Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 75 страниц)

Глава 14

Я инстинктивно зажмурился, отшатнувшись назад и нащупывая рукоять Обезглавливателя, потому что в такие моменты обычно либо спасаешь свою жизнь, либо принимаешь смерть, и третьего, как показывает практика моего пребывания в этом безумном мире, попросту не дано.

Когда зрение начало понемногу возвращаться, а ослепительные белые пятна перед глазами сменились сначала расплывчатыми, а затем и вполне отчётливыми очертаниями окружающего пространства, я понял, что произошло нечто и вовсе невозможное: прямо передо мной, отделяя от остального мира меня, мастера Шу и его мелкого прихвостня Шена, вырос прозрачный, мерцающий мягким голубоватым светом купол, поверхность которого была сплошь покрыта тысячами крошечных, невероятно сложных иероглифов.

И я с удивлением, понял, кто именно воздвиг защиту. Это был Шен, мелкий засранец, держащий ладони вплотную к преграде. Мастер Шу, даже бровью не повёл, продолжая сидеть с чашкой чая, только щурился, всматриваясь куда‑то вдаль.

Снаружи тем временем, здание, в котором мы находились, просто перестало существовать – я не успел даже понять, что именно произошло, потому что мир вокруг меня превратился в хаотичное месиво из летящих во все стороны обломков, клубов пыли, языков пламени и ударных волн, которые накладывались друг на друга, порождая всё новые и новые разрушения, и единственным островком спокойствия среди этого апокалипсиса оказался прозрачный купол, внутри которого время словно замерло, не пропуская внутрь ни летящие осколки, ни огонь. Сквозь него проходил только свет, да приглушённые звуки взрывов. Я стоял внутри этого пузыря, прижавшись спиной к его внутренней стенке, которая оказалась на удивление тёплой и податливой, и смотрел, как снаружи беснуется огненная стихия, превращая в мелкое крошево всё то, что ещё мгновение назад было частью человеческого жилья, и в голове моей билась лишь одна единственная мысль: если бы не этот купол, я бы уже превратился в кровавое месиво, не успев даже понять, откуда пришла смерть.

И я не мог понять, кто именно пришёл по мою душу. Дядя убитого мною Чжан Ху, решивший отомстить? Который один из руководителей секты Каменного кулака? Если да, то, пожалуй, у меня проблемы. Самому выстоять против такой мощи мне будет попросту невозможно. Вся надежда, что мастер Шу подумает что напали на него и ввяжется в драку, а я тем временем возможно смогу сбежать.

А когда пыль начала понемногу оседать, а сквозь неё стали проступать очертания окружающих зданий, превратившихся в груды дымящихся развалин, я, к своему удивлению, увидел мастера Чэна, стоящего посреди этого хаоса с мечом в одной руке, и со странной бумажкой, покрытой сложной вязью иероглифов, которая прямо сейчас догорала и которую он, брезгливо встряхнув, отпустил. Учитывая, что дрался с орланом мастер ледяными техниками, взрыв, наверное, он произвёл благодаря этой штуке. В момент, когда бумажка спланировала до земли, снова приглушённо бахнуло, и во все стороны разлетелись осколки камней, а полы ханьфу мастера Чэна взметнуло, подтвердив мои догадки.

Магистр перевёл взгляд на прозрачный купол, осмотрел его оценивающим взглядом, а затем его губы тронула едва заметная улыбка.

– Шу, ты всегда умел удивлять, но, чтобы использовать ребёнка в качестве живого щита – это, знаешь ли, даже для тебя перебор, – сказал мастер Чэн, убирая меч в ножны и делая несколько шагов по направлению к нам, перешагивая через обломки. – Ещё и пытаешься украсть моего ученика прямо у меня из‑под носа. Очень глупо и самонадеянно, но видимо, годы не сделали тебя мудрее, только наглее и самоувереннее, что, впрочем, учитывая наше с тобой знакомство, совершенно неудивительно.

