Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 75 страниц)
Глава 6
Я отложил меч в сторону, подошёл к двери и открыл её нараспашку. Снаружи стояла молодая банщица, та самая Лин, которая прошлой ночью так и не смогла отделаться от навязчивой мысли, что со мной что‑то не так. Девушка смущённо посмотрела мне в глаза, наливая краской, а затем невольно опустила голову и вскрикнула.
– Ой! Извините, господин, я не знала, что вы…
Да твою же… С копаниями в Кодексе совсем забыл, что стоял перед ней в чём мать родила. Банщица спешно отвела взгляд, всучила мне аккуратно сложенную одежду и небольшой походный мешок, в котором, судя по весу лежали припасы в дорогу.
– Это всё? – Спокойно произнёс, измеряя содержимое одной рукой. – Я думал кабачник у вас мужик нормальный. Меди я отсыпал прилично.
– Я… я… – Вдруг девушка ненароком мелькнула взглядом, осматривая моё тело и, засмущавшись, спросила. – Мне попросить его положить больше еды? Может больше воды?
Я заглянул внутрь.
– Нет, мехов с водой хватит, впрочем, и всего остального. Скажи ему лучше, чтобы печи разогревал. Я спущусь через несколько минут на завтрак вниз.
– Да, господин. – Поклонилась банщица и наградив меня игривой улыбкой за прошлую ночь, спешно побежала вниз.
Вот ведь а, а с виду и не скажешь. С этой мысль я закрыл дверь, бросил мешок с припасами на кровать, где покорно дожидался мой новенький Обезглавливатель. Развернул одежду и улыбнулся. Стандартный чистый ханьфу светлого цвета. В нём я одновременно смогу сойти, как за купца, так и за странствующего воина, если учитывать наличие меча за спиной. Правда приторочить его придётся на обычную перевязь, ножнами заплечными я как‑то не обзавелся. В любом случае наряд более чем достойный, а главное удобный.
Я тотчас в него облачился, расправил небольшие складки и повязал волосы назад, как это делали местные жители. Выделяться среди толпы мне хотелось в последнюю очередь, так как мало кто подумает на обычного человека с мечом, что он убил в деревне несколько учеников практиков и успешно сбежал. К тому же мой Обезглавливатель выглядел ничем не лучше обычного ржавого прута, который по какой‑то абсолютной случайности, был выкован в виде клинка.
Таким не то, чтобы практика не убьёшь, даже кочан капусты не разрубишь. Скорее размозжишь как дубиной, так что пускай пока всё так и остаётся. Я не искал ни наград, ни принятия моей силы. На данном этапе моей жизни, мне нужна тишина и спокойствие вместе с размеренным движением культивации. Рано или поздно всё равно придётся обнажить клинок и пустить его в дело, вот только надеюсь, что следующему, кому пустит кровь мой клинок, будет кровь того, кто это заслужил.
Оставлять оружие лежать в комнате, дверь которой можно было вынести с одного удара я не стал. Собрал все свои пожитки, закрепил мошну на поясе, перекинул меч за спину и схватил походный мешок. Вроде бы всё. Осталось спуститься вниз, позавтракать, выяснить, где находится ближайший город, в котором смогу затеряться и отправиться в путь.
В общем зале было тихо. В воздухе всё ещё витала атмосфера былой гулянки, но в целом, основные пьянчуги уже мирно спали. Кто в личной комнате таверны, кто за углом в канаве, а кто и вовсе, едва покинув заведение, прилёг у стены. Однако теперь не было ни звона кружек, ни пьяного хохота. В помещении царила та особенная утренняя тишина, какая бывает только в местах, где люди совсем недавно отключились от мира и ещё не успели проснуться окончательно.
Свет пробивался сквозь запыленные окна, выхватывая из полумрака сонные фигуры. Их осталось человек десять, не более. Последние выжившие, которые ещё «на парах» еле как доедали утреннюю кашу и с прищуром смотрели на проникающий сквозь окна свет. Кабачник увидел моё появление, но тут же отвел взгляд и спешно подошёл к одному из пьянчуг. Тот начинал заметно раздражать жаворонков тем, что, свесив голову на грудь, храпел так, что дребезжали глиняные кружки чуть ли не на соседнем столе.
