Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 75 страниц)
Глава 10
Обнаружен растительный ингредиент 1 ранга
Дистанция: близко
Конечно же я сразу подумал, что это пучок бледной травы, растущий на утоптанном полу. Да и логично, что, кроме духовного растения могло обладать такой волей к жизни, что сумело прорасти сквозь землю, спресованную практически до состояния камня? А вот подижты – это оказалось не оно.
Объект: Бледная погань (0 ранг)
Свойства: Трава находится в зачаточном состоянии (возраст около года). Энергетическая структура рыхлая, нестабильная, содержит слабый отклик ци крови. В текущем виде не имеет алхимической ценности: попытка использования в эликсирах или готовки не имеет ценности. Вред от необработанной травы минимален из‑за низкой концентрации энергии, однако при длительном контакте с открытыми ранами или слизистыми может вызвать слабое головокружение.
Потенциал: При сохранении текущих условий произрастания, в течение пяти лет произойдёт спонтанное формирование стабильных свойств и повышение ранга.
Метод сбора: растение выкапывается только при крайней необходимости в связи с тем, что его корневая система ещё не способна накапливать ци и находится в процессе формирования.
Не подлежит длительному хранению.
Рекомендации: Выждать до окончания процесса созревания в связи с тем, что растение растёт только в местах, где проливалось много крови.
Казалось бы, да, вот оно, но в Кодексе явно было написано, что обнаружен растительный ингредиент первого ранга, а эта бледная погань, она нулевого. Ей до созревания ещё расти и расти. Настораживала приписка о том, что такое растение может любит места, где проливалась кровь. Я бы понял, если бы я находился в скотобойне, но нет! Меня окружала обычная обстановка обычного дома, пусть и довольно качественно сложенного для этой местности.
Тут кого‑то прикончили? Или в этом доме жили маньяки? Учитывая, что это окраина деревни и место заброшено, ничему не удивлюсь. Но мне главное, чтобы они сюда не вернулись. Впрочем, это крайне маловероятно, в первую очередь из‑за толстого слоя пыли, покрывающего тут всё вокруг, и опять же, тот же, Кодекс упомянул, что возраст травы составляет около года, а значит всё это время тут не было ни единой живой души, иначе бы траву просто затоптали, ибо расположена она не особо удобно для того, чтобы её постоянно обходить.
Но раз это не она, то на что реагирует артефакт? Может что‑то растёт за домом?
Я вышел, начав осматривать строение более придирчиво. Моя первоначальная идея оказалась неправа. Дом двумя часями же прижимался к скальному выступу, а значит за ним ничего расти не могло, третья, как я уже смотрел раньше – представляла собой заросли колючего кустарника, на который Кодекс и вовсе не реагировал, отмечая, что это обычное растение без малейшей надежды эволюционировать во что‑то большее.
Я потыкался в разные стороны и всё, чего добился, так понимания того, что браслет начинает вибрировать только внутри строения, причём только после того, как я подхожу ближе к бледной погани.
Мне на самом делее чертовски не хватало функционала, при котором Кодекс бы показывал стрелочку, рисуя конкретное направление, впрочем, и так грех было жаловаться. В доме, значит в доме. Он не такой большой, чтобы в нём что‑то могло спрятаться от моего взора.
Вернувшись обратно, приступил к тщательным поискам и инвентаризации. Впрочем, даже смотреть то было не на что. Из мебели только грубо сколоченная лежанка и всё. Я даже сунулся в очаг, но только испачкался в старой золе, разворошив её и думая, что что‑то могло прорасти на старых углях.
Уселся на лежанку и задумался. Подвала тут нет, я бы его заметил. Да и земля утрамбована так, словно тут жило под сотню людей, регулярно проходя мимо. Чем дольше нахожусь в этом доме, тем он кажется мне страньше и страньше. Если бы не тот факт, что тут давно никого не было, я бы уже бежал отсюда, роняя тапки. Впрочем, всё ещё не поздно пойти искать другое пристанище, только вот вопрос, стоит ли? Дом то объективно хороший. Ну а то, что с ним связаны мутные дела, так я сейчас вообще в трущобах, месте, где количество трупов ежедневно только увеличивается и до этого никому нет дела. Лучше уж находиться в месте, где никого нет, чем рисковать получить заточку в бок из‑за того, что кому‑то покажется ценным моя одежда.
