Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 75 страниц)

Глава 12

Город показался на горизонте, когда солнце уже клонилось к закату. Золотисто‑багровые лучи скользили по стенам Чёрного Дракона, словно превращая их в древнюю потрескавшуюся кожу исполинского зверя. Выехав из леса, я впервые за несколько дней позволил себе расслабиться. Чувство выполненного долга всё ещё переисполняло меня изнутри, но в целом самое страшное осталось позади.

Лан сидела сзади, обхватив меня за пояс. Её дыхание было тёплым, и я чувствовал, как она украдкой улыбалась, прижимаясь к моей спине.

– Всё действительно кончилось? – Спросила она тихо, словно боялась спугнуть сладкий сон.

– Ага. – Безразлично ответил я, понимая, что на самом деле, всё только начинается и вывел Вьюгу на ровную дорогу. Только смысл говорить об этом девушке? Сначала надо самому разобраться со своими подозрениями.

– Как‑то даже не верится. – произнесла Лан и в её голосе послышалась грусть.

– Ты же сама всё видела. Люди пришли в себя, все до единого. Ничего правда не помнят за последний год, ни про убийства, ни про амбар, ни про порчу, но в конечном счёте придут в себя. А что до провала в центр деревни… Ну… Придумают какое‑нибудь для себя объяснение. Плевать в общем.

– Придут‑ли? – Спросила девушка в и её голосе вновь прозвучала тоска. – Они не помнят, как потеряли родственников, детей. Как сосед убивал их, а теперь улыбается, словно ничего не было.

Я пришпорил Вьюгу.

– А чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы им всё рассказали? Вэй рассказал? Что они фактически гнили заживо, одержимые несуществующим голосом и превращались в ядовитых зомби? – Я сделал паузу, предчувствуя, что не стоит обращаться с Лан, как с той же Сай. – Подумай сама. Кто‑нибудь из них точно проболтается об этом в городе и тогда узнает Академия. То, чего ты пыталась избежать последний год случится, и это после всех твоих усилий по спасению этих людей. Так что лучше постарайся об этом забыть, и как только мы зайдём в город, вся эта история должна остаться в тайне.

Может Лан и думала, что всё осталось позади, вот только для меня всё начиналось. Артефакт, вытягивающий духовную энергию из людей и накапливающий её чёрт знает для чего выглядел, как один из тех, что я увидел в Академии. Если это не было совпадением, а в них мне верилось всё меньше, вскоре об уничтожении сосуда узнают люди.

Я всё ещё не был уверен, о том, кто мог стоять за столь бесчеловечным сбором ци, но это должен быть кто‑то наверху. Высасывать целый год энергию в сосуд, может позволит себе человек, который достаточно силён и подкован в обращении с ци, а таких на всю Академию было не так уж и много. Пуская я и до конца не понимал всей механики происходящего, то существо, откровенный гомункул, о котором меня предупреждала Лан и само помещение, всё это было похоже на часть ритуала.

Мои подозрение автоматически упали на семерку магистров, среди которых были и мои два мастера. В городе, как и в окрестностях, не происходило ничего без ведома этих людей, а значит они должны быть в курсе. Это так же объяснило бы, почему за целый год никто не почувствовал откровенной аномалии в крохотной деревне, в сутках езды от Чёрного Дракона. Уверен, рано или поздно, кто‑нибудь бы заинтересовался процессом и, как минимум, отправился бы его изучать.

Вот только одних моих подозрений будет мало. Нужно вести себя осторожнее и пока притвориться, что ничего не видел.

– Да, – заговорила Лан после длительного молчания, – наверное, ты прав, лучше не стоит будить спящего дракона. А тебе, кстати, удалось выяснить, что это было? Что стало источником этого безумия?

– Какой‑то артефакт, – уклончиво ответил я, – Старый, тёмный, кто‑то его спрятал под деревней много лет назад. Видимо он вышел из строя и начал сводить с ума местных.

– Кто бы мог подумать, – задумчиво протянула Лан, и мне не понравилась, что она продолжала мыслить в эту сторону, – катакомбы! Под деревней находились древние катакомбы, им, наверное, тысячи лет! Хорошо, что ты рассказал Вэю, он постарается сделать так, чтобы никто из местных не узнал о них и не разнёс слухи дальше.

– Ты ему настолько доверяешь?

Лан поёрзала на спине Вьюги.

