Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 75 страниц)
Глава 14
Я стоял, уперевшись ладонями в деревянную крышку люка, и испытывал странное ощущение, словно меня только что заживо похоронили, а теперь дали второй шанс. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Я медлил, хотя понимал, что нужно выбираться. Что‑то внутри сковывало движения, заставляло прислушиваться к каждому шороху наверху, к каждому скрипу досок.
А вдруг там кто‑то есть?
Мысль возникла сама собой, и я тут же её отогнал. Кому там быть? Лун и Вэй мертвы. Их тела уже, наверное, обгладывают крысы в сточных канавах, куда их унесло течением подземной реки. Никто не знает, что я здесь. Никто не придёт.
Но голос в голове не умолкал.
Они же ученики секты. А вдруг их хватились? Я же не знаю, сколько прошло времени. Вдруг за ними пришли?
– Хватит, – прошептал я, чувствуя, как паранойя сжимает горло невидимыми пальцами. – Там никого нет.
Сделал три глубоких вдоха. Самовнушение, что всё это – лишь побочный продукт недавних событий. Адреналин, стресс, кровь на руках, всё это играет с разумом злую шутку.
Я толкнул крышку вверх.
Дневной свет пробился внутрь, резанув по глазам так, что пришлось зажмуриться на секунду, а когда снова открыл их, с удивлением обнаружил, что поднять люк оказалось на удивление легко. В первый раз, когда я забирался сюда, крышка едва поддавалась, тяжёлая, и практически неподъёмная. Потом я и вовсе сломал крепления, но это не помогло скрыться от двух учеников секты, пришедших по мою душу.
Впрочем, сейчас до меня дошло, как они меня нашли.
Пыль.
Следы в пыли на полу вокруг лежанки. Очевидно же, чёрт возьми! А ещё разломал всё и раскидал. Прошло бы пару недель и дожди с ветром действительно спрятали бы мои следы, но враги пришли раньше.
В любом случае, крышка была подозрительно лёгкой. Создавалось впечатление, словно кто‑то с обратной стороны помогал мне её поднять. Именно в этот момент меня накрыло очередной волной паранойи, которая и помешала выбраться наружу.
После убийства двух людей, к которым я, пускай и не питал особой приязни, мой разум решил, что теперь в каждом переулке, за каждым гнилым ящиком меня будет ждать человек с ножом за пазухой. Каждый прохожий станет шептаться именно обо мне. Каждый случайно брошенный взгляд будет содержать нотки осуждения и отвращения. И всё это, лишь начало моего путешествия во тьму.
Скачок от нуля до сотни произошёл практически моментально. Я чувствовал, как где‑то на периферии сознания зарождаются образы: лица тех, кто может меня выдать, и кто может прийти по мою душу с мечом наголо.
Но нечто внутри всё ещё держало ментальную оборону.
Я снова выдохнул, трижды, медленно, размеренно. Закрыл на мгновение глаза и приказал разуму успокоиться. Что бы ни произошло дальше, это будет исключительно моим осознанным выбором, а никак не порождением больной фантазии.
Три. Два. Один.
Кажется помогло, по крайней мере дышать стало легче, а сдавливающее чувство в груди, оставило после себя неприятный осадок и решило на время меня покинуть. Я толкнул крышку дальше и спокойно вылез, обнаружив, что внутри всё заметно изменилось.
Мебели в доме и так не было, лишь лежанка, но теперь и она была разломана на куски.
– Да уж, это явно дело рук этих двоих. – Пробубнил себе под нос, словно вёл беседу с несуществующим персонажем.
Я опустил голову и зачем‑то зарядил ногой по деревянному обломку и тот отлетел в сторону так, словно я со всей дури запулил по футбольному мячу. На секунду замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это уже в третий раз, когда моё тело ведёт себя довольно странно. И под словом странно, я, конечно же, имею в виду невесть откуда взявшееся проявление силы.
Логика подсказывала очевидное: всё дело в кровавых пилюлях практика. Именно они залечили моё тело, не дав кишкам вывалиться наружу после удара ножом. Именно они срастили порванные мышцы и затянули раны, которые должны были гноиться неделями. И, судя по всему, именно они придали мне дополнительных сил. Мир вокруг будто стал легче, многое, что раньше от меня требовало усилий, теперь стало намного проще.
