внутри все отозвалось тупой болью, реагируя на присутствие чужой силы.

– Вы тоже это чувствуете? – еле слышно спросил Дейр.

Сейчас это ощущал каждый из нас. Рун сжал зубы так, что выступили желваки. Харек напрягся и принял более устойчивую стойку. Савр просто вжался спиной в ближайший камень.

– Отходим, – скомандовал Рун вполголоса. – Только без резких движений.

Мы стали пятиться. Шагали очень осторожно, скользя сапогами по камням, чтобы не споткнуться. Невидимая тяжесть не становилась сильнее, но и никуда не уходила. Она давила на нас, словно чья‑то тяжелая рука на плече.

Я не отрывал взгляда от темного прохода. Мрак там казался почти осязаемым. В какой‑то момент там что‑то сдвинулось. Никаких звуков, лишь мягкое движение, похожее на то, как густая жидкость переливается через край.

Существо показалось.

Приземистая тварь перемещалась настолько плавно, что казалось, будто она вообще не задевает поверхность. Ее плечи двигались как‑то обособленно от остального тела. Под темной шкурой при каждом движении перекатывались мышцы. На фоне толстой шеи голова выглядела крошечной, а за телом волочился тонкий хвост, похожий на кожаную веревку.

Ни клочка шерсти. Шкура матовая и очень темная, словно ее хорошенько подержали над дымом.

Я сразу вспомнил эту тварь.

Около год назад в другой части руин, когда я лежал парализованный из‑за собелии… Тогда это существо точно так же вынырнуло, просто обнюхало меня и скрылось. Помню, как лежал без движения и молился лишь о том, чтобы меня не съели.

Теперь все было иначе, Я стоял на ногах, держал оружие и обладал куда большей силой. Но от исходящей от зверя угрозы все внутри все равно сжималось в комок.

Существо замерло шагах в десяти от нас. Оно повернуло голову и посмотрело на нас своими жуткими узкими глазами, обведенными светлым контуром. Тварь никуда не торопилась.

Неужели она меня помнит?

– Стоим на месте, – едва слышно произнес Рун. Он старался говорить ровно, но было заметно, как тяжело ему дается каждый вдох. – Плавно выставляем копья.

Мы вскинули оружие. Существо даже не шелохнулось, просто продолжало сверлить нас взглядом.

Затем оно начало двигаться. Не бросилось в атаку, а стало заходить сбоку. Делало это мягко и совершенно тихо. Его лапы ступали по каменным плитам без единого шороха.

Рун немного повернулся, чтобы не упускать зверя из виду. Мы повторили его движение, держась вместе и не опуская оружия.

Зверь снова замер. Его хвост слегка шевельнулся по земле. А потом последовал удар, причем совершенно неожиданный.

Зверь не стал набрасываться. Он просто пропал. Только что стоял на месте, а в следующее мгновение растворился в воздухе с легким хлопком.

Раздался крик Дейра.

Я резко обернулся. Оказалось, что тварь переместилась прямо за наши спины, к Дейру. Ее когти прошлись по его ноге, оставив глубокие раны, из которых сразу полилась кровь. Он осел на землю, выронив свое оружие.

– Все к нему! – крикнул Рун.

И тут же сам бросился на помощь. Зверь молниеносно развернулся, словно текучая вода, и снова ударил лапой. Рун попытался защититься древком, но оно просто треснуло под напором. Когти распороли ему руку до самой кисти, забрызгав камни кровью.

Несмотря на рану, Рун не сдал назад. Он перехватил сломанное копье и попытался ударить зверя в бок, но острие лишь соскользнуло по плотной шкуре, не причинив вреда.

В этот момент сбоку атаковал Харек. Ему удалось немного ранить монстра. Тварь дернулась и повернулась к нему. Харек попытался отскочить, но споткнулся и едва удержался на ногах.

Тем временем Савр пытался оттащить раненого Дейра подальше, чья одежда уже насквозь пропиталась кровью.

Я побежал к Руну. Зверь оказался прямо между нами, осматриваясь по сторонам. Дышать стало невыносимо тяжело, а внутри все свело от напряжения. В этот момент я кое‑что заметил.

