Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 75 страниц)
Глава 2
Обратный путь по счастью прошёл без приключений. То ли местные уже прослышали, что по их территории ходит какой‑то безумный практик, ломающий руки и ноги направо и налево, то ли просто нам повезло. Шен семенил рядом со мной, озираясь по сторонам, и, кажется, до сих пор не верил, что всё это происходит с ним на самом деле, и что кто‑то решил забрать его из трущоб.
У лавки Фэна мы остановились, торговец повернулся ко мне и не обращая внимания на мальца, прямо уставился на меня.
– Ну и зачем ты его взял? – спросил он без осуждения, скорее с любопытством, и это логично, не его же теперь головная боль.
– А что мне было делать? Оставить там? – я пожал плечами. – Он же совсем пацан. Помрёт ведь.
– Помрёт, – согласился Фэн. – Только ты не думай, что он тебе за это благодарен будет вечно. Дети из трущоб непредсказуемые. Сегодня ты его спас, а завтра он может тебя же и продать, если выгода будет. Это в случае, если не прирежет ночью за пару медяков.
– Может, – кивнул я, во всём согласный с торговцем, уже кому как не мне было знать про характеры беспризорников и детдомовцев и весь творящийся в их жизни ужас. Но если я выбрался, то может смогу ещё кому‑то помочь? Мне же в своё время помогли? – Но я буду знать, что хотя бы попытался спасти заблудшую душу, а там посмотрим.
Фэн хмыкнул, но спорить не стал. Махнул рукой и ушёл в дом, бросив на прощание:
– Тебе завтра к управителю. Не забудь.
Я остался во дворе с Шеном. Мальчишка стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не знал, куда себя деть. В прошлый раз он тут был как воришка.
– Пошли, – сказал я, направляясь к дровнице. – Покажу твоё новое жильё.
Зайдя внутрь, указал на кучу опилок в углу, где раньше лежал я.
– Вот здесь будешь спать, я рядом буду. Завтра уже будем думать, как жить, а пока ложись.
По‑хорошему, конечно, было его покормить, он наверняка голодный, но к чёрту. Я слишком устал за сегодняшний день, и ничего с ним не случится, если чуть поголодает, да и нет у меня готовой еды, это же надо раскочегаривать печку, греть воду, и кроме воды с остатками сухой лапши ничего нет. Впрочем, и воды нет, он же бочонок и украл. Так что обойдётся.
Шен послушно забился в угол, свернулся калачиком и уставился на меня блестящими в темноте глазами.
– А ты не злой, Ян, – сказал он вдруг. – Сумо про тебя говорил, что ты слабак и тряпка, что тебя развести, раз плюнуть. А ты не тряпка. Лань, пока не заболел, говорил как ты их двоих отделал, и я ещё знаю, что ты в лес ходил и вернулся. Сумо врёт.
– Сумо много чего болтает и рано или поздно, я с него за всё спрошу, – ответил я, укладываясь на своё место. – Спи давай. Завтра трудный день.
Шен замолчал, но я чувствовал, что он не может уснуть. Ворочается, вздыхает, привыкает к новому месту. Я и сам не мог уснуть, хотя устал за день смертельно.
Мысли крутились вокруг одного: Сумо. Эта чёртова сволочь, которая из‑за своей тупой мечты вернуться в секту, украла у меня состояние. Даже если его не приняли, рыба всё равно пропала, Фэн прав и её уже не вернуть. И от этого внутри всё кипело.
Я лежал, смотрел в потолок и давал себе обещание, что стану достаточно сильным, чтобы никто не смел меня трогать, и никто не мог отобрать у меня то, что принадлежит мне по праву. Если придётся перевернуть этот мир вверх ногами, чтож – ему хуже.
Меня ещё в детстве бесило, что если старшаки хотели отобрать красивую вещь, то делали это силой и ты ничего не мог им противопоставить, потому что они всегда были в стае. Но тут, как я заметил, всё по‑другому – здесь любой человек может обрести просто невероятную силу. И я внезапно её захотел.
Но для начала нужно закрыть долг, получить разрешение, начать торговать. И копить. Копить деньги, чтобы купить пилюли, чтобы развиваться, чтобы стать практиком. А потом…
Мысли путались, усталость брала своё, и я провалился в сон.
