Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 75 страниц)

Глава 11

Я закрыл дневник и некоторое время сидел неподвижно, глядя на пляшущее пламя свечи. В голове медленно укладывались прочитанные строки, выстраиваясь в пугающую картину этого мира, где чёртовы маньяки творили свои жуткие дела. И я только что читал дневник одного из них. Тёмного культиватора, одиночки и убийцы. И всё что он делал, происходило прямо здесь, в нескольких десятках метров от того места, где я сейчас сидел.

Странное дело – я должен был чувствовать ужас, должен был бежать отсюда, не оглядываясь, забиться в самую глубокую щель, какую только можно и дрожать от страха от увиденного, осознавая жестокость мира, но вместо этого во мне росла холодная, тяжёлая решимость. Другой бы на моём месте, при первом вида крови, даже не стал бы открывать люк и спускаться внутрь, но я ощущал неудержимое желание изучить это место.

– Ну что ж, – произнёс я вслух, чувствуя, как голос звучит непривычно гулко, отражаясь от каменных стен. Ковров бы парочку, чтобы занавесить их и будет нормально. – Бывшего хозяина тут больше нет. А я есть.

Решение принято. Я остаюсь.

В конце концов, что мне терять? У меня нет дома, нет денег, нет друзей, и никто не придёт меня искать, если я исчезну. В этом мире я даже не имею официального статуса – просто пришлый торговец с юга, которого никто толком не знает. А здесь хотя бы есть крыша над головой, вода, вентиляция, возможность развести огонь, приготовить пищу, и главное – уединение. Никто не придёт сюда проверять, чем я занимаюсь, никто не будет задавать вопросы. Никто больше не предаст и не выгонит, потому что это некому делать. Все социальные связи разорваны, а заводить новые я пока не планирую.

Идеальное место, чтобы начать всё с чистого листа.

Но сначала нужно было навести порядок. Нельзя жить рядом с трупом, даже если он превратился в мумию. Это не гигиенично, не эстетично, и, честно говоря, просто жутко. Каждый раз, когда я буду просыпаться, мне придётся натыкаться взглядом на высохшее тело с дырой в груди. Какая уж тут медитация и духовный рост, тут бы кукухой не поехать. Я и так последние дни балансирую на грани, а постоянное соседство с покойником, верный способ эту грань переступить.

Я поднялся, задул свечу, потому что нечего тратить невосполнимые на данный момент запасы, учитывая, что дневного света пока хватало, и подошёл к трупу.

Тело лежало в углу, скрючившись, поджав колени к груди, словно в последний момент попыталось свернуться в клубок, защищаясь от невидимого врага. Кожа на лице, руках, на всех открытых участках, приобрела тёмно‑коричневый, почти чёрный оттенок, туго обтягивая кости. Глаза запали, веки провалились, губы втянулись, обнажив идеально белые зубы, образуя противоестественный и странный контраст с почерневшей плотью. На месте носа зияла тёмная впадина.

Но самым жутким всё равно было растение, растущее прямо из груди. Бледная погань первого ранга, достигшая зрелости, сейчас выглядела почти красиво: тонкие, переливающиеся в рассеянном свете листья, изогнутый стебель, на верхушке которого набухал какой‑то странный бутон. Красота смерти.

Я подошёл ближе, присел на корточки, внимательно разглядывая, как именно растение крепится к телу. Корешки, тонкие, как нити, оплетали рёбра, уходя внутрь. Отделять растение от тела было нельзя, я прекрасно помнил, что случилось с грибом Почен, когда я просто оторвал его от дерева. Ци рассеялась, и ценный ингредиент превратился в бесполезную гнилую биомассу. Здесь, учитывая, что речь шла о первом ранге, последствия могли быть такими же плачевными.

Значит, нужно перемещать тело вместе с растением. Аккуратно, чтобы не повредить ни корни, ни стебли.

Я распрямился, осмотрелся. Комната с котлом, где на полу был начерчен огромный круг с тысячами непонятных знаков, находилась в другом конце подземелья, за складским помещением. Путь предстоял неблизкий, и тащить труп по каменному полу, рискуя повредить растение, было бы верхом глупости.