– Где я? – Внезапно выпалил мужчина, когда кабачник отвесил ему звонкий подзатыльник. – Кто я? – Добавил он, вытирая выступившую изо рта слюну.
– Или иди домой или плати за номер. – Звонко, но беззлобно, видно, что по привычке и не в первый раз, произнёс хозяин заведения, забирая недопитую кружку с рисовым вином.
Постоялец резко встал, словно оказался чуть ли не перед самим императором, и пошатываясь, побрёл к выходу. По пути он встретился взглядами с двумя суровыми воинами, теми самыми, что вчера молча и сурово пили и обошёл их сторон. Сами же бойцы сидели вполоборота друг к другу и лениво жевали какие‑то лепёшки.
Я дошёл до последней ступени и на мгновение остановился, оглядывая зал. Картинка в целом была ожидаемая, вот только если бы не один элемент, который выделялся на фоне происходящего, будто белая ворона, среди своих тёмных сородичей.
За стойкой, где вчерашний вечером был я, теперь находилась одинокая девушка. Она сидела на высоком табурете, положив локти на столешницу, и перед ней стояла небольшая чашка с травяным чаем. Я заметил, что пар над ней не поднимался, значит девушка сидела уже какое‑то время. На ней был надет серый плащ с капюшоном, накинутый на плечи, как у путника, который только что сошёл с дороги и ещё не успел согреться.
Она показалась мне странной, но урчание в животе заставило вспомнить о завтраке, и я выкинул странную незнакомку из головы. Я сел за свободный столик, положил мешок на лавку рядом, а меч облокотил о деревянную ножку. Не успел я и выдохнуть, как откуда‑то сбоку выбежала служанка, в руках которой был мой завтрак. Не Мей, остригавшая мои волосы, и не Лин, расспрашивающая меня о энергии, а какая‑то неизвестная пухлая девушка с розовыми щеками.
Она молча поставила передо мной под нос, заставив забыть о загадочной девушке на стойке и спешно удалилась. Я опустил голову и довольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что в обычном постоялом дворе при тракте, могут так кормить.
Первым делом я схватил палочки и принялся за маленькую глиняную пиалу, в которой находилась рисовая каша. Не та размазня, которую варят в воде на огне в дешевых трактирах, а настоящая густая, где каждое зёрнышко отдельно таяло во рту словно самостоятельное блюдо. Следом в рот полетели паровые булочки баодзы. Две штуки если быть точнее, набитые травой и мясом.
Я откусил первую и внутри оказалась смесь свинины с луком и перцем. Сок из булочки потёк по моей руке, но не успел докатиться до рукава чистой одежды. Всё это я заел обычным деревенским яичным пудингом, который умела делать любая уважающая себя хозяйка.
Завтрак провалился настолько быстро, что всего через пару минут, у меня осталась лишь чашка зелёного чая и невесть откуда взявший интерес к незнакомке за стойкой. Она, словно почувствовав мой взгляд обернулась, и я как следует смог рассмотреть её лицо.
В этом мире мне пришлось встретить множество симпатичных девушек, но, чтобы такой красивой, ещё никогда. Самое первое, что бросалось в глаза – это, конечно же, её внешний вид. Речь шла не о пышных губах, жгучих волосах цвета вороньего крыла или аккуратном носике, нет. Первое, что меня откровенно удивило – это то, что девушка была азиаткой.
В мире, где диссонанс правил балом и люди европейской наружности могли носить, как и западные, так и восточные имена, среди них не было ни одного азиата, от чего я и удивился в момент попадания в этот мир. Всё вокруг азиатское, начиная от построек и заканчивая одеждой, а люди – типичные европейцы. И тем сильнее она выбивались из окружения своей экзотической внешностью.