К моему удивленю, утром Шен был всё ещё на месте, и уже не спал. Сидел в углу и смотрел на меня с таким выражением, будто боялся, что я исчезну или прогоню его. А я, грешным делом, думал, что он опять что‑нибудь попробует слямзить и сбежит, поэтому мешочек с монетами на всякий случай держал за пазухой. Если честно, даже немного надеялся на то, что он не удержится от того, чтобы ограбить меня, и что тем самым он снимет с меня ответственность.
– Всё ещё тут? – я потянулся, многозначительно хмыкнул. – Ладно, горе луковое, пошли, надо умыться.
Быстрым шагом мы спустились к реке, я уже даже начал привыкать к подобному и мысли о том, что в прошлой жизни можно было получить доступ к практически нелимитированной горячей и холодной воде, просто открыв кран – практически выветрились из головы.
Я умылся сам и загнал ребёнка в воду. Шен плескался в ледяной воде, повизгивая, но терпя, а после того, как получил небольшой кусок мыла, удивлённо затих, молча начав намыливаться. Такое ощущение, словно вообще видел доброту впервые в жизни.
Потом мы вернулись к лавке. Фэн тоже проснулся, сидел на лавке, пил чай и жевал пресную лепёшку без ничего. Увидев нас, кивнул на свободное место рядом.
– Садитесь. Завтракать будете?
– Было бы неплохо, – признался я.
Брюхо старого добра не помнит, и то, что вчера меня закормили в доме плотника до полусмерти, уже совсем забылось. Что же до Шена, тот только и мог, что смотреть голодными глазами и мелко кивать, пуская слюни.
Фэн налил в пиалы чай, поставил на лавку, рядом расположил блюдо с лепёшками и приглашающе кивнул. Шен набросился на еду так, будто неделю не ел, впрочем, не удивлюсь, если так оно и было и последний раз он пировал, когда они украли мою тележку. Я присоединился, к еде, но жевал медленнее, обдумывая предстоящий разговор с Чжан Бо и то, что вообще делать дальше.
– Фэн, – начал я, когда с завтраком было покончено. – Я вот о чём подумал. Твоё предложение про ресторан… оно ещё в силе?
Фэн удивлённо приподнял бровь.
– С чего это ты вдруг передумал? Вроде не хотел связываться.
– Так это когда было, – я вздохнул и махнул рукой. – Обстоятельства изменились. Мне нужны деньги. Много денег.
– Для чего?
Я посмотрел на горные пики, виднеющиеся вдали. Там, наверху, была секта и, если я хочу найти Сумо, мне нужно было туда. Только вот, кто пустит туда оборванца? У меня два пути: либо стать достаточно интересным для секты, что маловероятно из‑за статуса загрязнения тела и низкого потенциала, который отображал Кодекс, либо достаточно богатым. Впрочем, один путь может идти рука об руку с другим, кто помешает мне стать настолько состоятельным, что я смогу очистить тело на максимум, подняв свой потенциал, а потом ещё и обожрусь пилюлями, обретя невероятную силу?
– Чтобы стать сильным, – сказал я прямо. – Чтобы купить пилюли, ресурсы, и всё, что нужно для культивации. Чтобы перестать быть смертным, которого любой практик может убить одним щелчком. И чтобы найти Сумо и стребовать свой должок. С процентами.
Фэн слушал молча, потом кивнул.
– Понимаю. Месть – это хороший стимул. Только ты не думай, что это быстро произойдёт. Культивация – это годы тяжелейшей работы, а денег, чтобы покупать дорогие препараты, с помощью которых можно сократить путь, у тебя нет. И даже если ты станешь сильнее, практиков на горе тебе не одолеть. Сумо, если его приняли, теперь под защитой секты Парящего меча, тронешь его – и старейшины придут за тобой.
– Я знаю, – ответил я. – Но если не попробую, то я никогда не прощу свой провал.
Фэн хмыкнул, почесал бороду.
