Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 63 (всего у книги 75 страниц)
Глава 11
– Так, – сказал я, оглядывая амбар, – Сколько их осталось?
– Восемь, – ответил Вэй, – Я уже погрузил тех, кого ты успел обработать. Должен признать, Ян, не знаю где ты откопал рецепт этого эликсира, но он действует. Когда Лан привела тебя впервые? я особо не надеялся, что член Академии сможет нам помочь. Ты, конечно не обижайся, талант талантом, но нет у меня доверия к членам Академии.
– Ты два раза назвал меня этим словом, – произнёс я, подняв на уровне глаз стеклянный контейнер с мутноватой жидкостью.
– Каким? – Недоумевающе спросил Вэй, закидывая мёртвое тело упокоившегося зомби.
– Член Академии, – взболтав жидкость по часовой стрелке, пояснил я, – Хоть Лан тебе и сказала, что я всего лишь неофит.
Мужчина пожал плечами и вытер со лба выступившую от работы и жары испарину.
– Неофит Академии, или член Академии, какая разница? Знаешь, что связывало меня и других неофитов, когда проходил обучение? Преданность! Я всеми фибрами души был уверен, что моё будущее будет только в Академии. Что я, как только сдам экзамены, то сразу стану штатным алхимиком и начну подниматься по рангам, у меня будет доступ ко всему. К знаниям, ингредиентам и свиткам техник, а взамен они лишь требовали моей неоспоримой преданности. Не знаю, как бы я поступил на твоём месте, Ян… Рисковал бы положением неофита ради какой‑то деревни или наоборот доложил бы мастеру и набрал дополнительных очков. – вдруг мужчина вздохнул, поглядывая на очередной труп и добавил, – хотя кого я обманываю… стучал бы, как барабан.
– Это он так пытается поблагодарить тебя, – Вмешалась в Лан, поставив возле меня ещё одну порцию эликсира, – Поэтому я сделаю это за двоих. Спасибо тебе, Ян, без тебя мы бы не справились.
– Рано благодаришь, у нас впереди ещё много работы.
Я кивнул в сторону телеги, стоявшей у входа на которой лежали тела, прикрытые старой мешковиной. Чёрные пятна на их коже поблекли и иссохли до сероватой корки. Эликсир работал, причём именно так, как и было описано в Кодексе. Вот только главная проблема был в том, что к моему возвращению амбар пополнился ещё на тройку постояльцев, а те, что уже находились внутри, отказывались умирать.
Мне хотелось их спасти, хотелось вернуть изначальный вид и восстановить разрушенный разум, вот только реальность была сурова и беспощадна. Восстанавливать было нечего, а тела, покрытые гнойниками и миазмами, никогда бы не стали прежними, точно так же, как молодость не сменяет старость. Да и сами мертвецы, почуяв рядом с собой живого человека, зачастую срывались и бросались в бой.
Стоило ли говорить, что пришлось их убивать. Правда бремя со мной разделила Лан. Она выводила одного за другим, а иногда выносила уже мёртвого. Через каждые два трупа происходила смена. Девушка занимала место у алхимического котла и проводила ритуал, а я уходил за следующим телом.
– А эти? – кивнул я на заражённых, которые сидели в амбаре прижавшись к стене, – живы ещё?
– Живы, – ответила Лан, качнув головой, – пока живы.
Ну что же, спросить всё равно стоило. Я подошёл к ближайшему мужчине лет сорока с открытой раной на шее и выдохнул. Чёрные прожилки пульсировали под кожей, влажные миазмы на плечах и спине сочились гноем, а глаза бедолаги смотрели в пустоту. Он не реагировал на моё приближение, только шевелил губами и повторял одного и то же:
– Доброе утро, как дела? Не желаете ли свежего, парного молока?
Я схватил его одной рукой и вынес из амбара. Мертвец не сопротивлялся, лишь болтался на плече, как мокрая лапша и продолжал бубнить всё те же слова. Я положил его недалеко у входа, где стояла телега с очищенными телами и коротко выдохнул.
