Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Артем Сластин
Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 75 страниц)
Глава 2
Третьи сутки. Я бежал по лесу третьи сутки, периодически останавливаясь на небольшой отдых, да короткий, прерывистый сон на дереве, в который меня по счастью никто не беспокоил, как в первый раз в лесу.
Усугубляло обстановку то, что с момента, когда я убил Сумо, в желудок я не закидывал ничего, кроме нескольких глотков воды из встречающихся по пути ручьёв, да куска сырого мяса из зайца, который на свою беду, выскочил прямо ко мне в руки. Я, толком не осознавая, что делаю, рывком сократил, между нами, дистанцию, свернул ему шею, и на бегу попытался свежевать.
Тушку только испортил, сырое мясо и вовсе не зашло, но хоть не стошнило, и то хорошо, так что я теперь совершал вынужденную голодовку. И всё потому, что долгая остановка, скорее всего означала бы неминуемую смерть, но тело уже начинало молить и требовать хотя бы короткого отдыха.
Я бежал сквозь лес без цели, и обычно люди называют подобное бегством не куда, а откуда. Всё что я хотел, это оставить позади деревню, вместе с трупом Сумо, непонятками с Фэном, и остальным, и начать всё сначала. Только вот, я всем нутром чуял что у меня проблемы. Потому что, если раньше искали безликого практика, то теперь, после убийства члена секты посреди бела дня, пусть и в лесу, но буквально на окраине деревни, кто‑нибудь меня должен был заметить. Хотя даже это не требуется, потому что следов я там оставил прилично и этого должно было хватить, чтобы опытная ищейка взяла след.
Вот только проблема в том, что и понятия не имел как быстро начнут меня искать, потому и бежал, не останавливаясь. Бежал так, как никогда в жизни, выгрызая у злодейки судьбы дополнительное время. В любом случае, к тому времени, как последует реакция, я должен быть как можно подальше от всего этого места.
Паранойя не позволяла остановиться даже тогда, когда ноги откровенно отказывали. Мои мышцы настолько забились, что последний день я их практически не чувствовал. Если бы не колющая и тянущая боль, проступавшая от резких движений и внезапных спазмов, давно бы уже подумал, что они попросту отказали.
Вдруг по щеке полоснула сухая ветка, ошпаривая короткой вспышкой боли, но я даже не отреагировал. У меня не было времени ни то, чтобы прислониться к дереву и сползти по коре, а даже об этом подумать. Кожа горела от десятков ударов, губы от жажды высохли и потрескались, а язык, то и дело прилипал к нёбу.
На запястье завибрировал Кодекс, выдавая очередное сообщение о находящихся неподалеку интересных растениях, довольно часто, к слову, попадающихся. Поначалу я пытался их собирать, складывать в мешок и бежать дальше, но потом бросил. Срезал то я их ножом, а те, что вырывал с корнем, тоже варварски страдали от такого обращения и портились уже через несколько часов, от чего приходилось их выкидывать.
Я заметил, что сердце перебралось выше и колотило уже где‑то в горле. Не знаю, сколько ещё смогу пробежать, прежде чем рухну камнем на землю, но пора подумать о каком‑нибудь прибежище. Смысл бежать в никуда? Может передо мной расстилаются лишь сотни тысяч километров леса без малейших следов цивилизации и что теперь? Бежать, пока не умру от усталости? Такое себе на самом деле.
Как‑то само собой вспомнились разговоры с Фэном, который говорил, что из деревни можно выбраться лишь с помощью караванов, которые в свою очередь вели исключительно опытные следопыты. Лишь им одним был известен путь до города, скорее всего из‑за ограниченной торговли между поселениями.
Ну что же, слова Фэна внезапно обретали смысл и я практически уверовал в них, словно в священное писание, как вдруг в голове начали всплывать образы. А был ли вообще Фэн? Изголодавшийся и откровенно вымотанный разум начал играть со мной в жестокие игры. Образы из памяти смешивались друг с другом, а мне всё сложнее было сосредоточиться и разделить их по временной шкале.
На одном из них мы с Фэном впервые обсуждали возможность открытия ресторана, как вдруг все резко менялось и вот он стоит передо мной с таким выражением лица, словно впервые меня увидел. Так может и не было никаких слов? Может и самого торговца рыбой я попросту выдумал, или это было частью тёмного сознания завладевшим моим телом? Я если честно, уже ни в чём не был уверен, но проверять уже было поздно.