– Ладно. Предложение в силе. Только давай сначала с долгом разберёмся и разрешение получим. А потом уже будем думать, как ресторан открывать. Это же не быстрое дело. У меня, если ты помнишь, тоже долги есть, и побольше твоих. Про ресторан я, конечно, так брякнул, ради красного словца, но думаю, вдвоём мы справимся, ты парень пробивной, вон, целый серебряный слиток заработал буквально за несколько дней. – он перевёл взгляд на мальца, тщательно пережёвывающего каждый кусочек лепёшки, – ладно, втроём, раз уж ты взял этого приблуду. Но в доле его точно не будет.
– Согласен. – а Шена в любом случае и спрашивать никто не стал, как и его согласия, потому что ему деваться некуда.
Мы допили чай, я оставил Шена в лавке, помогать Фэну, а сам отправился к управителю рынка.
На этот раз всё прошло гладко. В очереди стоять не пришлось, да её и не было сегодня, подтверждая мою идею о том, что есть приёмные дни, в которые к нему приходят просители. На воротах сегодня, к моему удивлению, были другие стражники, не бессменные Ло и Джао, впрочем, это и правильно, не могут же одни и те же люди стоять годами, нужны же выходные.
– Здравствуйте, – я вежливо поклонился, – пришёл оплатить штраф назначенный уважаемым Чжан Бо и получить разрешение на торговлю лапшой.
Меня осмотрели с ног до головы, но признали достойным общения. Хорошо, что одежду сменил и помылся. Заявись я сюда после коллектора, думаю простыми тумаками бы не отделался.
– Так тебе не к управителю. – лениво бросил стражник, – раз говоришь уплатить штраф, то он же уже принял по тебе решение и всё. Не думаешь же ты, что управитель только и делает, что сидит в кабинете и ждёт, пока к нему кто‑нибудь придёт. Он человек уважаемый, работящий и занятой. Тебе к писарям, они отметят, что надо и разрешение выдадут.
Пререкаться и стараться прорываться силой я не собирался, помня, чем это чревато. К писарям, так к писарям. Мне указали куда идти, в небольшое одноэтажное здание на территории, и я, постучавшись, толкнул дверь.
Я вошёл в здание и оказался в длинном помещении, заставленном высокими конторками. За ними, согнувшись над свитками, сидели писцы, пять человек, и я понял, где все просители. Они были тут, стоя в очередях. Значит в тот день действительно был личный приём, раз все ждали внимания Чжан Бо. Интересно, тогда только я нарвался на штраф, или все, кто был после, тоже внезапно стали должны кругленькую сумму? И та дама в богатых одеждах тоже?
Я постоял пару мгновений, переминаясь с ноги на ногу, наблюдая за происходящим и встал в очередь поменьше, к довольно старому писарю. Он был опытный и она двигалась довольно быстро. Хоть где‑то пригодился опыт стояния в очередях в супермаркете с определением того, кто быстрее всего сканирует продукты.
Я наблюдал за происходящим, удивляясь тому, что люди тут что только не оплачивали. Стоящий передо мной человек и вовсе, купил телегу дров с доставкой, и я наконец закрыл мучавший меня вопрос, чего это вдруг я вообще забирал их из административного здания. Получается, это нечто вроде местного многофункционального центра, оказывающего самые разнообразные услуги населению, были бы деньги.
Получив деревянную бирку с выжженым иероглифом, посетитель ушёл и наконец подошла моя очередь.
– Доброго вам утра уважаемый, – начал я максимально вежливо. – Я по поводу штрафа, назначенного господином Чжан Бо, и получения разрешение на торговлю.
Писарь дописал строчку, поставил жирную точку, отложил кисточку и только после этого поднял на меня глаза. Взгляд у него был такой, будто я был не человеком, а назойливой мухой, севшей на его драгоценный свиток.
– Имя? – раздался его скрипучий, как несмазанная телега голос.
– Ян Лан.
Он встал, прошёлся к общему для всех писарей шкафу, взял книгу должников, вернулся обратно и начал водить заскорузлым пальцем по страницам.
– Ян Лан… Ян Лан… А, вот, нашёл. Штраф за нелегальную торговлю на территории, подведомственной управителю Чжан Бо. Один серебряный слиток, он же тысяча медяков. Срок уплаты, до захода солнца последнего дня недели.