Уж что, что, а иллюзий по поводу ценности человеческой жизни я не испытывал. Что в старом мире это всегда был лишь расходник для власть имущих, что тут. Чего стоят одни истории от Фэна про тёмных культиваторов перерабатывающих начинающих практиков на пилюли.
Я улёгся на ложе, подложив под голову пустой мешок, рассматривая потолок и меня осенило.
Нары! Точно! Под нарами!
Я подскочил, и упав на колени, вперил взгляд под них.
Бинго!
Потянул их вверх и они со скрипом от заржавевших петель, которые явно давно никто не смазывал, поехали вверх. И только подняв лежанку вверх, заметил то, что должен был увидеть ранее, небольшой, практически неразличимый след на стене на уровне, на который эти доски и поднимали, прислоняя к поверхности.
В голове возникла мысль, что я опять куда‑то лезу, и я даже честно досчитал до десяти, чтобы убедиться, что меня не толкает на необдуманные поступки новое тело, но нет. На этот раз решение было взвешенное и обдуманное. У меня, по сути, было всего два варианта. Бросить всё и идти искать новое жилище без гарантии на успех и с неизвестным соседством, или всё же глянуть, что тут такое. Учитывая запустение и вибрацию Кодекса, сигнализирующую о наличии рядом духовного растения первого ранга, выбор очевиден.
Ожидаемо, под лежанкой оказался люк. Хорошо замаскированный, этого не отнять, но отчётливо видимый и если бы я сразу знал куда смотреть, то нашёл бы его. В голове сразу возникла мысль о том, с какими трудностями бы столкнулся тот, кто попытается вылезти из люка, но потом я вспомнил об аномальной силе местных практиков и вопрос исчез, толком не оформившись. Когда ты способен поднять над головой полтонны, какой‑то дурацкий люк преградой явно не станет. А судя по тому, что я тут уже увидел и тому, о чём только догадывался, предпочитая, впрочем, пока не гнать вперёд лошадей, то это явно было убежище какого‑то практика.
Как я и думал, сам люк оказался чертовски тяжёлым. Приподнять я его смог только надрываясь со всех сил, но после того, как он оторвался от земли, дело пошло легче и пыхтя, я сумел водрузить его вертикально.
Теперь передо мной чернело отверстие провала, вглубь которого вели вырубленные прямо в земле ступени, постепенно переходящие в точно‑такие же, но вырубленные прямо в скале. Обычному человеку на такое потребовались бы месяцы работы, как минимум, что только подбавляло очков идее про то, что тут постарался практик.
Темноту внизу едва разгоняли лучи света, падающие из окна, и уже на протяжении вытянутой руки ничего не было видно. Я дал себе второй шанс, задумавшись, стоит ли мне всё‑таки туда идти. Опять досчитал до десяти и понял, что идти всё равно придётся, иначе я сам себя сожру сожалениями, что не решился проверить, на что именно реагировал Кодекс.
Несмотря на мои же мысли о том, что я всё буду делать последовательно, не надеясь на подачки судьбы, игнорировать сам факт того, что мне попалось что‑то интересное, будет глупо.
Зажмурив глаза, начал спускаться, сделал несколько аккуратных шагов вниз и только после этого открыл их. Старый приём, позволяющий быстрее адаптироваться к перемене условий освещённости, сработал и тут, теперь я хотя бы различал что‑то перед собой. И прямо передо мной оказалось ещё одно препятствие. На сей раз массивная дубовая дверь, по счастью, оказавшаяся незапертой. Но на ней, с обратной стороны был расположен массивный засов, позволяющий закрываться изнутри, что лишь подтвердило мои догадки о том, что это убежище. Я обернулся назад и заметил такой же засов на люке. Получается, мне повезло, что он не был закрыт, иначе я никогда не смог бы его открыть.
А вот открывшаяся за дверью картина была уже значительно интересней. Большая и просторная комната в которой было несколько очень странных вещей. Во‑первых, свежий воздух и лёгкий сквозняк, а во‑вторых, появился источник света. Причём дневного света, пусть и рассеянного, но в котором тем не менее было всё хорошо видно. Учитывая, что я спустился под гору, объяснение, если не вдаваться в мистику, было одно – прорубленные в скале штольни с зеркалами, перенаправляющими дневной свет.
Мне становилось всё сильнее не по себе. Слишком уж продуманное место, в создание которого было вложено просто уйма усилий. Ну не бросают такие места просто так.
