Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 72 (всего у книги 75 страниц)
Глава 21
Я провёл рукой перед собой и воздухе остался мерцающий след от моих пальцев. Тусклый, светящийся призрачным светом и странно искажающий пространство вокруг. Казалось, будто невидимый клинок рассекал ткань реальности, а потом грубыми движениями сшивал её обратно, оставляя на ней шероховатые шрамы. Правда они висели всего несколько секунд, а затем начинали расползаться, терять форму и в итоге рассасываться на глазах.
Лампы в комнате внезапно замигали, силясь снова заработать.
Сначала я не понял, что происходит, так как вокруг меня была лишь одна тьма. Свет с трудом пробивался сквозь плотную завесу и мне всё тяжелее становилось различать границы реальности. Лампы продолжали мигать, отбрасывая длинные тени, в которых я начал замечать движения. Что‑то явно скользило по полу, по потолку и это нечто явно не принадлежало к этому миру.
Под ногами захрустел пол и каменные дощечки покрылись тонкими трещинами.
Они расходились от моих ног причудливым узором, напоминающие корни деревьев или сверкающие на небесах разряды молний. Трещины росли, ширились и углублялись в поверхность, вылезая наружу кровавыми цветами. Нежные, сотканные из алой субстанции с белыми сердечниками, они ярко светились в темноте, заставляя меня морщиться от подспудного чувства неправильности и одновременно родства.
Кодекс на запястье завибрировал.
Я опустил взгляд и увидел, как золотистые строки побежали перед глазами, но предложения были слишком размытыми и нечёткими, чтобы как следует их рассмотреть. Слова постоянно мерцали, распадались и собирались заново, будто сам Кодекс не мог справиться с тем, что происходило вокруг.
Обнаружено изменение типа ци носителя. Тип: НЕ ОПРЕДЕЛЁН. Классификация: ВНЕ СИСТЕМЫ.
Вне системы? Я сразу вспомнил бескрайний хаос в момент перерождения.
– Это Хаос? – Вырвалось у меня и Кодекс, подстраиваясь и снова моргая, согласился с мои утверждением.
Тип ци носителя – ПЕРВОЗДАННЫЙ ХАОС
Интересно… И нифига не понятно.
Я попытался вдохнуть, но воздух отказывался проникать в лёгкие. Точнее они продолжали работать, вот только вместо обычного кислорода их заполняло нечто иное. Сначала подумал, что это энергия, струившаяся в моих меридианах, но потом заметил, что она тут не причём.
Внимание: вокруг носителя формируется поле спонтанной энтропии. Рекомендуется срочно покинуть замкнутое пространство.
И на этом Кодекс замолчал.
Я стол, смотрел на растущие цветы у своих ног и чувствовал, что тело превращается в нечто совершенно иное. Удивительно, но при этом не ощущал ни боли, ни агонии, вообще ничего. Внезапно меня накрыло таким потоком энергии, будто всё моё тело состояло из миллиардов отдельных частиц, которые могли разлететься в любой момент, но при этом удерживалось воедино невероятной и загадочной силой.
Мои пальцы, мои руки – всё это было частью общей иллюзии, за тонкой плёнкой которой скрывалась бесконечная и бездонная пустота. Я попробовал сжать кулак и частицы сжались вместе с ним. Попробовал разжать, и они разлетелись в стороны, ожидая приказа своего хозяина. Во мне поселилось довольно уникальное, но при этом необычное чувство, которое продолжало твердить одно и тоже. Я мог ими управлять.
Весь мир перевернулся с ног на голову, будто кто‑то открыл дверь, которую раньше даже и не замечал. Словно всё это время в этом мире существовал не я, а лишь блеклая оболочка того, во что со временем может превратиться. Вот только такие кардинальные изменения никогда не приводят ни к чему хорошему.
Дверь из комнаты оказалась не заперта. За всё время моего «домашнего ареста» её никогда не запирали, так как снаружи всегда дежурили два практика среднего уровня. Они должны были охранять меня, следить, чтобы ни в коем случае не убежал в отсутствие одного из магистров, но теперь всё изменилось.