– Я знаю, – кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось при виде этой записи. Просто ни с бухты‑барахты взял и оказался должен кучу денег, ради которой пришлось пройти через такой ужас… – Я как раз пришёл заплатить.
Старик уставился на меня с неподдельным скепсисом. Окинул взглядом мою одежду, и его брови поползли вверх. Видимо, в его картине мира такие оборванцы, как я, вдобавок молодые, не могли иметь при себе тысячу медяков.
– Платить, значит, – протянул он. – Не просить об отсрочке долга и не умолять не отправлять тебя на каменоломни? Интересно…
Я развязал кошель, висящий на поясе, и аккуратно высыпал на конторку перед ним монеты, нанизанные на нить. Мне хватило одного раза, когда они разлетелись у меня по мостовой и я потерял четыре медяка, сразу после этого стал пользоваться тем, что придумали до меня, продевать нить в квадратное отверстие в медяках, формируя связки по сто монет.
Писарь пересчитал деньги два раза. Наконец, убедившись, что сумма верна, он неопределённо хмыкнул и убрал их в конторку под стол, взял кисть, макнул её в тушь и вывел несколько иероглифов напротив моего имени в книге должников. Потом поставил печать – красный оттиск с замысловатым рисунком.
– Всё, – сказал он, откладывая кисть. – Долг погашен. Ты чист перед казной и управителем. Можешь взять у меня расписку, если хочешь, но она не обязательна. В книге запись есть, а книга – документ.
– Возьму, конечно, – сказал я на всякий случай. На Земле бумажка с печатью часто значила больше, чем любые устные договорённости, и не думаю, что тут было иначе. Сколько я слышал истории о том, что банк внезапно забывал историю электронной уплаты долга и спасала только заверенная выписка, где чёрным по белому было написано о погашении долга.
Писарь вздохнул, но спорить не стал. Нацарапал на клочке бумаги пару строк, снова приложил печать и протянул мне.
– Долг уплачен и у Деревни в лице управителя рынка Чжан Бо нет к тебе претензий. – официальным тоном проговорил писарь, а затем добавил уже от себя. – Держи. Не потеряй. Теперь, что ты там хотел насчёт разрешения?
– Да, уважаемый. Мне нужно разрешение на торговлю лапшой.
Он кивнул, порылся в стопке бумаг и извлёк на свет бланк – кусок плотной бумаги, расчерченный на графы и уже заполненный стандартным текстом, в который оставалось только вписать имя и род занятий.
– Разрешение бывает разное, – начал он менторским тоном, водя пальцем по строчкам. – Есть на месяц, есть на три, есть на год. Есть на торговлю только в нижнем ярусе, есть на средний и нижний, есть на все ярусы, включая верхний. Но на верхний тебе всё равно не дадут, там свои порядки, свои гильдии и свои разрешения, которые через Чжан Бо не проходят. Так что выбирай: нижний ярус – десять медяков в месяц, двадцать пять за три. Средний и нижний вместе – пятнадцать в месяц, сорок за три. Год, сам понимаешь, дороже, но и надёжнее, но предлагать не буду, видно, что ты и так еле наскрёб денег на уплату долга.
Я задумался над его словами. Нижний ярус – это трущобы и всё, что рядом с ними, там платёжеспособность населения стремится к нулю и люди готовы чуть ли не драться за работу, за которую платят по пятнадцать медяков в сутки. Мне нужен средний ярус, где народ побогаче, где кварталы торговцев, рынок, ремесленники. Но сорок медяков… Цена кусалась. И почему нельзя отдельно средний от нижнего яруса? Одно включает другое? Несправедливо, но тут свои правила.
Мысленно пересчитал остаток. Тысяча ушла Чжан Бо, у меня оставалось сто сорок шесть. Если сейчас заплатить сорок за разрешение, то останется сто шесть. Это, конечно, не смертельно, но и не густо. Впрочем, закупить продукты хватит, а там расторгуюсь, не впервой.
– Средний и нижний, на три месяца, – решил я. – Пока хватит, а там видно будет.
Старик кивнул, одобряя, видимо, мой выбор. Заполнил бланк, вписал моё имя, поставил ещё пару печатей, и протянул мне.
