Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 76 страниц)

Добравшись до укрытия, я запрыгнул на край наклонного блока. Пришлось подтягиваться только правой рукой, так как левая висела плетью. Древко копья я зажал в зубах, морщась от тяжести оружия. Кое‑как вскарабкавшись на самый верх, я встал на стыке плит.

Зверь с разгону влетел в проход подо мной. Послышался скрежет когтей, и его массивное тело плотно застряло в сужении. Иглоспин дернулся вперед, заставив камни содрогнуться, но конструкция выдержала. Из щели торчала только его злобная морда с распахнутой пастью, обнажающей ряд мелких острых зубов.

Я попытался перехватить копье обеими руками. Левая отозвалась тупой болью, пальцы скользили по дереву, поэтому пришлось снова пустить в ход зубы, чтобы зафиксировать древко. Глянув вниз, я заметил уязвимое место между складками кожи на шее твари, где защитные шипы расходились в стороны.

Упершись ногой в край камня, я на выдохе сиганул вниз, выставив копье перед собой. Вышло неуклюже, зато эффективно. Стальной наконечник вонзился сбоку в шею иглоспина, пробив ткань прямо между рядами игл, и с хрустом уперся в кость или плотный хрящ.

Зверь издал жуткий звук. Это был даже не крик, а какой‑то вибрирующий утробный рев, от которого буквально заложило уши. Тварь забилась в конвульсиях, вскинув шипы, и парочка из них успела полоснуть меня по ноге. Знакомое онемение начало растекаться по голени, но я уже не собирался отступать, навалившись на копье всем своим весом, чтобы вогнать его еще глубже.

Послышался хруст. Зверь так сильно дернулся, что меня просто отбросило назад. Я упал и приложился спиной о камень, дыхание перехватило. Копье так и осталось торчать у него в шее.

Иглоспин развернулся в проходе и рванул назад, пытаясь выбраться из узкого места. Прошел пару шагов, постоянно мотая головой. Копье болталось, а по иглам стекала кровь. Еще шаг, и у него подогнулись передние лапы. Морда ткнулась в землю, туша завалилась набок, а иголки со скрипом прошлись по плите.

Он дернулся пару раз и окончательно затих.

Я лежал и пытался отдышаться. Левую половину от плеча до кончиков пальцев парализовало, а правую ногу ниже колена сильно сводило. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы внутреннее тепло хоть как‑то разогнало эту ледяную тяжесть в мышцах.

Повалялся так немного, потом оперся здоровой рукой о камень и сел. Зверь был мертв, вокруг натекла приличная лужа крови. Я кое‑как поднялся. Правая нога слушалась плохо и глухо покалывала, но стоять было можно. Доковылял до туши и потянул за древко копья. Вышло с неприятным хрустом, зато наконечник и сама палка остались целы. Отлично, Руну будет не к чему прицепиться.

Достал нож. Нашел на животе место, где иголок было поменьше, и воткнул лезвие. Резалось тяжело, плотная шкура поддавалась с влажным хрустом. Распоров брюхо, я сунул руку в горячую скользкую требуху и среди мягкого нащупал твердое. По размеру выходило чуть больше того первого ядра, которое я достал из остроклюва. Подцепил ногтем и вытащил.

На ладони лежал серый шарик. Внутри еле заметно мерцало. В груди сразу стало теплее, мой внутренний источник почуял добычу и отозвался на ядро каким‑то голодным толчком.

Я повертел шарик в пальцах, вспомнил, как растворилось первое ядро, тут же сжал его и сунул в карман.

Поднялся и вытер руки о траву, торчащую между плитами.

Саму тушу придется тут бросить. Если притащу такого здоровенного иглоспина, да еще с темными иглами, замучают расспросами. Рун же велел обойтись без подвигов и вернуться до темноты, а с такой ношей я точно опоздаю.

Нельзя так нельзя. Мясо, конечно, жалко. Я стер с копья следы крови о траву, нагнулся подобрать свою стрелу и тут вдруг зацепился взглядом за плиту рядом с убитым зверем. Вернее, за саму поверхность камня.