Звуки голоса купол пропускал, видимо фильтруя только опасность. Интересный тип адаптивной защиты и тем интереснее, что делал её мой старый знакомец. Значит слова о том, что он талант, которому суждено превзойти небеса, не были пустым бахвальством.

Мастер Шу, услышав эти слова, не только не разозлился, но напротив, рассмеялся открыто и искренне, будто старый друг только что рассказал отличную шутку, и отставив чашку с чаем в сторону, поднялся на ноги, поправив рукава своего тёмно‑синего ханьфу, на котором не было ни пылинки благодаря защите купола. По сравнению со своим оппонентом, в слегка обгоревшем одеянии, выглядел он как с иголочки.

– Ох Чэн, сколько же лет прошло… Двести? Триста? А ты всё такой же – вечно недовольный и всех поучающий, – он покачал головой. – А помнишь, как мы впервые встретились? Ты уже тогда был тем же занудой, каким выглядишь сейчас, и вечно таскал за собой этого бешеного пса Ши Ганя, который носился по всей провинции и крушил всё на своём пути. Где он кстати? Удивлён, что он ещё не тут и не долбится своим каменным лбом в барьер. – мастер Ши покачал головой. – Кто же знал, что пройдёт столько лет, и мы встретимся снова при таких обстоятельствах, да ещё и будем стоять по разные стороны баррикад? Хотя, если быть честными, по разные стороны мы стояли всегда, просто раньше хотя бы не пытались убить друг друга при первой же встрече.

Мастер Чэн усмехнулся.

– Да, мы были молоды, глупы и верили, что мир принадлежит нам, что мы сможем изменить его, сделать лучше, справедливее, а в итоге каждый из нас выбрал свой путь, и эти пути разошлись настолько далеко, что обратной дороги уже нет и не будет, – он замолчал, глядя на мастера Шу в упор. – Ты выбрал секту и подчинение главе, а мы с Ши выбрали Академию и знания. И, знаешь, я не жалею о своём выборе, потому что он привёл меня туда, где я сейчас нахожусь, пусть теперь мы стоим и готовимся убить друг друга.

– А кто сказал, что мы должны делать это? – внезапно раздался громогласный голос сверху, и я, подняв голову, увидел, как с неба, подобно падающей звезде, несётся прямо на нас раскалённая докрасна точка, которая с каждой секундой становилась всё больше и больше, пока я наконец не разглядел в ней человеческую фигуру с вытянутыми вперёд руками и не понял, что это был никто иной, как магистр Ши Гань, решивший присоединиться к нашей маленькой вечеринке самым эффектным, но от того не менее разрушительным способом.

Приземлился он очень жёстко. Земля под нашими ногами содрогнулась, в воздух взметнулись тонны пыли и обломков, отчего даже защитный купол, созданный Шеном, на мгновение дрогнул и покрылся рябью, а сам мальчик, явно не привыкший к таким нагрузкам, пошатнулся и закусил губу до крови, пытаясь удержать конструкцию от разрушения, и только когда Ши Гань, поднявшись из образовавшегося кратера, отряхнулся и широко, по‑звериному оскалился, купол снова стабилизировался и приобрёл прежнюю прочность.

– Ну что за день сегодня, а? – произнёс глава боевого крыла Академии, оглядываясь по сторонам и улыбаясь, будто не заметив, как своим приземлением снёс ещё десятки домов, вместе с их жителями и прохожими, – я только услышал, что мой любимый ученик устроил потасовку с какими‑то ничтожествами и убил их, наконец показав свои яйца, как вдруг чувствую, а в воздухе‑то пахнет старыми знакомыми! И не ошибся. Чэн, Шу. Шу, ты всё так же выглядишь как ощипанный воробей, а Чэн… о, Чэн, ты, я смотрю, совершил всё‑таки прорыв? Затворничество пошло тебе на пользу. Поздравляю, поздравляю. А это что за мелюзга? – он перевёл взгляд на Шена, который всё ещё держал купол, и иронично приподнял бровь, – ты, Шу, решил заняться педагогической деятельностью? И кого ты там растишь, очередного недоучку, который через пару десятков лет предаст тебя и уйдёт в секту Пылающего Феникса, как тот парень с красными волосами, помнишь такого?