Их тела лежали на каменном полу. Первый, с которым я в основном только и говорил, лицом вверх, а тот, что обычно славился своим не многословием, ничком. Их лица навеки застыли в гримасе ужаса, а широко распахнутые рты и глаза, говорили о том, что смерть наступила моментально. Я присмотрелся поближе и увидел, что глазные яблоки обоих были выжжены, причём не огнём, а чем‑то другим, так как из них всё ещё поднимались дымки духовной энергии. Кожа на лицах и руках спеклась, потрескалась и стала похожа на сухую, безжизненную землю.
Оба были мертвы.
За ними тянулся длинный коридор с редкими лампами на стенах, которые, на удивление, всё ещё горели, но их свет был тусклым и болезненным, будто их тоже коснулась неизвестная проказа, поглощающая всё здание изнутри.
Я пошёл дальше и вскоре обнаружил многочисленные тела слуг и учеников. Под раздачу попали и случайные прохожие, которые оказались рядом в тот момент, когда я открыл чёрный манекен. Все они лежали в разных позах, обычно в застывших на бегу, но кто‑то сидел, прижавшись к стене. На лицах каждого из них были видны гримасы ужаса, выжженные глаза и спёкшаяся кожа. Кажется, перед смертью они тоже понимали, что их ждёт… вот только что?
Я насчитал двенадцать тел, а когда дошёл до поворота, их стало намного больше.
Причина смерти была явно не физической. На телах не было ни проникающих ран, ни ушибов и даже синяков. Вот только я чувствовал, как меридианы этих людей были разрушены, а лучше сказать выжжены до основания. Казалось, будто сам принцип упорядоченной ци перестал существовать и кто‑то резким мазком стёр саму возможность жизни в этом пространстве.
А на такое не были способны даже магистры Академии… тогда что здесь произошло?
Удивительно, но в то время, как тела всех превратились в мумии, моё осталось невредимым, но почему? Вместо ран, грязи или иссохшей корочки я видел, как под кожей светились тусклые линии ци, а мои руки пахли смертью.
– Это я? – в ужасе спросил сам себя, – но как?
Сопровождая меня в пути, цветы продолжали расти из трещин в каменном полу и тянуться к моим ногам, коленям и лицу и тут я понял, что не руки издавали отчётливый трупный запах… а именно они.
Кодекс продолжал молчать и у меня не осталось выбора, как пойти дальше. Коридор закончился лестницей, ведущей наверх и меня, внезапно, затошнило. Рвота поднималась откуда‑то из глубин живота, сжимала горло и не позволяла сделать полноценный вдох. Я стоял посреди коридора, усеянного телами и ощущал, как вместе с ней до меня доходило осознание произошедшего.
Это сделал я, но как?
Я прекрасно помнил, как сидел в тренировочной комнате и медитировал, пытаясь найти свой тип энергии, вспоминал прошлой, а секундой позже началось это безумие. Везде трупы, обезображенные будто резким всплеском энергии ци. Сама мысль об этом заставила меня прижаться спиной к стене и закрыть глаза.
Кодекс на запястье завибрировал и я опустил взгляд. Золотистые строки в этот раз побежали без помех.
Аварийная эманация хаотической ци. Неконтролируемый выброс в радиус 117 метров. Все формы упорядоченной энергии (включая ци живых существ) аннигилированы.
Я перечитал сообщение трижды, каждый раз надеясь, что до этого ошибался.
Сто семнадцать метров… Это не маленькая комната, это целый коридор, лестница, несколько залов и сотни, если не тысячи людей, в них находящихся. И что, получается это были те, которые оказались рядом в тот момент, когда я… когда я что? Медитировал? Пытался понять себя?
Рекомендуется срочно научиться контролировать новый тип ци.
– Спасибо, – саркастично протянул я, – Вот только сейчас не до контроля… Надо выбираться отсюда.