Там были три короткие черточки. Ровные такие, на ширине пары пальцев друг от друга. Выцарапаны не слишком глубоко, но очень четко. Рядом еще две покороче и под углом, а в центре выбита точка.

На следы когтей не похоже. Звери оставляют рваные и неровные царапины разной глубины. А тут все было аккуратно, будто кто‑то специально постарался ножом или острым камнем с сильным нажимом.

Я провел по углублению пальцем. Края оказались гладкими и стертыми от времени. Старая метка. Кто‑то был здесь и зачем‑то это оставил.

Оглянулся и заметил еще один похожий знак. Этот был совсем свежий, края камня еще светлели.

Я тут не один.

Глава 6

Опять этот сухой песок. Он был мелким и колючим, постоянно забивался в одежду и противно скрипел на зубах. Камни раскалились настолько, что к ним было больно прикоснуться, а над плитами стояло дрожащее марево. Если посмотреть вдаль, казалось, что нагромождения медленно дышат.

Дорога к дальним руинам была мне хорошо знакома. Сначала миновал три каменные плиты, потом пролез в низкий пролом и прошел вдоль стены, которую пересекала длинная трещина. Теперь этот маршрут превратился в обыденность, став привычной частью моего расписания.

Из‑за яркого света приходилось щуриться, но настроение было отличным. Сегодня мне исполнилось пятнадцать лет.

За каменной грядой я взял левее, направляясь к узким проходам с неровно лежащими плитами. Охотникам такие места не нравились, ведь передвигаться группой там тяжело. Зато для моих целей это подходило идеально, поскольку риск встретить кого‑то сводился к минимуму.

Свой тайник я оборудовал в узкой щели между покосившимися плитами. Со стороны это место казалось неприметной кучей камней, присыпанной пылью и сухой травой. Опустившись на корточки, я отодвинул плоский булыжник, закрывавший углубление. Там виднелся слой глины, которую я сам плотно утрамбовал. Сняв её, я достал свернутую ткань, а уже в ней лежал самодельный кожаный мешок, сшитый с помощью костяной иглы.

Я развязал шнурок и высыпал добычу на руку. Тяжелые шарики серого цвета легли на ладонь. Принялся неторопливо их пересчитывать, перекатывая пальцами и перекладывая в другую руку.

Сначала один, потом пять, десяток. Вот уже двадцать и, наконец, тридцать два. Затем я вытащил из кармана то, что удалось добыть сегодня. Прибавил три штуки к общей куче, так что в сумме получилось тридцать пять.

По словам Мираса, за одно зеленое ядро давали тридцать серых. Правда, зеленых я в глаза не видел. Глядя на эти кругляши, я радовался, что они принадлежат только мне. Будущее, в котором я не собираюсь быть чьим‑то рабом.

Остальным в деревне такого будущего не светит. По старым правилам ядра должны доставаться тем, кто идёт по пути возвышения и достигает десятой ступени, но Тарим забирает всё.

Я окончательно понял это пару недель назад. Тогда мы отдыхали у костра после удачной вылазки, а Харек неторопливо ел мясо и разглядывал добытое.

– Куда он их девает потом? – спросил я тогда, будто просто любопытно.

Рун не спешил с ответом, но в итоге произнес:

– Дело в новом артефакте, который Вирг привез на замену пропавшему. Стоит эта штука прилично, поэтому Тарим до сих пор отдаёт за нее долг. И пока расчет не завершится, местным ядер не видать. – Рун тогда сплюнул в костер и добавил, – Из‑за родителей твоих, если хочешь знать. Они украли старый, теперь деревня платит.

Харек тогда бросил на меня настороженный взгляд, ожидая бурной реакции или попыток оправдаться. Но я не стал спорить, а лишь кивнул и вернулся к еде.

Конечно, внутри всё кипело от гнева. Но это была уже не та обжигающая и неконтролируемая ярость, как раньше. Ведь я знал, как всё обстоит на самом деле, и что родители не совершали кражи. Тот самый артефакт никуда не пропадал и исправно работал всё это время.

