Текст книги "Пустой. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 76 страниц)

Глава 4

Я подошел к столу и уселся перед миской, оставленной Мартой. Суп давно остыл, покрывшись пленкой. Жир таял на языке, лепёшка царапала нёбо, и всё это проваливалось внутрь. Ел не чувствуя вкуса. Челюсти работали сами, а голова была далеко от этой миски.

Зерно впитывало пищу с поразительной жадностью. После полугода без нормальной еды оно вытягивало энергию из каждого куска. Седьмая ступень достигнута. Остается преодолеть еще три, чтобы добраться до десятой, уйти в город и обрести настоящую силу.

Покончив с супом, я досуха вытер миску остатками лепёшки. Проглотил последний кусок и тяжело привалился к стене.

Всего три ступени. На словах это кажется плёвым делом. Но путь от пятой до седьмой занял у меня больше полутора лет, и заплатить за это пришлось так, что лишний раз вспоминать не хочется. Дальше легче точно не станет. Я преодолел первый барьер, на котором многие останавливаются навсегда. Отныне каждый новый шаг станет серьезным испытанием.

Затем мысли переключились на другие вещи. Тарим с Виргом. На мне старейшина пытался показать остальным, что бывает с теми, кто идет против воли деревни. Ситуация поменялась, когда я подался в охотники. Тариму это сильно не понравилось, да еще и мой уход без разрешения добавил проблем.

Я узнал про их замысел объединить деревни, и теперь такой неудобный человек вроде меня будет им только мешать. Видимо, скоро стоит ждать удара. Сам Тарим марать руки не станет. Кто обычно делает за него грязную работу? Золтан мертв. Остаются Эир с Ломом. Эир действует как тень своего дяди, а Лом работает кулаком, который просто бьет без лишних раздумий.

На улице дождь перешел в мелкую изморось. Вода просачивалась сквозь щели в досках и оставляла за собой темные следы. Мои родители не были предателями или ворами, они не сбегали, а просто пропали. Старейшина вывернул все иначе ради своей выгоды.

Но для чего ему понадобилось создавать врага деревни? К чему так старательно очернять исчезнувшую семью? Наверняка тут кроется что‑то еще. Возможно, старые счеты или банальный страх. Скорее всего, родители узнали тайну, которую Тарим рассчитывал похоронить вместе с ними. Но в живых остался я. Долгое время я служил приманкой для опасных тварей, а теперь эта роль мне больше не подходит.

Выходит, времени в обрез. Мне срочно нужны ядра, будь то серые, зеленые или какие‑то еще. Если я приду в город без них, то окажусь ровно в том положении, о котором предупреждал Мирас. Стану обычным рабом и нищим с самого первого дня.

Ради ядер придется охотиться на зверей, идущих по пути возвышения. Хорошо бы они все еще прятались в руинах. Если же их там нет, придется искать в других местах.

Я отодвинул миску на край стола. Вытер ладони о штаны и поднялся на ноги. Я сделал несколько шагов по комнате туда и обратно. В коленях все еще ощущалась предательская слабость, но тело постепенно приходило в норму, переставая быть тяжелой обузой.

Надел отцовскую куртку. Раньше рукава приходилось подворачивать пару раз, а теперь они сидели на предплечьях почти нормально и не так сильно болтались. Кажется, скоро она будет мне как раз впору. С сапогами дела обстояли похуже, пальцы немного упирались, но ходить было можно. Открыв скрипучую дверь, я шагнул наружу.

В лицо ударило влажным теплом. Дождь уже прекратился, но поверхности вокруг продолжали блестеть от воды. Крыши домов, стены и лужи на утоптанной почве отражали свет, а в воздухе смешались запахи сырой древесины и печного дыма.

Присмотревшись к деревенским, я заметил перемены. Люди выглядели более здоровыми и сытыми. У многих округлились щеки, а дети носились вдоль стен, вместо того чтобы безучастно сидеть на порогах с потухшим взглядом.