– Заткнись, Ши, – мастер Шу, который до этого сохранял относительное спокойствие, вдруг взбеленился, словно ему оттоптали больную мозоль, – если ты пришёл сюда только для того, чтобы поливать меня грязью и вспоминать то, что лучше забыть, то советую тебе развернуться и улететь обратно, пока я не превратил твою драгоценную морду в кровавое месиво. Я, знаешь ли, тоже не стоял на месте все эти годы и кое‑чему научился, так что не советую проверять меня на прочность.

– Ой, напугал! – мастер Ши расхохотался, хлопая себя по бёдрам, – ты, Шу, всегда был болтуном, а не бойцом. Помнишь, как на Скале Упавшей Звезды ты орал громче всех, что лично убьёшь зверя третьего ранга, добыв с него ядро, а потом, когда он вышел из пещеры, ты спрятался за мою спину и трясся, как осиновый лист? И это при том, что ты тогда уже открыл все двенадцать меридианов, по голой мощи как минимум равняясь ему! Вот тогда я понял, что из тебя не выйдет великого воина – слишком много слов и слишком мало дела. Маленький трусливый грызун ты, а не практик.

– Это было триста лет назад! – взревел мастер Шу, вскакивая на ноги и выбрасывая вперёд руку, с кончиков пальцев которой сорвался сгусток чистой духовной энергии, размером с футбольный мяч, и понёсся прямо в грудь магистру Ши.

Он преодолел пелену барьера так, словно её не было. Можно проводить односторонние атаки? Очень интересно и может быть полезно. Мне бы такое умение не помешало.

– Сколько можно об этом вспоминать? – продолжил разоряться мастер Шу, – Я же не напоминаю тебе, как ты в первый раз попробовал пилюлю прорыва и весь обмочился, когда почувствовал, что твои меридианы начали расширяться! А ведь ты тогда был уже взрослым мужиком, между прочим, а вёл себя как перепуганный щенок!

Магистр Ши даже не попытался уклониться от атаки или блокировать её, он просто стоял на месте, безумно улыбаясь, и когда сгусток энергии ударил его в грудь, только снова засмеялся. В том месте, куда пришёлся удар, ханьфу порвалось, и под ним я увидел стремительно заживающую рана, сквозь которую белели кости ребёр.

– Слабовато, – произнёс учитель, постукивая себя по груди, – видимо, годы берут своё. А ну‑ка, дай я тебе покажу, как надо бить, чтобы противник запомнил этот удар на всю оставшуюся жизнь!

И в следующее мгновение мастер Ши исчез, а появился уже перед мастером Шу, занеся кулак для удара. Барьер с хлопком лопнул, Шен, не удержавший его против прямого удара кулаком, упал на задницу и у него из носа полилась кровь. Сам удар магистра Ши пришёлся прямо в лицо мастеру Шу, и тот, отлетев на пару десятков метров, врезался в стену уцелевшего здания, пробив её насквозь и скрывшись в облаке пыли.

– Вот это удар! – восхищённо произнёс мастер Ши, разминая кисть, – чувствуется, что аж кости хрустнули. А ну, выходи, Шу, не притворяйся мёртвым! Я же знаю, что ты жив, ты же всегда был жуком больше беспокоящемся о защите и у тебя броня из ци, на порядок лучше моей, и такой удар тебе если и повредил, то не сильно. Выходи, говорю, или мне самому за тобой лезть, а заодно и весь этот квартал разобрать по камешку, чтобы найти твоё жалкое тельце?