– Прости, дружище, – Произнёс я уже в который раз и коротким движением свернул ему шею.
Лан протянула пузырёк с эликсиром, и я залил его в открытую рану, а затем положил тело на живот строго на север. Тела, что лежали так уже полчаса, побледнели, а чёрные прожилки под кожей поблекли. Пускай у меня и вышло их спасти, по крайней мере эти трупы не станут отравлять земли вокруг деревни. Вот только это ещё не конец.
Вэй погрузил их в телегу, которая была и без того завалена трупами и повёз партию на кладбище. Я выволок нового бедолагу, прикончил коротким ударом ножа, создав тем самым входное отверстие для эликсира и залил состав.
Повторить, очистить, положить на живот на север.
Лан помогала и молчала. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. Сказывался профессионализм члена Академии, вот только её выдавал взгляд. Она явно переживала каждую смерть, будто я убивал её родственников, а не каких‑то немытых крестьян. Никогда бы не подумал, что можно вот так заботиться о незнакомых людях или по крайней мере проявлять такую степень эмоциональной вовлеченности.
– Лан, – сказал я, когда мы закончили с шестым.
– М? – Она подняла голову и внимательно на меня уставилась.
– Ты когда‑нибудь слышала о человеке, который бродит в стенах Академии с покрытой головой? Под капюшоном, у него ещё на челюсти красные чешуйки.
– Красные чешуйки? – Повторила Лан и прекрасно понимал почему, – Ты уверен? Может тебе показалось? Потому что, если бы и был такой человек, его бы точно отправили в лазарет. Это ведь какая‑то болезнь, так ведь?
Я огорчённо выдохнул.
– Значит не слышала, а жаль.
Лан опустила пузырёк, вытерла лоб и кивнула.
– Не слышала, но в Академии много странных людей, так что неудивительно, что среди них могут быть и такие.
– Что это значит? Могут быть и нелюди?
– То и значит. – Лан закрыла глаза убитому зомби и перевернула его живот. – Есть техники, ритуалы, алхимия в конце концов. Всё это меняет тело, меняет разум. Академия не говорит об этом открыто, так как гомункулы в целом запрещены на территории всей Империи и приравниваются к тёмной культивации, но…
– Но что но? – Спросил я, вытирая руки от мёртвой плоти.
– Но не удивлюсь, если есть и другие таланты, как ты. Просто мы о них ничего не знаем. А почему ты спрашиваешь? Ты говорил с этим человеком? Ты его боишься?
– Его не боюсь, а вот то, что он может представлять… это вызывает у меня опасения. Если приставили следить таких, значит на меня нацелились влиятельные люди. Понять бы ещё, что им от меня надо.
– Знаешь, – горько ухмыльнулась Лан, – иногда мне кажется, что тогда на тракте мне не стоило идти с тобой.
– Уже жалеешь, что повстречала меня? – Я улыбнулся, стараясь скрасить и без того мрачную обстановку.
– Скорее, что познакомила тебя с городом. Город – это как огромная чёрная воронка, в которой пропадают все, кто решается ступить в его стены. И получается, что я от части виновата в том, что тебя посадили в золотую клетку.
– А мне казалось, что тебе нравится город. Тогда на фестивале ты веселилась так, будто тебя подменили.
Лан подняла голову и в уголке её глаз сверкнула слеза. – Тогда было всё по‑настоящему, Ян. Благодаря тебе, я смогла забыться ровно на день, стараясь не думать, что пока мы веселились, здесь умирали люди.
– Люди везде постоянно умирают, Лан. Это естественный ход вещей, и если начнёшь об этом задумываться или ещё хуже, искать в этом свою вину, то…
– То что? – Спросила она с надеждой в голосе.
– То ничего хорошего из этого не выйдет.
Я решил, что лучше сказать именно так. Пускай Лан и крепка, но у каждого есть свой предел. По глазам девушки было видно, что она нуждалась именно в утешении, а не в жестокой правде, которая била не хуже молота по наковальне. И кажется у меня вышло. Лан подарила мне тёплую улыбку, благодарно кивнула, а слеза, скопившаяся в уголке её глаза, так и не скатилась по щеке.