Значит, пока я лежал, охота не прекращалась и еды хватало всем. Почему‑то я ожидал, что Тарим опять использует историю со скалихом, чтобы запугать людей и запереть всех по домам. До сих пор помню его самодовольное лицо, когда он вновь открыл деревню. Люди тогда смотрели на него как на настоящего спасителя.

Стоявшая у колодца женщина подняла взгляд, заметила меня и замерла на месте. От удивления она приоткрыла рот, ведро в ее руке покачнулось. Затем она поспешно отвернулась и зашагала к своему дому.

– Надо же, выжил, – донесся до меня тихий шепот за спиной. – Пустой, а выкарабкался.

– Тарим ведь уверял, что он проклят небесами…

– Раз на ногах стоит, значит, нет никакого проклятия. Видать, сжалились над парнем. Сирота, да еще и охотник. Воздали по заслугам, вот небеса и уберегли.

Я брел по раскисшей грязи, пытаясь удержать равновесие. Влажная земля постоянно скользила под ногами. К тому же тело никак не могло привыкнуть к изменившемуся росту, из‑за чего каждый шаг давался с небольшим трудом.

Около кузни стоял человек, с которым мы пересекались на ночных дежурствах. Заметив меня, он просто коротко кивнул. Это был знак молчаливого признания. Чуть дальше, возле амбара, находился ещё один из охотников. Он тоже кивнул, задержав на мне долгий взгляд. Я ответил тем же.

Внезапно сбоку прилетел удар по плечу. Рука рефлекторно перехватила чужое запястье. Мои пальцы стиснули кожу мертвой хваткой. Я успел остановиться в последнее мгновение, хотя тело уже успело развернуться, приняв устойчивую позицию для атаки.

– Ну ты и живучий, – произнес Харек.

Он находился совсем рядом, все еще держа руку поднятой после хлопка. Лицо со впалыми щеками, хитрый прищур, а больная нога привычно отставлена немного назад. На лице играла знакомая кривая усмешка.

– Смог выкарабкаться. Удивил, я ведь реально думал, что ты концы отдашь. После подобного отравления обычный человек бы не выжил, а ты у нас пустой ко всему прочему.

Я разжал пальцы и опустил его другую руку, медленно выдохнув через нос.

– Как сам? – Харек привалился спиной к стене кузни, опираясь на здоровую ногу. – Смотрю, ходить можешь. На охоту готов или пока еще качает?

– Нормально, – коротко отозвался я.

– Оно и видно… – усмехнулся охотник. – Вон как резко дернулся, не зря я тратил время на твое обучение.

Я промолчал в ответ, на что Харек лишь хмыкнул.

– Значит, завтра идем на охоту. Рун уже все решил. Пока ты тут прохлаждался в кровати, иглоспинов развелось видимо‑невидимо. Так что работы будет много.

– Понял.

Охотник задумчиво потер подбородок и оглянулся по сторонам. Убедившись, что поблизости никого нет, он заговорил тише, а усмешка пропала с его лица.

– Тебе лучше знать, что тут происходило, – он пристроил копье у стены и скрестил руки на груди. Многие решили, что это старейшина тебя отравил, – Харек с отвращением сплюнул в грязь. – Он ведь так возмущался из‑за того, что ты пошел в охотники. А тут еще и Золтан куда‑то подевался. Сначала люди просто шептались по углам. Но когда Тарим велел вытащить тебя на улицу, начали говорить об этом в открытую.

Золтан. При упоминании этого имени внутри что‑то неприятно кольнуло. Подавив это чувство, я спросил:

– Золтана так и не отыскали?

– Сбежал шалх, – Харек пожал плечами. – Может, подался в соседнюю деревню или ушел в город. Ходят слухи, что его мог задрать зверь, он же пьяный уходил. Но раз тела нет, значит, просто ушёл. Да и никто по нему особо не тоскует.