Прямо перед тем, как броситься на Руна, шкура существа странно изменилась. Дело было не в цвете. На темном боку проявились какие‑то узоры.

Они не светились, а скорее выделялись изнутри, будто кожа вдруг стала прозрачной и показала то, что скрыто под ней.

Как только эти линии стали ярче, зверь пошел в атаку.

Я сделал шаг навстречу и выставил копье, чтобы просто заблокировать прыжок. Оружие уперлось зверю в грудь. Отдача оказалась такой сильной, что отдалась во всем теле, а ноги заскользили по камням. Наконечник так и не смог пробить толстую шкуру.

Узоры на теле существа исчезли, и шкура снова стала обычной.

Тварь просто перекинула лапу через мое оружие. В ту же секунду меня пронзила сильная боль. Когти легко прошили одежду и впились в тело. Я отчетливо услышал звук рвущейся плоти.

Глава 7

Левая сторона вдруг провалилась, словно кто‑то разом выдернул из неё все кости, а пальцы на заляпанном древке предательски соскользнули. Копьё качнулось. Я едва не выронил его, но в последнюю секунду перехватил в правую руку, сжав до побелевших костяшек.

Лапа твари уже заходила на второй замах. Наконечник когтя просвистел прямо перед моим лицом. Я кожей почувствовал хлесткий ветер и смрадный запах пасти. И отшатнулся не потому, что успел, а просто колено само подогнулось, рефлекторно отталкивая тело подальше от этой смертоносной лапы. Шаг назад.

– К нему! – рявкнул Рун.

Левая рука у командира безвольно висела плетью, густая кровь стекала с пальцев прямо на растрескавшийся камень. Здоровой правой он перехватил острый обломок своего копья, с силой ткнув тварь в бок. И снова металл просто соскользнул.

Зверь тут же развернулся к Руну. Краем глаза я успел заметить, как на его боку, прямо на тёмной матовой коже, начали проступать линии. Те самые, чем‑то похожая на гору с тремя углами, где одна сторона выделялась, заметно жирнее остальных. Стоило ей вспыхнуть, как зверь попросту исчез, с оглушительным хлопком разорвавшегося воздуха.

Сдавленный крик Харека заставил меня резко обернуться. Тварь появилась сбоку, припав низко, почти распластавшись по земле, и её лапа с размаху прошлась по голени охотника снизу вверх. Три глубокие, рваные красные борозды. Харек споткнулся, ударив древком о камень, чтобы не упасть. Его покачнуло, но он чудом устоял, опираясь теперь на одну раненую и одну изначально хромую ногу.

– Справа заходит! – Рун уже не кричал, он буквально давил нас своим хриплым голосом. – Харек, держи угол насмерть! Савр, к Дейру, не вздумай бросить!

Савр, надрываясь, тащил Дейра за каменную плиту. Кровь из пробитого бедра уже пропитала штанину до самого колена, пока раненый шипел сквозь стиснутые зубы, отчаянно цепляясь за шершавый камень свободной рукой. Зверь уже развернулся к ним.

– Рейланд, со мной! – снова рявкнул Рун. – Не дай этой ей зайти в спину!

Я шагнул, встав с ним плечо к плечу. Копьё крепко зажато в правой, левая плотно прижата к туловищу. Где‑то под курткой разливалось обманчивое тепло, мокрое и липкое, и я изо всех сил старался не думать о том, сколько крови уже потерял.

Тем временем зверь двинулся к Савру. Тот, с абсолютно белым лицом, оглянулся через плечо и дернул Дейра на себя ещё быстрее. Зверь лишь прибавил шаг.

И снова на его гладкой коже проступил этот проклятый узор. Та же самая «гора», но на этот раз её вершину перечеркивала короткая горизонтальная чёрточка. Совершенно другой знак. Линии налились тусклым внутренним жаром, и шкура зверя на глазах изменилась, словно уплотнившись и потемнев.

Харек нанес удар. Копьё точно ударило в бок, но в ответ я услышал лишь противный скрежет металла по камню. Наконечник даже не попытался войти в плоть, он просто скользнул и бесполезно ушёл в сторону, заставив Харека грязно выругаться сквозь зубы.