Тарим не расплачивается с Виргом за защиту деревни, а покупает у него настойки для Эира. Вкладывает в племянника, чтобы тот стал десятой ступенью и приемником Вирга в городе. Чтобы потом самому возглавить объединённые деревни, чтобы Вирг получал ещё больше ядер, а Тарим ещё больше власти.

Я постарался отбросить эти мысли и сложил шарики обратно. Затянул шнурок, замотал мешок в ткань и спрятал в яму. Сверху прихлопнул глиной и вернул плоский булыжник на прежнее место.

Поднявшись на ноги, я скинул куртку, так как от жары рубашка неприятно липла к телу. Закатав рукав, посмотрел на предплечье, где виднелись шрамы. Самый старый и уже побелевший рубец остался от встречи с иглоспином. Помню, как после удара шипом рука полностью онемела.

Ещё один – это память об остроклюве, который успел зацепить меня когтями за мгновение до того, как мое копье пробило ему шею.

Был шрам и на бедре, скрытый под тканью штанов. Его оставил крупный шмыг, что шёл по пути возвышения. Тварь не стала прятаться, а выскочила из укрытия и повисла на моей ноге. Пришлось добивать ее ножом в голову, чтобы разжать челюсти.

Любая подобная отметина означала добытое ядро. Таких следов накопилось немало, и большинство из них появились в самом начале моей охоты на зверей возвышения. Со временем я набрался опыта, и новые ранения случались всё реже.

Вспомнился узкий проход с непонятными символами на стенах, отчего по спине пробежал легкий озноб. До сих пор не мог понять, чьих это рук или лап дело.

К тому моменту я выяснил, что среди развалин прячутся еще четыре похожих деревни. Мужики у костра не раз говорили о негласном разделении территории. У каждой деревни был свой участок, и главное правило заключалось в том, чтобы не пересекать чужие границы.

Поэтому я старался держаться подальше от мест с со странными метками. Мне было всё равно, кто их наносит – опасный зверь или чужак. Моя задача сводилась к поиску ядер и выживанию.

Рубашка немного подсохла от исходящего от камней тепла, и я снова надел куртку. Теперь она приходилась мне впору, подворачивать рукава больше не требовалось. Мышцы налились силой, и ткань плотно облегала плечи.

Я прикрыл глаза и прислушался к себе. Внутри ощущалась ровная и уверенная пульсация. Слегка надавид на этот источник силы, чтобы проверить его стабильность. Тут же почувствовал, как ядро внутри сжалось и восстановило форму.

Чистота – прозрачная, без мути и тех рваных краёв, что были в первые месяцы. Плотность – тяжёлая, как камень, который нагрели на солнце и он стал темнее. Об устойчивости и говорить не приходится, она идеальная.

Я уже на восьмой ступени зерна. Это осознание пришло около трех недель назад. Тогда, после созерцания, внутренние ощущения изменились. Силы не прибавилось, просто сам характер энергии стал другим.

Казалось, внутренний источник приобрел дополнительную плотность. Когда я ночью решил проверить это на камне, то оставленный след засветился куда ярче, чем у любого жителя деревни. Даже Эир не мог похвастаться таким результатом.

Моё возвышение не было подарком небес, куда им там мне помогать просто так. Свою роль сыграло место обитания зверей идущих путём возвышения. Там энергии небал было заметно больше. Поэтому с каждым вдохом зерно напитывалось сильнее, чем в обычных руинах и это продолжалось месяцами. К тому же я ежедневно съедал несколько листьев собелии, стараясь не превышать норму.

Но главным помощником моего развития стали постоянные сражения. Каждый день я дрался с тем, что сильнее. Не потому что хотел умереть, а потому что понял одну вещь, которую никто мне не объяснял.

Небесам всё равно, кто идёт по их пути. Человек, иглоспин или шмыг. Шанс есть у каждого. Но растёшь только тогда, когда бросаешь вызов. Когда тело на грани, а зерно сжимается от давления чужой силы и ищет способ выстоять. Без этого стоишь на месте, как Лом и Верд на шестой. Как все, кто ждёт, что время само поднимет их выше.

Время ничего не поднимает. Поднимает только цена, которую ты готов платить.