Внутри немного отлегло. Не полностью, но стало заметно спокойнее. Тело так и не нашли. За полгода мелкие хищники наверняка не оставили от него и следа, одни лишь кости на дне расщелины. Вот только нож остался лежать там же. Нужно будет обязательно вернуться за ним во время вылазки.

– За тебя заступился Рун, – продолжил рассказывать Харек. – Когда старейшина отдал приказ вынести тебя, Рун просто отказался. Не стал спорить или умолять. Он встал у дверей твоего дома и заявил, что никто тебя не тронет. А мы с Савром и Дейром поддержали его.

– Рун? – недоверчиво переспросил я.

– Удивлен? – усмехнулся охотник. – Я тоже не ожидал. Вряд ли он стал бы переживать за тебя просто так, он ведь терпеть не мог твоего отца. Но здесь дело в другом. Ты теперь состоишь в его группе. Добываешь мясо наравне со всеми. А Рун всегда ценит полезных людей.

Я не нашелся что ответить и просто стоял, обдумывая услышанное.

– Тарим тогда знатно испугался, – с явным удовольствием добавил Харек. – Шутка ли, четыре охотника защищают твой дом. Чуть позже к нам молча присоединился Ксур. Старейшина посмотрел на все это дело и отступил. А на следующее утро прислал Марту с травами, чтобы сделать вид, будто заботится о тебе и сохранить лицо. Но мы‑то понимаем, в чем дело, парень. Ты один из нас. Пусть и пустой, зато пользу приносишь.

Я посмотрел на Харека. Пару месяцев назад этот человек кинул мне копье в надежде, что я не удержу его. Потом гонял меня на тренировках с деревянными ножами без всякой жалости. А в итоге встал на защиту моего дома, когда Тарим решал мою судьбу.

– Спасибо тебе, Харек.

Он слегка поморщился.

– Брось благодарности. В деле отработаешь.

Охотник развернулся и захромал прочь по грязной дороге, тяжело ступая правой ногой. Я провожал его взглядом, размышляя о поступке Руна.

Выходит, я ошибался. Думал, он захочет отомстить мне за отца и превратит первую же вылазку в смертельное испытание. Так оно и вышло, но совсем с другим смыслом. Рун просто проверял, на что я способен. И когда понял, что от меня есть толк, принял в команду.

Здесь нет места дружбе или особой заботе. Просто так устроен человек, для которого практическая польза важнее старых обид. В тот момент я почувствовал к нему искреннее уважение. Редкое чувство для меня по отношению к жителям этой деревни.

Я медленно пошел дальше. Влажный воздух облеплял лицо, а раскисшая земля неохотно отпускала сапоги при каждом шаге. Прошел мимо дома Ксура, миновал колодец и амбар. Местные провожали меня взглядами. Одни отворачивались, другие смотрели в упор. И повсюду за моей спиной тянулся тихий шепот.

– Ты только погляди, ходит…

– Лежал бревном полгода, а теперь встал. Такого просто не бывает.

– Неужели эти пустые такие живучие?

Я шел вперед и не оборачивался.

Ззаметил их еще до того, как услышал голоса. Эир торчал у стены дома, прислонившись к ней спиной. За полтора года он заметно повзрослел, раздался в плечах, да и шея стала крепче. Но в целом он оставался таким же нескладным парнем со сломанным носом и темной полоской усов, которыми, наверное, любовался по утрам. А вот взгляд ничуть не изменился. Все такой же сытый и уверенный, что ему за это ничего не будет.

Рядом с ним, как обычно, крутился Лом. Ему тоже исполнилось семнадцать. За это время он набрал еще больше мышечной массы, так что плечи теперь казались шире двери, а руки просто безвольно висели по бокам. Лицо у него было всё такое же тупое, с массивной нижней челюстью.

– Ты же сам видел, как я кулаком разбил тот камень, – рассказывал Лом кому‑то, кого я сперва не разглядел. – А все благодаря Эиру, потому что я его слушаю. Он знает, что делать. Вон, уже до девятой добрался.