Обстановка начала заметно светлеть, а учитывая, что последние тела уже лежали на очистке, видимо с этим процессом мы закончили. Однако не успел я выдохнуть, как со стороны послышались тяжелые шаги… множество шагов.
– Ян, – прошептала она, – Ты…
– Вижу.
Я вытер руку о штанину и поправил меч за спиной.
– Что здесь происходит? – Раздался голос Вэя под скрип возвращающейся телеги.
– Грузите тела и заканчивайте с погребением. Ритуалы оставляю на вас. – сказал я не оборачиваясь.
– Но… – возразила Лан, но я ещё тут же перебил.
– Вэй один не справиться, к тому же, а что если ошибся? Что если кто‑нибудь из них восстанет?
Конечно, никто из мертвецов уже не проснётся, это было очевидно, как Лан и Вэю, так и мне. Я просто не стал говорить, что эмоциональная вовлеченность девушки будет только мешать. А намечалось что‑то действительно серьёзное.
После того, как скрип телеги удалился по улице прочь, я остался один.
Колодец, находившийся в центре деревни стал объектом внимания тех, кто раньше монотонно занимался делами, повторяя одно и то же действие. Теперь они, всё побросав, приближались к нему, а обычные, пускай и замутнённые глаза разом окрасились в чёрный цвет. Это не было массовым помешательством, скорее реакцией, которая произошла сразу у всех жителей деревни.
– Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. – продолжали бубнить голоса.
Рука инстинктивно потянулась к Обезглавливателю, но тут же остановилась на рукояти. Люди были безобидны, пускай и выглядели со стороны, как ожившие зомби. Я стоял и смотрел, как толпа медленно обтекает колодец.
Люди бубнили, но не кричали. Их чёрные глаза поблёскивали в сумерках, а тела двигались с той жуткой механической слаженностью, которая бывает только у насекомых в муравейнике. Они подходили к каменной кромке колодца, останавливаясь на мгновение, а затем, будто ведомые невидимой силой, нагибались и падали внутрь.
– Это уже что‑то новое. – выдохнул я, делая шаг вперёд.
Тело глухо ударилось о стенку колодца, а затем послышался плеск воды. Причём показался он мне каким‑то приглушённым и не естественным, словно бедолага упал в лужу, а не утонул в воде. Я подошёл ближе и отодвинул плечом женщину, которая уже собралась нырять следом. Она не сопротивлялась и смотрела на меня пустыми глазами. Даже когда повернул её, и чуть ли не пинком заставил идти в сторону дома, женщина спросила не желаю ли я молока и только после этого, нехотя побрела прочь.
Не успел я развернуться, как двое уже летели вниз. Старик и девушка. Так дело не пойдёт.
Пока новые лемминги не решились на отчаянный прыжок, я рявкнул, и принялся распихивать всех прочь от колодца. Некоторые, видимо сумев сохранить зачатки сознания, непонимающе на меня смотрели, но затем всё же шли домой. Другие же настырно распихивали соседей и ломились к колодцу так, будто к оазису посреди жаркой пустыни.
Через какое‑то время я понял, что занимаюсь бессмысленным делом. Источник заразы явно находился внутри, и до тех пор, пока не найду его и не вырву, словно сорняк, люди продолжат умирать.
Я огляделся по сторонам. Вэй и Лан уехали на телеге, а те, что остались у колодца, приковали свои взгляды именно к нему. Довольно опасно вот так активировать Кодекс, но браслет уже какое‑то время вибрировал у меня на запястье, пытаясь привлечь к себе внимание.
Обнаружен источник неизвестной ци. Не поддается классификации. Требуется сократить расстояние и отыскать источник. Примерная глубина двенадцать метров. Интенсивность высокая. Рекомендуется произвести разведку.
Точно так же, как было тогда в деревне травников. На самом деле мне нужен был не совет, а скорее причина для того, чтобы спуститься вниз. Поэтому поправил меч, закрыл Кодекс и, распихав толпу, прыгнул.
