Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 75 страниц)
Глава 12
Я отдёрнул палец, словно меня за него кто‑то цапнул и я мог заразиться.
Слово то какое – биоматериал. Гадкое и с душком, отдающее застенками пыточных. Сто единиц биоматериала, я ведь правильно пронимаю, про что это? Сто человеческих жизней в каждой этой маленькой красной горошине? А их здесь десять. Получается, тысяча человек. Тысяча загубленных жизней, превращённых в эту мерзость, лежащую на бархатной подушке. Теперь понятно, почему этот район трущоб необитаем. Если тут пропало под тысячу человек, то страшно подумать, какие слухи ходят об этом месте. Родителя явно рассказывают детям страшные истории о монстрах, да и сами не рискуют сюда соваться, чтобы разграбить прилегающие дома. Жизнь не стоит того хлама, что можно найти в этом месте.
Меня самым натуральным образом замутило, я с трудом подавил рвотный позыв, положил на место шкатулку и отошёл к стене, прислонившись к холодному камню. Закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Ну почему? Почему я не мог оказаться в мире с розовыми пони и единорогами, где нет мерзких ублюдков, занимающихся такой непотребщиной, от которой хочется выжечь всё напалмом. Чем больше я узнаю о мире, тем больше жалею, что нет у меня ядерной бомбы. Впрочем, если вспомнить Землю, то и там хватало подобного отребья, в закрытых лабораториях творящих ещё более страшные дела. Все эти рассекреченные архивы времён Второй Мировой, где людей тоже, прям как тут, перерабатывали на сыворотку и различные лекарства, морили голодом и тестировали различные методы
Получается, никакой особой разницы? На Земле свои проблемы, а тут свои.
Тут жесточайшее социальное неравенство, люди, гибнущие за миску еды и вдобавок к этому, чёртовы супермены, летающие на мечах, и ни во что не ставящие жизни обычных граждан. Дело ведь даже не в тёмных культиваторах, таких как бывший владелец этого убежища, а во всех практиках, потому что на моих глазах охранник управителя рынка мимоходом убил старосту поселения и даже не поморщился при этом, словно комара прихлопнул. И я уверен, что никакого наказания он не понёс.
Я, если честно, не вижу особой разницы между тёмным путём культивации и обычным, если ему цена полная потеря человечности. Относиться к обычным жителям как к ресурсам… В случае с обычными практиками как к биомассе, пусть полезной, приносящей травы, еду и прочее, но всё равно биомассе, а в случае с тёмными культиваторами, и вовсе, использующими их как ингредиенты для саморазвития.
– Я не такой, – тяжело выдохнув, громко проговорил я, а потом закричал в пустоту, давая себе обещание. – Я никогда не буду таким!
Хватит… Я в своё время не опустился до подобного, не став бандитом, выбрал честный путь, хотя и были у меня возможности, как в принципе у всех выходцев из детских домов, и тут не стану отходить от него. Не спился, не стал употреблять вещества или вступать в банды, а честно работал, пока не вылетел из окна башни от взрыва, поэтому не вижу смысла менять парадигму своего существования идя на сделку с совестью.
Но знание, полученное от Кодекса, никуда не делось. Оно теперь лежало в моей голове, тяжёлым, грязным грузом. И чем больше я думал о нём, тем больше понимал, что должен изучить его, как минимум для того, чтобы знать и понимать, с чем я могу столкнуться. Чтобы уметь распознать подобное зло, если встречу его в будущем, и уничтожить его, как уничтожил кто‑то, продырявив грудь мумифицированному уроду.
Я подошёл к шкафу со свитками и начал притрагиваться к ним, один за одним, проверяя Кодекс, пока не нашёл то, что было нужно.
Рецепт. Детальный, пошаговый рецепт того, как из человеческих тел делать такие пилюли. С указанием точных пропорций, температурных режимов, и необходимых катализаторов. И с комментариями о том, где именно предыдущий практик ошибался, нарушая технологию.