Лом говорил громко и с каким‑то восторженным придыханием. Со стороны это походило на то, как щенок ластится к хозяину в надежде на похвалу.

Эир слегка склонил голову. На его губах играла еле заметная улыбка.

– Я же вам говорил, – тихо ответил он. – Будете меня слушать, и сами станете сильнее. Я ведь смог подняться. И у вас получится, если станете делать то, что я велю.

Добрался до девятой ступени, значит? Как‑то это слишком удачно совпало. Наверняка Вирг снова расщедрился на свои зелья. Стоило приехать проверяющему, как тут же случилось чудо, и Эир скакнул на новый ступень.

– Так я вроде все и делаю, – Лом почесал затылок. – Только почему‑то до сих пор торчу на шестой. Чего так?

– Нужно время, – небрежно отозвался Эир. – Ты чересчур спешишь.

– Ага, – кивнул Лом.

Все как обычно. Достаточно было одного слова от его хозяина, чтобы все сомнения отпали.

Чуть поодаль стояли двое братьев. Верду тоже семнадцать, только теперь его светлые волосы были подстрижены гораздо короче. Сам он стал сухим и жилистым, с резкими чертами лица. Он щурился, но в его взгляде не было того щенячьего восторга, как у Лома. Скорее, там читалась сообразительность человека, который все замечает, но предпочитает помалкивать. Его младшему брату, Сарду уже исполнилось шестнадцать. Тоже блондином, но выглядел заметно мельче. У него был какой‑то дерганый взгляд, словно он постоянно ждал подвоха.

– Я тоже сижу на шестой, – спокойно сказал Верд, без малейшей претензии в голосе. Он немного повернулся в сторону Эира и прищурился еще сильнее. – Никакого толку. А брат так вообще застрял на четвертой.

Сард опустил взгляд.

– Я же говорю, нужно время, – так же спокойно ответил Эир. – Силы прибавляются, просто не так быстро. Не всем же иметь такие способности, как у меня?

Племянник старейшины усмехнулся, но Верду эта шутка явно не понравилась. Я заметил, как он на секунду крепче сжал ремень пальцами.

Эти парни таскались за Эиром больше трех лет, выполняя все его прихоти. Избивали тех, на кого он показывал пальцем, и молча сносили издевки Лома. При этом никто из них так и не продвинулся по ступеням. Эир становился сильнее только из‑за того, что Вирг каждый раз пичкал его своими настойками. А эти так и топтались на месте, искренне веря, что нужно просто подождать.

Соображалки им хватало, чтобы увидеть происходящее. А вот, чтобы сделать правильные выводы, нужно всерьёз задуматься, а не водят ли их за нос. Хотя, может и поняли, просто бояться признаться себе в этом. Столько времени потеряли в пустую.

Я шел мимо. Не сбавляя шага и глядя прямо перед собой.

– Эй ты!

Окликнул меня Эир. Голос был резким, как у человека, который привык, что на него сразу обращают внимание.

– Пустой!

Я даже не обернулся. Продолжал идти, хотя грязь под ногами неприятно липла к сапогам.

– Кому говорят! – рявкнул он уже громче.

Я не остановился.

Позади послышались быстрые шаги, бежали двое. Меня схватили за плечи с обеих сторон. Справа в куртку мертвой хваткой вцепился Верд, а слева как‑то неуверенно держал Сард.

Я резко дернулся, скидывая их руки. Сард сразу же отлетел в сторону. Он не смог удержать захват, отшатнулся на несколько шагов и еле остался стоять на ногах. Парень побледнел, а его глаза округлились от удивления. Видимо, не ожидал такого от того, кого считал слабаком. Верд устоял, хотя держать меня стал слабее. Он как‑то непонимающе уставился на свою руку и нехотя отпустил мою одежду.

Я обернулся.

– Что нужно?

Спросил я совершенно спокойным тоном. Эир неспешно шел в мою сторону, копируя походку своего дяди. Чуть позади семенил Лом, уже сжав кулаки, ожидая приказа.