Нужно было что‑то, на что можно было бы его положить. Какие‑нибудь носилки, или хотя бы подобие волокуши. Учитывая, что практик тут жил и спал на кровати, у него должно было быть сменное постельное бельё, да даже хотя бы тряпки. Что‑то из этого мне и подойдёт.

Вернулся в складскую комнату, принялся осматривать шкафы. И оказался прав, обнаружив большое количество разнообразной одежды самого разного фасона. Помимо женской и мужской, была даже детская, от чего по моему телу побежали мурашки. Чёртов больной ублюдок. Я представил, как он заманивал сюда свои жертв, как они, возможно, надеялись на помощь, на сострадание, а попадали в этот каменный мешок, из которого не было выхода. И заканчивали свою жизнь в котле.

Взял поношенное ханьфу большого размера, всё в подозрительного вида пятнах, расстелил на полу рядом с трупом, потом, набравшись решимости, взял тело и осторожно переместил на ткань.

И у меня внезапно закружилась голова, как бывает, когда слишком резко поднимаешься с кровати. Только вот не в шестнадцать же лет. Ну что за слабое тело досталось в наследство?

Я пошатнулся на месте, опустившись на одно колено и устало протёр тыльной стороной ладони глаза. Не успел и понять причину внезапно возникшей усталости, как со стороны складской комнаты послышался едва различимый шёпот. Со стороны могло показаться, будто помимо мёртвого хозяина, здесь обитали и другие существа. В голову сразу пришли отвратительные крысы, снующие в канализации, как вдруг шорох послышался откуда‑то сзади.

Я резко обернулся. Ни крыс, ни других обитателей, лишь странное чувство, будто за мной нечто следит и возникшее в груди ощущение близости к цели.

Пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти, попутно выбрасывая все мысли, а когда открыл глаза, несуществующие звуки, как и ощущение чужого присутствия, пропали словно осенний ветер.

Тело оказалось на удивление лёгким – высохшие ткани весили немного, кости истончились, став хрупкими, как у птицы. От волочения отвалилась рука, рассыпавшись на отдельные кости, и я поморщился, но не остановился. Растение, к счастью, не повредилось.

В лаборатории сложил останки в кучу, отступил на шаг, оглядывая результат своих трудов. Выглядело это всё равно жутковато: мумифицированный труп, лишённый руки, с зияющей дырой в груди, из которой торчали листья Бледной погани. Но по крайней мере, теперь он не мозолил глаза в жилой комнате. Принёс потерявшуюся по пути руку, положив её рядом.

Ещё раз окинул взглядом комнату, задержавшись на огромном круге с рунами, на котле, на тёмных, въевшихся в камень разводах крови, и поёжился. Тут творились ужасные вещи. Если бы мог, я бы эту пещеру и вовсе обрушил. Только вот силёнок не хватит.

Вернувшись в спальню, я принялся за уборку. Пыли здесь было не так много, как в других комнатах, видимо прошлый хозяин проводил здесь большую часть времени, и она не успевала накапливаться. Я перевёл старую одежду на тряпки и отправился к подземному ручью. Вода там оказалась холодной и на вид чистой, тем более у меня в любом случае не было особых альтернатив, поэтому я сначала выпил несколько глотков, проверяя, как она подействует на моё самочувствие. Не став напиваться от пуза, подождал немного. Живот не скрутило, голова не закружилась – значит, вода пригодна для питья. Потом набрал полное ведро, стоящее тут же, и принялся за уборку.

Я мыл полы, оттирая старые пятна крови, которые въелись в камень так глубоко, что, казалось, уже не выведутся никогда. Я тёр, скрёб, менял воду, снова тёр, пока спина не заныла от напряжения. Пальцы саднили, но я не останавливался. Казалось, что крови было столько, что ею можно было красить стены. Не знаю чем она меня так сильно зацепила, но я попросту не мог остановится и продолжал, словно одержимый.