Здание Академии, где меня держали, находилось на окраине кампуса. Из окна даже было видно жилой квартал и расположенный рядом рынок, за которым продолжались центральные улицы города Чёрного Дракона. Меня посещали мысли о том, что можно было бы попробовать бежать ночью через него, и останавливало осознание того, что всё бессмысленно. Если уж меня нашли в разрушенном городе, когда вокруг творился полный хаос, то, как только о побеге станет известно, то тут же доложат мои мучителям и меня снова найдут.
Впрочем, это было актуально до того, как я прорвался на вторую стадию и обзавелся странным типом ци, явно выбивающимся из всех местных канонов.
Аккуратно обходя лежащие то тут, то там тела, вышел через арку, удивившись отсутствию охраны снаружи. А город тем временем жил своей жизнью. На рынке торговцы рекламировали свои товары, надеясь, что кто‑то из неофитов выйдет и купит что‑то, ещё не подозревая, что покупать некому. Носильщики таскали тюки, бегали дети, у ворот домов сидели старики, степенно пьющие чай. Странная картина, так и отдающая фальшью.
– Ян! – Раздался знакомый голос и я невольно повернулся на него.
Сюэ Лан. Живая и невредимая. И почему‑то облачённая в красное платье с золотой вышивкой, то самое, в котором была на фестивале и которое я стаскивал с неё ночью.
– Я везде тебя искала! – Продолжала кричать она, ведя под узды янлона. Вьюга недовольно фыркал, но слушался девушку. – Мне запретили к тебе приходить, магистр Чэн лично отдал приказ, но раз ты тут, значит всё хорошо?
Меня не отпускало ощущение, что здесь что‑то не так. Всё не так. Абсолютно всё не так.
Продолжая улыбаться, Лан преодолела расстояние в пятьдесят метров, затем традицать, двадцать и на отметке в десять метров произошло что‑то донельзя странное.
Она замерла так, словно превратилась в статую. Её правая нога была поднята для следующего шага, рука застыла в приветствии, лицо превратилось в восковую маску с приклеенной улыбкой, и лишь непослушные волосы развевались от лёгкого ветерка.
Вьюга заржал, вырвал поводья из руки и галопом умчался прочь, косясь на меня полными ужаса глазами.
– Лан? – Я непонимающе бросился к девушке, схватил её за плечи. – Что с тобой? Что случилось?
Как только я дотронулся до неё, из тела словно вынули стержень, и она мешком рухнула бы на землю, если бы я её не подхватил. Аккуратно уложив её себе на колени, бережно заправил выбившуюся прядь волос за ухо и всмотрелся в лицо.
Её глаза смотрели сквозь меня, не фокусируясь, зрачки сузились до размера булавочной головки. Но она хотя бы дышала. Грудная клетка опускалась и подымалась, создавая ощущение, что она просто спит.
Я осмотрелся по сторонам. Все горожане нас игнорировали, словно нас не существовало. Занимались своими делами и город продолжал жить своей жизнью.
К чёрту их! Потом разберусь, что за фигня тут происходит.
Провёл рукой перед лицом Лан, ущипнул за руку и даже крикнул на ухо, ни на что уже не надеясь. Всё ещё ноль реакции.
И только тут до меня дошло, что всё это время Кодекс тихонечко вибрировал на запястье. Не дождавшись от меня реакции, он самопроизвольно активировался, проявив над головой девушки строки.
Объект: Сюэ Лан. Состояние: жив, все жизненные показатели в норме. Частота сердечных сокращений – семьдесят два удара в минуту, мозговая активность в пределах нормы для сна, но ментальная структура повреждена. Обнаружены следы внешнего управляющего воздействия. Причина прерывания – поле хаоса вокруг носителя.
Что ещё за внешнее управляющее воздействие? Она была марионеткой? Получается, всё это время, это была ложь? Улыбки, прикосновения, смех, желание быть рядом – фикция?
Я почувствовал, как что‑то тёмное снова поднимается изнутри. Как тьма, щедро сдобренная порцией хаоса начинает закипать.