Выглядела же девушка по‑настоящему вызывающе. Не в вульгарном, карнавальном смысле, которую хочется забросить на плечо и утащить за собой в шатёр – а скорее в более глубоком и древнем, когда красота бьёт не по глазам, а прямиком в солнечное сплетение.
Узкое, идеально овальное лицо с высокими скулами, которые чётко проступали под гладкой кожей цвета топлённого молока. Она была не слишком бледной и не слишком смуглой. Идеально ровный баланс, будто её освещали изнутри неярким пламенем, оставляя на щеках едва заметный румянец.
Сама же девушка смотрела на меня тёмно‑карими глазами, с длинными, почти кукольными пышными ресницами. Прямые, но вьющиеся к кончикам прямые чёрные волосы, спускались по плечам и останавливались у грудей, которые та прикрывала плечами, облокотившись локтями о стол.
Незнакомка сидела неподвижно, как статуя, молча взирая на меня, а затем внезапно отвела взгляд и принялась вновь созерцать собственную кружку. Я тряхнул головой, заставляя себя отвести взгляд и привел в себя чувства. Так, не хватало ещё попасть в женские чары, будто две симпатичные банщицы сумели разбудить то, что дремало последние пару недель.
Нет… только не сейчас. Нужно оставаться собранным и прежде, чем выдвигаться в путь, осмотреть окрестность и выяснить, не вышел ли кто‑нибудь на мой след.
Именно в этот момент со стороны кухни раздался грохот посуды. Оттуда выбежала та самая пухленькая служанка, с испуганным лицом, а за ней выскочил лысый кабачник с пустым деревянным ведром.
– Вот же девка! Псам прикажу закусать! – Взорвался тот, бросаясь проклятьями налево и направо.
– Извините, хозяин. – Бросила она в ответ, прячась за стойкой. – У меня правая рука всё ещё болит. Не могу нормально ведро держать.
– И что? Ты мне предлагаешь на ручей идти? М?
– Давай я схожу. – Произнёс я внезапно сам для себя, вставая со стула и протягивая руку.
– Г‑г‑господин? – Перешёл на натянутую улыбку кабачник, невольно бросая взгляд на мою мошну. – Д‑да что вы! Да как я посмею? Вы же гость! Я…
– Мне всё равно пройтись надо. – Резко перебил его и насильно выдернул два ведра из рук. – Где тут у вас ручей?
Кабачник молча указал на юг и сделал два шага назад. Я вышел из постоялого двора, прищурившись утреннему солнцу и отправился в сторону ручья. Идеальное место для засады или слежки. Даже есть наткнусь на кого‑нибудь, то сойду за простого паренька, который с виду решил натаскать воды в трактир.
Через пол тысячи вдохов, тропинка нырнула в негустой березняк и лес расступился, выводя меня к ручью. Он оказался шириной максимум в десять шагов и несмотря на то, что у берегов вода в ней была тёмной, на середине, где течение ускорялось, она отливала изумрудом, просвечивая до самого дна.
Закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, который здесь был совершенно другим. Прохладный и влажный с горьковатым привкусом мяты и пихты. Где‑то вдалеке раздавалось пение птиц и монотонный стук дятла. Благодаря водной поверхности, он разносился на всю округу, многократно повторяясь эхом. От самой же речки пахло тиной и рыбой, что было вполне ожидаемым.
Я опустил вёдра на прибрежный песок и присел на корточки, чтобы зачерпнуть воды, как вдруг на запястье ожил браслет Кодекса.
Здесь? Сейчас?
Пришлось внимательно осмотреться на момент слежки и даже довериться одному из пунктов таланта, который отвечал за восприятие энергии других существ. Если бы за мной кого и послали, то послали бы явно практика, а не обычного смертного. Чувства, как и инстинкты твердили, что мне не грозит опасность, но полностью расслабляться всё же не стал.
Обнаружена аномальная концентрация духовной энергии. Текущий водный объект, радиус 50 шагов. Уровень концентрации: ниже среднего. Рекомендуемое действие – медитация.
