Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 75 страниц)

Заодно познал её пределы. Получается, теперь мне не страшна потеря конечностей и это хорошо. Вернее даже отлично, ибо добавляло ещё штришок к моему плану побега.

Ши сидел напротив, скрестив ноги, и медитировал. Его дыхание было ровным, глубоким, лицо не выдавало ничего кроме спокойствия, будто он не избивал меня до полусмерти, а пил чай со старым товарищем. Я смотрел на него и пытался понять, что движет этим человеком. Он жил уже несколько сотен лет и, по словам многих, провёл их в битвах и сражениях.

Ждёт ли меня тоже самое? Превращусь ли в безумного рубаку, которым ведёт лишь жажда к насилию и жестокости? Переступлю через ту черту, после которой уже никогда не возвращаются? Смогу ли дожить до неё или сгину в очередной битве?

Вопросы заставили погрузиться в глубокие раздумья, но когда тело восстановилось, Ши открыл глаза, внимательно осмотрел меня и произнёс:

– Вставай.

Я поднялся, разминая новые мышцы и захрустел суставами и костями. Ноги всё ещё немного дрожали, руки висели плетьми, но в целом тело вернулось в норму.

– По новой. – Прорычал мужчина и бросил мне мой меч.

Я поймал его правой рукой, и мы снова приступили к мясорубке.

Ши бил беспощадно, заставляя меня падать, но я тут же вставал и давал ему отпор. Мои движения всё ещё были слишком медленными, но постепенно начинал читать действия своего мастера, ну или скорее он позволял мне делать это. Правда это не сильно помогло и к вечеру, я снова лежал на полу, не в силах пошевелить и кончиками пальцев. Вся левая сторона тела была разбита в труху. Рёбра, ключица, плечо. Ноги вывернуты так, что без боли на них невозможно было смотреть, а из широкой борозды на лбу, стекали литры крови.

Мастер вновь запихал в меня пилюли, залил сверху воды, сел медитировать и когда я достаточно пришёл в себя, снова рывком поднял на ноги.

– Только не говори мне, что ты устал. – он недоверчиво взглянул в моё лицо, красноречиво отражающее всё, что я о нём думаю. – Я же в самом начале сказал тебе, что это Чертоги десяти ступеней. И ты ещё не прошёл даже первую!

Я с пугающей ясностью понял, что сейчас меня снова будут избивать. И не просто избивать, а временами даже расчленяя, пусть затем и пичкая пилюлями. А значит, мне нечего терять. Хуже то уже точно не будет.

Поэтому я по звериному осклабился, наконец делая то, что давно хотел.

– Ну иди сюда, урод вонючий. Посмотрим, кто кому в итоге кишки то вырвет.

Он довольно улыбнулся.

– А вот это уже хороший настрой, мой ученик. Про кишки, это ты хорошо придумал… Посмотрим, какие твои потроха на цвет.

Глава 18

Следующий месяц в Чертогах десяти ступеней превратился для меня в бесконечную череду боли. Тело после истязаний восстанавливалось, затем всё повторялось, и так раз за разом. Я даже не знал, какой был день снаружи. Тёмное помещение без окон и дверей не давало никаких зацепок, лишь мастер Ши, иногда отлучающийся на пару часов, в моменты, пока я лежал без сил, по приходу ронял короткие фразы, проливающие крохи света на то, что он делал: посетил Совет или провёл очередное занятие с лоботрясами Академии.

И я бы попытался сбежать в эти моменты, если бы не его паранойя, заставляющая калечить меня так, чтобы я не мог даже двинуться до момента его прихода, регенерируя травмы. А время этот ублюдок рассчитывал с точностью метронома, возвращаясь чуть раньше, чем я обретал способность к передвижению.

Но кое‑что меня радовало и вселяло надежду. Слова Ши были правдивы – регенерация действительно ускорялась под воздействием постоянных травм, и если в первый день на восстановление отрубленной кисти у меня уходило около часа, то к концу первой недели я уже отращивал её минут за двадцать, а к концу второй, и вовсе за десять. Чудовищное зрелище того, как кости растут по миллиметру, попутно обрастая мышцами и кожей.

Но мучителя это всё равно не устраивало.

– Ты слишком медленно восстанавливаешься, – неодобрительно качал он головой, в момент, когда я, поднявшись с пола после очередного избиения, пытался отдышаться. – В настоящем бою враг не будет ждать, пока твои кишки втянутся обратно в живот, он просто наступит тебе на голову и пойдёт дальше, радуясь лёгкой победе. Ты, должен понять простую истину: твоя регенерация, это не повод подставляться под удары, а последний шанс, к которому ты прибегаешь только тогда, когда понимаешь, что другого варианта нет. Например, можешь пропустить удар, нанизавшись на меч и вгрызться в горло противнику зубами, в момент, когда он думает, что победил. Но нельзя полагаться на неё как на основную тактику, и тем более бравировать ей, потому что сильный практик может попросту уничтожить твоё тело целиком.