Я читал, и с каждой строчкой внутри меня росло отвращение. Я бы ещё понял, если бы это было просто убийство людей для получения силы, но то, что делал практик, было за гранью. Превращая людей в расходный материал, он уничтожал их энергетическую оболочку и сущность. Уничтожал их душу. А я на собственном опыте убедился, что нечто подобное существует, иначе, как бы я оказался в новом мире? Как раз нечто подобное со мной и произошло, неизвестная сила переместила мою сущность в новый мир, а этот практик использовал их как катализатор для улучшения свойств конечного продукта, пережигая в котле.
«Отсутствие этапа очистки ментального шума, – гласил комментарий Кодекса, который и утвердил меня в этой мысли, – приводит к накоплению в пилюле фрагментов разрушенных сознаний. При приёме внутрь эти фрагменты атакуют ментальную сферу практика, вызывая эффект, известный в некоторых традициях как „одержимость тысячей демонов“. На начальных стадиях это проявляется как повышенная раздражительность, паранойя, галлюцинации. На поздних – полная потеря контроля над собственным телом и разумом, трансформация в существо, движимое только инстинктом поглощения жизненной энергии. Такие существа известны как „кровавые монстры“ или „одержимые“. Они не поддаются лечению и должны быть уничтожены».
– Жуть, – выдохнул я.
Но это было не всё. Дальше в Кодексе следовал большой раздел про духовные таланты, от которого у меня волосы на затылке зашевелились. Практик создавал метод извлечения и передачи духовных талантов, а Кодекс на его основании описывал технологию. Ужасающую, чудовищную технологию, которая позволяла забрать талант у одного человека и передать его другому. Для этого нужно было поймать носителя таланта, живого, потому что талант – это не что‑то эфемерное, а связь между телом, духом и внешним миром. Затем, с помощью специальных массивов, того самого рунного круга в комнате с котлом, и алхимических реактивов, извлечь эту связь, превратив её в нечто материальное, что можно было имплантировать в другого человека.
Судя по описанию, процесс был долгим, мучительным, и всегда заканчивался смертью донора.
«Технология является запрещённой, – сухо констатировал Кодекс. – Любой практик, уличенный в её использовании, подлежит немедленному уничтожению без права на пощаду или искупление. Исключение не делается ни для кого, независимо от ранга, силы или влияния».
И следом, словно издеваясь, шёл пошаговый рецепт с указанием необходимых материалов, массивов, температурных режимов, последовательности действий. И снова, с комментариями о том, где именно практик, чьё убежище я теперь занимал, ошибался, пытаясь воспроизвести эту технологию.
Но даже тут он хотел большего. Не просто красть таланты, потому что эта технология уже была вчёрную отработана, не зря же её сделали запретной. Он хотел создать способ изымать таланты у нескольких человек и объединять их в одном, чтобы получить сверх‑талант. Он экспериментировал с разными комбинациями, разными способами извлечения, разными реактивами. И каждый раз терпел неудачу, потому что не понимал главного: таланты нельзя просто сложить. Они конфликтуют, подавляют друг друга, разрушают носителя изнутри. Для того чтобы объединить несколько талантов, нужно сначала создать основу, способную их удержать, а это требует таких ресурсов и такого уровня мастерства, которых у него не было.
И тогда он пошёл по другому пути. Он решил, что если нельзя объединить разные таланты, то можно попробовать вытянуть из одного человека максимум того, что в нём есть, превратив его в донора, а потом добавить от другого человека нечто похожее, превращая посредственный талант в идеальный. Он экспериментировал с дозировками, с методами извлечения, с временем удержания донора в живом состоянии. И каждый раз его жертвы умирали, не выдержав пыток, а извлечённые таланты рассыпались в прах, потому что он не успевал их стабилизировать. Трупы он перерабатывал, превращая их в кровавые пилюли, надеясь, что в них сохранится хотя бы часть его наработок. У него не было Кодекса и в итоге он зашёл в тупик.