Я старался выслеживать и убивать всех крупных зверей, которых мог найти. Охотился на переросших иглоспинов, остроклювов и опасных шалхов. Добытые ядра оставлял себе, а вот туши перетаскивал к дальним руинам и бросал возле тропы, где на следующий день должна была пройти наша группа.

Поначалу Рун относился к таким находкам с подозрением. Всё‑таки это была чужая добыча, часто без головы или конечностей, хотя и свежая. Он внимательно изучал тушу, принюхивался и оценивал мясо на ощупь. Остальным же было всё равно, они видели лишь еду.

– Берём, – сказал он во второй раз. И в третий. И в десятый.

– Кто такой добрый? – смеялся Харек.

– А разве не всё равно? – возразил Савр. – Скорее всего кто‑то из другой деревни. Забрал ядро и оставил мясо. Глупо отказываться.

Спустя месяц лишние вопросы отпали сами собой, что меня полностью устраивало. Наш отряд стабильно приносил добычу, а деревня не знала голода.

Тарим как‑то попытался посадить меня под замок. Поняв, что через Марту убить меня не вышло, он отдал приказ страже не выпускать меня без его ведома. В тот же вечер Рун наведался к старейшине. О чем они говорили, я не знаю, но Тарим вышел на улицу бледный и недовольный. А на следующее утро стражник без единого слова выпустил меня за ворота.

Очевидно, что сытый желудок сильно поубавил пыл старейшины. Когда еды вдоволь, возмущаться как‑то не с руки.

Прошедшие пять месяцев дали мне больше практических навыков, чем всё прочитанное в трактате. Я приноровился убивать сильных зверей, быстро их разделывать и заметать следы, чтобы успеть вернуться в деревню. Привык спать урывками и вставать затемно. А еще заставил себя выбросить из головы мысли о сгнившем в расщелине Золтане, о странном поступке Марты и о выборе, который сделала Айна.

Единственное, что никак не отпускало – это мысли о родителях. Перед смертью Золтан упомянул какой‑то свет с неба, в котором они якобы растворились. Эта загадка постоянно крутилась в голове.

Я поднялся и пошел назад знакомым маршрутом. Предстояло забрать тушу крупного остроклюва, спрятанного у прохода. Зверь был самый обычный, зато мясистый, и его я мог спокойно принести в деревню открыто, оправдав свою одиночную вылазку.

Взвалив тяжелую тушу на плечо и взяв копье в другую руку, я направился в сторону дома. Жара стояла невыносимая, воздух казался густым, а ноша ощутимо оттягивала плечо.

Вскоре я добрался до песочницы. Внезапно до меня донесся странный звук. Это был сдавленный хриплый стон, явно принадлежавший человеку, а не животному. Вслед за ним послышался скрежет, словно кто‑то безуспешно пытался ползти по камням.

Я замер, осторожно сбросил тушу на ближайшую плиту и поудобнее перехватил копье.

Источник шума находился слева, за нагромождением из нескольких массивных плит. Обойдя завал сбоку, я оценил картину.

На земле лежал Лом. Его правая нога оказалась намертво придавлена упавшей плитой, хотя верхняя часть тела была свободна. Камень был не слишком огромным, но его веса вполне хватило, чтобы зажать человека крепко. Нога вывернулась, а вокруг натекла приличная лужа крови, которая уже успела подсохнуть, что говорило о том, что он провел здесь немало времени.

Лицо у него было совсем бледным, покрытым слоем въевшейся пыли, а губы сильно потрескались от жары. Лом с трудом поднял голову. Его мутные и покрасневшие глаза попытались сфокусироваться на мне, а рот приоткрылся, изобразив нечто вроде болезненной гримасы.

Неподалеку лежал тяжелый камень из тех, что мне самому приходилось таскать. Выходит, его действительно отправили обратно на таскакие камней.

Около недели назад ходили слухи, будто Лом во время охоты решил выслужиться перед Эиром и полез вперед без приказа. В итоге он только распугал дичь, так что группа вернулась с пустыми руками. Главный доложил об этом Тариму, и старейшина рассудил, что наказание послужит хорошим примером для остальных молодых охотников. Ему дали неделю одиночной работы на камнях с двойной нормой.

