Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 75 страниц)

Глава 20

Я не знал, сколько времени прошло, так как перестал считать после первой тысячи дыханий. В сравнении с моей маленькой комнатушкой, оказаться в просторной тренировочной комнате было намного приятнее. Вместо холодного камня темницы, стены из тёплого дерева, вместо жесткого пола, на котором приходилось сидеть часа, выложенные бамбуковые плиты.

Вдоль стен находилось несколько деревянных болванчиков для отработки ударов, пара каменных тумб разного веса, а в углу пять фигур из чёрного нефрита с нанесёнными на них рунами. Они сразу привлекли моё внимание, но исходящая от них ци заставляла пока держаться подальше.

В центре комнаты был свободный круг, и я встал на него, сжимая в руке Обезглавливатель. Холодный клинок отзывался струящейся в ней силой, а внутри него уже пульсировала моя духовная энергия, готовая сорваться с лезвия по приказу хозяина. Я перекачивал её в оружие, а затем возвращал обратно в раскрытые меридианы. Это был новый ритм, полностью овладеть которым мне пока ещё не удалось.

Девять точек, от ступней до макушки пульсировали в такт сердцу, перекачивая энергию по телу, как кровь по венам. Я чувствовал, как ци поднимается от ног к животу, а затем растекается потоком в верхние конечности и проникает обратно в клинок.

Я сосредоточился на ударе, замахнулся мечом, и рубанув по каменной тумбе, высвободил поток энергии. Из клинка вырвался сгусток ци, оставляя небольшую зазубрину на поверхности болванчика.

– Что‑то я делаю не так. – Пробубнил себе под нос и сменил стойку.

Ноги расставил шире, центр тяжести перенёс ниже, а положение меча не на отлёте, а у груди, как учил меня Чэн. Я призвал ци из глубин моих меридианов, и она отозвалась мгновенно, напитывая Обезглавливатель новой порцией энергии.

Рубанул снова и в этот раз сгусток оставил борозду глубже и шире.

– Всё ещё слишком слабо.

Я бил снова и снова, с каждым разом усиливая напор и делая потоки плотнее. Пот стекал по лицу, опускался на грудь, но это меня не остановило. Я продолжал тренироваться до тех пор, пока налитые кровью предплечья не заставили взять короткую передышку.

Руки дрожали, и я, опустив меч, вновь скорректировал стойку, уводя оружие за спину, лезвием вверх. Вдохнул, собрал ци в правой руке, перекачал в клинок и рубанул снизу вверх. Плотный поток энергии сорвался с лезвия меча и рассёк каменного болванчика надвое, осыпав меня мелкой крошкой. Стойка «Журавль на скале» оправдала своё название. Я опустил оружие, медленно выдыхая излишки энергии и закинул в рот пилюлю.

– Я и не знал, что ты продвинулся так далеко, мой ученик. – Раздался голос Чэна.

Мастер стоял на пороге, прислонившись к косяку. Он был одет в привычный тёмно‑синий ханьфу с золотистой вышивкой во всю спину. Его волосы были аккуратно убраны в длинный хвост, а на лице играла лёгкая, почти отеческая улыбка.

– Спасибо, мастер. – произнёс я, утирая со лба пот и продолжая отыгрывать роль примерного ученика.

– Ты прогрессируешь быстрее, чем я ожидал. – сказал он, входя в комнату, – видимо тренировки Ши всё же пошли тебе на пользу. Признаюсь, его подходы к обучению никогда мне не нравились. Слишком грубые, слишком жестокие. Там, где нужны точные удары зубилом, он высекает топором, отрубая не только всё лишнее, но и то, что может понадобится в будущем. Правда в твоём случае это не так, да, мой ученик?

– Да, мастер. – я ответил поклонившись.

Чэн подошёл, ощупал мои плечи, спину, грудь и проверил твёрдость живота. Я сразу заметил, что он искал изъяны в моем теле. Места, которые могли неверно срастись после нечеловеческих тренировок Ши. Однако обнаружить таковы ему не удалось. Регенерация под невероятным насыщением ци, да ещё с помощью пилюль творила настоящие чудеса.