Тут он был прав. Мне нечего было ему возразить, особенно всопминая силу того же мастера Чэна, превращавшего целые кварталы в ледяные статуи, поэтому, заталкивая свои возражения себе же в глотку, я стискивал зубы, проглатывал вместе с кровью очередную горсть пилюль, которые он запихивал мне в рот, и снова поднимался на ноги. И делал это в первую очередь потому, что у меня не было альтернатив. Я, конечно, мог лежать на холодном камне, но всё к чему бы это привело, только к тому, что меня бы начали избивать ногами, превращая в мешок плоти, наполненный сломанными костями, а я ещё не оставил надежду вцепиться ему в глотку.

Раз в сутки Ши прерывал тренировку на несколько часов, и в эти моменты в комнату вносили еду: огромные куски жареного мяса, ещё дымящиеся и источающие такой аромат, что у меня, даже после всех пыток, начинало урчать в животе, и я, как голодный пёс, бросался к этой пище, забывая о гордости и достоинстве.

Однако, даже получить еду нельзя было просто так. Я должен был доказать, что достоин этого права, и конечно же сделать в драке. Поэтому мы снова начинали сражаться, только теперь уже на кулаках. И я дрался, потому что голод, оказывается, был не менее страшным мучителем, чем безумный магистр. Из положительного, научился очень быстро отращивать выбитые зубы и теперь мне был не страшен кариес.

– Еда – это топливо, – в первую же кормёжку проговорил мастер, наблюдая, за тем, как я, как дикий зверь, вгрызаюсь в мясо, разрывая его зубами и заглатывая огромными кусками, не обращая внимания на то, что горячий жир стекает по подбородку и капает на пол, смешиваясь с моей же кровью. – Без неё ты не сможешь восстанавливаться достаточно быстро. Конечно, существуют пилюли, способные заменить любую еду, и сейчас ты по большей части держишься именно на них, – намекнул он на целые горсти, которыми меня пичкал. – Но настоящее мясо ничто не заменит.

Я слушал его, жуя очередной кусок, и понимал, что в его словах есть смысл, потому что после еды я действительно чувствовал прилив сил. Регенерация, которая и так была ускоренной, начинала работать ещё эффективнее.

Даже начал привыкать к тому, что боль заставляет меня становиться сильнее и быстрее. Это пугало меня больше, чем любые пытки, потому что внутри меня росло что‑то тёмное, что‑то, принадлежавшее тёмному практику, чьё наследие я безуспешно пытался отвергнуть.

Периодически ловил себя на мысли, что было бы не плохо, если бы я снова мог трансформировать ногти в острые когти и тогда это стало бы сюрпризом для моего учителя. Я бы вырвал его сердце и с удовольствием полюбовался на выражение его лица, когда он осознал бы, что ученик превзошел мастера.

Так дни сменялись ночами, и я перестал замечать разницу между ними, и единственным мерилом времени стали для меня приёмы пищи и периоды между ними, когда магистр либо избивал меня до полусмерти, либо, что случалось гораздо реже, давал мне возможность отдышаться, сидя в позе лотоса в центре помещения, и поглощая энергию ци, которая, казалось, исходила из самих стен.

Первая ступень, которую я, как оказалось, уже прошёл, даже не заметив этого, заключалась в простом выживании. Всё, что нужно было сделать, это не умереть от болевого шока в первый же день и не сойти с ума от осознания собственной беспомощности. Сущий пустяк для меня, учитывая, через что мне уже пришлось пройти. Как прокомментировал ступень Ши, когда я спросил его об этом в короткий период спокойствия, на этом этапе нужно было принять простую истину, что в этом мире сила решает всё, а мораль, сострадание, человеколюбие и прочие человеческие слабости – это всего лишь цепи, которые мешают практику подняться на следующую ступень, и что те, кто не готов их разорвать, обречены на жалкое существование внизу пищевой цепочки.

Я с его словами не был согласен, но мне хватило мозгов придержать их при себе. Пусть… Пусть говорят что угодно, но я всё выдержу и тогда посмотрим, кто смеётся последним.