– Рейланд! – крикнул он срывающимся, непривычно высоким голосом. Совсем не так он обычно орал слова вроде «пустой» или «шалх». – Пожалуйста, помоги!

Я стоял и разглядывал его. В руке копьё, за спиной печет солнце. До него было не больше трех шагов.

– Мне? – уточнил я.

Лом растерянно моргнул. Видимо, до него дошел смысл моей интонации, потому что выражение его лица начало меняться. Это отразилось сначала во взгляде, а затем в том, как дрогнули уголки губ.

– Да, именно тебе. Тут камень… Никак не могу его сдвинуть. Ногу зажало…

– Погоди немного, – прервал я его речь. – Надо подумать.

Я воткнул свое копье в землю прямо тут же. Присел на корточки, но не вплотную к нему, а так, чтобы оставаться на виду. Спокойно положил руки на колени.

Он смотрел на меня с явным непониманием.

– Я же для вас пустой, – произнес я совершенно ровно, без лишних эмоций. – Шалх, которого выкормили воры. Кака я могу вообще к тебе прикасаться?

Повисла тишина. Казалось, что даже ветер перестал дуть в этот момент.

– Да какая разница! – выдохнул он с отчаянием. – Мне уже все равно на это. Просто вытащи меня отсюда!

– Лучше позови Эира, у него ведь девятая ступень. Он точно знает, как правильно поступать. Вот пусть он тебя и спасает.

Лом резко дернулся, пытаясь перевернуться, но его лицо тут же исказилось от боли. Камень, судя по всему, раздробил кость или сильно передавил мышцу. Он стиснул зубы, издав глухой хрип.

– Он не станет… – начал было Лом, но осекся. Приоткрыл рот, затем снова закрыл. – Он сюда не придет.

– Я в курсе, – кивнул я в ответ. – И теперь ты тоже это понимаешь.

Он отвернулся, щурясь от яркого солнца. Затем закашлялся, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком. Именно тогда я заметил в нем то, чего раньше никогда не видел. Там не было привычной злости или слепой преданности. Это был стыд, тяжелый и неприятный, от которого просто так не отделаешься.

Я встал на ноги и выдернул копье из земли.

– Утром говорили, – произнес я, глядя куда‑то в сторону каменных завалов за его спиной. – Где‑то здесь бродит крупный иглоспин. А он хорошо чувствует запах крови.

Лом сразу побледнел.

– Стой, не уходи! – его голос сорвался. – Рейланд, очень прошу!

Я повернулся и зашагал прочь от него. Песок привычно хрустел под ногами, а за моей спиной Лом уже начал срываться на отчаянный крик.

Я даже не думал оборачиваться, просто направлялся в сторону деревни. Жара становилась все невыносимее. В голове образовалась приятная пустота, какая бывает после изматывающего бега, когда все ненужные мысли уходят вместе с потом.

Подошел к воротам. Стражник заприметил меня еще издали и прислонился к стене в ожидании.

– Заберите тушу, – бросил я ему, скидывая убитую птицу прямо у входа. – Кликни кого‑нибудь на помощь.

Стражник молча кивнул, а второй окликнул меня.

– Ты куда собрался? – донеслось мне в спину.

– Надо кое‑что забрать… Кажется, что это ещё может пригодиться деревни. Не знаю, посмотрим.

Я двинулся обратно. Бежать не стал, но шаг заметно ускорил. Если бы мы поменялись местами, Лом бы точно прошел мимо. Максимум бы посмеялся и пнул камень, чтобы сделать мне больнее. А потом ушел бы или позвал Эира, чтобы вместе поглумиться.

Но я не Лом и не Эир. И не стану ими. Ни сегодня, ни завтра, ни когда доберусь до Тарима.

Нашёл его на том же месте. Он лежал на спине и прижимал правую руку ко рту, кусая кулак, чтобы сдерживать крики. Глаза опухли и покраснели от слез. Заметив меня, он замер, а рука медленно опустилась.

Я вставил копье в зазор между плитами и подошел к валуну, который зажал ему ногу. Присев, подставил плечо под его край. Уперся ногами в землю, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Камень оказался увесистым, но все же полегче того, что придавил Золтана. Хотя, возможно, это я стал крепче.