Я на мгновение обернулся убедившись, что за мной не было погони. Не слышал ни шагов, ни чувствовал чужой ци, однако это не значило, что можно остановиться и устраивать себе полноценный восьмичасовой сон, как бы сильно этого ни хотелось бы. В конце концов, опытные следопыты могли двигаться по лесу с грацией кошки, аккуратно и в то же время быстро. А могли попросту меня где‑нибудь поджидать, приготовив засаду в сразу нескольких местах.
– Чёрт… да где же они! – Пробурчал себе под нос, срываясь на частое дыхание.
Лес вокруг жил свой жизнью, но для меня он стал одним сплошным шумом. Каждый треск веток – это подкрадывающийся по спины враг. Каждый шорох листвы – значит кто‑то спрятался в кустах. Вспорхнула птица? Ожидай атаки сверху. Так и ко всему, будто накрывающей с головой паранойи было мало, тело начинало сдавать.
Это чувствовалось в мелочах. Из‑за налитых свинцом ног, шаг постепенно сбивался, а руки то и дело, не успевали отвести ветку, отчего та хлёстко била меня по лицу. Ещё и это дурацкое взгорье, по которому я бежал, то вниз, то вверх, от чего силы таяли ещё быстрее. Пальцы дрожали, когда пытался ухватиться за кору дерева, чтобы не завалиться на повороте, но хуже всего было не это. Хуже всего то, что силы у меня всё ещё были, вот только мышцы тела находились на пределе, готовые порваться в любой момент. И он наступил как раз тогда, когда я перепрыгнул через очередную корягу и не смог достаточно высоко поднять ноги.
Зацепившись носком, перекрутился в воздухе и глухим звуком, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, покатился кубарем по низкой траве. Лицо коснулось чего‑то сухого, словно в меня бросили охапкой опилок, а тело отказалось двигаться дальше.
– Чёрт… – прохрипел, выплёвывая изо рта труху сгнившего дерева, в которое врезался прямо головой, – надо вставать.
Я опёрся на обе ладони и попробовал выпрямиться, как резкий приступ судороги по всему телу, заставил съёжиться и стиснуть зубы от боли.
Нет. В таком состоянии я точно не смогу бежать. Есть погоня или нет, но мне жизненно важно требовался отдых и восполнение жидкости, иначе в будущем рискую не пройти и нескольких метров, прежде чем свалюсь в очередном приступе. Еле как смог перевалиться на спину, и какое‑то время смотрел на идеально голубое небо, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев.
Ну и куда я бегу?
У меня даже нет карты ближайших поселений. Ублюдок Сумо не дал возможности как следует подготовиться к походу и теперь я здесь, один в лесу, пытаюсь сбежать от собственной тени.
– Так! Спокойно! Я всё ещё жив и это главное! – Сквозь сбитое дыхание произнёс вслух, словно пытался отважить наступающую на пятки смерть.
И раз ещё жив, значит рано придаваться упадническим настроениям. Мои предки миллионы лет выживали в лесах и называли их своим домом. Пускай в этом доме и обитали духовные твари, способные проглотить взрослого человека разом, я и сам перестал быть обычным смертным.
Смог бы бежать с такой скоростью, что окружение превращалось в размытый пейзаж⁈ А значит и восстановление тела должно происходить совершенно иначе. Раз уж я достиг своего рода предела, пора посмотреть, что мне может предложить мать природа.
Браслет вновь коротко завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание. Раз уж я решил чаще доверяться его суждениям и пока никуда не спешу, внимательно осмотрелся по сторонам в поисках людей и активировал экран
Обнаружен редкий ингредиент: Горький корень. Использование в алхимии и создании эликсиров. Потенциальный эффект – слабое восстановление сил.
То, что доктор прописал!
Я зачерпнул остатки сил, смог подняться на ноги и пошёл за сигналом, который вёл меня словно компас. Горький корень на вид оказался совершенно обычным растением. Зелёным и торчащим из земли. В любой другой день обошёл бы его стороной или вообще случайно наступил и не обратил бы внимания. Неудивительно, что знающие алхимики и травники, обученные в походах, настолько популярны в сектах.
Ну что же, попробуем. Я подцепил его двумя пальцами, выдрав из почвы и очистил от земли. Длинный, тянущийся коричневый корешок, вот только у меня нет ни алхимического котла, ни способа его приготовить. Так жевать что ли? Я внимательно рассмотрел корешок и задумчиво почесал подбородок. Вроде выглядит съедобно, да и Кодекс не выдал информации относительно потенциального яда внутри.
В животе раздалось недовольное урчание.