Дабы проверить собственную теорию, я подошёл к крупному обломку лежанки, перехватил его поудобнее, и не напрягаясь особо, швырнул в дальнюю стену хибары.
Тяжёлая деревянная конструкция, которую раньше я с трудом поднял бы, пролетела через всю комнату и с грохотом врезалась в каменную стену.
Раньше мне бы понадобились обе руки, чтобы провернуть такой акробатический трюк, а теперь хватило всего одной? Я посмотрел на собственные ладони, замечая, как между линиями забились чёрные точки грязи и задумался.
Я переступил через черту?
Первое, что пришло на ум, вернуться обратно в подвал и доесть остатки пилюль. Если пять штук не только вылечили меня, но и позволили сделать первый шаг к бессмертию, что будет дальше? Насколько сильнее я смогу стать, поглотив пять, десять, двадцать пилюль?
Да, бывший владелец лаборатории смог наварить всего лишь десяток. Но у меня осталось его оборудование, помещение, ритуальный круг, а в голове, рецепт, которые я успел запомнить, листая его записи.
Что, а главное кто станет мне мешать, особенно теперь, когда я фактически сильнее любого смертного?
Мысль опьяняла.
Она, словно распутная женщина, от которой не можешь оторвать глаз, касалась кончиками тонких пальцев моей груди и ласково опускалась всё ниже. Я медленно выдохнул, чувствуя, как по коже побежали мурашки, а на шее появилось тёплое ощущение чужого дыхания.
Кого мне жалеть? Эти люди отбросы. Фэн меня предал, Сумо и его шайка, от которой, впрочем, никого практически не осталось, мусор, который только и умеет, что грабить слабых. А остальные? Торговцы на улице? Они смотрели, как я мучаюсь, и даже пальцем не пошевелили.
С каждым ударом сердца во мне разгорались медленно тлеющие угли решимости. Где‑то глубоко внутри просыпался животный голод.
Внизу живота потянуло. Сладко, томно, как перед поцелуем.
Я открыл глаза, ощущая, как невидимая спутница положила ладони мне на плечи и коротко подтолкнула вперёд, заставляя сделать первый шаг. Первый шаг, после которого мне до кровавого зуда захотелось сырого мяса. Причём обычная тушка меня больше не интересовала. Есть домашний скот было уделом обычных смертных, а мой голод теперь сможет утолить лишь плоть духовных зверей.
Чтобы становиться сильнее, развиваться и начать строить планы о созданиях ещё больше пилюль, мне потребуется мясо зверей как минимум первого уровня. Его будет достаточно, чтобы заняться упражнениями, попутно изучая трактаты, оставленные после себя тёмным практиком. Его дело не будет забыто.
Однако, до этого требовалось ещё дожить, а организм яростно требовал пищи, так что думаю на время, сойдёт и простая человеческая. Не мясо людей конечно, а еда, которой они насыщают свои тела.
Я вышел из хибары, впервые за долгое время расправив плечи. Поношенная старая рубаха, единственная, налезшая на мои плечи, позволила скрыть те кровоподтёки, которые не удалось оттереть рукам. Лун и Вэй, чьи тела скорее всего в тот момент пожирали крысы в канализации оставили после себя щедрые дары.
В моём распоряжении было чуть больше трёхсот монет, которых с лихвой должно хватить на приличную одежду, покупку какого‑нибудь простенького оружия, лучше чем кинжал, которым вскрыли моё брюхо, и сытный ужин. Ведь на улице уже смеркалось.
Первым делом решил смыть с себя кровь, прежде чем отправляться за одеждой и пошёл в местные купальни.