Надавил. Плита сдвинулась буквально на ладонь. Попробовал еще раз. Руки начало жечь, а об острые края содралась кожа. Сделал третий рывок, затем четвертый, выдохнув так сильно, что в глазах немного потемнело. Камень наконец перевалился на бок и с глухим стуком скатился в сторону.

По правде говоря, я мог бы скинуть его почти без усилий, но зачем было демонстрировать это Лому.

Показалась зажатая нога. Голень выгнулась под неестественным углом, а кожа от колена до щиколотки потемнела и вздулась. Лом бросил взгляд на это месиво и поспешно отвернулся, пытаясь подавить тошноту.

Я обтер руки о штанины и присел рядом с ним.

– Сможешь подняться?

Он сделал попытку. Оперся на руки и здоровую ногу, слегка приподнялся. Но правая нога повисла плетью, и он громко застонал сквозь стиснутые зубы.

– Никак, – выдавил он из себя.

Тогда я подставил ему плечо. Он навалился на меня всем своим немалым весом, обхватив за шею и вцепившись пальцами в мою куртку. Мы с трудом встали на ноги. Парень оказался тяжелее, чем казалось на вид, его мышцы были довольно массивными, хоть сейчас и не помогали сломанной ноге.

– Спасибо тебе… Рейланд. – едва слышно прошептал он.

– Оставим это на потом, – коротко ответил я.

Мы побрели к деревне. Лом скакал на одной ноге, держась за меня. Каждое движение отзывалось болью, которую он старался скрыть. Я просто молча тащил его на себе.

Дело было не в жалости и не в желании его простить. Подобный долг связывает людей. Теперь он оказался привязан ко мне. Путь занял немало времени, и под конец он практически висел на мне, едва передвигая ноги.

Показались ворота. Увидев нас, стражник сразу подобрался, а второй выглянул из укрытия.

– Что стряслось? – поинтересовался первый.

– Камень на ногу упал, – ответил я. – Если бы случайно не наткнулся на него, к ночи он бы пошел кому‑то на корм.

Охранник перевел взгляд на моего спутника, который висел на мне, волоча за собой сломанную ногу.

– Выходит, он тебя спас?

Лом лишь молча кивнул, не поднимая головы. Второй стражник тут же выдавил усмешку. Он облизал губы и посмотрел на Лома так, что тот постарался еще сильнее вжать голову в плечи.

– Значит, теперь ты его должник по гроб жизни.

Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Ответа не последовало. Мы вошли на территорию деревни, и местные сразу нас заметили. Какая‑то женщина у колодца обернулась, расплескав воду из ведра. Мужчина, рубивший дрова, выпрямился с топором в руке.

Я вел его прямо через центральную площадь. Того самого парня, который когда‑то избивал меня по указке Эира. Того, кто ради забавы выкручивал мне пальцы, плевал в мою тарелку и обзывал шмыгом.

А сейчас он беспомощно висел на моем плече.

– Вы только поглядите… – послышался шепот за спиной.

– Это пустой тащит Лома?

– Говорят, он ему жизнь спас.

– Да ну, бред какой‑то!

Я шел не оборачиваясь. Довел его до лавки возле дома Ксура и помог сесть. Он тяжело опустился на деревянную поверхность, вцепившись в края руками. Лицо у него было серым и потным, а вытянутая правая нога сильно распухла и посинела.

– Сходите за Мартой, – попросил я охранника, который увязался за нами.

Тот кивнул и удалился. Я выпрямил спину и размял плечо, которое затекло под чужим весом. Осмотрел площадь. Вокруг собирались люди, они перешептывались и толкали друг друга локтями.

Посмотрел на спасенного. Он сидел понурив голову, волосы прилипли ко лбу, а на шее отчетливо билась вена.

– Поправляйся давай, – сказал я и отошел в сторону.

Устроился в тени на камне возле противоположной стены и стал ждать. Не ради зрелища, просто я догадывался, кто должен скоро появиться.