Впрочем, отступать было поздно, и я принялся осматриваться, настороженно, и до боли в костяшках сжимая рукоять ножа.
Это было что‑то вроде склада. Большое количество вполне современного вида шкафов, стоящих у стен, парочка столов, сундуки. Очень интересно, но, пожалуй, исследования отложим на потом, потому что помещение, в котором я оказался, было не единственным. Слева уходил в темноту узкий проход, прорубленный в скале, справа виднелся ещё один, пошире. Сама же комната оказалась довольно большой, пол в ней был относительно ровным, хотя местами под ногами хрустела мелкая каменная крошка, и я машинально опустил взгляд, чтобы не споткнуться о какую‑нибудь неровность, и тут же заметил то, что заставило меня замереть.
По полу шли тёмные полосы, длинные, вытянутые пятна, въевшиеся глубоко в камень. Я присел на корточки, присматриваясь в неровном свете и сомнений не осталось: это была кровь. Много крови, оставившей после себя ржаво‑бурые разводы, которые тянулись от лестницы, по которой я только что спустился, в сторону широкого проёма. Кто‑то или что‑то перемещали здесь тела, и делали это регулярно, судя по тому, насколько широкой и хаотичной была сеть этих тёмных дорожек, пересекающихся и расходящихся, словно на бойне, где никто не утруждал себя уборкой.
Бледная погань, которую я нашёл наверху, получила своё объяснение. Здесь действительно пролилось много крови и трава, по описанию любящая такие места, проросла именно там, где её корни могли дотянуться до этого подземного источника. Вопрос только в том, чья это была кровь и как много живых существ должно было её пролить. Впрочем, учитывая трущобы, ответ был очевиден. Явно не животных.
Я подавил неприятный холодок, пробежавший по спине, и заставил себя двигаться дальше. В конце концов, я уже принял решение, когда открывал люк. Или даже раньше – когда решил не уходить из этого дома, несмотря на все подозрения. Теперь отступать было глупо, и я медленно пошёл вперёд, обходя тёмные разводы на полу, стараясь не наступать на них, хотя это было совершенно иррациональным жестом, кровь давно высохла и въелась в каменистый пол.
Выбор, куда идти, не стоял. Сначала надо было разобраться с тем, куда тут таскали тела и где они лежат. И если бы не вездесущий толстый слой пыли, я бы наверняка уже делал бы ноги отсюда, стараясь убраться как можно подальше.
Следующее помещение было практически пустым, за исключением нескольких деталей. Правда, чертовски важных деталей.
Во‑первых, почти на всё помещение был начерчен огромный круг, внутри которого были нарисованы тысячи непонятных знаков, такое ощущение, что вырезанных прямо в скальной толще. А во‑вторых, в центре этого круга, куда сходились цепочки знаков, прямо на скале стоял огромный котёл и эти самые знаки были выбиты и на его поверхности, сплетаясь в невообразимые сочетания от одного взгляда на которые кружилась голова.
Лаборатория тёмного культиватора…
Я сразу вспомнил все страшилки, которые мне рассказывал про них Фэ и про то, что они ловят начинающих практиков, чтобы сварить из них пилюли.
Аккуратно, крадучись на носочках, подошел поближе, стараясь не наступать на надписи и заглянул внутрь котла, страшась того, что могу там увидеть. Впрочем, тут повезло. Он был чист, причём так, будто его отскабливали до зеркального состояния. Никаких человеческих останков, как я опасался, внутри я не нашел, как и знаков, в обилии начертанных снаружи. Это что получается, людей действительно тут вываривали до такого состояния, что получали маленькие пилюли? А куда тогда уходил пар, который должен был образовываться? Да тут потолок бы так закоптило, что это невозможно было бы не заметить, а он тем не менее был совершенно чист. Или это опять чёртова аномальщина и круг на полу во всю комнату размером не украшение, а нечто, являющееся частью этого жуткого обряда, позволяющее перерабатывать тела людей?
Впрочем, не уверен, что хочу знать это. Нет никакого желания влезать во что‑то, такое отвратительное.
Я направился обратно, в первую комнату и браслет снова завибрировал, возвращая меня к первоначальной задаче, по которой я полез сюда в поисках растения. Получается, этот ингредиент находится где‑то в том направлении и второе помещение слишком далеко от его радиуса действия. В принципе, логично, потому что по широкому проходу в скале я шел довольно далеко, не меньше двадцати метров под скалой.