Эир остановился. Сначала глянул на Сарда, который тер запястье в сторонке, затем на помалкивающего Верда, а потом уставился на меня.

– Какой же ты никчемный! – Выплюнул Эир. – Даже хуже шмыга. Отлёживал полгода бока в постели, пока остальные тут спины гнули.

Я ничего не ответил. Повисла долгая пауза, и вся эта напыщенность Эира выглядела довольно смешно. Я усмехнулся.

– Мой дядя тратил на тебя время и силы, – не унимался Эир. – И ради чего это все? Ради пустого, который даже спасибо сказать не может?

– Вот именно, – вставил Лом. – Возомнил тут о себе невесть что. Сбежал куда‑то без разрешения, приволок какую‑то дохлую птицу и теперь строит из себя героя.

Я поморщился, но скорее от их глупости, чем от обиды. Эта дохлая птица была остроклювом, которого мне пришлось убивать в одиночку, имея при себе лишь несколько стрел и копье. И мясом этой птицы они потом все питались. А ещё она шла по пути возвышения.

И тут я заметил ее.

Айна показалась из‑за угла. Девушка сильно изменилась. Свои светлые волосы она больше не заплетала в косу, а носила распущенными, повязав голову синей лентой. Вместо старого мешковатого наряда на ней было аккуратное синее платье, которое хорошо сидело.

Она выросла. Не как я, рывком и вверх. Иначе. Плечи округлились, бёдра стали шире, и под тканью платья обозначилась грудь, которой не было. Лицо вытянулось, скулы проступили чётче, и большие голубые глаза, которые раньше казались слишком большими для худого детского лица, теперь смотрелись иначе.

Она подошла к Эиру и рассмеялась. Эир взглянул на нее и протянул свежую, еще теплую лепешку, а вместе с ней приличный кусок мяса, завернутый в ткань. Только сейчас заметил у него на плече сумку, из которой он достал всё это.

Айна приняла еду и… поклонилась?

Вот в чем дело. Никаких впалых щек или торчащих костей. Она выглядела вполне сытой и ухоженной. Новое платье, лента в волосах и свежее мясо. Тарим недавно урезал паек ее семье и заставил работать в два раза больше, а теперь она весело смеется с его племянником.

Нашла способ выжить? Айна резко замолчала. Улыбка слетела с ее лица, как только она увидела меня.

– Если еще раз создашь проблемы для деревни, – Эир шагнул в мою сторону. – Я тебя убью.

Я посмотрел на него. Семнадцатилетний подросток с нелепыми усами и завышенной самооценкой, получивший силу только за счет чужих зелий.

– Ты бы следил за языком, племянник старейшины, – спокойно ответил я.

– До тебя не доходит? – в его холодном голосе и тупом взгляде слышалась явная угроза. – Я же тебя размажу, со своей девятой ступенью. Сил у меня теперь не меньше, чем у дяди.

Развернулся и пошел дальше, пока грязь хлюпала под ногами.

Чья‑то тяжелая рука легла мне на плечо. Это был Лом. Он резко развернул меня к себе и сразу попытался ударить в лицо. Я уклонился, слегка качнув головой вправо, и кулак просвистел мимо уха. Лом так и замер с вытянутой рукой, глупо пялясь на меня. Обычно он редко мазал, тем более когда бил тех, кто слабее.

– Никто не разрешал тебе уходить, – пробормотал он как‑то неуверенно.

– А ну‑ка!

Послышался голос Руна. Командир приближался к нам, за его спиной шагал Харек.

Лом тут же убрал руку и обернулся. Ему пришлось вжать голову в плечи и отступить от меня. Рун подошёл к нему и скинул копьё, что лежало на плече. Глубоко посаженные глаза командира смотрели не на меня, а на Лома, потом перешли на Эира. Харек сплюнул рядом и кивнул мне. Он прислонился к стене с таким видом, будто ему до смерти скучно. Но я заметил его прищур и отлично понимал, что это значит.