Волна искажений вновь начала распространяться во все стороны, ширясь радиусом больше чем десять метров.
Вот она зацепила парочку человек, и их кожа начала трескаться, а из неё прорываться огненные всполохи. Люди, увидевшие это, наконец начали кричать. Многоголосый вой мигом вспыхнул по всей площади.
Вот только не я был причиной. Вернее, не только я.
Виной всему оказался взрыв, разметавший крышу здания Совета Академии, и огромный огненный шар, вылетевший из него и устремившийся вверх.
Именно его и заметили остальные люди, начавшие кричать и показывать пальцем вверх.
Огненный шар ширился и рос в размерах, увеличиваясь с каждой секундой. Сначала он был размером с небольшой дом, а затем вырос до размеров стадиона и даже больше, превратившись в рукотворное солнце.
Исполинский багровый шар завис в зените, привлекая внимание абсолютно всех, и моё в том числе, а затем начал падать.
* * *
За несколько минут до событий снаружи.
Сказать, что Верховный зал Академии Чёрного дракона был огромен, значит не сказать ничего. Его купол, уходящий ввысь на десятки метров, расписывали ещё при основании всей организации, а лики великих магистров прошлого, чьи имена давно стёрлись из свитков, украшали золотые фрески помещения. Они изображали сцены из мифов о сотворении мира, о первом крике великого дракона пяти стихий, чей голос в итоги и сплёлся в сакральный круг У‑Син. О восхождении первого Императора на трон, поправшего ногой хаос и о первом издании законов для смертных.
Свет, проникавшись сквозь витражи в верхней части купола, окрашивал зал в багровые и золотистые тона. Казалось, что само небо проливало кровь на мраморные плиты плота, придавая этому месту сюрреалистическую атмосферу.
В центре зала находился каменный круг пяти стихий. Он, конечно же, был инкрустирован духовными камнями, наполненными эссенцией существ не ниже четвёртого уровня. Одного такого хватило бы, чтобы купить целый город, причём вместе с его жителями, всем богатством и их будущими потомками вплоть до третьего колена.
Говорили, что эта формация питала защитные куполы Академии, но сегодня она выступала скорее в качестве поглотителя, нежели устройства питания. Ведь сегодня в помещении собралось такое количество практиков высокого уровня, что от количества ци, сам воздух искривлялся и становился слишком тяжелым для обычного человека.
Вокруг него сидели главы трёх сект.
Справа старейшина «Каменного кулака». Коренастый мужчина, с бритой головой и квадратной челюстью, одетый в коричневое ханьфу с вышитым кулаком на груди. Его руки были покрыты старыми, зарубцевавшимися шрамами и белыми полосками, пересекающими кожу. Глава секты даже не пытался скрыть откровенного презрения и смотрел на Верховного магистра с неприкрытой злобой.
Слева расположился старейшина «Пути трёх распятий». Внешне она выглядела, как женщина лет пятидесяти, с острыми чертами лица и длинными седыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Её истинный возраст, конечно же, не был никому известен, а те, кто знали, были уже давно мертвы. Она в отличие от своего свирепого коллеги смотрела на круг светлыми, практически белыми глазами, в которых не читалось никаких эмоций.
Третьим и последним главой троицы был старик с длинной, седой бородой в белых одеждах, расшитых серебряными полумесяцами. Он возглавлял «Свет Млечного пламени» и сидел с закрытыми глазами, медленно перебирая чётки пальцами правой руки.
Центр круг, на возвышении занял Верховный магистр Академии, так же известный, как Голова Дракона. Тот самый дряхлый на вид старик с мочалистыми бровями и палкой, которая, казалось, вот‑вот рассыплется. Однако все, кто сидел в этом зале, знали, что за внешней немощью скрывается сила, способная раздавить целые города.