– Он не меньше меня понимает, что угроза Академии всё ещё велика. К тому же, он ведь помог нам с очищением и захоронением убитых, разве этого недостаточно?

– Для меня нет, но раз ему доверяешь ты, то этого достаточно для меня.

Девушка закивала.

– Он завалит колодец, тем более там всё равно уже настоящая свалка из трупов, а те остатки воды давно уже отравлены. А раскапывать просевшую вокруг землю никому и в голову не придёт. Скорее, со временем подземные источники сделают своё дело и там появится озеро.

– Насчёт любознательности я бы не стал так говорить. – Произнёс я почти шёпотом, но Лан всё услышала.

– О чём ты?

Город становился всё ближе. Вскоре нам придётся забыть эту тему, по крайней мере до тех пор, пока находимся в его стенах.

– О том, что никому не пришло в голову заглянуть в колодец. Я нашёл там тела, которые уже успели прогнить до костей, а значит первые трупы пошли давно. Ты говорила, что жители весь год как‑то существовали, но если вода отравлена, где они её брали? Никому не хватило ума заглянуть внутрь и проверить, почему воды больше нет, а та, что осталась была отравлена?

Лан задумалась.

– В том‑то и дело, что никто не жаловался. Люди черпали воду, пили, ходили на ручей, а потом просто умирали. Учитывая, что их тела всё равно покрывались миазмами, а выглядели они как мертвецы, тяжело было заподозрить посреди этого отравление. Быть может часть действительно умирала из‑за плохой воды, но они всё равно бы стали жертвой. Будь‑то вода или топор.

– Всё равно звучит всё это как‑то странно. – задумчиво произнёс, а затем выдохнул. – Ладно, главное, что артефакт теперь уничтожен, а деревня спасена. Так что давай выдохнем и забудем об этом на какое‑то время.

Лан прижалась ко мне сильнее и прошептала на ухо:

– Мы можем по пути заскочить к госпоже Ли. Я не против скинуть с себя одежду и смыть дорожную пыль. Закроемся от всего мира, только ты и я, и проспим до самого утра.

– Заманчивое предложение, Лан, вот только мне надо показаться в Академии, да и тебе бы тоже, чтобы не вызывать лишних подозрений. Отметимся, как следует, а потом можно и в койку, только не у Ли, я знаю место намного лучше.

Добрались мы до ипподрома, когда солнце уже почти скрылось за стенами Академии. Длинные тени тянулись по сухой земле, а редкие всадники заканчивали свои тренировки. Я огляделся в поисках Шурика, ведь мальчишка всегда бежал навстречу, размахивая руками, но в этот раз его не было. Я даже специально сбавил ход Вьюги, чтобы дать ему возможность нас заметить, но он так и не появился.

– Странно, – сказал я, спрыгивая на землю.

– Кого‑то ищешь? – Спросила Лан, слезая следом и поправляя сбившийся плащ.

– Да мальчишку одного. Слугу своего, Шурика. Он обычно всегда здесь.

– Может он заболел? – Девушка пожала плечами, – или по делам отослали. Не сидеть же ему с утра до ночи и ждать пока ты вернёшься.

– Может быть, – задумчиво ответил я, – Во только это на него не похоже.

Пришлось везти Вьюгу под уздцы самостоятельно. Лан пошла следом, но я заметил, что она не разделяла моей тревоги. Для неё пропавший слуга был просто пропавшим слугой. Не более того. Конюшня встретила меня тишиной. Причём обычно при появлении Вьюги, соседние скакуны начинали завистливо ржать, но вокруг было слишком тихо.

Я замер на пороге, вглядываясь в полумрак конюшни, как вдруг ощутил знакомый запах. Сладковато‑приторный с металлическими нотками, который угадывался сразу. Это был запах крови.

– Лан, – сказал я, не оборачиваясь. – Жди здесь.

– Что случилось? – Спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Просто жди!

Я передал ей поводья и шагнул внутрь.

В стойле Вьюги было чисто, как положено. Свежая солома, полное ведро воды и яблоки в кормушке. Шурик приходил сюда сегодня и убирался, это было видно. Значит случилось что‑то после… вот только где он сам?

Прошёлся дальше, к маленькой подсобке, где обычно спал мальчик и заметил, что дверь была приоткрыта, а из щели сочился этот самый запах сладковатой вони. В глубине подсознания мне прекрасно было известно, что увижу внутри, вот только я до последнего молил всех существующих богов, что это окажется не так.