Вторая ступень оказалась сложнее. На ней Ши, в отличие от первой ступени, в которой скорее избивал меня показывая насколько я слаб, тут заставлял сражаться, и под этим словом он понимал бескомпромиссный обмен ударами, в котором я, даже зная, что не могу причинить ему вреда, должен был бить так, будто от каждого моего удара зависела моя жизнь. Как обычно, поясняя при этом, что, если ты не готов убивать, ты не готов и жить, и любая половинчатость в бою ведёт только к глупой смерти.

Тут трудно было не согласиться, поэтому я бил, бил и бил, и с каждым разом мои удары становились быстрее и точнее, но, несмотря на то, что некоторые удары достигали цели, я даже не мог поцарапать магистра, что наводило меня на мысль, что в первый день нашего знакомства он попросту позволил мне ранить его, подыгрывая. Но я не позволял этим мыслям взять вверх над собой, потому что иначе всё, что я делал – было бы бессмысленно. И тогда мне оставалось бы только лечь и смиренно помереть.

Третья ступень ознаменовалась тем, что в какой‑то момент я перестал замечать момент, где заканчивается одна тренировка и начинается следующая, и моё тело, начало двигаться на рефлексах, без участия сознания, ведомое лишь инстинктом и желанием выжить.

Ши, заметив это, лишь довольно ухмыльнулся и сказал, что я наконец‑то начинаю понимать, что такое настоящий бой, когда тело действует быстрее мысли, и что до тех пор, пока я не научусь отключать свой разум в критические моменты, я никогда не достигнут того уровня, на котором смогу противостоять по‑настоящему сильным противникам, потому что разум, со всеми его сомнениями, страхами и иллюзиями, самая большая слабость человека, и от неё нужно избавляться так же безжалостно, как от гниющего куска плоти.

Четвёртая, пятая, шестая ступень были просто более жестокой версией предыдущих, и магистр будто наслаждался тем, как я корчусь на полу, пытаясь восстановиться после очередной, травмы, монотонным голосом вдалбливая мне очередные нотации про необходимость принятия боли, чем лишь бесил меня.

И я, грешным делом, думал, что хуже быть не может, но на седьмой ступени он показал мне новые оттенки боли. Он отбросил в сторону оружие, поднял вверх руки, и они окутались тёмной дымкой. А затем он попросту вырвал из меня клок плоти, оставив часть этой энергии в ране, отчего её начало жечь так, словно он плеснул кислотой. Проблема была в том, что в этих местах даже регенерация справлялась в разы хуже и раны заживали так долго, словно я снова оказался в чертогах в первый же день.

Но к моей вящей радости, эта ступень продолжалась недолго, потому что в один момент я заметил, что организм адаптировался и начал пожирать эту тёмную дымку, с новой силой подстёгивая регенерацию. Заметивший это магистр довольно хмыкнул и устроил настоящий пир. В комнату принесли так много еды, что я ел до отвала, а потом ещё и впервые за долгое время полноценно спал.

Впрочем, из сна меня вырвал всё тот же садист, перешедший к восьмой стадии, на которой начал ломать мне кости сразу в десятках мест, сопровождая всё издевательской лекцией, говорящей о том, что после заживления они будут значительно прочнее. Звучало, конечно, неплохо, но я, глядя на то, как мои руки и ноги выворачиваются под неестественными углами, меньше всего думал о пользе, лишь мечтая лишь о том, что рано или поздно, всё закончится.

На девятой ступени Ши приказал мне сражаться без рук, а затем, чтобы я не нарушил его указаний, отрубил мне их, и я, должен был бить его ногами, коленями, головой, всем, чем только мог, и я бил, и бил, и бил, пока мои ноги тоже не перестали слушаться, и тогда я, как червяк, извивался на полу, пытаясь дотянуться до него зубами, и в какой‑то момент, когда моя челюсть сомкнулась на его голени, я с удивлением услышал, как этот безумный монстр наконец одобрительно рассмеялся, довольный прогрессом.

А потом была десятая ступень. Ши, выждав, когда моё тело восстановится до состояния, близкого к идеальному, одним движением ладони, с которой сорвался серп энергии, рассёк меня пополам. От левого плеча до правого бедра, так что верхняя и нижняя части моего тела разъединились, и я, рухнув на пол, смотрел на свои внутренности, которые, пульсируя и извиваясь, медленно вытекали из разорванной брюшной полости, смешиваясь с кровью и осколками раздробленных позвонков.

И к моему удивлению, я не умер.

Лежал себе на полу, даже не потеряв сознание от шока и смотрел на свои ноги, лежащие в нескольких метрах, и вдруг почувствовал, как моя регенерация, подстёгнутая ужасом перед небытием, включилась на полную мощность, и клетки моего тела начали делиться с какой‑то безумной скоростью. Начали прорастать кости, на которые наслаивались мышцы, формировались новые органы, и я завороженно наблюдал за совершенно противоестественной картиной, понимая, что меня теперь и человеком то сложно назвать. Скорее чудовищем.