Самое страшное, что Кодекс и тут давал комментарии, как это исправить. Если бы он достался какому‑нибудь человеку, напрочь лишённому морали, то тот явно вцепился бы в этот шанс всеми руками и ногами.
И, судя по всему, осознав это, тёмный культиватор впал в отчаяние, начав охотиться уже не на простых людей, а на практиков, выходя из трущоб и поднимаясь по ярусам наверх.
А потом кто‑то убил его. Пробил грудь насквозь, оставив умирать в одиночестве, среди результатов его экспериментов. Судя по тому, что он тут ничего даже не тронул, это был практик неимоверной силы, которого не интересовали материальные блага. Практик, настолько далёкий от нужд обычных людей, что даже не посчитал нужным уничтожить логово, просто уйдя из него дальше по своим делам, что только доказывало мою теорию о том, что практически все практики те ещё ублюдки.
В голове шумело, перед глазами мелькали чёрные пятна. Я только что прочитал руководство по одному из самых страшных преступлений, которые только можно совершить в этом мире, и теперь это знание лежало в моей голове, въедалось в память, отпечатывалось в нейронных связях. Как бы я не желал забыть его это не получалось.
Я мог бы использовать его. Мог бы, теоретически, попытаться найти носителя какого‑нибудь таланта, извлечь его, имплантировать себе, пользуясь записями Кодекса. Мог бы даже создать идеальную основу, объединив множество талантов и в итоге стать сильнее, быстрее, умнее. Обойти всех, кто меня предал, уничтожить всех, кто мне угрожал. И потерять человечность в погоне за быстрой силой.
Стоило признать, что соблазн был настолько велик, что я едва не схватил охапку пилюль и не засунул их себе в рот. Плевать какой будет эффект, плевать даже если у меня отрастут рога и копыта, ведь в тот момент… в тот момент всё о чём я мог думать, так это о мести. О кровавой, жестокой и беспощадной, включая мелкого засранца Шена, который обвёл меня вокруг пальца, словно какого‑то желторотика.
Рука невольно потянулась за пилюлями, обещая наградить меня силой, как вдруг резко одёрнулась, и я замер, осознав, что только что могло произойти. Нет, это не мой путь! Причём меня больше всего отторгал не факт наличия человеческих душ внутри этих пилюль, а скорее восприятие того, что любая сила имеет свои последствия.
На ум сразу пришёл ублюдок Сумо. Он буквально упивался своим новым положением в секте и не чурался ткнуть это в лицо любому прохожему. Даже тогда на рынке, он безнаказанно громил торговые лотки исключительно ради собственного удовольствия и показа всем окружающим, насколько теперь у него большие яйца.
Вот только дело в том, что как бы высоко и как бы быстро он не поднялся, всегда найдётся человек с заточенным до блеска серпом, который одним ударом подрежет бубенцы, швырнёт обратно владельцу в лицо и бросит умирать в луже собственной крови.
Нет, получив силу таким образом, я не смогу как следует её изучить и достаточно натренироваться, чтобы в процессе не потерять себя. Кажется, этой мысли было достаточно, чтобы отринуть предложенные пилюли, поэтому принялся дальше читать Кодекс.
Оказывается, в этом мире далеко не все практики были одинаковы. Точнее, не все были равны с самого начала. Существовало понятие врождённого таланта – особой предрасположенности к определённому виду деятельности или типу ци. И этот талант, в отличие от обычных навыков, нельзя было натренировать или приобрести с помощью ресурсов. Он либо был, либо его не было. Кодекс делил духовные таланты на несколько основных категорий.
Первая и, пожалуй, самая очевидная – боевые таланты. Сюда относились все, кто обладал повышенной чувствительностью к энергетическим потокам, способностью быстрее накапливать ци, более эффективно использовать техники, лучше чувствовать противника в бою. Среди боевых талантов были свои типы: талант к мечу, талант к копью, талант к кулачному бою, талант к защитным техникам, талант к техникам передвижения, и так далее, в основном специализирующиеся на связанных с грубой физической силой. Вдобавок, была ещё градация талантов, от низкого качества к божественному, и чем выше был ранг таланта, тем быстрее практик прогрессировал в выбранной области.