Я замер, вглядываясь в воду и закрыл сообщение. Серьёзно? Это же обычная река посреди леса. Ни храма, как в деревне при секте, ни алтаря, ни древних рун на камнях. Самая обычная река, коих на все земли тысячи, если не миллионы.
Однако Кодекс не врал. По крайней мере у меня не было причин ему не доверять.
Концентрация духовной энергии – 37 %. Источник: естественное скоплении в кармане за счёт геологического расположения. Место силы низкого ранга. Пригодно для начинающих практиков.
Место силы. Я ничего не слышал об этом, но название говорило само за себя. Кодекс упомянул карман, в котором и скапливалась энергия, процесс которой мог протекать десятки, а может и сотни тысяч лет! Я всё ещё не поверил, что оно могло быть здесь, у чёрта на куличиках, но, пожалуй, этому не стоит так сильно удивляться. Концентрация энергии была ниже средней и подходило исключительно для юных практиков, коим, собственно, и являлся.
Это потом мне явно придётся посещать древние храмы и руины в поисках стабильного источника, сидеть там годами и полировать нефритовый жезл, а сейчас? Сейчас сойдёт и речушка у кромки леса, недалеко от таверны, в которой остался лежать мой походный мешок.
Вот только как медитировать в месте силы? Впрочем Кодекс и тут снова дал подсказку.
Я сложил меч на колени, браслет спроецировал прозрачную фигуру человека в позе лотоса, развёрнутую в трёх проекциях. Руки на коленях, ладонями вверх. Пальцы сложены в определённом жесте, соединяя большие и указательные. Спина обязательно должна быть прямой, но не напряжённой, чтобы энергия свободно проходила без узких перегибов каналов. Голова чуть наклонена вперёд, подбородок прижат к груди настолько, чтобы дыхание проходило свободно. Причём глаза нельзя закрывать полностью, как могло показаться на первый взгляд. Они должны быть слегка приоткрыты, чтобы осталась крошечная щелочка, для проникновения света.
Поза: Созерцающий корень. Рекомендуемая длительность для первого раза не менее получаса по внутренним часам. Продолжительность внешнего времени может отличаться.
Я по Кодексу нашёл подходящее место, которым оказался валун у самой воды и занял позу для медитации. После нескольких неловких попытках устроиться, учитывая все мелочи, наконец сумел занять нужную позицию и коротко выдохнул.
Ну и… что мне делать дальше? Думать о вечном? Сливаться в гармонию с эфиром?
Кодекс молчал. Помимо информации о позе и нахождении места силы он ничего не говорил, словно медитация – это то, что должно происходить само собой, без участия внекатегорийного артефакта.
Пришлось пробовать самостоятельно. Я закрыл глаза, оставляя небольшую щелочку и принялся размеренно дышать. Освободить разум от мыслей удалось лишь через несколько минут, когда насильно выгнал их пинками и настроился на звук плещущейся воды.
Мир постепенно начал утопать. Браслет вновь завибрировал, скорее всего выдавая очередную простыню информации, но я всё же решил больше довериться чувствам и ощущениям. Нельзя вечно полагаться на артефакт и каждый раз считывать тонны слов и цифр. Что будет, если в один день он будет уничтожен в бою? Что будет, когда мне придётся полагаться исключительно на собственное восприятие энергии, так, как это делали обычные практики?
Нет уж. Кодекс – вещь весьма полезная, не спорю, но даже им невозможно измерить все глубины Ци, если слепо измерять их в цифрах.
Тепло начало распространяться медленно, как масло по горячей сковороде. Оно растекалось от центра к ногам, рукам и голове. Я почувствовал… нечто. Будто невидимые нити потянулись отовсюду и мягко коснулись моей кожи, а затем проникли внутрь.
Наконец я осознанно почувствовал энергию Ци. Я впервые вдыхал её так явственно, кожей ощущая, как она просачивается сквозь поры, проникает вглубь тела, но… она не задерживалась там.