– Готово. С этой бумагой ты имеешь право торговать любой едой на всех ярусах, кроме верхнего. Люди управителя хоть и редко ходят с проверками, но бывают. Если проверять будут, покажешь, и они отстанут. Потеряешь, восстановить можно, но за отдельную плату и с хлопотами. Так что береги.
Я взял разрешение, бережно свернул в трубочку и спрятал за пазуху, ближе к телу. Оно того стоило. Целых сорок медяков, которые могли бы пойти на продукты, но теперь это моя путёвка в жизнь.
– Спасибо, уважаемый.
– Не за что, – писарь уже потерял ко мне интерес, углубившись в свои бумаги. – Ступай.
Я вышел из душного здания на свежий воздух и глубоко вздохнул. Сделано. Долг закрыт, разрешение в кармане, можно было начинать новую жизнь. Оставалось только решить одну маленькую проблему – у меня почти не было продуктов, чтобы эту самую жизнь начать.
Мне не было нужны пересчитывать монеты в кошельке, я и так знал, что их там осталось всего сто шесть. И это после того, как я держал в руках тысячу с лишним. Грустно, конечно, но не смертельно. Главное, что теперь я чист перед законом и могу спокойно торговать.
По дороге к лавке Фэна я прикидывал, что и сколько смогу купить на эти деньги. Сухая лапша – основа основ. Мешок, примерно такой же, какой был у меня изначально, килограммов двадцать, стоит, кажется, медяков тридцать, если не дороже. Надо будет уточнить у Фэна, он в таких вещах лучше разбирается. Мясо… Хорошее мясо, хотя бы килограмма три‑четыре, чтобы хватило на пару дней, потянет ещё медяков на шестьдесят‑семьдесят, если брать не самое лучшее, как тогда у Хун Тао. Яйца – обязательно. Десяток – медяк у нормальных продавцов, значит, пять десятков – пять медяков. Зелень – лук, кинза, чеснок – ещё медяков пять, если брать пучками. Специи – соевый соус, устричный, кунжутное масло – они у меня ещё были, но немного. Надо прикупить, это ещё медяков десять‑пятнадцать. Итого, если не шиковать, можно уложиться в сотню. Впритык, но можно.
Шен, оставленный мною помогать Фэну, при моём появлении аж подпрыгнул на месте. Он шурудил метлой, наводя порядки, но увидев меня, уставился с таким выражением, будто я явился с того света.
– Всё хорошо? – спросил он с надеждой, зная куда я направлялся.
– Ага, – я хлопнул его по плечу. – Долг закрыт, разрешение у меня в кармане. Теперь я официальный торговец. Правда денег осталось совсем не густо, поэтому сейчас мы с тобой пойдём на рынок и будем экономить каждую медяшку. Готов?
– Конечно! – моментально выпалил он, согласный на что угодно.
Фэн, который всё это время возился у себя в лавке, высунулся наружу услышав мои слова.
– Поздравляю! И вы это, на рынок же идёте? Подожди, я с вами. А то опять переплатите или купите не то.
– Фэн, ты и так много для меня сделал, – попытался отказаться я. – Не отвлекайся от своих дел.
– Какие дела? – он махнул рукой. – Утро, народ ещё не пошёл. Да и не каждый же день у моего знакомого, а возможно даже и партнёра, такие события случаются. Долг заплатил, разрешение получил, помощника завёл. Это отметить надо! Ну, или хотя бы за покупками сходить, чтобы тебя снова не надули. Сам же говоришь, что медяков почти нет.
Спорить с ним было бесполезно, поэтому мы втроём – я, Фэн и Шен, который вертелся под ногами и крутил головой по сторонам, – отправились на рынок.
Утро на рынке время особое, все стараются закупиться пораньше и поэтому народу было немеряно. Торговцы уже разложили товар, зазывалы надрывали глотки, покупатели толкались локтями, выискивая что подешевле и посвежее. Фэн уверенно вёл нас сквозь толпу, снова прокладывая путь своим массивным телом. Я прижимал к груди кошель, чтобы его не стащили карманники, а Шен тащил пустую холщовую сумку.