Зверя это не остановило. Лапа по диагонали достала Савра, располосовав его от плеча до середины спины. Вскрикнув, Савр потерял хватку, и несчастный Дейр кулем сполз на камни. На спине Савра стремительно проступали три кровавые полосы. Рн, издав утробный рык, поднял Дейра снова, намертво вцепившись в кожаный ремень на его груди.

Мы с Руном ударили одновременно, всадив два копья в бок твари с разных сторон. Мой наконечник так же бессильно скользнул по шкуре с тем самым звуком камня о металл. Непробиваемый, он просто непробиваемый.

Линии на боку монстра резко погасли.

Тварь медленно развернулась к нам, и я понял, что смотрит она не на Руна, а на меня. Мой позвоночник будто сковало льдом. И тут же на тёмной шкуре начала проявляться новая фигура. Та же гора, только перевёрнутая вершиной вниз. Третий знак. Линии полыхнули, и огромная лапа пошла в сторону командира.

– Рун! – заорал я.

Он чудом успел подставить обломок копья. Страшный удар пришёлся прямо по древку, разнеся крепкое дерево в мелкие щепки, а сама лапа пронеслась в опасной близости от тела. Споткнувшись, Рун отлетел на два шага назад.

Действуя на голом, первобытном отчаянии, я ткнул своим копьём прямо в уродливую морду. Не пытаясь убить, а просто, чтобы отвлечь внимание. Наконечник лишь вскользь чиркнул по челюсти, заставив зверя мотнуть башкой.

В этот момент светящиеся линии на его боку дрогнули. Начала вырисовываться фигура обычной горы, без всяких чёрточек и переворотов, но узор вышел каким‑то бракованным. Один угол откровенно размыт, а линия жирной стороны прерывалась прямо на середине.

Зверь дёрнулся, но никуда не исчез, оставшись на том же месте. Выглядело это так, словно он попытался совершить прыжок и не получается. Лапы чуть оторвались от плиты и тут же тяжело рухнули обратно.

– Сейчас! – Рун мгновенно оценил это замешательство. – Назад! В строй! Плотно встали!

Мы сомкнули ряды, сбившись в кучу. Истекающие кровью Савр с Дейром за нашими спинами; Харек справа, отвратительно скалящийся и хромающий на обе ноги; Рун слева – уже без копья, но с зажатым в правой руке ножом. Я стоял в центре.

Пять наконечников угрожающе смотрели на зверя – четыре копья и один жалкий нож. Зверь замер всего в шести шагах от нас. Слегка опустив голову, он переводил немигающий взгляд с одного охотника на другого, пока его длинный хвост с лёгким шорохом скользил по камню.

Он не двигался, да и мы тоже застыли статуями. Давление его зерна буквально висело в воздухе, плотное и невыносимо тяжёлое.

Потом тварь сделала плавный, абсолютно бесшумный шаг назад. Затем ещё один. Тело монстра опустилось ниже, голова скользнула в глубокую тень между плитами. Хвост в последний раз мазнул по краю камня и исчез.

Давящее чувство ослабло. Я всё ещё чувствовал его присутствие где‑то рядом, в густой темноте за плитами. Звенящая тишина стояла долгих десять пульсаций, прежде чем Харек густо сплюнул кровь на камни.

– Живы вроде, – выдавил он хриплым, присвистывающим голосом. Опустив копьё, охотник осторожно перенёс вес на левую ногу, пока правая голень влажно поблескивала от свежей крови.

Рун резко выдохнул через нос, обведя нас тяжёлым взглядом.

– Уходим, – бросил он. – Прямиком к песочнице, и чтобы без остановок.

И мы пошли. Савр упорно тащил Дейра, который, безвольно повиснув на его плече, болезненно шипел на каждом ухабе. Кровь из пробитого бедра капала на камень, оставляя за нами чёткий тёмный след. Харек ковылял рядом, судорожно сжимая копьё и шаря глазами по окружающим теням.