– Ах ты… – из пролома в стене показалась фигура мастера Шу, и хотя его лицо было залито кровью, а левый глаз заплыл так, что его почти не было видно, он улыбался, и улыбка его была страшной, как оскал голодного волка, – Ши, ты совсем меня за дурака не держишь? Думаешь, я за эти триста лет не научился предвидеть твои атаки? Эта была всего лишь иллюзия, которую я подставил под твой удар, а сам всё это время сидел на том же месте и пил чай. – одна фигура растворилась в воздухе, и из пустоты соткалась сидящая фигура.

Мастер Ши на мгновение замер, а потом расхохотался ещё громче.

– Хорош, хорош, Шу! – прокричал он, вытирая выступившие от смеха слёзы, – не ожидал я от тебя такой прыти. Но ты же понимаешь, – его голос внезапно стал низким и угрожающим, – что второй раз меня таким трюком не пронять?

Впрочем, почему‑то снова атаковать он не стал, оставляя в моей голове диссонанс от происходящего. Я всё не мог понять, то ли они враги, то ли лучшие друзья. Слишком странные отношения.

А вот Шен, слушавший этот разговор с расширенными от ужаса глазами, и воспринимающий всё всерьёз, тем временем, казалось, вот‑вот потеряет сознание. Мастер Шу, заметив состояние своего ученика, подошёл, движением как у фокусника, непонятно откуда достал флакон с золотистым зельем, вылил его ему в рот, что‑то прошептал на ухо, отчего мальчик немного успокоился, дыхание его выровнялось, а сам он встал, чуть отойдя в сторону. Впрочем, купол создавать больше не стал, просто, как и я, прислушивался с интересом к беседе старых знакомых.

Магистр Чэн, до этого момента тоже стоявший в стороне и наблюдавший за происходящим, наконец решил взять инициативу в свои руки и, сделал шаг вперёд.

– Шу, давай закончим с этими бессмысленными разговорами о прошлом и перейдём к делу, потому что, как ты сам видишь, ситуация накалилась до предела, и ещё немного, и сюда припрутся главы сект, а то и глава Академии, – он кивнул в сторону разрушенных зданий, из‑под обломков которых уже начали выбираться перепуганные, окровавленные люди, не понимающие, что происходит, и мечущиеся в панике, словно муравьи в разорённом муравейнике. – Ты пытаешься украсть моего ученика, которого я, между прочим, нашёл, обучил азам и ввёл в мир высшей культивации, и сделал это без моего разрешения, не поставив меня в известность, а это, знаешь ли, уже не просто хулиганство, а прямое оскорбление, за которое принято отвечать кровью.

– Оскорбление? – переспросил мастер Шу, и его брови удивлённо поползли вверх, словно он услышал нечто совершенно абсурдное, не имеющее отношения к реальности. – Чэн, дорогой мой, ты говоришь об оскорблении в тот момент, когда твой ученик, этот юный талант, по собственной воле пришёл ко мне на переговоры, выслушал моё предложение и, насколько я понял, даже не отказался от него окончательно? К тому же, я слышал, что у тебя появился конкурент в лице Ши Ганя, который тоже возжелал заполучить этого мальчика в свои ученики, так что, может быть, проблема не во мне, а в тебе, и твой ученик просто ищет более достойного наставника, который не будет держать его в золотой клетке, используя лишь как инструмент для достижения собственных целей?

Магистр Ши Гань, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой со скучающим выражением на лице, вдруг резко развернулся к мастеру Шу.