Первым делом – лапша. Чёртовы мыши погрызли её, приведя в негодность, да её в принципе и так оставалось немного, поэтому нужно было пополнять запасы. Фэн привёл нас к знакомому торговцу, сухощавому мужичку с хитрыми глазами по имени Ляо. У него был целый прилавок, заставленный мешками с разной крупой и лапшой.
– Утро доброе, – без предисловий начал Фэн. – Нам лапша нужны, только поскорее, у нас дел сегодня очень много. И цену не заламывай.
Торговец окинул меня цепким взглядом, задержался на Шене, скривился, но спорить с Фэном не стал.
– Цена у меня одна, двадцать пять медяков за мешок, как обычно. Лапша отличная, из твёрдых сортов пшеницы, в бульоне не разваривается.
– Берём один мешок.
Я отсчитал монеты, передал торговцу, он спрятал деньги в кошель и кивнул на мешок на прилавке. Шен, было потянулся к нему, стараясь оказаться полезным, но я осадил мальца, куда ему такие тяжести таскать. Закинул себе на плечо, и мы пошли дальше.
Следующим был мясник. Фэн ожидаемо снова повёл меня к своему знакомому, Хун Тао. Тот, завидев нас, расплылся в улыбке.
– О, Ян! Фэн! За чем пожаловали?
– За мясом, – ответил я. – Только денег у меня теперь мало, уважаемый Хун Тао. Может, посоветуете что‑то недорогое, но, чтобы на бульон и на жаркое хватило?
Мясник задумался, почесал затылок могучей ручищей.
– Недорогое, говоришь… – он окинул взглядом свой прилавок, заваленный отборными кусками. – Есть у меня обрезки, это не то, чтобы мясо первого сорта, но на жарку нормально. И жир есть, и мясо, и даже кости мозговые попадаются. Возьмёшь? Дешево отдам.
Опять он пытается впарить мне неликвид. Впрочем, сейчас не то время, чтобы привередничать и выбирать. И как я и думал, по дешёвке мясо зверя почти достигшего первого ранга он предлагать не стал. Это была разовая акция.
– Покажите пожалуйста, будьте так добры, – попросил я.
Хун Тао вытащил из‑под прилавка деревянный ящик, полный неаппетитных на вид обрезков. Кусочки мяса с прожилками жира, обрывки плёнок, какие‑то хрящи, мелко нарубленные кости. Выглядело это конечно не очень, но, с другой стороны, для бульона – самое то. И для жарки, если мелко порезать и добавить побольше специй, тоже сойдёт. У меня пока не ресторан, так что сойдёт.
– И сколько?
– За всё вместе, – Хун Тао махнул рукой на ящик, – давай… тридцать пять медяков. Тут килограмма четыре будет, если не больше. Дёшево, сам понимаешь.
А вот это очень даже хорошая цена. Останется больше денег на закупки.
Проложив листьями лопуха холщовую сумку, загрузил всё туда. Затем мы прошлись по остальным торговцам, снова закупая те‑же продукты по списку: пять десятков яиц, зелень, и немного дешёвых специй, потратив ещё тридцать один медяк, и у меня осталось всего пятнадцать монет.
Когда вернулись обратно, Фэн занялся своими делами, а мы с Шеном принялись за подготовку, и я даже ощутил некоторую ностальгию. Так отбивался от того, чтобы быть поваром и в итоге им стал. Моя профессия, которой я обучался по распределению с детдома в итоге меня и кормит, тогда как самостоятельно выбранная в институте, тут ничем не пригодится. Банально потому, что ни клавиатуры, ни компьютеров тут нет.
Первым делом нужно было разобрать покупки, рассортировать, понять, что где лежит. Мясо в тенёк, скоро его начинать готовить, яйца туда же, но отдельно, чтобы не побились. Зелень – завернуть во влажную тряпку, а специи в тележку, в специальный отсек.
Шен суетился, стараясь угодить, и я видел, как ему хочется быть полезным. Наверное, впервые за долгое время у него появилось какое‑то дело, какая‑то цель, кроме того, чтобы выжить и не быть битым.