Рядом с ним, у стены, устроились шесть магистров в чёрных мантиях, чьи лица скрывали глубокие капюшоны, но каждый из них был практиком третьей стадии. Они не двигались, не шевелились и медленно источали невероятный плотную ци, которая смешивалась с энергией остальных, превращая Верховный зал в настоящий ад. Если бы здесь, совершенно случайно оказался обычный человек, то его превратило бы в кровавый туман ровно в ту же секунду. Он не успел бы даже моргнуть, насколько сильна была атмосфера присутствующих практиков.
Единственный, кто не присутствовал – это магистр Ши. Его отсутствие никто не комментировал, так как все привыкли, что Дикий зверь Академии появляется только тогда, когда сам этого захочет. Причём даже в этот особенный день. А ведь день был действительно особенным. Прибывал ревизор Императора. Человек, которого боялся даже сам Верховный магистр. Человек, которого называли ручным Демоном Императора.
Вдруг двери зала отрылись и появился он.
Посланник Его воли, без суеты, не спеша вошёл, но каждый его шаг отдавал в груди присутствующих, как удар колокола. Высокий мужчина, в тёмно‑синем ханьфу с вышитым золотым драконом на груди, носил нефритовую маску, скрывающую его истинное лицо. Никто не знал, как выглядел Демон Императора, но одного взгляда хватало, чтобы это желание узнать это, моментально пропало.
Сама же маска не была постоянной. Образы демонических лиц ритмично менялись, показывая то оскаленные пасти тварей ада, то классические гримасы, какие можно увидеть во время выступления артистов в залах Императора. В руках он держал чёрный свиток с сургучной печатью в виде когтистого дракона и печать всё ещё была цела, что несомненно заметили все присутствующие.
Он остановился недалеко от круга.
– Именем Его Божественного Императорского Величества, – произнёс он холодным голосом, от которого кровь стыла в жилах, – Я, посланник Его Божественной Воли, провожу дознание по факту тёмных культивационных практик на территории города Чёрного Дракона и прилегающих к нему земель.
Верховный магистр поднялся, и окружающие с ужасом отметили, что его седая борода задрожала от едва сдерживаемого ужаса.
– Посланник, мы уже подставили все отчёты. Академия и секты действуют строго в рамках…
– Молчать.
Ревизор не повысил голос, не сделал угрожающего жеста. Он произнёс это слово так, так как произносил все остальные, но присутствующие ощутили заметную дрожь в коленях.
– Ваши отчёты – фальш! – продолжил ревизор. – Ваши оправдания – ложь! Императору УЖЕ всё известно. – голосом выделил он главное.
Он развернул свиток. Бумага была древней, пожелтевшей от времени, но иероглифы на ней горели золотым огнём, не подвластном даже тлену старости.
– Город Чёрного Дракона, Академия, секты «Каменный кулак», «Путь трёх распятий», «Свет Млечного пламени», признаны виновными в систематическом культивировании тёмной энергии. Признаны виновными в использовании разумных существ в качестве алхимического сырья, сокрытии запрещённых артефактов и противодействии воле Императора.
Он сделал паузу, позволив всем присутствующим переварить волю господина.
– Приговор: смертная казнь всему руководству, роспуск всех вышеперечисленных организаций и выжигание скверны. Приговор привести в исполнение немедленно.
Никто не успел даже выдохнуть, как Верховный магистр, тот самый дряхлый старик с аурой, способной раздавить город, резко развернулся и побежал, бросая своих подчинённых.
Он не использовал техники полёта, скольжения и даже левитации. Старик просто бежал с такой скоростью, что воздух вокруг него вспыхивал языками пламени. За долю секунды он преодолел половину зала и его ноги уже коснулись порога, как ревизор сделал один шаг.
Всего один шаг.
Однако этого было достаточно, чтобы оказаться перед Верховным магистром, преграждая ему путь. Его рука взметнулась вверх и длинные, сухие пальцы сомкнулись на шее старика.
– Попытка избежать наказания Императора, – спокойно произнёс Демон, – карается смертью.