'Носитель боевого таланта высокого ранга, – пояснял Кодекс, – способен достичь уровня, недоступного обычному практику даже после столетий упорных тренировок. Это качественное изменение пределов развития. Там, где обычный практик упрётся в потолок, носитель таланта продолжит расти, открывая новые горизонты, становясь способным прогибать реальность своей волей.
Вторая категория – ремесленные таланты. Они относились к тем, кто обладал предрасположенностью к различным видам деятельности, не связанным напрямую со сражениями. Алхимики с талантом к смешиванию ингредиентов могли создавать эликсиры, которые обычные мастера даже не могли бы повторить, потому что те требовали интуитивного понимания того, как взаимодействуют компоненты на энергетическом уровне.'
На этом моменте я даже на время остановился, потому что Кодекс в теории давал мне возможность имитации духовного таланта высочайшего уровня. Возможность создавать точную рецептуру действий для получения предельного результата. Причём, как я понял, на моём текущем уровне выдавая минимальную базу, а чем дальше я продвинусь по пути практика и чем больше изучу трактатов, тем больше будут получать информацию, вплоть до того, как из обычной травинки сварить зелье бессмертия. Утрирую, конечно, но примерно так это и выглядит. И большая часть функционала Кодекса ещё заблокирована! Что будет потом? Это было страшно, потому что я осознавал, что за обладателями духовных талантов наверняка ведётся самая настоящая охота.
Прочитав о следующей категории, я снова чуть не пал духом, ибо Кодекс мог имитировать и их, что только повышало мою потенциальную ценность в глазах сильных мира сего. Жаль только, что ценность, не защищённая личной силой, принесёт только проблемы. В худшем случае кандалы в тёмном подземелье, а в лучшем золотую клетку. Ни первый, ни второй вариант меня не устраивает.
«Поисковые таланты особенно ценятся в кланах и сектах, – отмечал Кодекс, – потому что позволяют эффективно осваивать новые территории, находить ресурсы для развития и пополнять сокровищницы. Практик с поисковым талантом высокого ранга способен за один день найти столько духовных растений, сколько обычный отряд нанятых искателей не найдёт за месяц».
Это я уже и сам понял, когда шёл по лесу, выискивая растения. Двигался бы я в охранении отряда, защищающего меня от духовным зверей, можно было бы нарезать круги, проверяя целые сектора и промышленным способом собирать абсолютно всё, предоставляющее ценность.
Да и в деревне сколько раз я чувствовал вибрацию браслета, реагирующего на редкости? С такими возможностями мне бы цены не было в самых разных ипостасях, начиная от банальной охраны на воротах, пресекающей контрабанду редкостей.
В общем, как только кто‑то узнает о наличии у меня способностей, за свою свободу я и ломанного гроша не дам. Вернее, в текущих условиях и медяка.
Да и убежище тёмного культиватора я как нашел? Просто зайдя в дом. Не будь у меня Кодекса, я бы ни в жизнь не догадался искать подземный лаз под домом, максимум, жил бы тут один в глуши, удивляясь тому, что вокруг никого нет, пока не попался бы местным обитателям на выходе. А те, заприметив меня живого и здорового, выходящего из проклятого места, наверняка бы попытались меня убить просто из чувства страха. Раз живёт тут один, значит наверняка демон.
Это кстати создавало и другую проблему, теперь если мне понадобится пойти в деревню, нужно будет делать крюк через лес, чтобы выйти в более обитаемой зоне. Впрочем, прямо сейчас мне это не горит, небольшой запас еды у меня есть, вода тоже в наличии, так что вернусь к этому чуть позже.