Одного корешка явно будет мало, но из инструментов у меня с собой всего лишь нож, да странный ржавый клинок, подаренный мне Сумо перед смертью, который я зачем‑то потащил с собой. И вот как поступить? Пытливый разум принялся истошно искать варианты там, где на первый взгляд не было ничего кроме травы, мха и редких растений. Да и если раздобуду ингредиенты, у меня нет ни котелка, ни других столовых предметов.
Охотиться на живность времени нет, да и она сама, по какой‑то причине пряталась от меня, стараясь не попадаться на глаза. Чуяла видимо мою духовную энергию и знала, что перед ней не обычный человек.
Так! В своё время разум сделал из обезьяны человека, пускай и сам человек периодически в выходные превращается на время в обратно в обезьяну. Значит нужно просто воспользоваться им и вспомнить, чему я за всю жизнь научился.
Взгляд инстинктивно отыскал парочку весь примечательных и многообещающих листков, опознал лопухи, щавель и корни одуванчика. Неплохо, но этого мало. Если сделать короткий перекус, мне всё равно понадобится вода. Кодекс вновь завибрировал, и я обнаружил ещё один росток Горького корня. Может если соберу его достаточно, то слабый эффект сможет усилиться⁈
Надо проверить.
Я некоторое время ходил по округе, собирая горькие корни, съедобные зелёные листья щавеля и корешки лопуха, как вдруг заметил отблеск. Сначала сработала паранойя, и показалось, будто в меня кто‑то метнул нож, отчего тело инстинктивно дёрнулось и я прыгнул в сторону, но потом увидел, что у подножья валуна находился расколотый камень. Привлёк меня больше не он сам, а одна из его широких трещин, в которой скопилась дождевая вода, от глади которой и отразился солнечный зайчик, попавший прямо в глаза.
Пришлось бросить корешки с листьями неподалёку и черпать ладонями прохладную жидкость, стараясь не пролить ни капли. Я продолжал пить и несмотря на вставший ком в горле, как ощутил, словно на затылке встали волосы дыбом. Резким движением развернулся, выхватил на ходу нож и встал в боевую стойку.
Откуда нападут? Слева? Справа? Неужели поймали, будто зверя на водопое?
Я крутил головой по сторонам, крепко сжимая оружие, но нападения так и не последовало. Инстинкты твердили, что они что‑то почуяли и стоит держать ухо в остро, однако разум говорил совершенно обратное. Я медленно опустил оружие, решив, что пускай пока побудет в руке и поднял собранные листья и корешки.
Лес продолжал жить своей жизнью. Где‑то стрекотали насекомые, ветер лениво шевелил кроны деревьев, но угрозы не было. Или просто хотелось в это верить. В любом случае, надо, как можно быстрее подкрепиться горьким корнем и продолжить путь.
Браслет снова завибрировал, не унимаясь, обнаружив ещё ингредиент. Что это за поляна такая волшебная? Мне бы такую в своё время и горя бы не знал.
– Ладно, – пробормотал я, подбирая с земли собранные корешки и листья. – Работаем. Причём работаем быстро.
Я отошёл от валуна на несколько шагов и пошёл за сигналом. Он привёл меня к растению с высоким стеблем, чуть выше пояса и крупными, вытянутыми мясистыми листьями на вершине которого красовались сухие остатки цветка. Оно было одновременно похоже на переростка лопуха и одуванчика, и в обычный ситуации я бы прошёл мимо, но Кодекс указывал именно на него.
Я присел, прищурился и на экране вылезло описание:
Девясил.
Свойства: Стимулирует дыхание, ускоряет восстановление после истощения
Эффект: Средний.
Рекомендация: Использовать после термической обработки.
Я замер, глядя на растение и задумался. Термическая обработка. Ну и где я посреди леса устрою эту обработку? Разводить костёр слишком опасно, дым если не укажет, то хотя бы привлечёт внимание гипотетических преследователей, а без огня эффекта не достичь. С другой стороны, помню мы как‑то развели неплохое замаскированное кострище, вырыв две дополнительные ямы и вскипятили в чайнике воду. Должно сработать и здесь.
– Ну посмотрим, помню ли я ещё технику. – Хрипло усмехнулся я.
Нож вошёл в землю у основания, и я начал подкапывать. Корень оказался упрямым и уходил намного глубже. Пришлось упираться коленом, но не потому, что не хватало силы, а дабы вытащить его целиком и не оборвать по краям.