Верховный магистр пытался что‑то сказать, но из его рта вырывался только хрип. Былая аура главы Академии, которая заставляла падать на колени даже магистров, начала сворачиваться внутрь, словно кто‑то скручивал её, как огромный ковёр.
– Ты прожил три тысячи лет, – продолжил Демон, не повышая голоса, – Ты видел восходы и закаты, которые не увидят миллионы. Ты думал, что стал неуязвим, но ты забыл главное: что нет на земле человека сильней и могущественнее, чем Император и его верные слуги. Но должен отметить, это была хорошая попытка. Ты оказался довольно близок к прорыву на пятую стадию.
Демон сжал пальцы и Верховный магистр начал светиться изнутри. Его предсмертный крик перерастал в вопль ультразвука, от которого трескались стены, лопались барабанные перепонки у людей на другой конце города, а духовные камни круга, покрывались сетью тонких трещин.
Тело человека вспыхнуло огнём, и за три секунды от одного из самых сильнейших практиков всего мира, не осталось ничего, кроме пепла, медленно оседающего на каменные плиты зала. Ревизор отряхнул руку и повернулся к остальным.
– Вы следующие, – сказал он всё тем же ровным голосом, – Тоже будете сопротивляться, или достойно примите судьбу?
Мастер Чэн, стоявший среди шести магистров в чёрных мантиях, побледнел. Его рука, лежавшая на рукояти меча заметно дрожала, а сам мужчина хотел вытащить клинок, но никак не мог. Попросту потому, что тело отказывалось слушаться, и его ци застыла в меридианах, словно замёрзшая река гор.
Он посмотрел на ревизора и впервые за сотни лет ощутил самый настоящий ужас. Этот человек, стоявший в центре зала, казалось, принадлежал к другому виду, превосходя его в силе так же, как он превосходил муравья. Да что там говорить, он с лёгкостью убил верховного магистра, человека, который был с десятки раз сильнее его.
Главы сект впрочем не разделяли его сомнений.
– Убейте его! – закричал глава «Каменного кулака», поднимаясь с места. Его ци взорвалась, разметав в стороны тяжёлые скамьи. – Нападаем все вместе!
– Глупец, – прошептал кто‑то из магистров, но было уже поздно.
Глава секты выбросил вперёд руки и десятки огненных шаров сорвались с его ладоней, устремляясь к Демону. Воздух в зале раскалился, а с витражей на куполе начало капать расплавленное разноцветное стекло.
За ним вскинулась глава «Пути трёх распятий». Ледяные копья длиной в человеческий рост сформировались в воздухе и метнула их не в пса Императора, а вокруг него, лишая возможности увернуться.
Старик из секты «Свет Млечного пламени» действовал иначе. Он не атаковал напрямую и вместо это сплёл ци в тонкие, почти невидимые нити, которые потянулись к разуму ревизора, пытаясь запутать его мысли и заставить ошибиться. Эта была техника ментального подавления, и как бы странно ни прозвучало, она была опаснее шаров и копий.
Шесть осиротевших магистров Академии в чёрных мантиях не двигались.
Демон стоял в центре бури и так же не шевелился. Огненные шары достигли его первым. Они должны быть сжечь его на месте, но прошли сквозь. Ледяных копья вонзились в пол и стены, поднимая тучи каменной крошки и льда, а мужчина продолжал стоять там же, даже не сделав и шагу.
Нити ментальной атаки достигли разума, но моментально распались, и глава секты Млечного пламени вскрикнул, схватившись за голову.
– Вы использовали запрещённые методы, – сказал ревизор, делая шаг вперёд, – Вы превращали людей в пилюли. Вы строили над городом катакомбы, для сбора энергии разумных. Вы…
Он остановился перед главой Кулака, нагнулся и заглянул ему в глаза. Коренастый мужчина с бритой головой сжали кулаки, но не мог сдвинуться с места, словно врос ногами в пол.
– Ты лично убил четырнадцать тысяч, двести три человека, – продолжил ревизор, – Я прав?