– Мы будем сегодня тренироваться? – Спросил я, когда заметил, что в глазах Чэна появился странный голод.

– М? – переспросил мужчина, поднимая голову, – Да… тренировка. Ты самостоятельно смог раскрыть меридианы без моей помощи, что и ожидалось от ученика двух магистров, но это только начало. Тебе придётся совершенствоваться и дальше, но для начала нужно определить твой тип ци. Ты ведь помнишь уроки наставила Лао?

– Круг У‑Син? – повторил я, вырывая из памяти длинную и нудную лекцию, – Пять основных элементов: земля, огонь, воздух, вода и металл. Вы думаете я уже готов?

Чэн кивнул.

– Этим можно было заняться и раньше, но я решил, что результат будет лучше всего понятен, после того, как ты раскроешь меридианы. Конечно, склонность к элементу проявляется ещё на ранних стадиях культивации, но лучше подождать подольше, хотя в нашем случае затягивать нет смысла.

– Почему, мастер?

Он вновь посмотрел на меня странным взглядом, полным жажды и голода, а затем изменился в лице и ответил:

– Ты разве не хочешь стать сильнее?

– Хочу, мастер. – Ответил честно, сжимая в руке меч.

– Тогда нам поскорее нужно выяснить природу твоей ци. Понять на чём стоит сконцентрироваться и прописать твои тренировки на будущие десять лет.

– Десять лет? – Сорвалось у меня с языка, словно Чэн только что выдвинул мне вердикт.

– Конечно. – Он звонко рассмеялся и добавил. – Ты, конечно, талантлив, Ян, но это только начало твоего пути. Ты только ступил на Путь силы, а уже начинаешь мнить себя бывалым практиком? Пойдём, я тебе всё покажу.

Он подвёл меня к тем самым манекенам поверх которых находились духовные руны. Каждый из них обладал своей стихией, которая проявлялась соответствующим светом. Зелёный для земли, жёлтый для ветра, красный для огня, голубой для воды и белый для металла. Если Чэн был прав, то они должны будут определить стихию моей духовной энергии и позволить понять направление, в котором стоит двигаться.

– Подойди к первому, – сказал Чэн, подталкивая меня в саину.

Я шагнул к манекену с зелёными рунами и остановился в трёх шагах.

– Убери меч, здесь он тебе не понадобится. А теперь выпусти её так, как ты умеешь.

Я поднял руку и сосредоточился. Меридианы отозвались и ци потекла от груди к плечу, достигая кисти. Я направил её на кончики указательного и средних пальцев, сжатых в вместе, а затем разжал, будто отправил щелчком отправил монету в полёт. К моему удивлению, на этот раз ногти выдержали. Действительно прогресс.

Серпы чистой энергии сорвались с пальцев и ударили в манекен. Я приготовился лицезреть результат собственной силы, как они разбились о руны, словно волны о скалы и рассыпались в миллионы мелких кристаллов. Чэн удивлённо приподнял левую бровь и почесал идеально выбритый подбородок.

– Странно… мне почему‑то казалось, что у тебя именно земля. – Прошептал он.

– Не реагирует, – сказал я, опуская руку.

– Переходим к следующему, – произнёс Чэн, но голос его прозвучал уже не так уверенно.

Я подошёл к красному, который должен был символизировать огонь и повторил. Ци ударила в камень, но руны и здесь не засветились. За последнее время я настолько привык пользоваться плодами таланта, что небольшое поражение заставило меня задуматься.

Металл, вода, ветер… каждый мой удар не вызывал отклика от рун манекенов, даже после десяток повторных попыток. Я опустил руку, сбрасывая накопившееся в них напряжение и выдохнул.

– Ни один, мастер. – Сказал я.

Чэн молчал. Он смотрел на манекены, периодически поглядывая на меня, словно пытался рассмотреть мои меридианы. Пускай его лицо и было спокойным, однако в глазах человека открыто читалось недоумение.

– Попробуй ещё раз, – сказал он наконец, – Только медленнее, вместо удара попробуй напитать манекен своей энергией.