Я шёл вровень с Руном, намертво прижав левую руку к телу. Рана отвратительно тянула при каждом шаге, а бок от плеча до самых рёбер горел так, будто мне под кожу загнали раскалённый железный прут. Держа копьё здоровой рукой, я постоянно оглядывался назад.

Давление зверя всё ещё маячило где‑то на самом краю восприятия.

– Быстрее шевелитесь, – процедил Рун.

Савр честно попытался ускориться, но Дейр издал такой громкий стон, что носильщику пришлось злобно на него зашипеть, призывая к тишине.

Впереди проход резко сужался. Две плиты завалились друг на друга, образовав узкую щель шириной ровно в одного человека. Если днём мы проскочили здесь без проблем, то сейчас, в темноте и раненные… это место превратилось в глухую стену.

– Протаскивай его, – Рун кивком указал Савру на щель.

Тот тяжело прислонил Дейра к каменной поверхности. Парень медленно сполз вниз, сверкая серым, как пепел, лицом и закатывающимися глазами. Савр с трудом протиснулся в разлом первым, развернулся и принялся тянуть товарища за руки на себя. Дейр снова застонал.

Мы просто стояли и ждали. Те двадцать пульсаций тянулись настолько невыносимо долго, что в какой‑то момент я сбился и начал считать их заново. Харек привалился к соседней плите, намертво зажимая распоротую голень ладонью, но кровь всё равно упрямо сочилась между пальцев.

«Если он сейчас вернётся, – билась в голове паническая мысль, – если он прямо сейчас шагнёт из тени…»

Но зверь так и не появился. Как только Савр выволок Дейра, мы поспешно протиснулись следом. Я шёл замыкающим, и, когда неровные края плиты с силой надавили на моё левое плечо, острая боль прострелила всё тело вплоть до поясницы. Я едва не выронил оружие из ослабевших пальцев, но, стиснув зубы до скрежета, всё‑таки протолкнул себя вперёд.

Дальше проход немного расширился, позволяя нам идти быстрее, хотя этой скорости всё равно было недостаточно. Дейр быстро терял кровь, его ноги отказывались слушаться, поэтому Савру приходилось практически нести его на себе, низко согнувшись под весом товарища.

Я даже не заметил, как начало светать, пока на горизонте не показался краешек первого солнца. Увидев этот робкий свет, мы все будто по команде шумно выдохнули. Мы брели вперёд, хотя с каждым шагом переставлять ноги становилось всё тяжелее, а перед моими глазами уже откровенно плыли тёмные пятна.

Потом Савр споткнулся и рухнул вместе со своей ношей. Пока Рун прикрывал нас со спины, мы с Хареком бросились помогать им подняться. Но не прошли мы и пары десятков шагов, как упал уже сам Харек, не в силах встать самостоятельно. Я молча протянул охотнику руку, вытягивая его наверх. Рун всё это время хранил мрачное молчание, только ожесточённо жевал губы и старательно отводил взгляд, когда я пытался посмотреть на него.

Наконец показались знакомые камни. Та самая гряда, за которой начинались первые руины, а за ней виднелась песочница с мелким, шуршащим под ногами песком.

– Встали, – хрипло приказал Рун, когда мы выбрались на ровное пространство. – Спиной к плите. Живо.

Мы привалились к массивной глыбе, лежавшей на краю песочницы. Глухая стена за спиной, а впереди отлично просматриваемое пространство. Если тварь решит пойти по нашему следу, мы заметим её заранее.

Савр бережно опустил Дейра прямо на песок. Тот откинулся на холодный камень, его грудь ходила ходуном от быстрого, рваного дыхания, а штанина стала почти чёрной.

Действуя одной рукой и помогая себе зубами, Рун стянул поясной ремень и затянул тугую петлю на своём предплечье, чуть выше раны. Кровь из пореза пошла медленнее. Он обвёл нашу потрёпанную группу тяжёлым взглядом.

– Дейр плох, – констатировал командир. – Савр, зажми ему рану.

Тот не раздумывая сорвал с пояса какую‑то тряпку и с силой вдавил её в разорванное бедро Дейра. Раненый вскрикнул, дёрнувшись в попытке отодвинуться, но Савр навалился ещё сильнее, удерживая его за плечо второй рукой.