Глава «Каменного Кулака» открыл рот, пытаясь оправдаться, не смог произнести ни слова. Его язык прилип к нёбу, а внутренности сворачивались в спираль, заставляя всё сжаться до размера горошины.
– Неважно, – Демон выпрямился, – Правда уже не так важна. Есть приговор, а значит должно быть и исполнение.
Он коснулся пальцем лба главы Кулака и тело взорвалось изнутри. Демон перешагнул через то, что осталось от человека и подошёл к седовласой женщине из Путей.
– Ты самолично уничтожила три деревни, вместе с людьми, скотом и домами, а ведь все они были собственностью Императора.
– Я не отрицаю, – сказала она, – Каждый из нас делал то, что считал нужным.
– Ты считала нужным убивать детей? – Спокойным голосом повторил Демон, – лишать Императора его собственности по праву рождения?
– Я считала нужным укреплять секту. – ответила она, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Ревизор кивнул, словно услышал то, что ожидал и коснулся её плеча. Женщина застыла и тело начало превращаться в серую хмарь, образуя камень. Сначала ноги, потом бёдра и через пять секунд, от главы крупной секты осталась только статуя. Она не простояла и секунды, как начала трескаться и рассыпаться на части.
Ревизор повернулся к старику из «Света Млечного пламени».
Тот уже не сидел, а лежал на полу, скорчившись от боли и держался руками за голову. Его чётки рассыпались и бусинки раскатились по мраморным плитам в виде маленьких колокольчиков.
– А ты не убивал лично, – сказал Демон, – Ты только создавал техники для убийства, и твои ученики делали это за тебя.
Старик заскулил и из его ушей потекла кровь.
– Пощадите, – прошептал он, – Я всё расскажу. Я укажу на других. Я…
– Ты уже сказал достаточно.
Демон наступил ему на голову, и она, хрустнув под каблуком сапога, раскололась, как переспелая дыня.
Затем посланник перевёл взгляд на магистров и принялся убивать одного за другим. Одно касание – одна смерть. Пять магистров упали на пол и их мантии окрасились кровью, пока не остался один лишь Чэн.
Тот стоял, не в силах двинуться с места, и только его глаза бегали в панике. Он видел, как умерил его соратники, видел, что с ними стало и ощутил мощь Демона, понимая, что настала его очередь.
Посланник, не обращая на него внимания, достал из пространственного кольца пульсирующее багровое семя. Оно было размером с кулак, всё покрыто письменами, перетекающими друг в друга.
– Слеза Бога, – прокомментировал он, наконец обращая внимания на магистра Чэна. – Артефакт вне категорий, одно из семи творений Небесного Кузнеца. Я получил разрешение использовать его в крайнем случае. Пожалуй, то что я увидел как раз к этому и относится.
Он подкинул семя в воздух и оно, начинав вращаться, издавая при этом пронзительный свист, взлетело вверх, пробивая крышу зала.
Больше не обращая на него внимания, подошёл к единственному оставшемуся в живых практику.
– Магистр Чэн, – задумчиво проговорил он, остановившись напротив, – Ваше досье читал лично Император. Он сказал, что вы зашли слишком далеко даже по меркам тёмных практиков. Один миллион, двести тридцать три тысячи семнадцать человек, – продолжил Демон, – Именно столько душ было переработанно в пилюли под вашим личным руководством. И это только подтверждённые случаи.
Он положил руку на плечо Чэна.
– Вы заслужили смерть, но Император милостив в своём величии и велел передать, что ваши исследования были интересны.
Чэн выдохнул, подумав, что смерть только что отступила, как Демон схватил его голову двумя руками и размозжил его будто яичную скорлупу. Череп треснул, и Чэн, один из сильнейших практиков города, упал на пол собственного зала совета.
Демон обвёл взглядом зал и насчитал десять трупов, все, кто дожидался его прибытия. Затем он достал из пространственного кольца белый шёлковый платок, вытер руки и аккуратно, не глядя, бросил его на пол.
И именно в этот момент над городом разгорелось огненное зарево.