Я подошёл к «Дереву» поднял руку и выпустил ци тонкой, едва заметной нитью. Они ленивой змейкой потянулась к рунам, облизывая их и пробуя на вкус. Нить коснулась шершавой поверхности, обвила плечо манекена и скользнула по груди.

Результат был ожидаем. Я повторил на Огне, Земле, Металле и Воде, но ничего так и не произошло.

– Может я что‑то не так делаю? – Спросил я, вглядываясь в собственные ладони.

Чэн подошёл ко мне, взял мою руку и приложил два пальца к запястью. Его ци потекла по моим меридианам, останавливалась у каждой из девяти точек и наполняла их, проверяя на отсутствие повреждений. А я покорно ждал вердикта, стараясь даже не шевелиться.

– Меридианы в порядке, – сказал он, отпуская мою руку, – ци течёт правильно.

– Тогда почему манекены не реагируют?

Он не ответил. Вместо этого подошёл к болванчику Воды и коснулся его плеча. Синие руны засветились ярко, заливая комнату холодным, мерцающим светом. Потом подошёл к красному и повторил тоже самое. Руны вспыхнули ярким огнём, а по шероховатой поверхности забегали обжигающие языки пламени. Желтые засияли золотым отблеском ветра, белые засветились серебром, а зелёные искрились изумрудом.

– Значит дело в тебе, – заключил он, убирая ладонь с последнего болванчика.

Мастер вновь замолчал и признаться, я не видел его таким задумчивым, пожалуй, с нашего путешествия в горы Кабаньего клыка. Он смотрела на меня, сменив былое недоумение в глазах на полноценную растерянность. Казалось, что впервые за всё время нашего знакомства, мастер не знал, что делать дальше.

– Есть другой способ, – сказал он после долгого молчания, – более опасный, но ты справишься.

– Какой? – Спросил, с опаской в голосе.

– Мы не будет проверять твою ци через руны, а проверим напрямую через твоё тело. – Он подошёл ко мне и остановился в шаге, – Я буду насыщать тебя стихийной энергией напрямую, Огонь, Вода, Земля, Металл, Дерево, Воздух. По очереди, а твоё тело само определит, какой элемент ему близок.

– И как мы поймём, что именно этот элемент?

– Сработает защитный механизм. Тело воспримет элемент, как родной и не позволит организму рассыпаться.

– Рассыпаться? – Повторил слегка повысив голос, – Мастер, вас голос уже звучит не так уверенно.

Чэн выждал длинную паузу.

– Будет больно, да. К этому способу прибегают только в крайнем случае, хотя нет… скажу как есть. Насыщение тела неофита стихийной энергией, к которой у него не развита защита, в большинстве случаев кончается смертью. – Он широко улыбнулся, будто улыбка должна была меня беспокоить и добавил, – вот только ты не самый обычный неофит, не так ли?

Я кивнул.

– Речь опять пойдёт о регенерации?

– Именно о ней. – Чэн растёр ладони и вдохнул в них немного ци, – Пожалуй стоит поблагодарить Ши за уроки развития твоего таланта, так процесс пойдёт намного быстрее, но мы ведь ему не будем об этом говорить, да? Не хотелось, чтобы старый дурак возомнил себя великим учителем, а то в следующий раз и вовсе вздумает расчленить тебя на маленькие кусочки, чтобы проверить пределы регенерации. – Чэн резко остановился, задумался и почесал подбородок, – а это, кстати, было бы интересно. Сможешь ли ты восстановиться от крохотной клетки? Хотя нет, это слишком радикально… пожалуй мы это не будем проверять.

– Спасибо, мастер, – произнёс, ощущая, как сердце вернулось в грудь. – Вряд ли можно вылечить смерть.

Магистр вновь улыбнулся.

– О, мой ученик, ты будешь приятно удивлён на этот счёт, но об этом чуть позже. Сейчас нам нужно выяснить стихию твоей ци, ты готов?

Я молча кивнул и Чэн приступил к делу.

Он поднял ладонь и вокруг неё забегали крохотные огненные шарики. Не успел я спросить, зачем они нужны, ведь он просто хотел насытить меня духовной энергией, как по щелчку пальцев они сорвались и разбились о мою грудь. Удар получился не сильный, но всё же заставил выгнуться в спине. Я почувствовал обжигающий жар, но только не на поверхности кожи, как бывает при ожоге, а глубоко внутри.