– Ты, сейчас говоришь такие вещи, за которые другие уже давно лежали бы в земле, если бы я не был сегодня в хорошем настроении, – он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами покрылась сетью тонких трещин, словно даже камень не выдерживал его духовного давления. – Этот парень – мой ученик, и я, в отличие от вас обоих, не собираюсь его ни на что обменивать, продавать или использовать в своих целях, я просто хочу сделать из него величайшего воина этого поколения, и если ты, Шу, или ты, Чэн, встанете у меня на пути, я сотру вас в порошок, не задумываясь ни на секунду, потому что для меня важнее дела, чем слова, а делами я, как ты знаешь, умею заниматься лучше, чем разговорами.

Мастер Чэн, услышав это заявление, скривился от раздражения, и, повернулся к Ши Ганю.

– А вот это, Ши, уже интересно, потому что ты, как я помню, тоже не спрашивал моего разрешения, когда забирал моего ученика на свои так называемые тренировки. Я это уже говорил Шу, но повторю для тебя, тем более ты не поставил меня в известность о том, что собираешься сделать его своим личным учеником, а это, знаешь ли, тоже своего рода оскорбление, потому что я нашёл этого мальчика, я привёл его в Академию, и я вложил в него свои ресурсы и время, а ты просто пришёл и забрал то, что тебе понравилось, даже не спросив, согласен ли я на такой расклад. – повторился мужчина. – Поэтому, если мы сейчас и будем делить этого ученика, то, пожалуйста, сначала докажи, что ты достоин его больше, чем я, и что твои методы обучения действительно эффективнее моих.

Ши Гань, вместо того чтобы ответить словами, сделал то, что умел лучше всего – полез в драку. Его кулак с огромной скоростью полетел в сторону мастера Чэна, и этот удар был настолько быстрым, что я максимум что сумел уловить, так это его траекторию. Мастер Чэн, однако, был готов к такому развитию событий, и его меч, сверкнув в воздухе, как молния, встретил кулак Ши Ганя на полпути, и от столкновения двух колоссальных сил, сам воздух, казалось, содрогнулся от невыносимого давления.

Мастер Чэн первый сдал под напором, отпрыгнул, и его меч, описав в воздухе сложную дугу, выпустил из себя сотни ледяных копий, которые понеслись в сторону мастера Ши. Большая часть пролетела мимо, и я увидел, как несколько человек, пробирающихся по завалам и которые не успели ещё убежать, были пронзены этими копьями и замерли на месте, превратившись в ледяные статуи, которые через мгновение рассыпались на тысячи мелких кристаллов.

Мастер Ши, однако, даже не подумал уклоняться. Выставил перед собой руку, и вокруг неё сформировался полупрозрачный щит, сотканный из его собственной ци, и все ледяные копья, ударившись об этот щит, разбились вдребезги, не причинив ему ни малейшего вреда. А затем он, оттолкнувшись ногами от земли, рванул вперёд с такой скоростью, что я едва успел заметить смазанное пятно, и его кулак, обвитый багровыми всполохами энергии, обрушился на мастера Чэна, который снова едва успел подставить меч для блока.

Удар был такой силы, что мастер Чэн, несмотря на свой блок, отлетел назад, пропахав спиной землю на несколько десятков метров и оставив за собой глубокую борозду.

– Хороший удар, впрочем, как всегда, – произнёс он, поднимаясь на ноги и вытирая струйку крови, потекшей из уголка рта, тыльной стороной ладони, – но теперь моя очередь.

Он взмахнул мечом, температура резко упала, и я почувствовал, как волосы на лице покрылись инеем, а изо рта при каждом выдохе начало вырываться облако пара. Из острия меча вырвался поток ледяного ветра, который, закручиваясь в спираль, начал расширяться, захватывая всё больше и больше пространства, и в этом ветре я видел миллионы ледяных игл, которые вращались с бешеной скоростью, готовые в любой момент сорваться и уничтожить всё живое вокруг.

– Искусство Лазурного Дракона! Вьюга Северного Предела! – выкрикнул мастер Чэн, и я, услышав это название, в который раз поразился его любви к пафосным именам. Правда, в этот раз мне было не до смеха, потому что снежная буря, созданная им, сорвавшись с его меча, рванула в сторону мастера Ши, сметая всё на своём пути.