Постепенно, камень под моими ногами начал светлеть. Кровь отступала, смывалась, грязная вода уходила в мелкие трещины в скалах, исчезала, словно её и не было. Я вымыл пол во всех комнатах, протёр всю мебель. Работа заняла несколько часов, я вымотался так, что едва держался на ногах, но результат того стоил. Теперь подземелье хотя бы не выглядело как пыточная.

Спальное место тоже нуждалось в чистке. Я снял тюфяк, подушку, одеяло, поднялся наверх в дом, выглянул аккуратно, нет ли посторонних и убедившись в безопасности, вытряхнул их на улице, затем вернулся обратно и быстро простирнул в протекающем ручье, развесив на всех подходящих поверхностях. Конечно, будь у меня выбор и кредитка, и будь здесь за углом гипермаркет мягкой мебели, я бы предпочёл купить всё новое. Но суровая реальность была такова, что нужно было приспосабливаться, и использование чужой лежанки было не самым морально тяжёлым выбором, который встал передо мной сегодня. Да и, что греха таить, по сравнению с лежанкой в дровнице у Фэна, спать на кровати будет в разы удобнее.

Когда с уборкой было покончено, я уселся на стул, вытянул гудящие ноги и принялся составлять план. Во‑первых, нужно обезопасить своё новое жильё и проверить, как работает камин. Будет выглядеть чертовски глупо, если окажется, что дым тупо выходит из скал, демаскируя убежище. Во‑вторых, исследовать все шкафы и сундуки, выяснить, каким богатством я завладел. Ни за что не поверю, что этот злодей жил тут и не обзавёлся каким добром. В‑третьих, решить, что делать с растением и с теми ингредиентами, которые я тут наверняка найду, потому что, учитывая, что он занимался тёмной алхимией, в его закормах должно храниться что‑то, что мне обязательно пригодится, а Кодекс подскажет, что именно и в каком виде. И в‑четвёртых, самое главное – разработать режим очищения тела и медитаций, которого необходимо будет неукоснительно придерживаться.

Раз план составлен, ему надо следовать. Тем более, я уже отдохнул.

Поднявшись, подошёл к очагу. Рядом лежала небольшая кучка дров, сложенных в аккуратную поленницу, была прислонена кочерга и лежало кресало для розжига, рядом с кремнем и трутом. Всё же для этого практика обычное человеческое было не чуждо, и он был вынужден разводить огонь для тепла и приготовления пищи.

Настругал щепок от одного из поленьев, сложил их шалашиком, потом принялся за розжиг. Чиркнул раз, другой, третий. Искры высекались, но трут не хотел загораться. Я распушил его пальцами, подышал, пытаясь согреть своим дыханием, и снова чиркнул. На этот раз получилось – трут задымился, я осторожно подул, и маленький язычок пламени лизнул щепки.

Я подкладывал всё новые и новые щепки, пока огонь не разгорелся. Добавил дров, они затрещали, тепло начало распространяться по помещению, и я с облегчением выдохнул. В убежище было не то, чтобы сильно прохладно, навскидку градусов семнадцать, жить можно, но всё же это по сути своей пещера, и хотелось бы чуть больше уюта. Да и сырость, которая могла накапливаться в таких местах, со временем плохо влияет на здоровье, что точно не входило в мои планы.

Важно было другое: дым уходил в дымоход, и, судя по тому, что его не было видно ни изнутри, ни снаружи, он рассеивался где‑то в карстовых пустотах внутри горы. Я специально вышел из дома через основной вход, обошёл его кругом, вглядываясь в небо и в скалы. Ни единого признака дыма. Значит, можно было топить, не опасаясь, что кто‑то заметит.

Это было отлично.

Закончив с проверкой, я вернулся в убежище, закрыл за собой люк изнутри и задвинул тяжёлый засов. Сварил рис, быстро перекусил и продолжил работу.

Теперь оставалось решить проблему с лежанкой, скрывающей вход.