Эир пришел раньше лекаря. Чуть позади семенили Верд и Сард, а рядом шла Айна в чистом платье с синей ленточкой в волосах. Племянник старейшины остановился возле скамьи. Окинул взглядом пострадавшего, брезгливо поморщился и прикрыл глаза.

– Его пустой вытащил! – выкрикнул кто‑то из толпы.

– Это Рейланд его спас! – подхватил другой голос.

Эир распахнул глаза, его губы нервно дрогнули. Он повернулся и нашел меня в толпе. В его взгляде читалась явная угроза, на что я лишь спокойно кивнул. Верд с Сардом удивленно разинули рты, уставившись на меня, а Айна предпочла отвернуться.

– Это правда? – спросил Эир негромко, но так, что слышали все вокруг. – Тебя вытащил пустой?

Лом на скамейке поднял голову. Он попытался что‑то сказать, запнулся на полуслове и начал снова.

– Я бы там помер… – выдавил он. – Меня камнем придавило, ногу зажало… Да еще и иглоспин рядом ходил…

– Тебя, – оборвал его Эир, – спас пустой?

Повисла пауза. Эир скривился. Он обвел холодным взглядом своих приспешников, проверяя, дошел ли до них смысл происходящего.

– Уж лучше бы ты там сдох! – бросил он.

На площади стало совсем тихо, даже шепотки прекратились. Пострадавший смотрел на своего бывшего лидера снизу вверх, и в этот момент в нем что‑то окончательно надломилось.

– Ты мне больше без надобности, – добавил Эир спокойно и без особой злобы. Будто избавлялся от сломанного инструмента.

Он развернулся и зашагал прочь.

Верд остался стоять на месте. Он переводил взгляд с раненого Лома на уходящего хохяина. Нервно теребил ремень на поясе. Стоявший рядом Сард тоже растерянно хлопал глазами.

– Вы там идете или как? – бросил Эир через плечо, даже не обернувшись. Голос звучал уверенно и властно.

Верд дернулся. В его глазах мелькнуло что‑то настороженное. Он неуверенно переступил с ноги на ногу и все‑таки поплелся следом, но уже не так бодро, как обычно. Сард пошел за ним, опустив голову. Айна двинулась последней, придерживая края своего наряда.

Бывший приспешник остался сидеть на скамейке в полном одиночестве.

Вскоре появилась Марта. Она принесла с собой чистые тряпки, воду и деревянные шины. Увидев раненого, она нахмурилась, но промолчала. Опустилась на колени и принялась за работу.

Айна чуть сбавила шаг и оглянулась на мать, которая возилась с чужой ногой.

– Ступай домой, – велела Марта, не отрываясь от дела. – Прямо сейчас.

– Я уже не маленькая, – ровным тоном ответила девушка. Год назад она бы так уверенно не заговорила.

– Он просто тобой пользуется, – Марта принялась туго перевязывать голень. Парень зашипел от боли и вцепился в края скамьи.

– По крайней мере, я не сижу голодной! – ответила дочь

Женщина замерла на секунду. Ее руки застыли на повязке, затем снова продолжили работу, но уже не так уверенно. Плечи поникли.

Айна отвернулась и пошла догонять Эира. Лом оказался никому не нужен. Марта лечила его и при этом ничего не могла поделать с собственной дочерью, которая выросла и выбрала свой путь. Эир потерял самого преданного человека из своей компании. Верд и Сард поплелись за ним, но по их походке было видно, что они начали сомневаться в правильности своего выбора.

Я отряхнул одежду и направился к своему дому.

Все складывалось как нельзя лучше. Местные своими глазами видели, как человек девятой ступени бросил своего товарища помирать, а презираемый всеми пустой пришел на помощь. Мне даже не пришлось ничего доказывать.

Вернувшись, я лег на кровать и прикрыл глаза. До переезда в город и осуществления моей мести оставалось одолеть еще две ступени. Звучит не так уж страшно, но чем дальше продвигаешься, тем сложнее дается каждый шаг.

С шумом выдохнул и почти сразу уснул. Вечером нам предстояла групповая охота. Три нужные туши уже были спрятаны в условленном месте, так что с пустыми руками мы в любом случае не вернемся.