Узкая, вытоптанная дорога тянулась между кривыми лачугами, слепленными из досок, глины, помоев и всего, что удавалось найти обитателям трущоб. Крыши давно провисли и их где‑то попросту прикрывали тряпками, а где‑то старой пожухлой соломой. Грязь под ногами не высыхала даже к утру и в течении дня её утрамбовывали ногами бедняков в плотную кашу из земли, отходов и мусора. Вдоль стен домов сидели люди, все как один худощавые с потухшими глазами и в одежде, которую назвать обносками у меня даже не поворачивался язык. Некоторые из них смотрели куда‑то за горизонт, мечтая о светлом будущем, которого у них никогда не будет. Другие ковырялись в глиняных мисках, запихивая в беззубые рты ломтики овощей с липким рисом, который, судя по запаху, начал портиться ещё вчера.
При мне один из бедняков встал, сделал несколько шагов вперёд и замертво упал лицом в грязь. Со стороны могло показаться, что он попросту сдался и выбрал смерть такому существованию. Удивительно, но никто даже не покосился. Все занимались своими делами, а когда на пути оказывалось тело, они делали вид, что не замечали и тактично переступали через труп.
Люди двигались медленно, будто каждый шаг давался им через силу и добавляли и без того кислому запаху трущоб дыхание гнилых зубов и примесь застоялого пота с дешёвой стряпнёй. В те редкие моменты, когда кто‑то из них начинал разговор, то он больше был похож на шёпот, нежели на полноценную речь. Они перекидывались парочкой фраз, желали дожить до следующего дня и волоклись по улочкам дальше в поиске лучика надежды, в царстве непроглядной тьмы.
Когда я шёл сюда утром, такого отчаяния не видел, видимо трущобники стекались сюда к вечеру, после тщетной попытки заработать немного монет, а те, кому это удавалось, предпочитали проводить время в месте получше.
Пока я отсчитывал монеты, краем глаза осмотрел прохожих. Неужели и я раньше был таким? Шёл, сгорбившись от груза наваленного долга? Прятался от собак и убегал от охотников? От одной только мысли о собственной беспомощности мне захотелось ударить кого‑нибудь из этих жалких людишек.
Почему? Да потому что теперь могу!
Старая женщина, принимающая плату за пользование купальней, коротко бросила взгляд на застоялые следы крови на моём теле, но тотчас безразлично отвернулась и принялась дальше ковырять длинным ногтем старый нарыв.
Пришлось мыться в большой купальне с ещё тремя стариками. Даже несмотря на воду и угольную щелочь, которую они втирали в своё тело, от них буквально пахло смертью. Правда их внешний вид на секунду заставил задуматься, какого качества мне нужны будут люди, чтобы превращать их в пилюли?
На мгновение вернулось то самое опьяняющее ощущение, но я вовремя смог его побороть и оставил стариков в покое. Жизненных сил в них практически нет, так что пусть доживают свой век. Да и я вдобавок представил этих стариков, их дряхлые тела, истощённые болезнями, с гниющими внутренностями. В таком материале почти нет ци. Отбросы, которые даже для алхимического котла не годятся.
Следующей моей остановкой стал местный портной. Шить ханфу на заказ заняло бы несколько дней, да и в трущобах не было достаточно свободного материала. А вот что было, так это неплохой бежевый халат до пят, который судя по словам хозяина заведения, обычно носили наёмники караванов.
Я заплатил ему пятьдесят монет за полный наряд, наконец, избавившись от старых обносок и отправился ужинать. Снаружи начала накрапывать отвратительная морось, мелкий, противный дождь, который постепенно перерастал в полноценный ливень. Капли барабанили по крышам лачуг, собирались в лужи на утрамбованной земле, стекали в сточные канавы, наполняя их мутной водой. Единственное заведения, где вместе с рисом подавали не мёртвых крыс, а нечто более приятное, ка раз находилось в шаговой доступности.
На входе висела вывеска с нелепым изображением петуха, будто нарисованным пятилетним ребёнком, а слоган гласил, что здесь подают самую вкусную «Слюнявую курицу». Интересный выбор названия для блюда, но выбирать особо не приходится.
– Это потому что от неё слюнки текут! – Раздался откуда‑то сбоку милый голос девушки, догадавшейся о моих мыслях, которая в отличие от большинства, каким‑то образом сумела сохранить все зубы. – Проходите, а то дождь начинается, не пожалеете!