Для этого понадобилось пройти до конца по проходу, ведущему в лес. Он также, сначала заканчивался массивной дверью с засовом, а потом ещё и разлапистым кустарником, скрывающим вход. Тёмный культиватор воистину был параноиком, отгрохать такое убежище и сделать так далеко идущий отвод. Впрочем, ему это не помогло.

Вернувшись в дом, начал критически осматриваться, планируя фронт работ. В первую очередь замаскировать сам люк на полу. Это довольно просто, учитывая тот факт, что он и так был сделан с таким расчётом, чтобы быть малозаметным. Поэтому я просто насыпал туда земли, разравнял ногой, утрамбовал, и придирчиво осмотрел результат. Теперь, если не знать, что тут находится проход вниз, то найти его станет значительно сложнее.

Затем осмотрел механизм поднятия ложа. Две доски, поднимающиеся на петлях, и простая система фиксации, позволяющая держать их в вертикальном положении. Тут толком и думать нечего, просто сломать, варварски вырвав с корнем и дело готово. Теперь, чтобы добраться до люка, сначала нужно будет вытащить из дома всю лежанку. Не могу даже представить, кому бы это могло понадобиться делать.

Снаружи я тоже поработал. Сломал дверь, раскурочил ставни окон, разломав на куски, и разбросав вокруг. Теперь дом выглядел заброшенным, разграбленным, и непригодным для жизни. Кто бы ни прошёл мимо, он даже не подумает заходить внутрь – какой смысл? Всё ценное уже явно вынесли. Идеальное прикрытие.

Я отошёл на несколько шагов, оглядывая результат своих трудов. Дом стоял, пусть и с неплохими стенами, но с выбитой дверью, без ставен, с обломками дерева, валяющимися вокруг. Ветер задувал внутрь, гоняя пыль. Дождь, когда пойдёт, будет лить прямо в окна, ускоряя разрушение. Через год‑другой от него останутся одни стены, а ещё через несколько лет и они рухнут, окончательно подгребая под собой проход. Впрочем, что‑то я далеко заглядываю. Жить несколько лет под землёй я не планировал, так и кукуха поедет. Не сидеть же там безвылазно, полируя нефритовый стержень. Полгода, максимум год, с редкими вылазками, и я должен успеть очистить организм и стать практиком. А там уже посмотрим.

Обратно возвращался снова через потайной ход, теперь ставший для меня основным. По пути собирал валежник: сухие ветки, в общем всё, что могло гореть. Дрова лишними не будут. А потом немного подумал и вернулся. Разломанная дверь и ставни – это же тоже дрова. Да и в соседних заброшенных домах наверняка можно найти что‑то полезное. Впрочем, сейчас хватит и того, что есть. Я натаскал в убежище целую кучу деревянных обломков, сложил их аккуратно у камина.

Пришлось, конечно, попотеть. Но залог комфортной жизни заключается в том, чтобы потрудиться сейчас. Проще сделать это при дневном свете, чем потом мёрзнуть ночью и выходить в опасный лес, чтобы найти что‑нибудь, что будет гореть. Или альтернатива, укутываться в тряпки мертвецов. А это уже совсем беспросветная жуть.

Я передохнул пару минут, сидя на стуле и приходя в себя после всех этих трудов, и приступил ко второму шагу. Самому волнительному. Инвентаризации богатств.

Первый шкаф, за которым и скрывался потайной ход, был забит инструментами. Алхимическими инструментами, судя по виду. Стеклянные реторты причудливой формы – колбы с длинными горлышками, перегонные кубы, какие‑то замкнутые системы, назначение которых я даже не мог предположить. Керамические тигли, медные ступки с пестиками, покрытые зеленоватым налётом окисла. Какие‑то трубки, краны, зажимы, множество маленьких глиняных горшочков с плотно притёртыми крышками. Всё это было покрыто слоем пыли, но выглядело целым и вполне пригодным для использования. Я даже нашёл несколько деревянных и костяных лопаток и скребков, явно не для работы на кухне, скорее для взаимодействия с растительными ингредиентами, не переносящими прикосновения металла. Всё это добро, возможно, пригодится мне в будущем, когда я сам начну разбираться в алхимии. Кодекс, надеюсь, подскажет, с чего начать. Вот так, не хотел становиться поваром и вроде как получилось. Правда, попутно стал бездомным, но это дело вторичное.