Вернувшись на склад, двинулся во второе помещение. Уже слегка расслабился, понимая, что тут точно никого нет.
И это оказалось жилое помещение. Хотя, вернее сказать, смесь жилого помещения с рабочим кабинетом. Грубо сколоченная деревянная кровать, даже с прилично сохранившимся тюфяком на ней, подушкой и стёганным одеялом. Стул, стол, ещё один шкаф и даже настоящий камин, дымоход от которого уходил прямиком в скалу.
А потом мой взгляд наткнулся на кучу тряпья в углу, очень подозрительной формы, и у меня бешено заколотилось сердце. Вот и местный обитатель. К счастью для меня, давно померший. Тело пролежало тут так долго, что успело мумифицироваться и значит моё предположение о том, что тут давно никого не было, было правдой. Иначе его бы точно отсюда убрали. Ну кому нужен труп в углу?
Кожа на лице и руках практика, а то, что это был он, не было никакого сомнения, потемнела, натянулась на костях, придавая чертам выражение вечного удивления, словно человек был в шоке от того факта, что помер в таком месте.
Я подошёл ближе, стараясь не думать о том, что делаю. В районе сердца у него зияла целая дыра, причём именно дыра, с рваными краями и сломанными костями, через которую было видно стену. Как он сюда добрался с такой раной? Практики, конечно, куда живучее обычных людей, но в эту дырку моя рука спокойно поместится.
Я уже собирался отойти, чтобы продолжить осмотр помещения, когда заметил нечто, заставившее меня замереть и присесть на корточки прямо перед трупом.
Внутри, прямо в сквозной ране росло растение. Бледное, почти белое, с тонкими, как волоски, корешками, растущими из кости. Бледная погань. Снова. Только в отличие от растения наверху, даже на вид выглядящее иначе.
Трогать его было страшно, но мне же нужно было получить информацию, и я аккуратно поднёс кончик мизинца к траве. По идее, всё должно пройти нормально, потому что в Кодексе не было ничего написано о том, что к растению нулевого ранга нельзя прикасаться, и не думаю, что первый ранг сильно от него отличается. Но на всякий случай, едва прикоснулся к нему, как отпрыгнул в сторону, готовый пойти даже на крайние меры, если вдруг с мизинцем начнёт происходить что‑то плохое, вроде гниения плоти. Не хотелось бы лишаться пальца, но лучше так, чем целой руки или, тем‑более жизни.
Впрочем, мне повезло. В очередной раз.
«Бледная погань (1 ранг)»
Свойства: растение достигло стадии зрелости, энергетическая структура стабильна, содержит выраженный отклик ци крови и, дополнительно, фрагменты духовной энергии умершего носителя. Пригодно для использования в алхимии в качестве связующего компонента или основы для эликсиров, работающих с кровеносной системой. Требует осторожности при сборе: необработанная трава при попадании на слизистые вызывает головокружение и временное нарушение координации. При правильной обработке эти свойства подавляются, сохраняются только целебные.
Особые свойства: благодаря прорастанию на теле культиватора, растение абсорбировало часть его духовных каналов, что привело к формированию дополнительных свойств, не характерных для данного вида.
Потенциал: Дальнейшее созревание невозможно в связи с истощением источника питания.
Так, палец теперь в рот лучше не совать и глаза не тереть, по крайней мере, пока не вымою руки. Но вообще, довольно интересное описание, судя по которому, это явно чертовски ценная штуковина. Если отволочь её алхимику, то он отвалит прилично монет.
Я одёрнул себя, опять понимая, что тороплюсь впереди паровоза. Каких блин монет? Да меня прирежут за эту траву. А если не прирежут, то, когда я заикнусь о том, что у неё есть не задокументированное свойство в виде фрагментов духовной энергии тёмного культиватора, то тут же окажусь в подвале на цепи, где у меня начнут со всем пристрастием выспрашивать о том, где я такое вычитал и как узнал о свойствах.
Ну уж нет, больше я так не сглуплю.
Решать, что делать сейчас с травой я точно не буду. Это явно надо делать на свежую голову, а не после всего, что со мной приключилось в последнее время. Сначала нужно закончить обследование убежища и определиться как поступать дальше. Хватать всё, что есть ценное и валить, или же остаться тут.