– Решил на охотника руку поднять? – негромко поинтересовался Рун. Именно таким ровным тоном он обычно отдавал приказы, когда мы были в руинах.

Лом попятился назад. Он стал оглядываться на Эира, ожидая хоть какой‑то подсказки или приказа.

– Да мы… Я просто… – замялся Лом, не находя нужных слов.

Эир раздвинул плечи, и задрал подбородок.

– А вам какое дело? – огрызнулся племянник старейшина на Руна. – Мы сами разберемся.

Командир смерил его тяжелым взглядом.

– Выбирай выражения, – спокойно хмыкнул Рун. – Ты здесь не главный.

– Я вообще‑то на девятой ступени, – Эир выпятил грудь еще сильнее.

– И что с того? – Рун говорил все тем же ровным тоном. – Охотником тебя назвать нельзя. Выходишь, когда вздумается, нормальной добычи не приносишь. Какой с тебя прок?

Эир покраснел от злости и открыл рот, чтобы ответить.

– Да мой дядя…

– Твой дядя не станет ссориться с людьми, которые добывают еду для деревни, – оборвал его командир. – Ты у него сперва спроси, готов ли он пойти против охотников только ради того, чтобы ты тут мог кулаками махать.

Повисло молчание. Лом неловко переминался с ноги на ногу, а Верд и Сард просто наблюдали со стороны. Один щурился, другой смотрел в землю.

Харек отлип от стены. Сделал пару шагов, прихрамывая на правую ногу, и подошел к Лому.

– Слушай, – лениво протянул он. – Похоже, вас пора немного поставить на место.

Все случилось очень быстро. Кулак Харека тяжело впечатался Лому в живот, так что тот сразу сложился пополам, хватая ртом воздух со сдавленным хрипом. Тут же последовал второй удар, короткий и жесткий, прямо сбоку в ухо. Лом повалился в грязь, обхватил голову руками и тихо замычал.

Харек неспеша обернулся к Верду и Сарду, которые от испуга буквально вжались спинами в стену.

– Зарубите себе на носу, сопляки, – произнес он удивительно ровным тоном. – Не стоит кусать тех, кто дает вам еду. Это Рейланд таскает сюда мясо, а от вас толку мало. Эир ваш, как только доберется до десятой ступени, сразу уберется в город, а вам еще предстоит здесь как‑то выживать.

Верд не отвел взгляд. Он просто стоял и сверлил Харека глазами, и в этом прищуре читался вовсе не страх, а какая‑то напряженная работа мысли. Сард, видимо, тоже это заметил, потому что стал переводить взгляд с брата на Эира, а потом на стоявшего на коленях Лома.

Племянник старейшины недовольно скривился.

– Тебе кажется, что они встали на твою защиту? – бросил он. – Хорошо. Время покажет.

В его словах не было горячки или пустой злости. Голос звучал слишком уж спокойно, а взгляд оставался холодным. Так что это походило на твердое обещание сделать задуманное при первой же возможности.

Сделав шаг к Лому, Эир наклонился и потянул его вверх за локоть. Тот с трудом встал на ноги, все еще держась за ушибленное место и опираясь на своего спасителя. Они медленно зашагали прочь, а Верд с Сардом поплелись за ними, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

Рун кивнул в мою сторону, а затем развернулся и направился к своему дому, ровно держа спину и копье. Харек прихрамывая двинулся за ним, а потом бросил мне через плечо:

– Завтра на рассвете. Встречаемся у ворот.

Чуть позже я присел на торчащий камень за домом Ксура, позволяя влажному ветру обдувать лицо. В голове крутились мысли о том, где бы найти нужных зверей во вторых руинах. Возможно, стоит поискать ближе к востоку, там, где среди покосившихся плит часто прячутся остроклювы, или придется уйти еще дальше, к самой границе дальних руин.

– Моя мама убила на тебя столько времени.