Харек, усевшись неподалёку, занимался своей голенью. Оторвав длинную полосу от собственной рубахи, он кое‑как обмотал ногу и зубами затянул кривой, неровный узел. Выглядело паршиво, но кровотечение замедлилось.

Я же продолжал прижимать левую руку к груди. Моя куртка насквозь промокла, и под её плотной тканью я отчётливо чувствовал, как рана пульсирует.

Ухватившись правой рукой и помогая себе зубами, я тоже оторвал кусок ткани. Засунул эту импровизированную повязку под куртку и плотно прижал к распоротому плечу. Больно. До одури больно. Я тихо зашипел, прокусив губу до крови.

– Это я… – вдруг тихо произнёс Рун. – Моя вина.

– Не нужно, – прервал его Харек, зайдясь сухим кашлем.

– Надо! – резко оборвал его командир. – Я перестал быть осторожным, потерял бдительность. А я, шалх меня дери, отвечаю за каждого из вас. Моя ошибка. Хотел, как малолетний пацан, покрасоваться перед остальными уловом. Какой же тупой шалх!

– Рун, – прохрипел бледный Дейр, – никто из нас тебя не винит.

– Да плевать! – Рун с такой силой сжал зубы и кулаки, что побелели костяшки. – Если после этого кто‑то захочет покинуть группу… имеете полное право. Я бы на вашем месте точно ушёл.

Повисло тяжёлое молчание. Ни у кого не было ни желания, ни сил спорить, а тишину нарушало только наше общее сиплое дыхание. Я смотрел на Руна и ловил себя на мысли, что не знаю, виню ли его. В конце концов, это моё мясо всё испортило, а я о таких последствиях даже не задумался. Видимо, мы все просто хотели слишком многого.

– Домой, – Рун поднялся на ноги. – Прямо сейчас.

Мы последовали его примеру. Поднялись все, за исключением Дейра, которого неутомимый Савр снова взвалил на себя. Мы медленно побрели в сторону деревни.

Деревянные створки ворот показались из‑за поворота только тогда, когда оба солнца уже полностью вышли на небосвод. Стоявший на посту стражник заметил нас первым. Я ясно видел, как вытянулось его лицо. Рот приоткрылся в немом удивлении, а копьё в руках нервно качнулось.

– Открывай давай! – рявкнул на него Рун.

Ворота со скрипом дёрнулись, пропуская нас внутрь. Сначала нас встретила тишина. Та самая, что повисает, когда люди внезапно видят много крови и ещё не успевают осознать, кому она принадлежит. А затем со всех сторон посыпались голоса, сливаясь в тревожный гул.

– Охотники вернулись!

– Кровь! Смотрите, они все в крови!

– Дейр сам не идёт, его несут!

Народ начал стремительно сбегаться на площадь. Женщины, мужики, дети, жавшиеся у стен. Я вглядывался в их лица и читал там только одну эмоцию: страх. Лучшая и опытная охотничья группа деревни приползла домой вся изрезанная. И это значило только одно – руины вновь опасны.

Из своего дома неспешно вышел Тарим. Как всегда, никуда не торопясь, с аккуратно застёгнутой рубахой и привычно спокойным лицом. Однако он замер метрах в пяти от нас, внимательно осматривая окрававленную процессию.

Его взгляд скользнул по Дейру, безвольно висящему на плече Савра. Перешёл на Руна, чья левая рука, безжизненно висела вдоль тела. Задержался на Хареке, который теперь опирался на обе больные ноги, и на Савре с его исполосованной спиной.

– Выжили, – Рун говорил короткими рублеными фразами, явно процеживая слова сквозь зубы. – Восточный край. Нурр. Невероятно быстрая тварь. Обычным копьём её не взять.

Площадь мгновенно замерла. Тарим не шелохнулся, лишь глубокие морщины в уголках его глаз стали ещё резче. Я смотрел на старейшину деревни и, кажется, впервые видел в этих глазах не холодный расчёт и не привычную маску владыки, а страх.

– Нурр? – глухо переспросил он.