Я приземлился на что‑то мягкое и влажное, а под ногами послышался хруст. Рука ушла в чью‑то грудную клетку, но тут же поспешно одёрнул её и вытер о штаны. Вокруг было темно, ни света, них звука, кроме моего дыхания и редких капель, падающих на макушку. Пришлось вновь активировать Кодекс, пользуясь им, как средством навигации и единственным источником света.
Люди падали сюда не первый день и даже не первый месяц. Тела лежали слоями, сверху свежие, ещё не успевшие разложиться, а снизу те, что превратились в чёрную, маслянистую жижу. Вонь стояла такая, что у меня начало резать глаза, поэтому, несмотря на то увязшие в плоти ноги, двинулся вперёд, стараясь не думать о том, что хрустит под ногами.
Кодекс подсвечивал путь к цели слабым светом, освещая старые и сложенные из древнего камня стены. Я надеялся, что отыщу этот источник за очередным поворотом, но со временем понял, что под деревней находились самые настоящие катакомбы. Они, судя по всему, тянулись под всей деревней, а может и уходили намного дальше.
Я шёл и шёл, ощущая, как тяжелый и спёртый воздух с примесью застоялой прелости пытается меня дезориентировать. Правда для меня это было не в новинку, уж что, что а сновать по сырым подземельям, в которых воняет трупами мне не впервой.
Через некоторое время пути я наткнулся на первые признаки человеческого творения. Решётка первой камеры из толстых, кованных прутьев были выломана наружу, будто то, что держали взаперти наконец смогло вырваться. Я заглянул внутрь и ожидаемо увидел старые скелеты. Три, может четыре, если считать по количеству черепов, они лежали вповалку, прижавшись друг к другу, а на костях были видны следы зарубок.
Ци здесь была странной. Я откровенно ощущал в них знакомые тёмные нотки, как в убежище тёмного практика под Деревней Травников, но было что‑то ещё… что‑то незнакомое. Мне раньше никогда не приходилось это чувствовать и у меня сложилось впечатление, будто пытался узнать новый цвет через осязание кончиков пальцев.
Вторая камера не сильно отличалась от первой. Та же решётка, выломанная изнутри, тот тут, то сам старые кости, вот только фаланги пальцев немного отличались. Они были длиннее, чем у обычного человека, будто их насильно вытянули какими‑то пыточными устройствами. Однако дальше всё стало намного интереснее.
Я всё чаще находил странные останки. Вытянутые черепа, с острыми зубами и клыками, замершие в предсмертном оскале. Части тазобедренных костей, которые казались намного шире и кости… много костей разных размеров, от самых маленьких, до настолько толстых, что могли сравниться с стволом молодой берёзы.
– Жуть. – коротко прошептал, ощущая, как вибрирует Кодекс.
Я навёл его на камеру, где на стене были выбитые неизвестные символы, похожие на детский рисунок и на экране вылезло сообщение:
«Здесь… покоится… тот, кто…»
Дальше текст был уничтожен или кто‑то специально оборвал рисунок на самом интересном, оставив на камне глубокие борозды.
Я двинулся дальше, минуя ещё несколько камер и наткнулся на свежие следы. Я заметил их, когда пытался отыскать ещё надписи, следуя по ориентирам Кодекса. Чёрная маслянистая слизь, которая вела вперёд, извивалась между камнями, оставляя на себе следы чьих‑то ног. Причём именно чьих‑то. Я не так и не смог распознать принадлежали они человеку или обитавшей здесь твари, так как по ощущениям, всё больше склонялся ко второму варианту.
Катакомбы расширялись. Теперь это был не узкий лаз, а настоящий коридор, где могли разойтись одновременно три человека. В стенах находились ниши, заложенные камнями. Я заглянул в одну и обнаружил лишь пустоту и старую паутину.
Дальше мне встретились клетки. Маленькие и тесные, с низкими потолками, внутри которых расположены уже привычные скелеты людей. Рядом с ними лежали разбитые глиняные миски, ржавые цепи и ошейники со сбитыми или сколотыми шипами. Я насчитал восемь клеток, а потом попросту перестал держать их в голове, так как это потеряло весь смысл.