Она двумя руками обняла корзину с белой репой, взмахнула головой, отправляя непослушный локон за ухо и зашла внутрь. Я посмотрел на небо, которое буквально за несколько секунд затянуло чёрными тучами и решил, что это место, как и любое другое подойдёт для ужина.
Внутри оказалось довольно неплохо.
Не дыра, но и для приличного места ей было далеко. По крайней мере явно не то, что мы с предателем Фэном когда‑то собирались открывать. Столы слишком грубые из дешевого сучковатого дерева, залитого остатками еды и питья, впитавшееся в древесину, лавки которых скрипели под весом человеческих тел. Люди здесь были такими же, как и мебель, уставшие, кряхтящие и издающие хруст при каждом движении тел.
В углу кто‑то уже спал, уткнувшись лицом в стол, рядом с ним двое яростно спорили, плюясь друг на друга слюной, но при этом не переходили на крики. Жизнь здесь скорее не кипела, а тихо булькала, как забытая на огне рисовая похлёбка.
К слову о рисе.
За прилавком стоял толстый хозяин. Его тело настолько заплыло жиром, что он едва мог повернуть шею и увидел собственные плечи. Одетый в засаленную одежду, он постоянно утирал выступавший со лба пот и что‑то булькал себе под нос. Пока залом фактически управляли другие, он лениво помешивал рис в большом чане деревянной лопаткой и периодически отвлекался, чтобы почесать задницу прямо через штаны, после чего как ни в чём не бывало возвращался к готовке.
Есть я его пожалуй не буду даже под страхом смерти. Лучше снова буду давиться сырым рисом, чем есть… такое…
Рядом с ним сновала та самая молодая девчонка. Довольно симпатичная для своих лет, но измотанная с уставшими глазами. Он то и дело гаркал на неё, подгоняя, а она только молча кивала, улыбалась в ответ и бегала между столами, разнося миски и кружки.
Всё было грязновато, шумно и откровенно неприятно… но здесь была еда, а организм уже не намекал, он откровенно требовал пищи, подготавливая внезапный обморок.
– Присаживайтесь, я сейчас вам всё принесу. – Коротко произнесла девушка, пробегая мимо меня с двумя кружками пива.
– Да я и заказать ничего не успел. – Бросил ей в след, усаживаясь за пустующую лавку.
Она метнулась на кухню, откуда некоторое время раздавался звуки гремящей посуды, а затем вернулась с двумя тарелками еды и пузатой кружкой какого‑то напитка.
– Вот, как и обещала, Слюнявая курица, самая лучшая в округе. – Она мило улыбнулась, игриво вильнув бёдрами и, наклонившись, шёпотом продолжила. – От риса я вас избавила, сегодня он… скажем… слегка переваренный.
– Спасибо. – Благодарно кивнул и выложил на стол пять монет.
– Если что‑нибудь понадобится, я тут периодически пробегаю, поэтому просто кликните.
С этими словами она удалилась, а я с интересом проводил её взглядом. Крепкие ноги, широкие бёдра, сильные плечи и шея. Работа в заведении явно пошла на пользу её телосложению и, судя по всему, девушке приходилось не мало таскать тяжестей. Несмотря на возраст, который примерно равнялся моему, она казалась мне идеальной.
Идеальной, чтобы стать первой.
Мысль родилась сама собой. Я даже не успел её обдумать, она просто возникла в голове, как будто всегда там была. В голове прокручивались обрывки из прочитанного мною трактата, к которым добавлялись подробности, о которых я точно никак не мог знать. Где делать разрезы, как подрезать сухожилия, чтобы при термической обработке, тело не согнулось в позу мёртвого паука. Все эти «процедуры» выстраивались в чёткую структуру подготовки жертвы к алхимическому ритуалу, а когда всё подошло к концу, я представил её лёжа на столе, полностью обнажённой и маленькими надрезами на плечах, лбу, животе и груди.
– Да что со мной такое? – Резко шлёпнул себя по голове, насильно прогоняя чужие мысли и схватил стакан с напитком.