Когда с подготовкой было покончено, настало время готовиться к обеду. В суматохе последних дней я и отвык уже от этого. Я разжёг огонь в очаге, поставил котёл с водой, которую Шен натаскал от Фэна. Отрабатывал то, что украл бочонок и теперь, пока я не куплю новый, будет главным водоносом. А пока вода грелась, занялся мясом.
Обрезки от Хун Тао действительно выглядели неказисто, и если бы кто из будущих покупателей их увидел, явно передумал бы покупать будущее блюдо, но после того, как я их промыл, обсушил и нарезал мелкими кусочками, отделяя жир от мяса, а кости отдельно, вид у них стал вполне приличный. Кости отправились в котёл для варки бульона, вот мясо оставил на доске, приправил солью, перцем, каплей соевого соуса и оставил мариноваться.
Шен сидел рядом и смотрел на мои манипуляции, как заворожённый.
– А ты где так готовить научился? – спросил он. – А я так смогу?
– В разных местах, – уклончиво ответил я. – Работал много где. Приходилось учиться.
– А на юге, откуда ты приехал, тоже так готовят?
– По‑разному, – я усмехнулся. – Но где бы я ни бывал, лапшу везде любят.
– А я никогда не пробовал нормальной лапши, – вдруг признался Шен. – Только когда вы с Фэном ели, а я оттуда следил, – махнул он рукой в сторону, – запах чувствовал. Вкусно, наверное.
Я снова кинул на него взгляд. Худой, грязный, в лохмотьях, которые, кстати, нужно обновить, потому что не гоже моему помощнику щеголять в рванине. И глазами как у кота, на которые я в принципе и повёлся в день, когда он же меня и ограбил.
– Потерпи немного, – сказал я. – Сейчас сварится бульон, я сделаю немного лапши, попробуешь. Посмотрим, понравится ли тебе моя стряпня.
Шен аж подпрыгнул на месте.
– Правда? Я попробую?
– Ага, но сначала работа. Видишь вон ту кучу дров?
Он кивнул.
– Надо наколоть немного, для очага. Справишься?
Сложная задача для восьмилетки, но пусть доказывает свою полезность.
– Справлюсь! – выпалил он и метнулся к дровам.
Я смотрел, как он возится с топором, как неуклюже замахивается, как с первого раза не может расколоть даже небольшую чурку, и невольно улыбнулся. Вспомнил себя в детдоме, когда нас припахивали и тоже заставляли колоть дрова для котельной. Бесплатный труд, а о том, что детей негоже эксплуатировать там даже не слышали. У меня тоже тогда сначала не получалось, руки были слабые, топор тяжёлый. А потом ничего, привык. Наверное, и Шен привыкнет. У него и варианта то другого нет.
Бульон тем временем закипел. Я снял пену, убавил жар и оставил томиться. Часа через два он будет готов, можно будет начинать торговлю. Попутно я наводил порядки, раскладывал продукты.
Время шло, Шен наконец наколол небольшую горку дров, сложил их аккуратно у тележки, чтобы я мог подкидывать их в очаг и, весь мокрый от пота, подошёл ко мне. Бульон уже набирал цвет, становился золотистым, на поверхности плавали кружочки жира. Запах понемногу начинал распространяться по улице, и я заметил, как мальчонка принюхивается.
– Ладно уж, – сжалился я. – Подходи, сейчас будем пробовать лапшу.
Я достал небольшую порцию сухой лапши, бросил в кипяток. Пока она варилась, налил в миску бульона, добавил щепотку зелени, кусочек мяса, которое уже промариновалось, и даже не пожалел для Шена половинку яйца. Когда лапша сварилась, откинул её на дуршлаг, переложил в миску, залил бульоном и протянул мальчонке.
– Держи. Попробуй.
Шен взял миску трясущимися руками. Посмотрел на неё, как на сокровище, понюхал, зажмурился от удовольствия и, схватив палочки, которые я дал ему вместе с миской, принялся есть.
Он ел жадно, быстро, почти не жуя, обжигаясь и не обращая на это внимания. Палочки стучали о глину, лапша исчезала с невероятной скоростью. Миска опустела, и малец уставился на меня с обожанием, протягивая ёмкость.
– А можно мне ещё?