– Нурр! – с нажимом повторил Рун, повысив голос. – Стадия ростка, или уже где‑то совсем рядом. Исчезает и появляется когда вздумается. Наконечники копий просто скользят по её коже, не оставляя царапин. У неё есть умения.

По площади тревожным гулом прокатился шёпот. «Умения» – это проклятое слово местным объяснять не требовалось, деревня знала его слишком хорошо.

– Любые вылазки запретить, – произнёс Тарим абсолютно ровно, уже привычно натянув на себя маску непроницаемого хозяина. – Ворота закрыть наглухо. И чтобы никто не смел выходить, пока я лично не отдам приказ.

Вот оно. Опять всё повторяется. Точно так же, как три года назад, когда скалих обложил нас у стен, заставив деревню пухнуть от голода целых три месяца. Я буквально видел, как сереют и вытягиваются лица стоящих вокруг людей.

– Нет! – голос Ксура прорезал повисшую над площадью тишину.

Кузнец неподвижно стоял у входа в свою мастерскую, скрестив на груди руки.

– Никакой изоляции на месяцы больше не будет, – продолжил он. – Запрёшь нас тут, и сам будешь кормить детей камнями.

В толпе зашевелились остальные охотники. Глядя на их помрачневшие лица, я понимал. Это ещё не открытый бунт, но и прежней слепой покорностью тут уже не пахло.

– Значит, соберёмся и пойдём все вместе, – подал голос один из них, здоровенный широкоплечий мужик с всклокоченной рыжей бородой. – Навалимся гурьбой и прикончим тварь.

– Да она десятерых на лоскуты распустит точно так же, как пятерых! – Рун резко обернулся к толпе. – Копья эту дрянь не берут! Ты вообще слушал, что я только что сказал?

– Значит, будем искать способ, – рыжий упрямо не желал отступать.

Тарим застыл столбом. Его цепкий взгляд судорожно метался от кузнеца к недовольным охотникам.

– Ворота закрыты на несколько дней, – наконец процедил старейшина. – Сидим тихо. Пусть раненые пока лечатся, а потом мы всё решим.

Ксур лишь пренебрежительно хмыкнул, но развивать ссору не стал. Охотники недовольно забубнили, постепенно расходясь по своим делам. Это вариант никого не устраивал, зато давал всем хоть какую‑то отсрочку.

Марта нарисовалась на площади буквально через десяток пульсаций. На плече болталась знакомая сумка, из которой торчали чистые тряпки, плотный свёрток с иглами и закупоренная глиняная бутыль. Лицо у женщины было максимально сосредоточенным. Ни единого следа того, что когда‑то происходило между нами. Она пришла делать свою работу.

Первым на очереди оказался Дейр. Его кое‑как уложили на деревянную скамью прямо у дома кузнеца, и Марта тут же опустилась рядом на колени. Бесцеремонно стянув окровавленную штанину, она обнажила рану. Три глубокие борозды перепахали бедро, вывернув розовое мясо наружу. Кровь из них уже не хлестала ручьём.

Марта, недолго думая, щедро плеснула туда из своей бутыли. Дейр заорал так, что заложило уши. Вонючая, едкая жидкость яростно запенилась на разорванной плоти, но Марта даже ухом не повела. Достав иглу и нить, она принялась шить.

Действовала она быстро и ровно. Стежок, тугой узел, снова стежок. Дейр только жутко скрипел зубами от боли, пока Савр изо всех сил наваливался на его плечи, не давая дёргаться. Закончив, Марта наложила плотную повязку, затянула её и тут же перешла к следующему.

Занялась Руном. У командира была длинная, уродливая рана, тянущаяся по предплечью прямо от локтя до самого запястья. Марта наскоро всё промыла и стянула края. Рун терпел молча, замерев каменным изваянием. Только один раз у него судорожно дёрнулась скула, когда игла с хрустом пробила место рядом с большим пальцем.

Дальше был Харек со своей разодранной голенью. Те же три борозды, из которых средняя уходила гораздо глубже остальных. Стоило Марте плеснуть туда своей едкой дрянью, как охотник выдал длиннейшую, витиеватую очередь грязных ругательств. Она хладнокровно зашила и перемотала ногу. Харек сочно сплюнул в пыль:

– А красиво нас эта тварь разделала, да?