Вино. Слабое, разведённое с чем‑то, которое пили местные за неимением доступа к источнику чистой воды. Видимо она тоже поняла, что мы с ней примерно ровесники, иначе поставила бы кружку пива или графин рисового ликёра. Я сделал несколько глотков, так как с чувством голода, меня атаковала и жажда, а затем опустил голову вниз.
На первой тарелке лежали куски с нарезанной курицей, щедро залитой густым, блестящим соусом. Кожица у неё была тёмно‑янтарная, местами почти красная от масла с перцем, а сверху всё было усыпано рубленным чесноком, зеленью и хлопьями чили. Соус стекал по мясу, образуя на тарелке насыщенную маслянистую лужицу с пряным ароматом, что оправдывало название.
У меня потекли слюнки.
На второй тарелке лежало одно варенное яйца, мелко нарубленные малосольные огурцы и две рисовых булочки мантоу без начинки, которые заменяли мне рис. Удивительно, но никогда бы не подумал, что в трущобах можно наткнуться на такой, вполне презентабельный ужин, которому скорее место было на ярусе ремесленников, но время было не для манер.
Я накинулся на еду, словно узник из концлагеря, в котором провёл не менее десяти лет каторги. Первым в рот залетела рисовая булочка, которую даже не стал рвать на куски, а закинул целиком. Сухая, безвкусная, практически как картон, её обычно ели в прикуску с щедрым на специи соусом, а не жрали как я.
Но опять же… голод.
Курица оказалась намного мягче и от резкого колорита с постной булкой, вкус показался едва ли не божественным. Она пропала так же быстро, как и появилась на моём столе, а затем руки дошли до огурцов и последнего мантоу. В итоге я справился всего за несколько секунд, приковав взгляды местных завсегдатаев.
Девушка вернулась с добавкой, в этот раз добавив сверху одну булочку и удивлённо поинтересовалась.
– Я вас раньше не видела.
– Давай на ты. – Ответил, запивая еду слабым вином. – А то мы одного возраста, а чувствуя себя каким‑то стариком.
Она улыбнулась. – Мне положено так обращаться ко всем, от мала до велика. – Она вновь наклонилась, чуть ли не над ухом и прошептала. – Ну только если между нами, то я согласна. Меня Ли Фей зовут, но можешь называть меня просто Фей.
– Ян. – Ответил, выкладывая на стол ещё пять монет. – Этот толстяк тебе же не отец, да?
Девушка покрутила головой, убедилась, что нет новых заказов и села напротив. – Нет, родителей у меня нет, больше нет, а господин был достаточно щедр и пристроил меня к работе, а как ты догадался?
Я запихал в рот новую порцию курицы и ответил.
– Не вижу семейного сходства.
Фей рассмеялась. Тихо. По‑девичьи.
– А у тебя значит намётанный глаз. Скажи, почему я тебя раньше не видела? Ты впервые у нас?
Пожалуй, не стоит ей называть причину, тем более, что она вскоре её узнает.
– Я остановился в гостях у знакомого, а родом я южнее.
– С юга? – Удивлённо выпалила девушка, на мгновение приковав к себе взгляд владельца.
Я обернулся вполоборота, посмотрел на него, слегка приподняв левую бровь и заставил отвернуться. Фей это заметила, и судя по выражению её лица, ей это понравилось.
– С юга с юга. – Повторил я, откусывая кусок булочки мантоу. – Чего ты так на меня смотришь?
Фей поставила локти на стол, подалась вперёд и ответила. – Тебе никто никогда не говорил, что ты очень красиво ешь? – Вдруг она поняла, что только что сморозила, моментально покрылась краской и спешно затараторила. – Т‑т‑т‑то есть я… я не это хотела сказать… мне просто нравится смотреть, как красивые люди едят… ай! Нет! Что я говорю⁈ Ну ты пойми, я просто кормлю людей и мне приятно, когда они получают удовольствие от мои булочек… ой… то есть….
– Спокойно. – Пришлось прервать её монолог, пока она совсем не закопала себя в могилу. – Я сразу понял, что это ты готовила. Толстяк максимум на что способен – это чесать задницу и мешать рис.