Кто их держал здесь? Тёмный практик? Как тот больной ублюдок из деревни варил них пилюли? Не похоже… в ход обычно пускали всё, включая кости и внутренности, а этих бедолаг казалось сгноили заживо в этой тюрьме. Я даже нагнулся над одним из них, в попытке рассмотреть то, как он умер, как вдруг краем глаза заметил проскользившую рядом тень.
Они возникли из неоткуда. Сгустки чёрной пульсирующей ци, которые вихрем летали вокруг меня и вытягивались в человеческие силуэты. У них не было ни рук, ни ног, лишь скопление тьмы, которое парило в воздухе и перекрывало мне путь дальше.
Одна из них двинулась ко мне. Я резко выхватил Обезглавливатель и рубанул от плеча до пояса. Клинок прошёл сквозь, как кочерга через дым печи, а тень колыхнулась, разделилась надвое и снова слилась воедино.
– Твою мать, – прошептал я, сквозь стиснутые зубы.
Тени сотканы из тёмной ци. Физические атаки бесполезны, требуется применением энергетического импульса.
От Кодекса вовремя последовала подсказка.
– А вот это мы можем! – Я широко улыбнулся, мысленно поблагодарив Кодекс за подсказку и перегнал собственную энергию в клинок.
Широкий взмах руки и с кончика сорвалась голубоватая вспышка, разрезая темноту. Тень тонко взвизгнула и рассыпалась на тысячи коротких нитей, а затем растворилась в пустоте. Остальные внезапно замерли, а потом начали отступать и таять на глазах, возвращаясь во тьму, из которой пришли.
– То‑то же! – произнёс, переводя дух.
Кодекс мигнул, подсвечивая путь и я двинулся дальше. Катакомбы тянулись бесконечно, пытаясь впечатлить меня очередными клетками, камерами и скелетами. Я старался не отвлекаться и шёл туда, куда вела меня ци и Кодекс.
Со временем начало давить на плечи, а в ушах запульсировало так, что не ощущался стук собственного сердца. Я перестал считать повороты и потерял счёт времени, позабыв, сколько брожу по этим катакомбам.
Наконец, коридор расширился, и я вышел в обширную комнату.
Потолок терялся в темноте, стены уходили в стороны так далеко, что свет от браслета не доставал до них. Я опустил голову и увидел отполированный до блеска пол, уложенный чёрной плиткой, который явно выделялся на фоне старинных катакомб, вот только не это больше всего привлекало мой интерес.
В центре помещения, на каменной возвышении, стоял кувшин.
Я сразу его, отчего стало откровенно не по себе. Такие же стояли на складе у Желчного Бо. Пузатый, с узким горлышком, покрытый слоем пыли и чёрных разводов. На боку находилась бумажная печать, точнее то, что от неё осталось. Она была сорвана и разорвана пополам. Я на физическом уровне ощущал, как кувшин стягивал в себя всю окружающую энергию ци.
Она сочилась со всех сторон и погружалась в бездонный сосуд, наполняя его словно какую‑то батарею. Источник… в этом не было никаких сомнений. Я сделал шаг вперёд и из темноты показалось существо, которое тут же Кодекс идентифицировал, как гомункула.
Гомункул. Искусственно выведенное человеком существо путём тёмных ритуалов и взаимодействия с тёмной ци. Создано из нескольких тел. Разум – фрагментарный. Опасность – высокая.
Оно было ростом с человека, но на этом, пожалуй, все схожести заканчивались. Тело сшитое из кусков разной кожи, цвета и текстуры. Руки длиннее ног, с тремя пальцами, заканчивающимися острыми когтями. Головы почти не было, так как её заменяли наросты на плечах, в которых лишь угадывались глаза и рот.
– Ты… не должен… нарушать… – прохрипело существо, жутким и чужим голосом, составленным из нескольких тембров одновременно, – мастер… приказал… охранять.