Потом подошла очередь Савра. Диагональный разрез через всю спину промыли, грубо стянули суровыми нитками и туго замотали.

И вот она повернулась ко мне.

– Садись, давай, – коротко бросила она абсолютно ровным голосом. Никаких тебе дрожащих от волнения рук или подозрительно мокрых глаз.

Я посмотрел на неё снизу вверх.

– Обойдусь.

Марта так и замерла на месте, сжимая в одной руке окровавленную иглу, а в другой – моток ниток.

– Рейланд, не дури…

– Дай мне иглу с ниткой, – грубо перебил я, не желая её слушать.

Она от возмущения открыла рот и тут же закрыла. Стоявшие вокруг охотники недоумённо уставились на меня, но мне было плевать.

Прикасаться к себе я этой женщине больше не позволю. Марта явно ждала, что кто‑нибудь вмешается и вправит мне мозги, однако никто не выдавил из себя ни слова. Раздражённо хмыкнув, женщина сунула мне прямо из свёртка иглу, остаток нитей и ту самую тряпку, насквозь пропитанную жгучей жидкостью.

Я принял это добро молча, на глазах у всей площади. Поднялся на непослушные ноги и побрёл к своему дому. Спина буквально горела от направленных в затылок чужих взглядов, но я даже не подумал обернуться.

Тяжёлая дверь закрылась за моей спиной. Засов лёш на место, отрезая меня от внешнего мира. Наступила глухая тишина.

Какое‑то время я просто стоял в полумраке, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Неосторожно прислонился лопатками к доскам двери, и от лёгкого прикосновения к левому плечу боль ударила так резко, что всё перед глазами заволокло белой пеленой. Со стоном отлепившись от дерева, я сделал два шатающихся шага к узкой кровати и тяжело осел на край.

В ушах часто и неровно бухало сердце. Руки предательски тряслись. И дело было вовсе не в страхе или дикой боли, просто накатывало нечто иное. Волны слабости, не дающие нормально сосредоточиться. Я с силой сжал правый кулак до хруста и разжал его. Затем повторил. Злился на себя за эту унизительную дрожь, и, как ни странно, слепая злость помогала прийти в себя.

Взялся за куртку. Стягивал её мучительно медленно, стараясь лишний раз не тревожить левое плечо. Грубая ткань намертво присохла к ранам, и в тот момент, когда мне пришлось отдирать её с мясом, из горла помимо воли вырвался жалкий, скулящий звук, который я вовсе не планировал издавать. Тут же рефлекторно зажал рот ладонью.

Дальше шла рубаха. Высвободив правую сторону, я принялся стаскивать левую. Буквально по сантиметру, до скрежета стискивая зубы при каждом движении. Наконец, ткань упала на пол, и я смог осмотреть повреждения.

Картина была паршивой. Три длинные борозды уходили от левого плеча по диагонали вниз, к самой груди. Рваные, отвратительно глубокие порезы с вывернутыми наружу краями воспалённой кожи. Средняя достала глубже всех, в самом её центре влажно поблёскивало розовое мясо. Густая кровь непрерывно сочилась наружу, не желая сворачиваться.

Пришлось разводить огонь в печи. Деревянные пальцы совсем не слушались, я промахнулся огнивом раза три, прежде чем искра наконец зацепилась за траву. Как только занялось уверенное пламя, я сунул острие иглы прямо в огонь, удерживая её там, пока металл не раскалился докрасна. Бросил на стол остывать.

Теперь нить… Длинная, жёсткая и суровая дрянь. Попасть в крошечное ушко удалось лишь с третьей попытки, так как здоровая рука ходила ходуном. Пришлось упереть локоть в колено, чтобы хоть как‑то зафиксировать кисть и унять эту проклятую тряску. Скомканную тряпку я засунул поглубже в рот, плотно прикусив её зубами.