Боги не ответили.

Я толкнул дверь и увидел тело Шурика, лежавшего на боку, поджав колени к груди. Маленькое, худенькое, в разорванной одежде, его руки были вывернуты под неестественным углом, будто кто‑то их насильно ломал. Раздробленные пальцы, из которых ежом торчали кости превратились в кровавую кашу, а из‑под ногтей сочилась запёкшаяся кровь.

– Чёрт, Шурик… – Прошептал с горечью в горле и опустился на корточки.

Лицо мальчика было неузнаваемо. Опухшее, синее, с глубокими рассечёнными ранами на лбу, щеках и подбородке. Кто бы это не совершил, явно стремился, чтобы к концу работы всё выглядело максимально жестоко. Глаза закрыты, но не потому, что Шурик перед смертью зажмурился, просто его веки настолько опухли, что мальчик не смог бы их открыть, даже если бы был жив.

Я повернул его голову и изо рта, разбитого в кровь, вывалился чёрный и распухший язык.

Шурик умер не сразу. На его теле было множество побоев, причём как от палок, так и от ножей. На одежде даже остались пыльные следы чьих‑то сандалей, которые носили все неофиты. Мальчика забивали толпой, втроем, как минимум и это было заметно даже невооруженным взглядом.

По позе Шурика я понял, что он даже не пытался отбиться. Мальчик, скорее всего, до последнего не понимал, чем смог разозлить юных господ, и чем заслужил такое наказание. От одной мысли, что пока его пытались убить, запинывая ногами и забивая палками, Шурик плакал и просил объяснить в чём его вина, заставляло мою кровь бурлить от ярости.

Как паршиво всё вышло. Я медленно выдохнул, решив, что время для святой ярости наступит чуть позже и внимательно осмотрел тело. Прежде чем сделать то, что надо было сделать ещё несколько дней назад мне нужны чёткие доказательства. Нужно знать наверняка, что Фу Хай или Чжан Ху приложили руку к убийству Шурика, и лишь затем устроить им встречу с богами.

Одежда мальчика была разорвана, но не разделана, так что это была не попытка ограбления. Кто‑то хватал его за ворот, за грудь и видимо за пояс, а затем таскал по земле. На шее глубокие царапины и следы ногтей. Может он всё же пытался отбиваться?

Рядом с телом валялись осколки глиняного кувшина на одном из которых были видны инициалы, выцарапанные детской рукой. Так как Шурик писать не мог, он просто изобразил цифру шесть и пририсовал к ней закорючку, похожу на иероглиф Шу. Он всегда таскал его с собой, вместе с полотенцем и теперь он был разбит, но разбит не случайно.

Поднялся и в голове сразу всплыли лица рыжего Фу Хая и квадратного Чжан Ху. Последний урод скорее всего стоял в сторонке и смотрел, будучи полноценным практиком. А Шурика видимо избивал Фу Хай и его свита из двух таких же дегенератов. Детоубийцы, мать их!

– Ян? – Раздался голос Лан за дверью, – Что там?

Я не стал ей отвечать и вместо этого долго смотрел на изуродованное тело мальчика.

– Прости, Шурик, я должен был тебя оберегать. – Произнёс ровным голосом, стараясь не позволять грусти захватить моё сердце. – Но я обещаю, что те, кто это сделал умрут сегодня же.

Тело мальчика оказалось таким лёгким, словно я нёс на руках чучело набитое пухом. Вот только это был настоящий человек… человек, у которого не было ни семьи, ни друзей, а самым близким был только я.

– Кто это? – С ужасом спросила Лан, увидев мёртвое тело ребёнка.

– Шурик. Его убил Чжан Ху и Фу Хай.

Лан побледнела.

– Боги, так он же совсем маленький! Ты уверен, что это сделали именно они?

Вьюга мотнул головой и низко прорычал, словно мог чувствовать то, что растекалось горячий потоком у меня в груди.

– Это уже не имеет значения. – Произнёс я, укладывая тело мальчика на спину зверя. – Сделаешь для меня кое‑что?

Девушка подошла и положила ладонь мне на плечо.

– Что угодно, Ян, и ты это знаешь.

– Вывези на Вьюге его тело за город, в чащу, что на юго‑западе, где три сосны стоят, словно обнявшись и жди меня там.