Она текла сквозь меня, как вода сквозь песок. В голове зрело смутное ощущение, что где‑то внутри есть пустоты, куда эта энергия могла бы осесть, но она не оседала. Вместо этого она рассеивалась, оставляя после себя лёгкую истому и свежесть, будто после хорошего сна или сеанса лечебного массажа.
Кодекс вновь завибрировал, но я проигнорировал его. Слишком хорошо шло, чтобы отвлекаться на железки, пусть и полезные.
Я сделал глубокий вдох, и тепло в груди на короткий миг вспыхнуло чуть ярче. Тело получило больше энергии, но тут же всё потеряло, зато я заметил положительный эффект. Ноги перестали затекать в неудобной позе, спина выпрямилась сама собой, а руки, ещё минуту назад тяжёлые, теперь ощущались почти невесомыми.
Ещё вдох, и новая волна снова проходила сквозь меня, почти вся утекая в никуда, но крошечная капля задерживалась, впитывалась, делала тело чуточку крепче. Процесс напоминал попытку вычерпать решетом реку, так же бессмысленно, но всё же толика пользы была.
Я просидел так, наверное, час, может больше. Время в медитации текло иначе, то растягиваясь жвачкой, то сжимаясь в точку, совершенно сбивая внутренние часы. Однако, когда открыл глаза, у меня вновь заурчало в животе. Браслет Кодекса противно зажужжал, будто возмущался, что его игнорирую. Я улыбнулся, медленно выдохнул, ощущая себя намного легче и шепотом произнёс:
– Ладно, ладно, не бесись ты так… Давай показывай, что там у тебя.
Медитация завершена. Обнаружено незначительное укрепление мышечных волокон и улучшение циркуляции внутренних потоков. Рекомендуется повторить для закрепления эффекта.
Да уж, негусто. Но, теперь понятно, почему местные практики тратили десятилетия на то, что у тёмных занимало от силы несколько лет или даже месяцев. Правда и те и те пользовались исключительно выверенными техниками, культивируя и улучшая свое тело через усердный труд и тренировки.
Не знаю сколько займёт это у меня времени, но теперь после того, как нащупал путь, останавливаться на этом не намерен.
Я набрал воды в вёдра, забросил ремешок ремня через плечо и побрёл обратно к постоялому двору.
По идее я должен культивировать гораздо быстрее, чем местные, по одной просто причине. У меня под рукой всегда был Кодекс и можно обратиться за знаниями к нему, вот только не факт, что он сможет всё рассказать. Последнее время заметил, что артефакт больше напоминал собой «пособие к действию» с базовыми данными или информацией. При всей своей полезности, Кодекс не был способен объяснить, каково это ощущать энергию и превращать её в боевые навыки.
Это, я должен буду познать самостоятельно, через тренировки и постоянное изучение материальной части. Свитки, трактаты, книги, да чём чёрт не шутит, может даже учитель! Мне придётся постоянно впитывать себя новые знания, ровно так же, как и поступаю с энергией, а до тех пор… до тех пор надо ещё выжить.
Я вернулся к постоялому двору и увидел, что на входе толпилась группа не мытых крестьян. Они злобно смотрели на прохожих, явно стараясь выдать себя за матёрых уголовников, вот только гнутые колесом спины и откровенно худые руки с грубыми ладонями выдавали их с потрохами.
Внутри оказалось ещё веселее. Кабачника за стойкой не было, а вот незнакомка оказалась на месте. Правда вокруг неё стояло четверо крестьян, видимо дружки тех, кто стоял на стрёме и явно пытались привлечь её внимание. Один из них облокотился локтем о стойку и пытался заглянуть ей под капюшон.
– Где мои деньги. – Зло прорычал он, ковыряясь в дёснах деревянным прутиком.
– Свиньи, которых я у тебя купила прошлой весной, не ищут трюфели. – Ровным голосом ответила ему девушка, чей голос оказался весьма приятным и мягким. – А зачем мне свиньи, которые не ищут трюфели⁈
Я обошел их сторон, заглянул на кухню, где спрятался кабачник вместе с служанками и, подняв бровь, спросил. – Куда ставить, хозяин?