Он проникал внутрь, сквозь мышцы, кости и заполнял каждую клетку своей эссенцией. Ощущение было такое, словно сгораю изнутри, а кровь в венах закипала за какие‑то секунды. Со лба градом закапала пот, меня бросило в жар, отчего закружилась голова, а внутренности плавились будто дешевый пластик, обещая вытечь через глазницы.

Я стиснул зубы и подавил естественный импульс закричать от боли.

Регенерация работала. Клетки умирали и рождались заново, а боль… боль за последний месяц стала моим попутчиком и скорее больше была данностью, нежели чем‑то новым. Чэн молча смотрел, постукивая указательным пальцем по подбородку, а затем произнёс:

– Ничего… тело не защищается.

Он вытянул из меня чужеродную ци, забирая вместе с ней и жар, а я едва не рухнул на пол от внезапно нахлынувшего облегчения.

– Значит пробуем дальше. Вода!

Синие шарики ударили мне в грудь и моментально проникли в каждую клетку. Холод пронзил меня до костей и если раньше кровь бурлила в венах, то теперь она стыла и превращалась в лёд. Сердцебиение замедлилось до критического порога вхождения в кому, а с каждым выдохом изо рта вырывался густой пар. Будто этого было мало, у меня появилось чувство, будто захлёбываюсь несуществующей водой, лёгкие сжимались, а волосы и ресницы покрывались инеем.

Однако это тоже не принесло результата.

– Ничего, – сказал Чэн, вытягивая из меня ци. – У нас остаётся не так много вариантов.

– А ч‑что будет, е‑если не сможем определить? – Спросил я, сбрасывая с себя противную дрожь, будто слой льда и снега, – такие случаи уже бывали?

Чэн задумчиво кивнул.

– Редко, но бывали. Неофиты без чувствительности к элементам круга. Отсутствие генетической предрасположенности, весьма жестокая штука.

– И что с такими делали? – Спросил, ощущая, как холод покидал моё тело.

– Списывали в утиль, – без дрожи в голосе ответил Чэн, – Или на преподавательскую кафедру, если в теории крепки. Грош цена тому практику, который не может освоить боевые техники. Его всё равно любой монстр выше второго ранга разорвёт на части или поглотит собственной же стихийной ци. – Он резко посмотрел мне в глаза и улыбнулся, – но ты не переживай, я не поверю в то, что мой ученик не имеет предрасположенности к элементам У‑Син. К тому же, осталось ещё три, так что готовься.

Жёлтые шарики проникли мне в грудь, но вместо боли или жара, ощутил тяжесть, будто кто‑то положил на меня пудовую гирю. Давление постепенно увеличивалось и вскоре на груди оказалась чугунная наковальня. Позвоночник скрипел, кости трещали, а мышцы местами рвались, но тут же срастались обратно.

– Ничего. – Выдохнул Чэн, возвращая Ветер. – Дальше Металл.

Белые шары вонзились в меня тысячами лезвий, резавших меня изнутри. Я чувствовал каждое движение, каждую царапину и рассечённую артерию. У меня открылось внутреннее кровотечение, но регенерация затягивала раны, не давая истечь насмерть.

Чэн видел, с каким трудом мне даётся сопротивление и понял, что нет смысла меня мучить и дальше. Энергия Металла покинула тело, оставляя после себя окровавленные внутренности и настала пора последней. Земля.

Я крепко стиснул зубы, но не почувствовал ничего, кроме стягивающего внутри дискомфорта. Ощущение было такое, будто меня затянули в тугой женский корсет и выбили из лёгких весь воздух. Неприятно, но в сравнении с тем, что со мной творила ци раньше – это испытание оказалось самым лёгким из всех.

– Странно, – сказал Чэн, – Дерево – элемент жизни. Я думал он среагирует на твою способность восстановления. Значит я опять ошибся.

Он подошёл, взял меня за подбородок, поднял голову и посмотрел в глаза.

– Хоть что‑нибудь чувствуешь? Внутреннее сопротивление, мягкое тепло в груди?