Ради интереса я продолжил дальше рассматривать раздел с талантами, но вскоре просто устал. Несмотря на понятный язык изложения, сама структура информации была сложноукладываемой в голове, по крайней мере для меня. Все эти околомагические штуки, пусть и имеющие под собой научное обоснование до сих пор временами казались мне полным бредом.
Усугублялось это тем, что один список с перечислениями выглядел так, словно его можно было проматывать вниз в Кодексе до бесконечности. Я ради интереса прокрутил его, увидел вспомогательные таланты про каких‑то формирователей массивов, так не понял, что они умеют делать и закрыл подраздел, вернувшись к общей информации.
Исходя из прочитанного получалось, что тёмный культиватор хотел обмануть судьбу, не даровавшую ему божественный талант, но не сумел, нарвавшись на более сильного собрата. Впрочем, туда ему и дорога.
Я на минуту задумался, о том, а есть ли у меня духовный талант? И если да, то, как об этом узнать? Если бы Кодекс выдавал информацию обо мне как в онлайн играх, типа сила такая‑то, столько пунктов ловкости, и всё такое прочее, было бы значительно удобней жить в эту новую жизнь. Но чего нет, того нет, спасибо и на том, что показывает текущий прогресс очистки тела и мой ранг продвижения в статусе культивации, и то хорошо.
Но думаю, информацию о таланте если и появится, то только после того, как я вступлю на путь культивации, перестав быть обычным смертным.
Продолжая изучить открывшиеся разделы Кодекса, увидел обновление информации о кровавых пилюлях ци, полученных после того, как я потрогал все свитки. Получается, на основе полученной информации Кодекс открывает дополнительную информацию о предметах?
Чёртово дозирование. Выходит, то, что он пишет, это не стопроцентный и исчерпывающий факт, а лишь приоткрытие небольшой завесы тайны на основе моего уровня развития. Впрочем, это я уже и так понял.
В обновлённой информации, составленной на базе трактатов об алхимии, был указан альтернативный способ использования кровавых пилюль ци.
Объект: Бледная погань (1 ранг), растущая на теле умершего культиватора, обладает уникальной способностью абсорбировать и перерабатывать дефектную энергию кровавых пилюль. Раствор, приготовленный из одной пилюли и специальных реагентов, при поливе под корень растения, полностью усваивается в течение 7–10 дней, не нанося вреда окружающей среде.
Потенциальный эффект: регулярная подкормка ускоряет рост и созревание растения, повышает его ранг. При сохранении режима подкормки (1 пилюля в неделю) и оптимальных условиях (стабильная температура, умеренная влажность, отсутствие сквозняков) Бледная погань может достичь 4 ранга.
Примечание: растение, выращенное на кровавых пилюлях, сохраняет все свои целебные свойства, но приобретает дополнительную способность – нейтрализацию ментального шума. Экстракт из такого растения может использоваться для лечения практиков, пострадавших от неправильной культивации или воздействия тёмных искусств.
Я перечитал этот текст раз десять.
Так вот оно что. Вместо того чтобы использовать пилюли по их прямому назначению, что я точно делать не собирался, я мог использовать их как удобрение. Кормить ими растение, растущее на трупе. И через какое‑то время получить выращенный на стероидах ингредиент четвёртого ранга, который, судя по описанию, стоит целое состояние.
Если так задуматься, то это было приемлемо. С этической точки зрения – более чем. Я не убивал людей, чтобы получить эти пилюли, я не поддерживал производство новых. Я просто нашёл то, что уже существовало, и нашёл способ использовать это без вреда для себя и без распространения зла. И, судя по запасам в шкафах, у меня были и необходимые реагенты для приготовления раствора.
Идея вырастить собственный ингредиент четвёртого ранга, в собственной лаборатории, собственными руками, казалась мне всё более привлекательной. Это был интересный вызов, которым я мог заниматься в процессе саморазвития. Потерянная рыбина второго ранга уже начала забываться мною как досадное и мелкое недоразумение, приведшее меня к обладанию неисчислимыми сокровищами.