Принять решение мне помог найденный дневник с записями, который я нашел на столе. Тетрадь из толстой, грубой бумаги, с желтоватыми страницами. Я зажёг свечу, стоящую тут‑же и в неровном свете пламени огня, от которого практически не было толку, потому что дневной свет всё ещё достаточно освещал убежище, начал читать.
Первые страницы были посвящены его обустройству. Практик, оставшийся для меня безымянным, подробно описывал, как вырубал комнаты, как делал вентиляцию и освещение, подтверждая мои догадки, как маскировал вход, делал резервный выход. На этом моменте я остановился и вернулся на склад. И действительно, нашёл ещё один выход, скрытый за стоящим у стены шкафом. Судя по записям, он шёл довольно далеко под землёй и выходил уже в лесу, в небольшом овраге. В середине этого хода он наткнулся на протекающий подземный ручей и оборудовал там отхожую комнату и нечто вроде душа.
Была ещё одна запертая дверь, но ни ключа от неё я не нашёл, ни в записях не было упоминания и я пока оставил её на потом, продолжая читать заметки.
Получается, можно закрыть люк изнутри, накидать земли, маскируя, что он там вообще есть, сломать откидную систему на лежанке и никто, никогда не найдёт входа в убежище, в котором можно жить годами, главное запастись едой.
В принципе, так же думал и практик. Он был доволен собой: место казалось ему идеальным для того, чтобы скрыться от мира и заниматься своими тёмными делами, не опасаясь случайных свидетелей.
Я вернулся обратно, оставив дальнейшее исследование на потом и продолжил чтение.
Дальше начались записи об используемом материале. Он не называл своих жертв людьми, для него они были сырьём, донорами, словно он избегал даже в своих записях писать, что это были живые существа из плоти и крови, как он сам.
Описывал, где и как он их ловил, и какие проводил над ними исследования. Всё это излагалось максимально сухим языком, разворачивая передо мной картину расчётливого и холодного убийцы, превратившего своё бесчеловечное ремесло в технологический процесс.
В середине дневника записи изменились. Почерк стал торопливее, строки короче, словно выражая его негодование тем, что всё идёт не по его плану. Судя по тому, что я прочитал, вначале всё у него шло хорошо, он ловил добычу, а потом окрестности словно опустели. Сами трущобы то были полны народу, но вот никто больше не лез в эту часть, от того она и выглядела заброшеной. Трущобники то не идиоты и способны понять, что в некотором месте люди просто пропадают и перестали сюда ходить.
Картина вырисовывалась страшная. Практик, конечно, прямо не писал, что хотел сделать, но судя по объемам крови, которую тот использовал, что‑то донельзя мерзкое. Я ещё не всё дочитал, да и в шкафах были и другие записи, до которых у меня ещё не дошли руки, но главное я понял.
Я закрыл тетрадь и некоторое время сидел неподвижно.
Это место было идеальным убежищем. Под землёй, с вентиляцией, с жилой комнатой, лабораторией, и с дурной славой, защищающей даже лучше, чем сейфовая бронированная дверь. Да, здесь творились ужасные вещи, но тот, кто их творил, был мёртв и лежал в соседней комнате, превратившись в мумию. Никто другой сюда не придёт – ни его сообщники, потому что он работал в одиночку, как следовало из дневника, ни его жертвы, потому что они все мертвы.
Одна моя часть билась в ужасе, требуя от меня, чтобы я немедленно бежал из этого страшного места, а другая, более рациональная её осаживала, осознавая, что места лучше я не найду.
Мне ведь что нужно? Медитировать и очищать тело, чтобы наконец вступить на путь практика.
Я уверен, что помимо растения, растущего на трупе, я найду здесь и другие ингредиенты. И всё, что мне надо, лишь побороть брезгливость.
Впрочем, мне ли, выросшему не в самых благоприятных условиях жаловаться? Труп лежит? Ну и чёрт бы с ним… Он же не встанет, не оживёт, чтобы сожрать меня ночью, так что пусть валяется. Вдобавок, он уже мумифицировался и не воняет. Противно, конечно, но думаю, я разберусь, что с этим можно сделать. Оттащу его останки в комнату с котлом и пусть там лежит, ждёт своего часа, пока я придумаю, что делать с растением, растущим в его теле.
Полы отмою, наведу порядок и можно будет начать свой путь к силе. Почему бы и нет? А то, непорядок какой‑то, нахожусь в этом мире уже вторую неделю, а ещё даже с места не сдвинулся, лишь кажись, собрал на свою голову все шишки, какие только можно.