Пока они обменивались пробными ударами, то переместились чуть в сторону, где ещё были целые строения и теперь они, стоящие на пути этой вьюги, превращались в ледяные глыбы. Улицы покрывались коркой льда, и эта корка, расширяясь, трескалась и вздыбливалась, превращая ровную поверхность в хаотичное нагромождение ледяных торосов. Люди, которые не успели спрятаться, замерзали на месте, их промороженные тела, покрытые толстым слоем льда, падали на землю и разбивались, как стеклянные статуи, не издавая при этом ни звука, что делало эту картину ещё более жуткой и сюрреалистичной.

Мастер Ши, однако, даже не думал отступать или уклоняться. Он, наоборот, шагнул навстречу вьюге, и его тело, покрытое багровой аурой, начало светиться всё ярче и ярче, словно он сам превращался в маленькое солнце, способное растопить любой лёд. Он поднял обе руки вверх, и в его ладонях начал формироваться огромный шар из концентрированной Ци, который пульсировал и вибрировал, издавая низкий, гудящий звук, похожий на рёв раненого зверя.

В отличие от мастера Чэна, он кричать ничего не стал, и шар, сорвавшись с его рук, просто понёсся навстречу вьюге, разрывая воздух на части и оставляя за собой след из раскалённого, светящегося багровым воздуха.

Встреча двух техник произвела такой взрыв, что меня, несмотря на то, что я находился далеко от них, отбросило на несколько метров, и я, кувыркаясь в воздухе, едва успел сгруппироваться, чтобы не переломать себе все кости при падении. Шэна же его мастер поймал за шкирку, удержав на месте.

Ударная волна, распространяясь во все стороны, сносила целые кварталы, превращая дома в груды щебня.

Эти уроды вообще думают о сопутствующих жертвах? Устроили тут непойми что, а что с местными жителями?

Когда пыль и дым немного рассеялись, я увидел, что оба магистра стоят на том же месте, где и были, только теперь между ними зияла огромная воронка глубиной метров тридцать и диаметром не меньше ста, и эта воронка была покрыта слоем льда, который, однако, был испещрён багровыми трещинами, свидетельствующими о том, что техника мастера Ши всё же смогла пробить ледяную защиту мастера Чэна.

Мастер Ши выглядел помятым. Его одежда была разорвана в нескольких местах, а на лице и руках виднелись глубокие порезы, из которых сочилась кровь, но он улыбался, и улыбка его была счастливой, как у ребёнка, который только что получил в подарок самую желанную игрушку.

Мастер Шу, наблюдавший за происходящим с таким видом, будто смотрел увлекательный спектакль в театре, а не на смертельную схватку двух своих старых знакомых, вдруг обратился к своему ученику.

– Смотри Шен, вот это и есть настоящая битва практиков уровня укрепления стадии озера ци, и ты должен запомнить каждое их движение, потому что когда ты станешь постарше, тебе тоже придётся сражаться с такими же монстрами, и чем больше ты впитаешь сейчас, тем легче тебе будет потом, – он сделал паузу и, я наконец увидел, откуда он достаёт вещи. Это было такое же пространственное кольцо, как у мастера Чэна. Он достал новую чашку чая и отхлебнул из неё, словно вокруг него ничего не происходило. – Чэн, за эти годы, что мы не виделись, стал намного сильнее, чем я ожидал, раньше он был скорее теоретиком, чем практиком, вечно что‑то изучал, записывал, анализировал, а Ши Гань, наоборот, всегда предпочитал действовать, не задумываясь о последствиях. Даже сейчас они не дерутся между собой по‑настоящему, скорее в очередной раз выясняют иерархию того, кто на данный момент старший.

Прошло несколько минут, битва магистров стала снова смещаться ближе к нам и мастер Шу забеспокоился.