Вода в котелке к этому времени успела закипеть. Я окунул туда чистую ткань и принялся осторожно промывать изодранное плечо, глухо мыча через кляп от каждого обжигающего прикосновения. Пошарив по полкам, отыскал старую банку с мазью, которую давным‑давно приносила Айна. Поскрёб пальцами по дну, набрал жалкие остатки и аккуратно размазал скользкую массу по краям порезов.

Пришлось сделать паузу, давая себе короткую передышку. Сведённое горло уже откровенно болело от задавленных криков, а перед глазами начали плавать мутные тёмные пятна. Я просидел так добрую сотню пульсаций, вяло ловя себя на мысли, что совершенно не хочу продолжать. Но выбора не было. Надо.

Сделал первый прокол. Как только толстая игла с усилием проткнула кожу у самого края раны, вспышка боли оказалась настолько ослепительной, что я непроизвольно всхлипнул через зажатую тряпку. Раздался мокрый, жалкий звук, за который мне стало стыдно ещё до того, как он сорвался с губ. Кляп его заглушил, но я всё равно напряжённо замер, прислушиваясь к звукам снаружи.

Я с силой потянул нить на себя. Сопротивляющаяся кожа уродливо стянулась, насильно сводя края разрыва вместе, и розовое мясо наконец скрылось под швом.

На втором проколе меня затрясло с удвоенной силой. Пришлось остановиться, выплюнуть окровавленную тряпку на пол и заставить себя сесть максимально ровно. Я начал считать пульсации, концентрируясь только на счёте. Одна, две, десять, двадцать… Дрожь не ушла насовсем, но немного притупилась, став хотя бы терпимой. Я поднял кляп, снова запихнул его в зубы.

Третий стежок. За ним четвёртый. Процесс шёл медленно, потому что любое мимолётное движение левым плечом отдавало дикой резью, а здоровая рука невыносимо затекала после каждого рывка. Нить со скрипом тянулась, стягивая живую плоть. Вокруг каждого нового прокола набухали капли свежей крови.

Где‑то на седьмом стежке я понял, что сейчас просто отключусь. Голова поплыла, бревенчатые стены угрожающе качнулись. Сползя с кровати прямо на пол, я прижался липким от пота лбом к краю матраса и просто ждал, пока угомонятся пляшущие перед глазами чёрные круги. Отсчитывал удары сердца, стараясь удержаться в сознании. Только на полусотне меня наконец немного отпустило.

Кряхтя, я поднялся обратно. Восьмой прокол. Девятый. А вот средняя борозда, оказавшаяся самой глубокой, выпила из меня все оставшиеся силы. Изуродованные края попросту не хотели сходиться вместе. Пришлось грубо надавить пальцами на воспалённое мясо и с силой стянуть нить.

От этой вспышки боли на глаза сами собой навернулись слёзы. Наконец‑то последний узел. Обе руки были перемазаны моей собственной кровищей чуть ли не по самые локти.

Я перегрыз остаток жёсткой нити зубами, после чего, не давая себе времени на раздумья, с силой прижал к готовому шву тряпку с Мартиной жидкостью. И едва не свалился обратно на пол. Боль оказалась такой резкой, что у меня намертво перехватило дыхание.

Закончив, я так и остался сидеть на полу, тупо уставившись в бревенчатую стену. Я выжил, но далеко не железный. Как оказалось, человеческую плоть можно вскрыть и разрезать на куски точно так же легко, как я сам потрошил иглоспинов в руинах.

Неожиданный стук в дверь вырвал меня из оцепенения.

– Рейланд, – раздался приглушённый досками голос Марты. – Я принесла мазь. Открой дверь.

– Проваливай, – хрипло отозвался я. – Мне от тебя больше ничего не нужно.

За дверью повисла тишина. Спустя мгновение послышались быстро удаляющиеся шаги. Кое‑как натянул на себя жёсткое одеяло и провалился в темноту, крепко зажмурив глаза.

Зерно пульсировало сбивчиво. Я по привычке попытался взять его под контроль и успокоить, но резерв сил был исчерпан до дна. Пришлось просто лежать, вслушиваясь в неровный стук собственного сердца, пока спасительное беспамятство окончательно не забрало меня.