– Значит решено! Первым делом, как закончу с делами, займусь выращиванием ингредиента, который позволит заняться культивацией, без поглощения человеческих душ! – Я звонко хлопнул в ладоши и тут же обернулся.
Сначала показалось, что от моего удара, где‑то осыпался потолок и на пол рухнула каменная плита. Вот только я всё ещё не был таким сильным, а стены, выточенные в цельном камне, не могли пострадать от одного хлопка. Секунда… за ней вторая и снова этот звук.
Я инстинктивно положил ладонь на рукоять ножа, который ранее купил у кузнеца и медленно выдохнул. Кто‑то ещё наткнулся на этот дом? Не может быть, я позаботился, чтобы люк невозможно было обнаружить, если только не знать где искать.
В голове проскользнула мысль, что возможно вернулся убийца. Мне ещё тогда показалось странным, что он, разделавшись с местным практиком, оставил всё как есть и попросту удалился. Почему не уничтожил пилюли или хотя бы не забрал с собой? Оставил богатство, не прервал алхимический круг… ничего! Если только он не планировал занять место и обжиться в этой лаборатории самостоятельно.
В таком случае – мне конец!
Перед глазами замелькали образы. В одних, меня размазывали, словно муху на стекле. В других тёмный культиватор одной рукой пробивал мне грудь, а затем подвешивал как тушу, из которой позже начнут произрастать грибы. Оба сценария, мягко сказать, меня не особо радовали, но бежать уже некуда.
После очередного удара, послышались человеческие шаги и едва различимый шёпот. Незнакомцев явно было больше одного, а значит шанс появления загадочного убийцы постепенно сходил на нет. Я осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать место, где можно было спрятаться, но лаборатория и без того была слишком мала.
– Пошли, пошли, вдруг… опа! – Взвизгнул парень, увидев меня посреди комнаты. – Я же тебе говорил, что мы его здесь найдём! Сумо может и дурак, но дурак с той ещё чуйкой! Ну что, поварёнок, думал мы тебя не выследим?
Лун и Вэй. Два упыря, которые следовали за Сумо и исполняли все его приказы.
Вэй хихикнул, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по столу, по полкам, по шкафам – и замер на ключе, лежавшем на виду.
– А это что у нас тут? – он шагнул к столу, игнорируя меня, словно я был пустым местом.
– Не трогай! – рявкнул я, загораживая ему путь.
Лун расхохотался. Гулко, раскатисто, словно я сморозил великую глупость.
– Слышь, Вэй? Он нам угрожает. Смертный угрожает культиваторам. Скажи кому, не поверят. – Он шагнул ко мне, и я невольно отступил. – Ты, смертный червь, хоть понимаешь, что мы можем сделать с тобой одной левой? Размажем по стенам тонким слоем.
– Оставь его, – отмахнулся Вэй, уже взявший ключ со стола. – Давай лучше посмотрим, что тут интересного. Может наконец старейшина вознаградит нас, и мы получим нормальные трактаты по культивации.
Лун скривился, но любопытство пересилило. Он схватил меня за шкирку, отшвырнул в сторону – не сильно, но достаточно, чтобы я впечатался плечом в стену, где раньше лежало тело практика, коротко застонав от боли.
– Сиди тихо, – бросил он, даже не взглянув в мою сторону. – И не рыпайся.
Вэй тем временем уже возился со шкафом. Замок щёлкнул, дверцы распахнулись. На полках, так же как я их оставил, лежали слитки – серебряные и золотые. Он замер, раскрыв рот, и рука его, всё ещё сжимавшая дверцу, мелко задрожала.
– Небеса… – прошептал он, не в силах отвести взгляд. – Сколько же это… сколько же это всё…
Лун, стоявший у него за спиной, вдруг издал сдавленный, почти звериный звук – не то всхлип, не то рык, – и отпихнул товарища в сторону, буквально втиснулся между ним и шкафом.