Это была Айна. Она подошла тихо и заговорила без всяких приветствий. Я обернулся и увидел ее в паре шагов от себя. Подол ее синего платья потемнел от сырости, влажные волосы растрепались, а лента съехала куда‑то вбок. Она стояла, скрестив руки на груди.

Казалось бы, совсем недавно эта девушка носила мне лечебные мази и поделилась трактатом. Я помню, как она плакала прямо на площади, когда Марту заставили опуститься на колени. Как смотрела на меня пустыми глазами, в которых смешались и затаенная обида, и боль с завистью.

Но сейчас передо мной стоял совсем другой человек.

– Мама обмолвилась, что ты съел собелию, – добавила Айна. – Ещё и сырую…

Я ничего не ответил, продолжая внимательно ее разглядывать. В голове вертелась лишь одна мысль. Прислал ли ее Эир, или же это её собственный порыв заговорить со мной.

– Но зачем? – она слегка склонила голову набок. – Для чего ты вообще во все это ввязался, если в этом нет никакого смысла? Ты пустой! Так было всегда и так будет дальше. Смирись уже со своей участью.

– Почему ты вообще связалась ними? – поинтересовался я.

Айна лишь раз моргнула, а затем выражение ее лица резко заледенело.

– А с кем мне еще прикажешь быть? С тобой, что ли? – Она сделала небольшой шаг вперед. – С человеком, у которого нет способностей? Можно подумать, звание охотника делает тебя каким‑то особенным.

– Да я и не утверждал подобного…

– Сможешь ли ты обеспечить мне защиту? – резко перебила она, и хотя голос остался тихим, в нем появились колючие нотки. – А мою мать? Конечно же нет. Отца я потеряла, так что теперь приходится самой думать о завтрашнем дне и о нашем выживании. Вся власть в деревне держится на Эире с его дядей, а вовсе не на тебе.

Эти слова падали тяжело. Каждое из них явно было обдумано заранее, она произносила их как заученные. Наверняка она твердила это про себя долгими бессонными ночами, мучаясь от голода и гадая, надолго ли ей хватит пары лепешек, прежде чем силы окончательно иссякнут.

Я продолжал смотреть на нее, отмечая и эту синюю ленточку, и чужое платье. Сделка оказалась банальной до невозможности. Чтобы получить кусок хлеба и безопасность, ей нужно было всего лишь мило улыбаться, находясь рядом с Эиром, и служить симпатичным дополнением к его окружению.

В груди что‑то коротко и зло оборвалось. Словно старая жила, которая всё это время тянула и ныла. Теперь она лопнула, оставив после себя холодную, звенящую пустоту.

– Я все понял, – коротко ответил я.

Айна как‑то нервно дернула подбородком. Скорее всего, она рассчитывала на совершенно иную реакцию: на возмущение, упреки или на ту самую жалость, которую терпеть не могла.

– Ни чего ты не понял! – бросила она, её голос на секунду дал слабину. – До тебя вообще никогда ничего не доходило. Пока жизнь вокруг летела под откос, ты пропадал в своих руинах, заботясь исключительно о себе.

– Это все? – тяжело выдохнул я. – Или хочешь добавить что‑нибудь еще?

– Какой же ты дурак!

Девушка резко развернулась и зашагала прочь. Мокрый край платья хлестал ее по ногам, а волосы метались по спине. Я остался сидеть на месте, стараясь выровнять дыхание. Внутри было абсолютно пусто, не осталось места ни для обиды, ни для злости или жалости.

Девушку просто сломали, и для этого даже не понадобилась грубая сила. Хватило обычного страха, постоянного голода и одиночества. Из нее сделали такого же изгоя, как и ее мать, лишив всяких надежд. Поэтому, когда ей предложили еду в обмен на послушание, она согласилась без раздумий. Просто потому, что иногда это единственный способ выжить.

Мне удалось выстоять, а она сдалась. Есть ли у меня право судить ее за это? Пожалуй, нет. Мы оба сделали свой выбор и пошли разными дорогами.