– Т‑т‑туда! – Произнёс он, указывая где‑то у печки.
Поставил куда просили, выглянул обратно в зал и спросил.
– А чего ты здесь трясёшься, как осиновый лист? Это же простые крестьяне. У тебя что, парочки крепких ребят на входе нет?
Кабачник молча покачал головой.
– Уволились неделю назад. Сказали, что в город пойдут, а я так и не успел нанять новых.
– Ну, советую тогда поторопиться, пока об этом не узнали местные головорезы. Мои припасы всё ещё на столе?
– Да, их никто не трогал. – Ответила за мужчину пухлая служанка и от себя добавила. – Спасибо. Я бы сама не справилась.
– Да не за что, не болей. – Произнёс спокойным голосом и вышел обратно в общий зал.
Наши с девушкой взгляды на мгновение встретились. Она посмотрела на меня так, словно ожидала каких‑то действий и продолжила смотреть на пустую чашку чая.
– А мне что с того, что они у тебя трюфели не ищут? – Продолжил рычать беззубый, доставая с пояса острый нож. – Можешь ты кормишь неправильно или там, где ищешь, трюфелей нет! Чего бы баба знала о поиске трюфелей? Скотина пади тебя и в хер не ставит, потому что баба ты! Так что гони обратно мои медяки! Ты мне за восемь голов должна!
– Восемь? – Возмущенно произнесла девушка и я краем глаза заметил, как колыхнулся её плащ, под которым краем показался небольшой кинжал. – Ты продал мне всего три!
– Ага! – Ехидно ухмыльнулся тот. – Одна из них под сердцем носила и должна была разродиться уже. Так что восемь, гони медяки за восемь!
Я закинул мешок с провизией на за пояс, молча пошёл к выходу, как вдруг один из ублюдков, на свою голову решил добавить.
– Да, гони монеты! А то смотри, снаружи парни голодные стоят, бабу не трогали пади уже месяц. Ты хоть и страшная, как смертный грех, с косыми глазами, но если не можешь отплатить медью, так мы твоему ротику и другим отверстиям применение‑то найдём.
Сказал бы он это пять секундами позже, я бы скорее всего не расслышал. Да и с чего вообще вмешиваться? Вот только подсознание, словно всё это время выжидавшее в кустах, выдернуло из закромов памяти кадры, на которых сидела изнасилованная Фэй и расчёсывала волосы мёртвой подруги.
Как бы не старался отгородить себя от этой мысли, внутри всё ещё ощущал ответственность за то, что позволил этому случиться.
– Ладно, мужики, хватай её за ноги, а ты за руки и ложи на стойку, я пока штаны стяну! Покажем ей, что такое женское, мать её, счастье!
За спиной послышался шорох и звук трескающегося дерева. Я обернулся и увидел, как девушка, соскочив со стула, со всей силы зарядила одному в челюсть, выбивая оставшиеся зубы. Однако в ту же секунду, двое упырей заломали её за руки и нагнули перед тем, что требовал платы. Крестьянин широко улыбнулся, потянул руки к поясу, как вдруг внезапно замер.
– Не надо. – Оказавшись рядом с ним в мгновение ока, холодным голосом произнёс я.
– А ты ещё кто такой? Спишь с ней что‑ли? – Недовольно поморщился ублюдок. – В очередь тогда вставай, баба твоя – теперь моя. Как долг за свинок отработает, так пусть делает, что хочет.
Он снял с себя штаны, поднял руку, дабы коснуться головы незнакомки, но я её вовремя перехватил, и резко довернул свою ладонь. Кость на запястье острым осколком выглянула наружу, на девушку брызнула кровь, а сам урод принялся орать так, словно я ему заживо позвоночник начал выдирать.
– А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!
– П‑п‑п‑практик! – Завопил тот, что держал девушку за правую руку.
– К‑к‑к‑культиватор! – Присоединился к нему второй.