– Нет, – ответил я.

– Значит ни одна стихия не отозвалась, – сказал он, отпустив меня, и отошёл. – Твоё тело не приняло ни Огонь, ни Воду, ни Землю, ни Металл, ни Дерево.

Он замолчал.

– Значит я один из тех, кого пускают в утиль? – Спросил, не дожидаясь вердикта.

– Не знаю, Ян, – Чэн покачал головой, – Может…

Мужчина не успел закончить, как дверь в тренировочную комнату распахнулась и на пороге появился бритоголовый, личный слуга магистра. Он поклонился перед мастером, извинился и спешно проговорил:

– Магистр Чэн, я прошу прощения, но вы требовали предупредить, когда явится Де… то есть, ревизор Императора.

Лицо мастера резко изменилось. Оно стало серьёзным и мне на мгновение показалось, что в его глазах промелькнул животных страх.

– Ян. – Рявкнул он резко приказным голосом. – Продолжай тренировки с манекенами. Иногда для достижения результат требуются повторные и повторные занятия. Я знаю, что ты способный ученик, поэтому меня не подведёшь, а как только закончу со срочными делами, проверю тебя и мы попробуем другой способ.

– Да, мастер, – всё что успел сказать, наблюдая, как Чэн одёрнул длинный подол ханьфу и спешно удалился из комнаты.

Дверь закрылась, шаги человека растворились в коридоре, и я остался один.

Комната, ещё минута назад наполненная присутствием всех пяти стихий, теперь казалась пустой и чужой. Я смотрел на манекены и долго думал о том, какая же всё же стихия у моей ци. Вдруг Чэн оказался прав и моя духовная энергия пуста? Вдруг я один из тех неудачников, которых по генетической предрасположенности удалось выиграть в лотерею со знаком минус?

– Разве такое возможно? – прошептал я, но никто не ответил.

Манекены молча и издевательски смотрели в ответ, и мои пальцы крепко сжали рукоять Обезглавливателя.

Я подошёл к манекену Дерева, зелёные руны которого тускло мерцали, будто дразнили меня. Поднял руку, выпустил немного ци, и тонкая нить ударив в камень, тут же рассыпалась, как и ранее. Я повторил на Огне, Воде, Земле и Металле, но эффект оказался тем же.

– Чёрт, – выругался, опуская руку.

Эмоции переполняли меня через край, заставляя закипать изнутри от ярости. Но я прекрасно осознавал, что делу этим не помочь. Я медленно выдохнул и устроился на полу. Я прокручивал в голове лекции наставника Лао о Пяти стихиях и перебивал все возможные цепочки порождения и подавления. Они основа всего, пять столпов жизни из чего состоит вся вселенная, но было же что‑то и другое? Сай тогда упомянула о стихии Жизни, Смерти, побочных ветках, таких как Лёд, Лава и Пар.

И это всё правильно, да, не поспоришь, если бы не один факт. Я – инородное тело, осколок, занесённый в эту реальность неизвестно кем и с какими целями, и логично предположить, что законы, работающие для местных, попросту могут не работать для меня так же, как для них. Взять даже самые первые воспоминания и чрезмерно загрязнённое и очень слабое тело, выбивающееся из всех канонов. А сама моя культивация, совершаемая тоже через пень колоду? И инициация как практика? Так может и стихия моя аномальна, если она вообще существует?

Погружаясь в медитацию, я начал делать то, что не делал ещё ни разу в новой жизни. Вспоминать. Вспоминать момент смерти и момент нового рождения. Искать, чем я отличаюсь от местных.

Медитация углублялась, я заныривал всё глубже и глубже в собственное тело, как никогда ранее, отсекая все чувства. И привычные ощущения тела наконец начали отступать: сначала онемели кончики пальцев, затем запястья, онемение прошло вверх по рукам, холодок пробежал по позвоночнику, поднимаясь от копчика к затылку, встречаясь в голове, а после этого наступило зыбкое чувство, словно я завис в маслянистой, непроглядной субстанции, без верха, низа, времени или пространства. И в этой чернильной взвеси я мысленно потянулся к самому краю своей памяти, к месту, где обрывались картинки старой жизни.