Во втором шкафу было множество свитков, аккуратно уложенных каждый в отдельные ячейки. Я вытащил несколько, развернул. Трактаты по алхимии, записи о свойствах духовных растений, заметки о циркуляции ци, какие‑то карты местности, размеченные непонятными значками. Всё это нужно будет изучить позже, через Кодекс, который вытянет из этой груды информации самое полезное и структурирует в удобоваримом виде. Прямо сейчас читать многотомные манускрипты, написанные от руки корявым почерком, не было ни сил, ни желания. Да и смысл продираться сквозь заумную муть, которую в них пишут.

Третий шкаф, самый большой, стоявший в углу, был заперт. Я дёрнул ручку – не поддаётся. Осмотрел дверцы, нашёл небольшой, искусно замаскированный замок. Взламывать такое я никогда не умел, да и не хотел портить шкаф, в конце концов, теперь он мой. Вместо этого я обошёл его по сторонам, заглянул за заднюю стенку, отодвинув от скалы, и – о чудо! – нашёл ключ. Маленький, бронзовый, с замысловатой бородкой. Он висел на гвоздике, вбитом в стену, и был почти незаметен в полумраке.

Я вставил ключ в замочную скважину, повернул. Замок щёлкнул громко и отчётливо, словно приветствуя нового хозяина. Дверцы со скрипом открылись.

И я замер.

Внутри, на полках, сваленные небрежной кучкой, словно хлам, лежали слитки. Серебряные и золотые. Серебряные – небольшие, размером с палец, золотые чуть крупнее. Я насчитал двадцать серебряных и восемь золотых. Это же сколько получается? Один серебряный равняется тысяче медным, а один золотой тысяче серебряным? Хотя нет, вроде бы один золотой это сто серебряных. Всё равно безумно огромная сумма, почти миллион медяков.

Да уж, тут бы хватило не то, чтобы открыть ресторан, тут бы можно было целую сеть открыть. Фэн бы явно оценил.

Я поймал себя на мысли, что, вспоминаю о торговце и выдохнул. Он меня предал, он меня выгнал, выбрав спокойную жизнь и поэтому идёт нахрен.

Впрочем, это было ещё не всё. В глубине находился ещё небольшой кожаный мешочек.

Я достал его, развязал тесёмки, высыпал содержимое на ладонь.

Камни. Тёмно‑зелёные, почти чёрные, с едва заметными золотистыми прожилками, пульсирующими слабым, внутренним светом. Два камня размером с горошину и один побольше – с крупную фасолину. От них исходило едва уловимое тепло, словно они были живыми. Пришлось обращаться за информацией к Кодексу, который выдал информацию, что это духовные камни. Валюта практиков, за которую можно купить то, что не продаётся за золото и серебро. Ресурсы, эликсиры, техники, всё, что составляет основу силы в этом мире. Если сохранять прогрессию градации, то они тоже разного уровня и за них тоже можно в теории выручить золото и серебро, только порядок цифр совсем другой? Впрочем, не думаю, что кто‑то меняет их. Это наверняка безумная редкость.

Наверное, следовало бы сказать спасибо Сумо, Фэну и даже Шену, из‑за которых я и оказался здесь. Рыбина второго ранга по сравнению с тем, что было сейчас передо мной, не котировалась от слова совсем. Старейшина внешнего круга, который повёлся на неё может и рад тому, что ухватил редкий ресурс, но, если бы он узнал о том, что хранится в заброшенном доме на окраине деревни, его бы удар хватил.