Когда корень всё же поддался, я вытащил его наружу и на секунду просто уставился. Он был толще остальные и даже плотнее, словно внутри был наполнен восстановительным соком. Я провёл пальцем по срезу и в нос ударила терпкая горечь. Всё‑таки, как не старался аккуратно подкопать, задел его ножом и теперь у меня ограничено время, пока оно не испортится.
– Ну конечно же. – Тихо пробубнил под нос и убрал к остальному урожаю.
Теперь у меня есть камень, вода, корни, листья и огонь, а значит можно попробовать сварить их все вместе. Сделать нормальную еду, в полевых рамках конечно, или лучше сказать нечто, что может напоминать собой походный эликсир.
Я вернулся к валуну и бросил добычу рядом, а затем сразу развернулся и начал собираться ветки. В ход шли только старые, они ломались о моё колено с сухим треском и шли в общую кучу, где уже лежала трава и содранная с деревьев кора. Я старался двигаться как можно быстрее, так как не собирался провести здесь больше необходимого.
Возле валуна заметил узкую щель. Она была почти незаметная, но если присмотреться, то уходила намного глубже. Вроде бы пойдёт. Я вогнал нож в землю и начать выгребать её руками. Она была влажной, противно липла к пальцам, но в целом поддавалась довольно легко. В итоге у меня получилась небольшая ниша, в которой можно будет спрятать огонь. Итоговый результат должен был представлять собой своего рода печку, над которой сверху будет стоять природный валун с дождевой водой, который послужит мне в качестве котелка.
В полученную яму сложил сухую траву, кору и тонкую ветки, а затем выбил камнем искру. Правда в первого раза не вышло, руки слишком дрожали, а вязкие пальцы всё ещё не слушались. Пришлось переделывать, но на третий раз искра взялась прожгла самодельный трут и огонь взялся. Маленький, жадный, он прогрызался сквозь сухие листья, постепенно захватывая их один за другим.
Я наклонился ближе, прикрывая его от ветра и принялся раздувать, попутно подкладывая ветки по одной. Огонь становился сильнее, но дыма почти не было, что несомненно было на пользу. Рядом оказалось несколько плотных камней, которые положил чуть ли не в огонь и принялся ждать.
Секунды тянулись долго, особенно когда каждый шорох воспринимаешь за потенциального врага, но мне была нужна эта энергия. Тело постепенно остывало после бега и вместе с этим возвращалась усталость. Я почувствовал, как веки наливались свинцом. Самое главное, сейчас не отключиться и держать себя в тонусе, так как случайно могу проспать несколько часов.
Пока тара нагревалась, я взял нож и начал резать корни. Следом принялся за лопух, одуванчик и главное девясил. Щавель и крапива были больше для вкуса, да и добавил лишь потому, что они оказались под рукой. Вряд ли у меня получится перебить терпкий аромат горького корня и девятисила, как будто это вообще чего‑то значило.
Когда камни начали пощёлкивать от жара, я аккуратно подцепил один ножом и перенёс к расщелине, опуская его в воду. Таким образом вода должна была нагреться быстрее. Она противно зашипела, выплёвывала наружу пузыри, а я сел рядом и принялся внимательно ждать, задумываясь о том, как до жизни то такой докатился.
Вот взять, к примеру Сумо. Убийство ублюдка, который буквально напрашивался на это с первого дня, нашего знакомства, должно было принести мне чувство умиротворения, но вместо этого я ощущал лишь нарастающую в груди тревогу.
Я не испытывал к нему жалости и, если бы пришлось повторить, исход оказался тем же. Разница между нами была слишком очевидной и изначально у Сумо не было ни шанса. Вот только всё никак не мог отделаться от мысли, что именно его мне пришлось убить вполне осознанно.
Когда мною владела тёмная сущность, используя тело в качестве сосуда, убийство других людей не вызывало во мне никакого отклика. Для меня они были всего лишь очередными жертвами, словно со стороны наблюдал, как с ними расправляется кто‑то другой. И несмотря на собственные руки, по локоть в чужой крови, у меня никогда не возникало чувства ответственности за эти поступки. Это был не я и точка.
Так было и до тех пор, пока голова Сумо не оказалась у моих ног.
Я закрыл глаза и медленно выдохнул, напоминая самому себе, что это всего лишь начало. Ещё в первые дни, когда старосту села забили до смерти у меня на глазах, реальность молотом ударила по чугунной наковальне. Нет в этом мире жалости. В нём правит лишь тот, кто выше стоит по лестнице силы.