– Хочешь его там похоронить? – Согласно кивнула Лан, забираясь на спину янлона. – Хорошее место, но… Ян, ты точно…

Я не дал ей ответить. Вместо этого подошёл, потеребил Вьюгу за чешуйчатую морду и прошептал:

– Он заботился о тебе каждый день, теперь позаботься и ты о нём. Мчись аккуратно.

Вьюга заревел и встав на задние ноги сорвался с места, унося обеспокоенную Лан и окровавленное тело Шурика. Я какое‑то время проводил их взглядом, пытаясь искусственно ограничить нарастающую злость, а затем резко дёрнул за рычаг и позволил дамбе прорваться. Сегодня не буду себя сдерживать и думать о последствиях. Сегодня все они умрут.

* * *

Комната, где жили неофиты, находилась в восточном крыле общежития. Десять двуспальных коек стояли в два ряда, застеленные казёнными серыми одеялами. Я сразу почувствовал резкий запах пота и дешевого табака, который смешивался с парами алкоголя, а судя по воплям, неофиты что‑то праздновали. Кажется, догадываюсь что…

Я толкнул дверь и шум внезапно стих.

Двадцать пар глаз уставились на меня. Некоторые сидели на кроватях, другие же стояли или по крайней мере пытались. Нашлась даже парочка смельчаков, которая тут же взялась за оружие, но резко передумала, заметив Обезглавливатель у меня за спиной.

– Все, кроме Фу Хая и его двух уродов, пошли вон! – Рявкнул на всю комнату, скорчившись в злобном оскале.

Неофиты переглянулись, словно просили разрешения у друг друга, и часть всё же послушалась и выбежала. Когда они проходили мимо меня, то старались огибать, будто электрический столб, опасаясь встретится взглядами. Я сделал несколько шагов, внимательно осматривая помещение, как вдруг раздался знакомый голос:

– А, ученик магистра Чэна, – Сказал Фу Хай, выходя из толпы, – Какими судьбами?

Я подошёл и остановился в трёх шагах.

– Ты знаешь, зачем я пришёл, ублюдок. – ответил, едва сдерживая ярость в голосе.

– Догадываюсь, – он усмехнулся и поднял руки.

Его кулаки были разбиты, костяшки сбиты, а пальцы распухли. Под ногтями у него всё ещё находилась подсохшая кровь, словно ублюдок гордился тем, что сделал ранее.

– А ты вообще, как думал это всё закончится? – Вдруг продолжил Фу Хай, не испытывая ни капли страха, – Думал, что тебе всё позволено? Что бы не натворил, твой мастер тебя защитит и не позволит тебе навредить? Это так… как и твоей мелкой сучке. Вот только у каждого поступка бывают последствия, упырь. Ты нагрубил старшему брату и прилюдно отделал меня на тренировке. Вот твоя крыса и плохо кончила. Кричала, верещала, плакала и всё звала тебя. «Господин, господин, помогите!»

Он передразнил детский голос, закатывая глаза.

– А ты так и не пришёл. Где же ты был, Талант? Спасал мир или трахал свою бабу, м? – Улыбка на лице Фу Хая стала шире, и он сорвал с пояса деревянный значок, – Видишь это? Это знак секты Каменного кулака. Я теперь неофит Академии и ученик секты Каменного кулака. Старший брат пообещал, что я им стану, если убью твою крысу, так что теперь ты меня даже пальцем не тронешь. Если умрёт член секты Каменного кулака, даже твой мастер не сможет…

Разговоры на этом были закончены. Смысла не видел слушать этого урода. Я схватил ублюдка за грудки и разбил лбом ему нос. Хруст кости показался мне музыкой, а брызнувшая из носа горячая кровь, приятно согревала лицо.

– Ты… ты с ума сошёл! Что я тебе только что сказал? Ты не имеешь права меня трогать… Тебя накажут!

Удерживая одной рукой, я саданул кулаком сначала в челюсть, а затем зарядил в глаз. Фу Хай захрипел, а его руки беспомощно царапали мою грудь.

– Помогите! – Закричал он оставшимся прихвостням, – Чего стоите?

Парень со шрамом на щеке бросился первым. Нож в руке блеснул тусклым светом, и я заметил его раньше, чем он смог ударить. Перехватил его запястье, вывернул и вонзил лезвием в собственное же плечо нападавшего. Он взвыл, попытался отшатнуться, но я ему не позволил. Пока Фу Хай летел в сторону, развернул ублюдка к себе, прижал к стене и резким движением сломал тому руку в локте. Кость хрустнула, а сам парень заорал так, будто я ему кишки через глотку вытаскивал.