Ши стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с удовлетворением. Это было так странно, что даже выбило меня из странного состояния созерцания, и я, всё равно неспособный пошевелиться, наконец сосредоточился и начать анализировать то, что происходило вокруг.

И тогда я заметил.

Энергия, которая напитывала Чертоги десяти ступеней, и которая давила на меня, заставляя регенерировать быстрее, оказывается она имела привкус. И чем дольше я находился в этой комнате, и чем больше энергии поглощал, тем отчётливее понимал, что этот привкус мне знаком, причём довольно давно, ещё с убежища тёмного практика в Деревне Травников.

А осознав это, у меня с глаз словно спала пелена и я начал ощущать эманации боли, словно ударами молнии бьющие из стен. Они были наполнены таким страданием, перед которым мои собственные муки казались лёгкой щекоткой. Сначала я подумал что это моя собственная боль отражается от стен и возвращается ко мне многократно усиленная, попытался отгородиться от неё, но понял, что не могу, потому что эта боль не была моей. Она была совершенно чуждой, копящейся годами непрерывных мучений.

Я насчитал их несколько десятков. Они, словно голодные пиявки, тянулись ко мне, пытаясь найти выход, пытаясь прикоснуться к живому существу, и я, сам того не желая, начал втягивать их в себя, как губка впитывает воду. Это было чертовски неправильно, но я ничего не мог поделать с собственным телом, тянущим в себя эти потоки и тут же перенаправляющим их на усиление регенерации.

– Продолжай, ты всё правильно делаешь, – произнёс увидевший это мастер. – Самая питательная энергия, это тёмная энергия. Глупцы называют её проклятой. Они запрещают её, боятся, не понимая её природы и не понимая, что это лишь инструмент. Не понимая, что это две стороны одной монеты, и нельзя познать энергию жизни, не познав энергию смерти. Огонь, вода, земля, все эти первоэлементы, это полная фигня.

Эти слова, сказанные им совершенно спокойно, подтверждали то, о чём я догадывался уже давно, но боялся признаться даже самому себе. Мастер Ши, безумный воин и гений боевых искусств, был тёмным практиком, и все его тренировки, больше похожие на пытки, были направлены на то, чтобы приучить меня к тёмной энергии. Это осознание вызвало во мне такую бурю эмоций, что я, забыв о том, что моё тело ещё не восстановилось до конца, попытался вскочить на ноги, что конечно же мне не удалось по причине того, что они только начали отрастать, и рухнул обратно на пол, сломав хрупкие конечности. Но даже внезапная вспышка боли не смогла заглушить захлестнувший меня коктейль эмоций.

– Вот оно значит, как… Ты тёмный практик, – обвиняюще выдохнул я, и у меня в голове наконец начал складываться весь пазл. – Магистр Академии, человек, который должен был быть образцом чистоты и непорочности, на самом деле питается страданиями других. Вот почему ты такой сильный.

– Всё верно. Все практики рано или поздно приходят к этому, – ответил мастер. – Обычная культивация занимает слишком много времени и ресурсов, и всё равно нет никакой гарантии, что ты достигнешь вершины. Обычная культивация это тупик, не дающий ничего, кроме медленной и мучительной агонии, когда ты год за годом, десятилетие за десятилетием накапливаешь крупицы ци, а твои друзья и соперники, выбравшие другой путь, обгоняют тебя так быстро, что ты даже не можешь разглядеть их спины.

Мне хотелось ему возразить, сказать, что человеческая жизнь ценна, что каждый индивидуален, но я прекрасно понимал, что это и на Земле то не действовало, и было лишь сказкой для широких масс, что уж говорить про этот то мир, в котором законы устанавливали сильные.

– Тёмная энергия, – продолжил Ши, – это не проклятие, это просто ресурс, такой же, как духовные камни, или растения, и если ты, с твоим талантом откажешься от неё, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни, потому что именно тёмная энергия может сделать тебя тем, кем ты должен стать, именно она может дать тебе ту силу, о которой ты даже не мечтаешь. Именно она может открыть перед тобой такие горизонты, о которых другие практики даже не подозревают. Особенно учитывая твой талант, при котором ты с лёгкостью её поглощаешь так, словно она твоя собственная.

Он протянул руку, и из стены, прямо из камня, вырвался тонкий, пульсирующий чёрный жгут энергии, который, извиваясь, как змея, пополз по его руке, впитываясь в кожу, и я, глядя на это, почувствовал, как внутри меня поднимается волна отвращения.