– Дай сюда! Дай глянуть! – зачастил он, хватая один из золотых слитков дрожащими пальцами. – Тёплый… смотри, тёплый! Настоящий! – он поднёс его к свету, повертел, даже куснул уголок и, убедившись, что металл настоящий, судорожно сунул слиток за пазуху.
– Ты чего творишь, очумел⁈ – заорал Вэй, вырывая у него слиток обратно. – Я первый нашёл! Я ключ нашёл! Моё! Это моё!
– А я за тобой в эту дыру полез! – взвизгнул Лун, неожиданно для себя проявив характер. – Без меня б ты сюда даже не сунулся! Я выследил его с верхнего яруса! Я заметил его на отборе, а не ты. Пополам делим!
– Поровну⁈ – Вэй аж задохнулся от возмущения, лицо его налилось кровью, на шее вздулись жилы. – Да ты очумел, образина? Да ты больше сотни медяков в руках никогда не держал, зачем тебе столько.
– Как зачем? Чтобы купить пилюли, и трактаты, и вообще… – он вдруг замолчал, потому что его взгляд упал на небольшой кожаный мешочек, лежавший в глубине полки, за слитками.
– А это что? – спросил он шёпотом, указывая дрожащим пальцем.
Вэй протянул руку, взял мешочек, развязал тесёмки и высыпал содержимое на ладонь.
– Духовные камни… – выдохнул он, и голос его сорвался на писк. – Это же… это же духовные камни, Лун! Я о таких только слышал! На них… на них можно купить всё! Всё, что захочешь!
Лун стоял, вытаращив глаза, и его лицо, выражало такую жадность, такую животную, всепоглощающую алчность, что Вэй невольно отшатнулся.
– Дай… дай сюда… – прохрипел Лун, протягивая руку. – Дай посмотреть…
– Стоять! – рявкнул Вэй, отступая на шаг и пряча мешочек за спину.
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и воздух между ними, казалось, накалился до предела. Ещё минута – и они вцепились бы друг другу в глотки, не поделив ещё не поделенное богатство.
Но тут Вэй, отведя взгляд от Луна, снова посмотрел в шкаф. И замер.
– А это… – снова прошептал он, и в голосе его вдруг появились новые нотки – не жадность даже, а какой‑то благоговейный, почти мистический ужас. – А это что там, в глубине?
Лун обернулся и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Шкатулку с кровавыми пилюлями то я не закрыл, и они сейчас лежали на бархатной подушке.
– Что это? – спросил Вэй, внезапно ставшим хриплым голосом. – Это… это не духовные камни…
Лун молчал. Он смотрел на красные горошины, и в его голове, медленно, словно сквозь вату, проступало понимание. Ведь слухи ходят среди всех. Слухи о тёмных культиваторах, о кровавых пилюлях, о том, что можно получить силу, не тренируясь годами, а просто проглотив маленькую красную таблетку.
– Это… это пилюли, – наконец выдавил он, и слова дались ему с трудом. – Кровавые пилюли. Помнишь нам рассказывали.
Вэй отшатнулся, будто его ударили.
– Всё равно надо брать, – наконец сказал Вэй. – Если это и правда они… то они дорого стоят. Очень дорого. Дороже даже чем духовные камни.
Они понимающе переглянулись, и Лун сдавленно выдавил, словно решаясь.
– Надо валить из деревни. Я не хочу отдавать всё это Сумо. Он снова нас обманет.
– Согласен. Даже караван нет смысла ждать. За пару серебрянных ляней наймём охотников и нас проведут до города.
Они обсуждали план, делая вид, что меня не существует. Практики, пусть и низких уровней развития, но тем не менее способные на многое. Одно то, что они смогли выломать люк в полу, идя за мной, о многом говорит, да и я помнил их силу в лавке Фэна. Вот только мне было плевать.
В голове пульсировали кажущиеся чужими мысли.