Парень заорал так, словно я не просто кость ему сломал, а вырвал руку целиком и теперь засовывал её ему же в глотку. Его захлёбывающий крик на мгновение перекрыл весь остальной шум.

– А‑а‑а! – продолжал вопить парень со шрамом, баюкая сломанную руку и пытаясь отползти к стене, – Ты псих! Ты чокнутый ублюдок! В Академии запрещено убивать неофитов!

– А слуг значит можно? Правильно, это же низшее сословие. Бабы ещё нарожают.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого схватил его за ворот ханьфу, рывком поднял на ноги, в который раз удивляясь тому, как легко мне это даётся, и швырнул в его же товарища. Они столкнулись, покатились по полу, сшибая табуретки и опрокидывая стоявшие у коек сундуки с личными вещами. И я не дал им подняться. Сделал два шага, оказался рядом и просто пнул. Сначала одного, потом другого. Только вот пинал я в голову и пережить они это не смогли. Удар профессионального футболиста на Земле разгоняет меч до скорости в пару сотен километров в час, а я сейчас по голым характеристикам тела далеко ушёл за то, что можно назвать человеком. Так и позвонки у двух недопрактиков не выдержали, и они моментально отдали местным богам души.

– Следующий, – перевёл я взгляд на Фу Хая.

Рыжий уже не выглядел таким самоуверенным. Его лицо, ещё секунду назад искажённое презрительной усмешкой, теперь было белым как мел. Он попятился, споткнулся о лежащее на полу тело и шлёпнулся на задницу, выставив перед собой свой дурацкий деревянный значок, словно он мог меня остановить. В голове промелькнуло воспоминание о дурацком анекдоте, где так же значком пытались остановить быка, но оно прошло фоном, никак не повлияв на моё решение. Фу Хай умрёт.

– Т‑ты не посмеешь! – заикаясь, выкрикнул он, – Это знак секты Каменного кулака! Мой старший брат Чжан Ху не оставит это так…! Он тебя…

Я не дал ему договорить. Одним прыжком сократил расстояние и ударил ногой по его вытянутой руке, выбивая значок. Деревяшка отлетела в сторону, ударилась о стену и с треском раскололась надвое. Фу Хай взвыл, схватившись за сломанную кисть, а я уже нагнулся, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.

– Шурик, – произнёс я, едва сдерживая клокочущую в груди ярость, – Это же ребёнок и он никогда никого не обидел, а вы забили его до смерти. За что? За честный проигрыш?

– Я не хотел! – жалобно залепетал Фу Хай, – Это всё Чжан Ху! Это он приказал! Он сказал, что так надо, что мы должны проучить тебя, а я не хотел его убивать, клянусь! Он сам виноват! Слишком громко кричал пока мы его били, и мы просто хотели, чтобы он заткнулся!

– Заткнулся, – эхом повторил я, чувствуя, как внутри меня что‑то окончательно ломается, и всё заволакивает тьмой. – Значит, вы просто хотели, чтобы он заткнулся? Как же этот мир болен.

Я ударил его в живот, кулак вошёл в солнечное сплетение, и я почувствовал, как под костяшками пальцев податливо хрустнули его рёбра. Фу Хай сложился пополам, из его рта вырвался сдавленный, булькающий хрип, вылетел сгусток крови, и он начал заваливаться вперёд. Я не дал ему упасть. Схватил за волосы, дёрнул голову вверх и начал бить в челюсть, вколачивая один удар за другим. Его зубы, разлетались в стороны, лицо превратилось в кровавую маску.

Он только жалобно хрипел, не в силах произнести не слова и я не стал затягивать. Мне нужно было найти ещё кое‑кого.

– Это, – я развернул его, прижал спиной к своей груди, одной рукой зафиксировав голову, а второй взявшись за подбородок, – результат твоих же собственных действий. Впрочем, ты слишком туп, чтобы это осознать.

Хруст шейных позвонков ознаменовал конец и тело Фу Хая, только что дёргавшееся в моих руках, обмякло, став безвольной куклой с вывернутой под неестественным углом головой. Я отпустил его, он рухнул на пол.

Надо было сделать это ещё тогда на тренировке, прикончив урода и плевать на мастера Ши и на последствия. Ведь тогда Шурик был бы жив.