– Тут становится жарковато. Наверное, пора возвращаться домой. – Шен, давай защиту.

– Понял!

Мелкий пацан снова активировал сферу, и она поднялась в воздух, вместе с нами внутри, причём я с удивлением заметил, на месте, где мы были, всё так же осталось стоять три фигуры, мирно общающиеся между собой. Снова иллюзия? Чтобы Ши с Чэном не заметили его бегство?

Я лихорадочно начал размышлять, что могу сделать, но не успел ничего надумать, как мастер Шу перевёл на меня взгляд.

– Наш разговор прервали, но пока мы летим, можем продолжить, – произнёс он. – Знаешь, за свою жизнь я повидал многое, и усвоил одну простую истину. Талант – это самая дешёвая валюта в мире практиков, ибо талантливых людей очень много. Смертные порождают гениев тысячами, но большинство из них заканчивают свой путь в животах демонических тварей, а часть переводят на пилюли тёмные культиваторы. Слабые таланты – это приманка для любого желающего. Дармовая сила.

Мастер Шу сделал паузу, позволяя своим словам просочиться в моё сознание, и жестом фокусника извлёк из пространственного кольца небольшой свиток с иероглифами, который, развернувшись в воздухе, замерцал золотым светом. Где‑то на периферии зрения я видел, как магистр Ши Гань, дико хохоча, и не обращая внимания на то, что ему оторвало руку, которая мгновенно регенерировала в облаке крови, головой пробил очередную ледяную стену.

– Я предлагаю тебе нечто совершенно иное. Истинное служение, заверенное нерушимым контрактом. – кивнул он на свиток, – Слышал ли ты когда‑нибудь легенды о великих героях древности, что стояли за спинами Императоров? Про воинов без страха и упрёка, выбравших путь служения, высшую форму существования для того, кто не боится уронить своё эго. Быть слугой, не значит быть рабом, потому что раб мечтает о свободе, а слуга, о величии своего господина. Мой ученик Шен, которого ты видишь сейчас бледным и напуганным мальчишкой, уже стоит на пороге вознесения. В своё время ему будет суждено превзойти Небеса, ибо его талант в построении защитных формаций таков, что через сотню лет его имя будет звучать в одном ряду с основателями великих сект, а всего через пару сотен лет он станет тем, кого будут почитать как божество. И сейчас я даю тебе уникальный шанс, которого удостаиваются единицы за тысячелетие. Встать у истоков этой силы. Представь себе, – взмахнул он рукой, – ты станешь клинком в руке божества. Легендарным воином, что стоит в тени трона и одним своим присутствием заставляет врагов бледнеть. Когда Шен вознесётся, вознесёшься и ты, как его правая рука. Ресурсы польются на тебя золотым дождём, потому что господин заинтересован в том, чтобы его слуга был силён.

– А зачем это тебе? – задал я логичный вопрос.

– Он мой учитель. – За него ответил сам Шен. – Он тот, кто дал мне всё и спас от смерти. Конечно же я всегда буду слушать и почитать его.

Мне хотелось выругаться, напомнить, кто действительно вытащил его за шкирку, кто кормил, но тогда он бы узнал во мне поварёнка, а это было последнее, чего я хотел, поэтому ответ мальчишки проигнорировал, тем более, мастер Шу продолжал говорить вкрадчивым шёпотом, буквально гипнотизируя меня, и я с трудом сопротивлялся медовой патоке его слов.