– Это точно. – Она тихо хихикнула в ответ, стараясь больше не привлекать к себе внимания. – А ты откуда с юга, видишь ли, у меня…
– Долго тебе ещё работать? – Я резко прервал её, дабы не утонуть в пруду лжи о своём происхождении. – А то на улице уже темно, я бы проводил тебя до дома.
Фей вновь впала в краску.
– Я живу вместе с ещё тремя девочками, мы делим хибару, но… если… если ты, конечно, хочешь я… Я была бы рада. – Последние слова она произнесла едва ли не вполголоса.
– Ну вот и славно, тогда принесли мне ещё одну порцию, и я тебя подожду.
Она вспорхнула с лавки, забрала пустые тарелки и спешно ответила. – Сейчас всё будет… Ян.
Я проводил её взглядом и вновь убедился, что у неё действительно крепкое тело. Интересно, но мысли насчёт тучного владельца меня даже не посещали, хотя вроде бы столько мяса! Видимо дело не в этом, а в концентрации и чистоте ци. Этому в трактате выделялся отдельный раздел или это само родилось в моей голове? Не могу понять.
Пока Фей занималась работой, обслуживая последних клиентов, я попытался понять, что со мной вообще происходит. Почему ещё совсем недавно меня накрывало паранойей, а теперь я спокойно отношусь к тому, что у меня рождаются мысли насчёт превращения официантки в пилюлю? Как я успел скакнуть от одной крайности в другую?
Пришлось усиленно зарыться внутрь, чтобы хоть как‑то зародить мысль на этот счёт, но как только слова начинали формироваться в моей голове, вызывая хоть какой‑то отклик, всё сразу испарялось, будто нечто обрывало верёвку.
Грань между хорошим и плохим, в моём понимании размывалась. Я переставал разделять их как два совершенно противоположных понятия, сходясь на том, что все мои мировоззрения до этого были ошибочны. Нет никаких моральных компасов, так же, как и навязанных обществом социальных правил. Существует лишь путь и лестница к силе, по которой я должен взбираться, не чураясь даже тёмными методами. Достойный ответ на предательство, которым меня встретил этот мир.
Можно даже сказать, что это единственное, что имеет смысл в этой жизни.
Чем дольше об этом размышлял, тем чаще ловил себя на мысли, что так на самом деле и есть. Причём убийство меня уже больше не пугало. Лун и Вэй стали первыми, но будут далеко не последними, ведь путь к бессмертию зачастую уложен трупами тех, кто встает на пути.
Я вновь посмотрел на собственные руки и понял, что это объяснение меня устраивает, как вдруг нечто внутри содрогнулось.
– Что я вообще несу? – Коротко прошептал под нос, не понимая, что со мной происходит.
Однако этому нечто, так и не смогло поколебать пою новую решимость. Быть может это был отголосок совести, а может тот самый слабак, который варил лапшу и боялся уличных собак. Как бы то ни было, всё осталось в прошлом, кроме Сумо и Фэна, которые пополнят запас моих пилюль в ближайшем будущем.
– Я готова. – Раздался голос девушки, вырывая меня из размышлений.
– Тогда пошли. – Натянул фальшивую улыбку, и мы вышли на улицу.
Дождь перестал идти, оставив после себя неглубокие лужицы. Нам пришлось переступать через них и скакать словно по островкам, что несомненно вызывало улыбку и смех на губах Фей. Она держалась за мою руку и прыгала лишь после того, как я оказывался на сухом месте.
Удивительно доверчивая обитательница трущоб, девушка вела себя так, словно мы с ней либо старые друзья, либо нечто большее. Как она вообще умудрилась дожить до своих лет? Я поглядывал за тем, как она прыгает и как легко это ей даётся. В голове всё ещё рождались образы, но у меня выходило лучше сражаться с ними.
Она много говорила. Фактически, всю дорогу до района, в котором жила Фей вместе с тремя другими девочками я только слушал. За этот короткий путь мне пришлось узнать, как звали её родителей, как их убили, где это было, как долго она плакала и что не винит убийц. Последнее меня удивило больше всего, но это как раз было похоже на доверчивую и откровенно добрую натуру Фей.