Убью… убью, твари. Убью только за то, что они коснулись своими пальцами того, над чем я работал целую вечность. Обычные крестьяне, думающие, что они чего‑то добились… убью… убью…
Я попытался пошевелить рукой, как меня внезапно скрутило. Сперва показалось, будто холодная игла прошла вдоль позвоночника, оставляя после себя невесть откуда взявшуюся злость. Я судорожно втянул воздух и уткнулся ладонями в каменный пол. Сердце пропустило удар, затем трижды протарабанило и застучало ещё сильнее.
– Убью… – Снова прошептал себе под нос, сжимая пальцы в кулаки и обламывая ногти о камень.
Это был мой голос, но казалось, он исходил откуда‑то изнутри. Мои мысли смешивались с потоком сознания, превращая образы в яркие картины жестокого убийства. Вывернутые суставы наружу, порванная в лоскуты кожа и кровь.
– Чего он там промямлил? – Пренебрежительно фыркнул Лун, бросая на меня надменный взгляд.
К горлу поступила тошнота, и вместе с пришло нечто иное – ощущение, будто кто‑то огромный и древний встал у меня за спиной, положил тяжёлые ладони на мои плечи и теперь дышал в затылок.
Я ничего не ответил, потому что в этот момент опустил взгляд на свои руки. Ногти на пальцах стали какими‑то странными. Утолщались, темнели по краям. Кончики пальцев заныли, словно под ногти загоняли раскалённые иглы, но боль была странной, далёкой и даже почти приятной. Зовущей меня за собой.
– Убью… – вновь прохрипел я чужим голосом.
Тут уже обернулся Вэй.
– Старший брат, мне не нравится, как он на нас смотрит.
Лун выглянул из‑за плеча напарника, едва заметно прищурился и ответил. – Да забудь ты о нём. Тряпка, что там сказать! Его Сумо прилюдно опустил у всех на глазах, а он даже в рожу не дал. Такие боятся собственной тени, а любая капля крови – кажется целыми реками.
Кровь… для пилюль нужно больше крови. Больше убийств. Я должен стать сильнее. Сердце пропустило удар, за ним ещё один и мир вокруг перестал существовать. Я медленно встал, опираясь о собственное колено. Голоса врагов, словно меня погрузили в воду или накрыли с головой плотной завесой.
– Убью, – повторил я, и в этот раз голос прозвучал чётче.
Лун нахмурился, но его лицо было обращено не ко мне. Он смотрел на сокровища в шкафу.
– Вали поварёнка и уходим, – бросил он Вэю, торопливо сгребая мешочек с камнями и пилюлями. – У нас мало времени, кончай его.
Я шагнул вперёд. Один шаг. Всего один. Но расстояние между нами исчезло, словно его и не было. Я не помнил, чтобы прилагал для этого усилие.
– Стой! – выкрикнул Вэй, выставляя перед собой руки в глупой попытке защититься.
Глупец. Что этот недопрактик может МНЕ сделать? Тому, кто повергал…
Отбросив лишние мысли, которым сейчас было не время, я не остановился. Моя правая рука взметнулась вверх, пальцы сомкнулись на горле наглеца. Его кадык хрустнул под моими пальцами, но не сломался, а лишь жалобно сместился в сторону, потому что я ещё не до конца рассчитал силу. И тут же моя ладонь ощутила, как под кожей бьётся пульсация чужого сердца. Сладкое ощущение.
Вэй захрипел, вцепился мне в запястье, пытаясь оторвать мою руку. Его ногти царапали мою кожу, но я не чувствовал боли. Я чувствовал только жар, разливающийся по мышцам, и какое‑то порочное удовольствие от того, что живое существо так жалко и беспомощно бьётся в моей хватке.
– Отпусти! – заорал Лун, увидевший, что что‑то пошло не по плану, но не бросился на помощь, а попятился к выходу, сжимая в руках мешочек с моими пилюлями, которые я так долго вываривал и на которые имел такие планы. – Отпусти его, урод!
Я повернул голову. Посмотрел на Луна и улыбнулся. Вот только я не хотел улыбаться, мои губы растянулись сами.