– Ты сейчас думаешь, почему должен кланяться мальчишке? Почему, должен признать кого‑то выше себя? – он коротко усмехнулся. – Ответ прост. Ты заблуждаешься в самой основе своего существования. Отбрось гордыню, ибо она удел слабых. Сильные знают, что нет ничего постыдного в том, чтобы быть слугой того, кто достоин служения. Когда ты примешь его, и твоё имя будет заставлять врагов будущего Императора в страхе отступать, ты поймёшь, какое это пьянящее чувство, быть тайной опорой вселенной. Ты будешь наслаждаться властью, не неся бремени правителя, будешь купаться в ресурсах, не думая о политике и однажды, когда мой ученик воссядет на Небесный трон, ты, стоя за его спиной, посмотришь на мир с высоты и признаешься самому себе, что сделал правильный выбор. Стань слугой будущего повелителя мира, и мир ляжет к твоим ногам. Откажись, и останешься псом, который подохнет в канаве.

Внешне, если абстрагироваться от безумного контекста, его речь звучала на удивление разумно и даже заманчиво. Мастер Шу, как опытный торгаш, рисовал передо мной картины будущего, где я становился легендой, купающейся в неисчислимых ресурсах и обладающей властью, о которой обычные практики могли только мечтать. Обещания могли бы вскружить голову любому человеку, выросшему в суровых условиях этого мира, где слабый служит сильному и это считается нормой, только я не был местным и не был плотью от плоти этого мира и чем дольше он говорил, тем тошнотворнее мне становилось. Концепция служения, которую он так искусно упаковывал в обёртку из красивых слов о чести и предназначении, была для меня неприемлема. Добровольно надеть на шею шипастый ошейник, пусть и украшенный бриллиантами? Стать цепным псом? Что за идиотизм?

Мастер Шу, планируя свою речь, не знал одного. Того, что у меня, был за плечами опыт жизни в совершенно другом мире, где я уже проходил через корпоративное рабство, красиво упакованное в обёртку про одну большую семью, где мне обещали золотые горы, карьерный рост, уважение коллег и начальства, а по факту я пахал по четырнадцать часов в сутки, получая гроши и регулярно выслушивая, какой я бездарный и никчёмный сотрудник, который должен быть благодарен уже за то, что его вообще держат на рабочем месте. Мастер Шу, использовал ровно те же самые приёмы, что и типичный менеджер среднего звена, втюхивающий новичку завышенные ожидания в обмен на полное и безоговорочное подчинение. И у меня был к этому иммунитет.

– Я уже один раз отказался, – медленно произнёс я, выверяя слова, – и не вижу смысла повторяться. Мне этот бред не интересен.

– Жаль… Значит придётся идти по сложному пути. – Потеряв ко мне интерес, он вперил взгляд вперёд, высматривая что‑то вдали, а я отчётливо осознал, что если ничего сейчас не сделаю, то снова окажусь в Деревне Практиков, на сей раз в положении бесправного раба. И кто знает, что там со мной сделают. Перепрошьют сознание и я действительно с радостью приму своё новое положение, довольствуясь ролью слуги.

Поэтому я сделал единственное, что мог.

Сжал покрепче рукоять Обезглавливателя, послал в него энергию и нанёс удар прямо по выставленным рукам Шена, перерубая их как тростинки.

Защитное поле моментально исчезло, мастер Шу обернулся, окидывая меня взглядом, в котором не было ничего человеческого, и мы начали падать.

Несколько секунд, которые он потратил на то, чтобы поймать своего ученика и отрубленные мною кисти, вращающиеся и орошающие всё кровью, как раз хватило на то, чтобы мои учителя увидели, что их обводят вокруг пальца и они, двумя огненными метеорами полетели к нам.

Под ногами мастера Шу возник клинок, выросший в размерах, и он рванул прочь, не тратя на меня время, понимая, что иначе не успеет убежать.

Земля, как и в прошлый раз, когда мастер Ши сбрасывал меня с горы, приближалась слишком быстро, но в этот раз у меня не было ни секунды, чтобы подготовиться, ни времени, чтобы сгруппироваться или найти место для приземления, поэтому я просто упал, пробив крышу какого‑то горящего здания. Впрочем, падать мне не впервой… Главное, что пока они там разбираются между собой, у меня есть шанс сбежать.