Я проснулся, когда тени в комнате поменяли свое положение. Встал с постели и накинул куртку, прицепил нож на пояс и взял копье. Закинул за спину лук со стрелами.

Остальные уже ждали возле ворот. Рун, Харек, Дейр и Савр стояли с привычно серьезными лицами. Рун кивнул мне в знак приветствия, и я занял свое место.

Все это время я трудился с ними плечом к плечу. Мы вместе лазили по руинам, прикрывали друг друга, искали следы и добывали зверя. Они перестали относиться ко мне как к пустому месту. И дело было не в каком‑то внезапном доверии, просто добыча говорит сама за себя. Если приносишь мясо – значит, ты свой.

– Выдвигаемся на восточную сторону, – скомандовал Рун. – Там заметили крупные следы. Держимся вместе. Дейр идет последним. Рейланд в со мной.

Мужики молча кивнули. Ворота распахнулись, и мы вышли наружу. Вечерние руины выглядели мрачно. От плит тянулись длинные тени, а между ними быстро густела темнота, хотя одно солнце еще не село.

Мы продвигались без слов. Рун шел первым, я держался чуть позади него. Следом топали Савр и Харек, а Дейр шел самым последним.

Я просто считал шаги и внимательно смотрел под ноги. Обращал внимание на любые неровности, следы или сдвинутые камни. В этой восточной части каменные блоки лежали довольно ровно, а проходы казались просторными. Из‑за этого место отлично подходило для засады, но скрыться здесь было бы трудно.

В наступающих сумерках мне на глаза попались странные царапины. На камне виднелись три глубокие, явно свежие полосы. Я вскинул руку со сжатым кулаком, и все сразу замерли.

Рун приблизился и опустился на корточки. Он довольно долго разглядывал эти отметины, а потом резко поднял взгляд, уставившись прямо на меня.

– Следы от когтей? – поинтересовался он.

Я отрицательно мотнул головой. Обычные звери оставляют рваные царапины разной глубины. А эти линии были слишком ровными, словно их прочертили чем‑то за один раз.

– Понятия не имею, – сказал я прямо. – Но туда соваться точно не стоит. Давайте лучше свернем вправо, через несколько сотен шагов сможем выйти к другой точке.

Как раз в том направлении я недавно спрятал одну из своих добыч. Рун задумчиво провел пальцем по следу на камне и встал.

– Идем дальше, – коротко бросил он.

– Но подожди! – я попробовал его отговорить.

– Я сказал, вперед! – с нажимом повторил он.

Пришлось идти. Внутри нарастало неприятное чувство. Мы сбавили шаг и держали оружие под рукой, но спокойнее не становилось. Я продолжал разглядывать камни и снова замечал похожие отметки.

Будь это человек, мы бы справились. Скорее всего, проблем бы не возникло даже с умелым чужаком, ведь нас целая группа. Но что делать, если это оставил зверь?

Для обычного животного такие следы не характерны. Выходит, существо он может идти по пути возвышения и иметь умения, как были у скалиха.

Полосы попадались все чаще. Сначала на каждой третьей плите, потом чуть ли не на каждой второй, причем старые перемешивались с недавними. У меня внутри все сжалось. Это было похоже на инстинкт, когда тело чует беду еще до того, как голова успевает все проанализировать.

– Как‑то тут слишком тихо, – негромко произнес Харек, но в тишине это прозвучало отчетливо.

В этом он был прав. Тишина казалась какой‑то неестественной. Не было слышно ни возни мелкой живности, ни насекомых и птиц. Даже сквозняк, который гулял здесь весь вечер, куда‑то пропал.

– Может, пойдем обратно? – предложил я Руну. – Какой смысл лезть именно сюда? Не просто же так здесь этим местки.

– Ни за что, – он упрямо дернул головой. – Прекращай ныть. Муюики из других групп говорили, что здесь полно дичи. Сегодня мы притащим такую добычу, что всем на зависть.

Смотря на его напряженную спину, я осознал причину. Последние месяцы нам везло с охотой только потому, что я незаметно подкидывал туши на наш путь. Это притупило бдительность Руна. Все привыкли к легкой добыче и завистливым взглядам соседей.