Правда всё должно было измениться, когда мы добрались до хибары и она увидела, как к стене дома, прижимал её подругу какой‑то хмырь. Он нависал над ней словно башня, красуясь крепкими мышцами и идеально выбритой головой. Сама же девушка вжалась, будто вымокший на дожде котенок и беспомощно тряслась от страха.
– Ли! – Прокричала моя спутница и, отпустив мою руку, быстрым шагом подошла к хмырю.
Тот обернулся на её голос, широко улыбнулся тому факту, что теперь у него две жертвы и расставил руки для объятий. Фей, быстро подошла и отвесила тому со всей силы пощёчину, чем явно удивила непрошенного гостя. Тот приложил ладонь к щеке, посмотрел на неё, словно ожидал увидеть там кровь и замахнулся для крепкого удара.
Моё тело среагировало раньше, чем успел это понять. Не знаю как, но через секунду я оказался на месте Фей и, схватив ублюдка за запястье, злобно прошипел:
– Она моя!
Моя? Почему у меня вырвались эти слова? Они прозвучали так, словно принадлежали другому человеку! Фей за моей спиной пискнула, прижимая к себе подругу, а озлобленный хмырь, недоумевающе выпалил:
– Ты кто ещё такой, урод? – После чего замахнулся вторым кулаком для удара.
Я вывернул его запястье, заходя сбоку и со всей силы ударил ногой по коленной чашечке. Хмырь завопил, словно я ему вогнал нож под ребро, вспарывая пузо для удобного доступа к внутренностям. Я удивлённо опустил голову и увидел, как на месте моего удара, торчали окровавленные кости.
Но он не сдался.
Нападавший схватился одной рукой за колено и размашисто взмахнул второй.
Тело вновь сработало самостоятельно.
Отступил назад, позволив кулаку просвистеть перед носом, а затем поймав запястье, ударил по локтю противника. Рука выгнулась под неестественным углом и тот завопил ещё сильнее. Кровь брызнула фонтаном, а у меня в груди зародилось странное чувство.
«Убей… убей… убей!» твердил мне чужой голос. То же самое было, когда я сорвался и прикончил Луна с Вэем и признаться, мне это нравилось. Я замахнулся для очередного удара, в этот раз выбирая в качестве цели затылок ублюдка, как вдруг ощутил невероятное восторг от одной мысли о том, что сейчас я снова кого‑то убью.
Не знаю как, но через мгновение моя рука остановилась. Я смотрел на откровенно рыдающего и захлёбывающегося соплями хмыря, уползавшего от меня, словно от чумы и пытался понять, что только что произошло. Сначала показалось будто на какие‑то секунды потерял над собой контроль, но при этом каким‑то невообразимым способом сумел сохранить сознание.
Но всё было не так.
Мои мысли, моё тело и мои желания. Они казались настолько естественными, что их невозможно было приписать кому‑нибудь другому. Нет. Убить хотел именно я и мне это до ужаса нравилось.
– Я‑я‑ян? – Послышался за спиной голос девушки. – Т‑т‑ты в порядке?
Медленно развернулся, стирая с лица капли крови противника и посмотрел на обнимающих друг друга девушек. Я не мог поверить, что ещё мгновение назад собирался пустить сначала одну, а затем и другую на пилюли и не испытывал при этом ничего кроме какого‑то извращённого наслаждения.
Не знаю, что со мной происходит, но настала пора в этом разобраться.
– Ян? – Повторила Фей, пытаясь привлечь моё внимание.
– Ступайте домой, закройте двери и не выходите до утра. – Произнёс я холодным голосом, поглядывая на уползающего ублюдка, а затем специально повысил голос, чтобы тот услышал и добавил. – А если кто сунется, в следующий раз убью.
Фей быстро закивала, насильно запихала подружку в хибару, а затем крепко меня обняла, поцеловала в щёку и на прощание сказала:
– Спасибо, Ян, большое тебе спасибо.
– Не за что. – Ответил я
Но про себя добавил то, что не решился произнести вслух. Не за что благодарить того, кто собирался превратить тебя в кровавую пилюлю.