Вот только я смотрел на это богатство, и внутри меня боролись два совершенно противоположных чувства. Восторг – потому что я, ещё час назад бывший нищим оборванцем, теперь держал в руках состояние, которое могло обеспечить меня на годы, если не на десятилетия, дав такой толчок к развитию, что страшно представить. И страх – потому что я прекрасно понимал: если кто‑нибудь узнает, что у такого, как я, есть эти вещи, меня убьют, не задумываясь. Потому, что я лёгкая добыча. Смертный, не вступивший на путь культивации, с парой медяков в кармане, который внезапно стал обладателем серебра, золота и духовных камней. Это всё равно что оставить окровавленный мешок с мясом посреди стаи голодных волков и надеяться, что они пройдут мимо.

Я аккуратно, стараясь даже не дышать на камни, ссыпал их обратно в мешочек, затянул тесёмки, положил на место, закрыл шкаф, и повернул ключ в замке.

Проблема в том, что я не мог использовать эти деньги. Не мог пойти на рынок и купить на них продукты, потому что любой торговец, увидев серебряный слиток в руках оборванца, либо заявит в стражу, либо сам попытается меня ограбить. Не мог обменять их на медяки, потому что мой труп потом нашли бы в канаве, да и где мне искать менялу? Не мог даже просто держать их при себе, потому что потерять такое богатство было бы непростительной глупостью.

Значит, они останутся здесь. В этом шкафу, под охраной толстых каменных стен и дурной славы, которая держит любопытных на расстоянии. До тех пор, пока я не стану достаточно сильным, чтобы защитить то, что принадлежит мне. Пока я не стану тем, кого нельзя будет просто так ограбить и убить.

Я выдохнул, отгоняя мысли о деньгах, и продолжил инвентаризацию. Нужно было знать, что у меня есть, даже если я не могу этим пользоваться. Обнаружил большое количество предметов быта, немного провизии, по большей части испортившейся от времени. Но самое интересное я нашёл в жилой комнате практика. Шкатулка из тёмного дерева, инструктированная серебром. Она даже по виду была очень непростая, поэтому я поспешил полюбопытствовать, что внутри.

Внутри, на бархатной подушке, снова лежали камни. Я даже подумал, что это опять духовные, но потом заметил, что они отличаются. Красные, как кровь, размером с горошину, с чёрными прожилками внутри, напоминающими сгустки запёкшейся крови. Их было десять. Десять маленьких, зловещих камешков, от которых веяло холодом и какой‑то неправильной, искажённой энергией. Даже на вид они казались больными и уродливыми – в отличие от чистых, переливающихся духовных камней.

Я коснулся одного из камней кончиком пальца.

Объект: Кровавая пилюля ци (дефектная)

Ранг: 2 (нестабильный)

Свойства: концентрат жизненной энергии, полученный в результате алхимической переработки человеческих тел (не менее 100 единиц биомассы на одну пилюлю). Технология изготовления нарушена: отсутствует этап очистки ментального шума и стабилизации энергетической структуры.

Потенциальное применение: при приёме внутрь вызывает временный мощный прилив ци, оказывает мощный регенеративный эффект, но с высокой вероятностью (78–92 %) приводит к необратимым изменениям личности, помутнению рассудка, появлению галлюцинаций и неконтролируемой агрессии. Длительное использование гарантирует превращение в одержимого – существо, лишённое разума, движимое только инстинктом поглощения жизненной энергии.

Предупреждение: объект содержит фрагменты разрушенных сознаний. При контакте с живым существом без защитной ментальной брони (стадия Зарождения Ядра и выше) фрагменты могут инициировать процесс слияния, что приведёт к множественной диссоциации личности и полной деградации практика.

* * *

ps: ВНИМАНИЕ!  Мимимишной истории про становление повара не получилось, и она всё больше и больше скатывается в кровавое безумие. Дальше вы читаете на свой страх и риск. Мир ожил и сам диктует свои правила. Я больше не могу на него влиять. Лишь описывать происходящее с точки зрения стороннего наблюдателя.

предупреждение 2!!!  До конца 2 книги будет кровь кишки и чернуха, потом гг вывезет ситуацию и всё нормализуется (наверное)