Я тяжело дышал, глядя на дело своих рук. В ушах стучала кровь, бешено колотилось сердце, но внутри, в груди, вместо ожидаемого удовлетворения, лишь продолжала разрастаться колючая волна ярости. Мне этого было слишком мало. Главный виновник, тот, кто отдал приказ, и кто стоял за их спинами, всё ещё был жив.

Чжан Ху.

И словно услышав мои мысли, дверь в комнату распахнулась.

Он стоял на пороге. Квадратная челюсть, масляные волосы, зачёсанные назад, надменный взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз. Одет он был, как всегда, с иголочки: дорогой чёрный шёлк с вышитыми золотом драконами, на поясе меч в богатых ножнах, а за его спиной маячили двое телохранителей, что были с ним на рынке в первый день нашей встречи, когда я увёл у него из‑под носа редкий ресурс. Чёрт его знает, зачем он сюда шёл. Возможно, меня кто‑то увидел, идущего к общежитию, и поспешил доложить, и он хотел взглянуть на моё убитое горем лицо. Только просчитался и увидел совсем другое. Он увидел меня, стоящего посреди комнаты, залитого кровью с головы до ног, окружённого трупами. Его взгляд скользнул по изуродованному телу Фу Хая, по луже крови, растекающейся по полу, и в его глазах, таких надменных и самодовольных всего мгновение назад, мелькнул страх.

– Ты… – выдохнул он, делая шаг назад.

Я повернулся к нему всем корпусом, и он увидел моё лицо. Я не знаю, что именно он там прочёл, но этого оказалось достаточно, чтобы он, забыв о своей гордости и телохранителях за спиной, развернулся и бросился бежать.

– Держите его! – завизжал он, отталкивая своих же охранников мне навстречу.

Они выхватили оружие, но я даже не замедлил шага. Ушёл в сторону, пропуская клинки мимо, и нанёс два резких удар ребром ладони в горло сначала одному, а затем и второму. Влажно хрустнуло, и охранники, выронив мечи, схватились за шею и начали заваливаться набок. И зачем Чжан Ху была нужна охрана из числа обычных людей? Впрочем плевать.

Сам Чжан Ху был уже в конце коридора. Он бежал, стремясь спасти свою никчёмную жизнь и сшибая на ходу попавшихся под ноги учеников, зовя на помощь и его крики эхом разносились по всему общежитию. Но я был быстрее. Намного быстрее.

Я рванул за ним, и мир вокруг смазался. Расстояние между нами сокращалось с каждым ударом сердца. Десять шагов. Пять. Один. Я настиг его у самой лестницы, когда он уже начал спускаться, и схватил за плечо.

– Попался, ублюдок.

Он взвизгнул, попытался вырваться, дёрнулся всем телом, и его дорогой шёлковый халат с треском разорвался в том месте, где я его держал. Чжан Ху, потеряв равновесие, кубарем покатился по каменным ступеням и растянулся на площадке между этажами. Его меч, выпавший из ножен при падении, со звоном отлетел в сторону. Он попытался вскочить, но я уже был рядом. Я навалился на него сверху, придавив коленом грудь, и он захрипел, беспомощно царапая мои руки.

– Послушай! – закричал он, брызгая слюной, – Послушай, я заплачу! У меня есть деньги! Много денег! Золото! Духовные камни! Ресурсы! Я же помню что тебе нужны были ресурсы тогда на рынке? Всё, что захочешь! Только не убивай! Мой дядя…

– Твой дядя, – перебил я его, – твой дядя отказался от твоего брата, и думаешь ему есть дело до тебя? Впрочем, мне плевать и на твоего дядю. Если он будет настолько туп, что захочет мести, то рано или поздно, я доберусь и до него.

И я начал его бить.

Я превращал его лицо в кровавую кашу, и с каждым ударом перед моими глазами вставало изуродованное тело Шурика. Его раздробленные пальцы, его опухшие, закрытые веки, чёрный, распухший язык, и кровоподтёки. Ребёнок. Это был ребёнок. А это жирное, самодовольное ничтожество, убило его просто потому, что не могло добраться до меня. Просто чтобы досадить.

Чжан Ху уже не кричал, только хрипел и булькал, захлёбываясь собственной кровью. Его лицо превратилось в бесформенное месиво из осколков костей и разорванной плоти, но я не останавливался и бил его, пока тело подо мной не перестало дёргаться.