К картинке приближающегося асфальта.

И я наконец вспомнил. Вернее, моё оголённое восприятие буквально ошпарило воспоминанием.

Я вспомнил как летел сквозь тоннель, бесконечную трубу из перекрученных и изломанных реальностей, которые клубились, пузырились, лопались и заново рождались в мгновение ока. Вокруг царил первозданный хаос. Невообразимая для человека субстанция, где время, пространство, материя и энергия существовали в едином, неразделённом, кипящем бульоне, лишённом законов и постоянства, и единственное, что стояло между мной и этим ужасом, отделяя моё сознание от полного растворения – тончайший защитный слой, плёнка, сотканная из чего‑то, что я тоже не мог опознать или толком описать. Она дрожала под натиском хаоса, но держала, укрывая меня от безумия.

Вот только хаос такая штука, что содержит в себе абсолютно всё и одновременно ничего, и поэтому его мелкие частицы проникали сквозь тоннель, заражая мою душу. И проживая заново эти воспоминания, я ощутил, как ци внутри тела начала перестраиваться, меняя свою структуру, словно нечто спящее ранее, теперь пробуждалось.

Энергия, текущая по меридианам, становилась плотнее, и в то же время – текучее, нестабильнее. Она больше не напоминала послушный ручей, бегущий по заданному руслу, превращаясь в ту самую субстанцию, что я видел в тоннеле. Она начинала течь в любом направлении и даже вырывалась за пределы сети проросших меридианов. Девять точек ярко вспыхнули, соединяясь абсолютно хаотического вида линиями, проросшими по всему телу, даже там, где раньше не было ничего подобного, в том числе и в волосах. Готов поспорить, ни в одном учебнике такое не описывалось.

Я открыл глаза, ощущая себя совершенно другим человеком…

Поднялся одним плавным, текучим движением, взялся за рукоять Обезглавливателя, обнажил его из ножен и ведомый каким‑то шестым чувством, взмахнул клинком, вкладывая в удар новорождённую энергию, бурлящую в теле и требующую выхода.

Клинок рассёк воздух, оставляя за собой мерцающую прореху в ткани реальности, от которой во все стороны побежали дрожащие волны искажения. И из этой прорехи сорвалось нечто, что я не мог описать иначе, как воплощённый хаос: сгусток, переливающийся миллионами цветов единомоментно, от которых становилось больно глазам.

Серп энергии, сотканный из нестабильности и распада, устремился вперёд, и мир вокруг него начал плыть. Пространство искажалось, гнулось, словно отражение в кривом зеркале. Прямые линии стен ломались, углы то раздвигались, то схлопывались. Резные деревянные панели пошли пузырями как нагретый воск. Попавшийся на пути первый манекен потёк, превратилась в жидкость, а затем разлетелся брызгами, не подчиняющимися гравитации и зависшими в воздухе. Остальные артефактные манекены попросту вспыхнули, их руны засияли ярким свечением, перегружаясь, принимая в себя энергию, для которой в этом мире не существовало названия. Секунда, и один за другим они начали лопаться, взрываться изнутри, разбрасывая во все стороны осколки, принимающие причудливые формы: чернильные кляксы, шипы, цветы завораживающие неземной красотой и ещё сотни различных форм, ни одна из которых не повторялась.

Я не мог отвести взгляд, заворожённый развернувшимся апокалипсисом в миниатюре. Деревянные болванчики, стоявшие вдоль стен, не выдержали. Их разорвало на щепы в тот момент, когда волна искажения докатилась до них. Она пропитала древесные волокна и заставила их разбухнуть, а затем детонировать фонтанами длинных, острых игл, разрастающихся в полёте ветвями деревьев Мелкая крошка, пыль, осколки камня, и дерева кружились в воздухе, подхваченные несуществующим ветром, образовывали вихри, и воронки, искажающие свет, отбрасывающие на стены дикие, пляшущие тени. Тренировочная комната в один момент превратилась в эпицентр безумия, сорвавшийся с моего клинка.

За спиной с хлопком лопнули масляные лампы, гася последние источники света, и наступила тьма.