Я встал, напоследок окинув взглядом дома и людей, стряхнул грязь со штанов и побрел к себе.

Оказавшись дома, я задвинул щеколду и добрался до кровати. На душе было как‑то противно. Я присел на край и стал смотреть в окно, думая о том, как сильно все поменялось за прошедшие полгода.

На завтра была намечена моя первая за шесть месяцев вылазка в руины. Тело изрядно ослабло и отвыкло от нагрузок, но зерно окрепло, что должно было хоть как‑то помочь. Главное сейчас – немного размяться и поймать нужный ритм движений. Своего оружия не осталось, вся надежда на то, что мне выдадут что‑нибудь взамен.

Откинувшись на спину, я принялся рассматривать трещины на потолке. Появление Вирга рядом с Таримом сильно путало карты. Скорее всего, Тарим побоится действовать в открытую в его присутствии, хотя кто знает, как оно обернется на самом деле.

Было очевидно, что и Тарим, и Эир с радостью избавились бы от меня. Что касается Лома, то былая ненависть к нему куда‑то испарилась. Видимо, с годами он стал еще более тугим. Это, конечно, не означало, что я спущу ему с рук все былые издевательства, просто он поплатится иначе, чем эти двое.

Внезапный стук заставил меня сесть. Прислушавшись, я различил легкую женскую поступь и немного сбитое дыхание за дверью.

– Рейланд, это я, открой, – торопливо прошептала Марта.

Я поднялся и отодвинул засов.

На пороге стояла Марта. Лицо у нее было землистого оттенка, а морщины казались резче, чем обычно, хотя, может, это лишь из‑за света. Она до побеления костяшек сжимала в руках накрытую куском ткани глиняную посудину.

– Я войду, – бросила она и шагнула в дом, даже не дожидаясь моего согласия. Затворив дверь, она тяжело привалилась к ней спиной.

На ее лице блестели капли пота. Расстояние от ее дома было смешным, неужели она так торопилась?

– Я тут кое‑что принесла, – женщина аккуратно поставила чашку на стол. – Это травяной настой, он должен помочь тебе прийти в себя

При этом она старательно избегала моего взгляда, рассматривая что угодно: стены, пустую посуду, но только не мое лицо. Я приблизился к столу и стянул ткань. Внутри плескалась густая темная жижа с легким зеленоватым оттенком, очень похожая на те микстуры, которыми она отпаивала меня во время болезни.

Я поднял чашку поближе. В нос сразу шибанул резкий запах, в котором смешались отчетливая горечь и какие‑то тяжелые земляные нотки. Вопросительно взглянул на Марту, а она лишь закивала и жестами поторопила меня выпить.

Отпил немного. В горле тут же запекло, но это был не обычный жар от горячего, а какое‑то внутреннее жжение, словно я проглотил кусок тлеющего угля. Пока напиток опускался в желудок, все внутри на миг онемело.

Мое зерно резко отреагировало, раздувшись так же сильно, как в самый первый раз, его ритм сбился и замер. Судя по эффекту, это была свежая собелия. Вовсе не отвар, а просто перемолотая кашица, разведенная в жидкости.

Я не спеша вернул чашку на стол, стараясь не выдать дрожь в руках. Внутри все бушевало, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы контролировать разбухшее зерно, в то время как конечности уже начинало покалывать от слабости.

Марта замерла на месте, судорожно стискивая края своего передника. Она по‑прежнему прятала глаза, разглядывая половицы, и было заметно, как она вспотела от напряжения.

– Допивай все, – произнесла она срывающимся голосом. – Прямо до дна. Так будет лучше.

Я стоял и смотрел на человека, который полгода выхаживал меня и заставлял пить лекарства. На женщину, которая приносила мне мази, ругая за неосторожность, ту что дежурила у моей постели.

А сейчас она даже не решается поднять на меня взгляд.

– Марта, – позвал я.

Она заметно вздрогнула и опустила голову еще ниже.

– Ты пришла убить меня? – спросил я.