– Нет. – Нашёл в себе силы отказаться я от предложения. Слишком уж сильна была во мне память того, как я терял себя и мною овладевала тёмная сущность. И принять силу, осознавая, что она результат чьих‑то смертей и страданий, я не мог.

Ши замер, уставились на меня с недоумением, будто он не мог поверить, что кто‑то, кто прошёл через все ужасы Чертогов десяти ступеней, и познал боль потери конечностей и отращивания их заново, мог отказаться от того, что было ему предложено.

– Нет? – переспросил он. – Что значит нет? Ты, только что доказал, что твой талант, может привести тебя к вершинам, и теперь, когда я предлагаю тебе самый короткий путь к ним, ты говоришь мне нет? Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Полностью. Я не собираюсь быть тёмным практиком, я не хочу питаться чужой болью и страданиями, и не хочу превращаться в монстра, который ради силы готов убить тысячи невинных. Если для того, чтобы стать сильным, нужно отказаться от всего, что делает меня человеком, то, наверное, я останусь слабаком. Это мой Путь.

Ши, услышав эти слова, аж побледнел лицом.

– Глупец. Какой же ты глупец. – наконец произнёс он. – Я надеялся, что ты окажешься умнее, и что ты поймёшь простую истину: в мире нет добра и зла, есть только сила и слабость, и тот, кто выбирает слабость, обречён на смерть.

Я всё равно отрицательно качнул головой. Что бы он ни говорил, и какие бы тезисы не приводил, я не собирался их принимать.

– Смотри, – внезапно произнёс Ши. – Наверное лучше показать тебе тех, кто, как и ты, выбрал смерть. И это же ждёт тебя, если ты откажешься подниматься по лестнице силы.

Он закрыл глаза, и я почувствовал, как энергия в комнате вдруг начала концентрироваться, собираясь в одной точке, в месте, где стоял мастер Ши.

Из стен, из пола, из потолка начали вырываться уже сотни чёрных жгутов, которые, извиваясь, как разъярённые змеи, тянулись к Ши, и впитывались в его тело.

Моя аура резонировала с этой тёмной пульсацией и это было так притягательно, что я с трудом удержался от того, чтобы не поползти вперёд, протягивая руку, и не взять эту силу, которая предлагала себя так щедро. Ведь это так просто. Поймать жгут и впиться в него зубами, порыкивая от удовольствия, поглотить всю энергию, а затем… Я перевёл взгляд на магистра. Затем поглотить и его.

Начавшие трескаться стены выбили меня из странного состояния и по коже побежали мурашки от осознания того, как легко пасть на тёмную сторону.

По стенам сначала пошли мелкие трещины паутинкой, затем они начали углубляться, шириться, и из них потоком хлынул чёрный дым.

В трещинах, я наконец увидел их. Тела несчастных, вмурованных в стены. Всё ещё живых, пусть и покрытых страшными язвами. Их кожа давно превратилась в чёрную маслянистую корку, сквозь которую сочилась сукровица. Слепые белесые глаза были широко открыты, как и рты, и из них тоже тянулись те самые чёрные жгуты, которые питали энергией мастера Ши.

Эти люди, вмурованные в стены много лет назад, и были источником силы, благодаря которой моя регенерация была настолько аномальной.

Ши, поглотивший уже, наверное, половину той энергии, что была в комнате, открыл глаза, и я увидел, что он изменился. Его лицо стало моложе, морщины разгладились, шрамы истончились и побледнели, и он внезапно стал выглядеть не старше тридцати лет.

– Ты всё ещё отказываешь мне? Посмотри тогда, что тебя ждёт. Без силы ты не сможешь себя защитить, а твой талант регенерации послужит лишь изысканной приправой, позволяющий качать из тебя просто море силы.

Выглядело это конечно ужасно, но альтернативой была потеря личности. И чем тогда это лучше?

Я снова отрицательно качнул головой. У меня есть Кодекс и благодаря ему я смогу найти свой Путь.

– Удивительное упорство. Впрочем… У нас ещё много времени мой ученик. – Дверь распахнулась, словно сама собой, впуская неровный свет и магистр взмахнул рукой, теряя ко мне интерес. – Тренировка закончена, тебя ждёт Чэн.

Я глазами нашёл браслет Кодекса, так же валяющийся в углу после того, как отбросил его туда месяц назад, и хромая на только сформированных конечностях, подошёл ближе, подобрал, с облегчением заметив, что магистр не заинтересовался побрякушкой, надел на руку и только после этого побрёл наружу.