Культивируй, развивайся, убивай своих врагов и поглощай их духовную энергию. Вот единственный путь, при котором я смогу выжить, и разобраться в том, что вообще происходит. Осталось только нарастить внутреннюю броню и в будущем постараться не так близко воспринимать то, с чем придётся столкнуться в будущем.
Вот только тяжело приказать чувствам заткнуться, особенно, когда понимаешь, что от этого невозможно избавиться. По крайней мере не по щелчку пальцев.
Через некоторое время, когда вода закипела забросил в неё нарезанные корни и листья. Они медленно утопали и окрашивали воду в буро‑зелёный цвет, порождая в голове странную мысль. Раньше я готовил полноценные блюда, заправляя их отменной лапшой, а теперь? Теперь варю траву и корешки посреди леса.
– Докатился. – Фыркнул себе под нос, но при этом широко улыбнулся.
Сама мысль о том, что когда‑нибудь буду этим заниматься вызвала у меня короткий смешок. Никогда не знаешь, как жизнь может повернуть и поставить в позу и если раньше подобные размышления вызвали бы у меня отторжение, то сейчас наоборот. Я не мог дождаться момента, когда закончу с варкой горького корня и девясила и двинусь дальше.
Секунды складывались в минуты, а те становились десятками. Листьям не понадобилось много времени, поэтому дольше всех пришлось ждать именно корешки. Используя лезвие ножа, подцепил варёные корешки, переложил в ладонь и дуя на горячее, засунул в рот.
Горько, и с кислинкой, но тело отреагировало мгновенно. Дыхание стало глубже, лёгкие перестало словно резать изнутри, а слабость, которая ещё минуту назад убаюкивала мой разум, внезапно испарилась, уступив место бодрости. Я засунул новую порцию в рот и, несмотря на вкус, принялся тщательно разжёвывать и спешно глотать. После третьего раза, даже чуть не подавился, но меня было уже не остановить.
Я продолжал есть до тех пор, пока в камне не осталось ничего кроме мутной жижи. Правда к ней прикасаться всё же не стал и решил оставить местной живности.
– Сойдёт. – Уверенно произнёс, выравнивая спину и разминая мышцы. – А теперь пора…
Не успел я и закончить, как инстинкты не просто забили тревогу, они лупили со всей силы во все барабаны и твердили уходить в сторону. Я отпрыгнул, как раз в тот момент, когда за спиной просвистела когтистая смерть. Сначала подумал, что меня нагнали преследователи с деревни и атаковали без предупреждения, но запах мокрой шерсти, отдающий псиной, указали на то, что передо мной был зверь.
Я смотрел в глаза стоящего перед собой существа. В чёртовы вертикальные глаза. Росомаха. Самый страшный зверь в лесу, атакующий из засады, причём так, что у жертвы нет ни единого шанса и понимание к ней приходит только со смертью. Как я сумел уклониться и узнать об атаке, другой вопрос. Совершенно сейчас лишний в контексте выживания.
Росомаха была крупнее всего, что я видел по телевизору. Килограмм под пятьдесят чистого веса, настоящий монстр. Набитые, будто в мешок мышцы, перекатывались под кожей и казалось, что она вот‑вот порвётся надутых на шее вен. Шерсть была густой и тёмной, можно даже сказать практически чёрной. Она топорщилась, как иглы и местами обнажала серую кожу.
Зверь шагнул вперёд, и земля под его лапой дрогнула. Каждое движение оставляло за собой лёгкое искажение воздуха, а энергия вокруг накалилась до предела. Росомаха медленно опустила голову и втянула ноздрями воздух. Губы чуть разошлись, обнажая длинные зубы.
Я недовольно стиснул зубы и медленно потянулся к рукоятке ржавого меча.
Существо отреагировало на моё движение и угрожающе выпрямилось, приподнимаясь на передних лапах, демонстрируя широкую грудную клетку и мощные лапы с не менее опасными когтями.
Проблема была в том, что передо мной явно был не просто хищник, а самый настоящий духовный зверь. Существо, которое, как и люди, встало на путь бессмертия в поисках могущества, долголетия и единения с энергией ци. Оно откровенно бросало мне вызов на право владения силы другого и готовилось разорвать меня на части. Вот оказывается чья это была поляна. Вот чьи угодья я разорил. Эта росомаха охраняла корешки, планируя сожрать сама, когда они ещё подрастут и тут появился я, варварски употребив их в пищу.
Вот только зверь ещё не знал, что я был готов как никогда. Готов принять его вызов и клеймить в качестве первой жертвы на своём пути очищения и бессмертия.