Момента хватило, чтобы незнакомка освободилась от пут, сняла с себя капюшон, обнажив тёмные волосы и с размаху, вонзила нож обидчику в пах. Боль в запястье внезапно перестала его волновать, и он, схватившись за брызнувший фонтан крови, свалился на пол и продолжил рвать глотку в истошном крике.
Оставшиеся крестьяне, вылетели из постоялого двора, они даже не стали пытаться спасти своего товарища, бросив того истекать кровью на полу таверны. Незнакомка зло плюнула на крестьянина, вытерла нож о его штанину и убрала за пояс.
– Кто‑то сказал п‑п‑п‑практик? – Из кухни выглянул за шум кабачник, а затем уставился на меня и упал на колени. – Г‑г‑господин, я ведь не знал! Простите меня! Я не знал! Ещё и вёдра таскать заставил… Прошу, не убивайте меня, господин! Не убивайте!
Я подошёл к толстяку, рывком поднял его на ноги, стараясь случайно не сломать тому руку и поинтересовался.
– С чего бы мне тебя убивать?
Он поднял голову и неуверенно добавил. – В‑в‑ы ведь культиватор, п‑п‑причём вижу, что сильный.
Пришлось встряхнуть толстяка, пока он не потерял сознание и ответил.
– Это не значит, что имею право убивать кого мне захочется. – а затем перевёл взгляд на корчащегося от боли крестьянина и добавил. – Это не я его так, к тому же, он сам напросился.
– А‑а‑а‑а‑а‑а! – Продолжал вопить во всю глотку насильник, что заметно начинало раздражать не только меня.
Пока незнакомка не решила его прикончить, поднял крестьянина одной рукой, вынес наружу и бросил к остальным и злобно рявкнул.
– В следующий раз так легко не отделаетесь. Поубиваю всех до единого, сукины дети!
Кажется, сработало. Двое схватили раненного под руки и унесли за калитку прочь.
Я зашёл обратно в таверну и дверь со скрипом закрылась. Кабачник всё ещё стоял на месте, со страхом в глазах поглядывая на растекающуюся по его заведению лужу крови и молчал. Из‑за его спины выбежали три служанки с тряпками, упали на колени и принялись спешно вытирать кровь и слёзы.
Сама же незнакомка, стояла ровно там же, где я её оставил. Она успела снять плащ, оставшись в тёмно‑фиолетовом ханьфу и распустила волосы. На кожаном поясе висел тот самый короткий кинжал с легка изогнутой рукоятью, обмотанной чёрной кожей, которым она оскопила несостоявшегося насильника. Лезвие она уже вытерла, но на пальцах всё ещё оставались бурые разводы.
Девушка повернулась и посмотрела на меня. Густые и тяжелые волосы падали на плечи, включая несколько прядей, выбившихся из причёски во время драки. Высокие скулы, тоненькая шея и прямой нос с едва заметной горбинкой. Казалось её черты лица были вырезаны скульптором или написаны художником. Когда наши взгляды сошлись, на щеках девушки появился лёгкий румянец, а сама она наклонила голову и приветственно произнесла:
– Наверное, я должна тебе выпивку.
– Нет. – Уверенно ответил я, закидывая за плечо мешок. – Я просто не люблю таких.
Она ласточкой перемахнула через стойку, заняв рабочее место кабачника и сняла с полки глиняный графин с вином.
– Я бы и сама справилась, – заговорила девушка, поставив его на деревянную поверхность стойки. – Но приятно знать, что в этих землях, ещё живут люди, способные на хорошие поступки. Ты ведь мог попросту пройти мимо.
– Мог. – Не стал отрицать очевидного, краям глаза поглядывая на хозяина заведения, – Но не стал, говорю же, не люблю таких.
Она мило улыбнулась. – Кого? Мужиков, которые думают, что сила – это всё?
– Нет. Не люблю тех, кто путает силу с правом. – Выпалил, как на духу.
Незнакомка снова улыбнулась, чуть шире и теплее, а затем взяла кувшин, налила себе в стакан, выпила, и разлила заново, теперь нам обоим.
– Меня, кстати, зовут Сюэ Лан. Снежная орхидея. А тебя как?