– Кто твой мастер? – Спросил я, крепко сжимая меч.
– Мастер… – гомункул шагнул вперёд, с подкосившимися ногами, – Мастер… мастера… зовут… мастер. Нарушитель… должен умереть.
Оно двинулось быстрее, а когти заскрежетали под каменному полу, приближаясь ко мне всё ближе и ближе.
– Не подходи, – рявкнул я, поднимая меч.
– Нарушитель… – повторил гомункул и прыгнул.
Я отошёл в сторону и рубанул коротким ударом. Обезглавливатель вспыхнул голубым, и волна чистой энергии разрезала воздух. Гомункул взвизгнул от боли, но не остановился. Его рука метнулась вперёд, и у меня едва получилось уйти с линии атаки. Вражеские когти прошлись в сантиметре от моего горла, врезались в стену, высекая ярко‑оранжевые искры из неё.
– Быстрый… – прохрипело существо, – Но… недостаточно.
Следующая атака двумя руками практически добралась до цели, но я уклонился и отбил удар мечом, ощутив, что тварь стала сильнее.
– Кодекс! – Крикнул я, не заботясь о конспирации, – Слабое место!
Стык шеи и туловища. Удар должен быть быстрым и точным.
Я поднырнул под руку Гомункула, крутанулся и рубанул снизу‑вверх. Меч вошёл в складку кожи между плечом и наростом, который заменял существу голову. Чёрная кровь брызнула в разные стороны, окрасив идеально начищенный пол и тварь завизжала.
– Не надо… – произнёс гомункул, упав на колени, – Я… просто… охранял… мастер сказал…
– Да мне плевать. Сдохни уже!
Коротким движением я лишил монстра его жалкого существования и вытер клинок куском ткани. Кем бы оно ни было, Кодекс не врал. Его искусственно создали и вывели то ли для охраны, то ли попросту здесь прятали. Вот только у меня не осталось ни капли сомнения, что в этом мог бы завязан мой тайные наблюдатель. А что если он действовал от лица Академии? Знали ли магистры о том, что здесь происходит?
Если один кувшин накапливал в себе тёмную ци, высасывая из целой деревни, то сколько их ещё было? Сколько таилось на полке у Желчного Бо? Неужели они… нет! Прежде чем делать поспешные выводы, нужно хорошенько всё обдумать. Даже Лан об этом не стоит знать.
– Как мне его уничтожить? – Обратился я к Кодексу.
Уничтожить физически, а затем обработать эликсиром Пустотного Очищения.
Уничтожить физически значит… А что если?
Я поймал мелькнувшую мысль за хвост и пока она не убежала, начал действовать. Приставил острый конец Обезглавливателя к месту, где была сорвана печать и сосредоточившись, одним мощным волевым усилием, как учил мастер Ши, послал всю свободную энергию в теле в клинок. Голубая вспышка, тщательно сдобренная оранжевыми искрами огненной ци, вырвалась из острия, прямо как огненный шар и исчезла в артефакте.
– Не получилось, что ли? – недоуменно наклонил я голову.
А затем внезапно кувшин начал трескаться, из трещин полился багрово грязный цвет, будто огонь запачкался и я, понимая, что опять сделал что‑то не так, развернулся и рванул со всех ног.
Раздавшийся взрыв толкнул меня в спину, запуская в полёт, но я в последний момент успел увернуться от соприкосновения со стеной, скорректировав движение, влетел в проход и кубарем покатился по каменному полу.
Вокруг всё загрохотало, начало обваливаться и я, не обращая внимания на льющуюся по телу кровь от многочисленных царапин, со всех ног припустил обратно. За считанные секунды проделал весь путь, подгоняемый нарастающим грохотом, как белка взлетел по скользким стенам колодца, вбивая в них пальцы и побрасывая себя на несколько метров и выскочил наружу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как вся земля в радиусе сотни метров просаживается вниз, отчего строения, стоящие вокруг колодца, сложились как карточные домики.
– Ну… зато очищать ничего не надо. Правда и половину деревни разрушил, но что поделать.
