Текст книги "Кодекс Практика. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 75 страниц)

А потом я сжал пальцы.

Горло Вэя лопнуло, как переспелый фрукт, кровь горячим, липким фонтаном ударила мне в лицо, заливая глаза, рот, затекая за воротник. Я жадно вдохнул, и этот божественный запах ударил в голову сильнее любого вина. Вэй захрипел, забулькал, его ноги подкосились, и он начал оседать на пол, всё ещё цепляясь за мою руку.

Я не отпустил, опустился вместе с ним на колени, всё ещё сжимая пальцами его размозжённую шею, чувствуя, как хрящи и позвонки трутся друг о друга под моей ладонью. Вэй бился в конвульсиях, его глаза закатились, изо рта пошла розовая пена.

В какой‑то момент его тело обмякло. Но мне этого показалось мало.

Я отпустил его горло и перехватил его за волосы, запрокидывая окровавленное лицо кверху. Левой рукой схватил его за челюсть. Пальцы, с этими странными, заострившимися ногтями, легко проткнули кожу, вошли в щёки изнутри, и я потянул.

Вэй издал последний, булькающий звук, когда я разорвал его лицо пополам, от подбородка до виска. Кровь хлынула с новой силой, теперь уже смешиваясь с серой жижей мозгов, потому что я зашёл слишком глубоко. Я замер на мгновение, глядя на свои руки – они были красными от запястий до локтей, и ногти на них заострились ещё сильнее, став похожими на чёрные, загнутые когти.

– Ты… ты… – прошептал Лун, стоящий на четвереньках у двери. Он уронил мешочек. Духовные камни и кровавые пилюли выкатились на пол, зловеще поблёскивая в свете камина. – Демон!!!

Я встал. Медленно, плавно, как кошка перед прыжком. Внутри всё горело, и эта боль была усладой. Жилы, казалось, вот‑вот порвутся, но меня это не беспокоило. Я шагнул к Луну.

Он заверещал. Вскочил, метнулся к двери, но его ноги заплетались от паники. Я догнал его в одно мгновение, моя рука легла ему на плечо, и пальцы впились в мышцы.

Лун закричал.

Я развернул его к себе, сжимая плечо так, что кости хрустнули и сломались, и он повис на моей руке, как тряпичная кукла, не в силах стоять. Его здоровая рука метнулась к моему поясу, выхватывая нож, который я купил у кузнеца.

Лезвие клинка вошло мне в бок, чуть выше талии, но я даже не вздрогнул. Да, боль была. Острая, короткая, но она тут же тонула полыхающем внутри меня огне.

Лун ударил ещё несколько раз, неверяще смотря на меня круглыми глазами.

– Как… Да как ты…

Я не дал ему договорить. Схватил его за запястье, сломал его, легко, словно сухую ветку. Кость хрустнула, и рука повисла под неестественным углом. Лун заорал, но я уже занёс левую руку и вонзил пальцы ему в живот.

Мои ногти легко пробили кожу, мышцы, вошли внутрь, в тепло и влагу. Я потянул на себя, и кишки Луна, скользкие, тёплые, хлынули наружу, налипая на мои пальцы, на его одежду, на пол. Он захрипел, начал заваливаться вперёд, и я встретил его, прижав к себе, словно в объятиях.

Он бился в агонии, цепляясь за меня своей уцелевшей рукой, его дыхание становилось всё реже и реже, но я не отпускал. Я стоял, прижимая к себе умирающего человека, и чувствовал, как его жизнь уходит, как сила, бывшая когда‑то его, рассеивается в воздухе. И бесился от того, что не мог её поглотить. Опять, снова!

Это было неправильно. Это было отвратительно. И это было очень сладко.

Лун затих. Его тело обмякло, и только тогда я разжал пальцы, позволив ему сползти на пол, в лужу собственной крови и кишок.

Глава 13

Кровь.

Её было столько, что казалось тут поработал сумасшедший мясник. И этим мясником был я. Но странным образом, меня совсем не беспокоило то, что под ногами лежали два свежих трупа. Но затем я заметил факт, выбивший меня из этого странно состояния.

Я опустил голову вниз, на своё тело и с ужасом заметил, что в области живота у меня была широкая рана. Достаточно широкая, чтобы из неё частично выглядывал мой собственный кишечник.

Багровые, лоснящиеся от влаги петли кишок выпирали наружу тугим скользким узлом, и с каждым моим вдохом эта мерзкая, живая масса чуть вздымалась, словно пыталась выползти из брюшной клетки окончательно, а алая вязкая и горячая жидкость стекала по мне вниз, впитывалась в ткань штанов и капала на труп.

– Чёрт… как же так. – Прошептал я и тут же грохнулся мёртвым грузом на тело Луна.

Рука инстинктивно дёрнулась вниз, прижимая вываливающиеся кишки и хоть как‑то смягчила падение. Пальцы скользнули внутрь, утопая в крови и меня накрыло резким приступом боли. Вместо откровенного вопля, я беззвучно выдохнул, словно кто‑то выбил из меня весь воздух сапогами.

Когда? Когда это произошло?

Перед глазами бегали кадры минувшей битвы, сменяясь один за другим, пока я не вспомнил. Ублюдок Лун, пока я его убивал, тыкал в меня ножом, купленным у кузнеца.

– Вот же паскуда… Плохо‑то как. – Процедил я сквозь стиснутые зубы. – Надо как‑то закрыть рану.

Вот только как? Где мне здесь найти лекаря или ещё лучше команду хирургов с стерильной операционной? Даже если каким‑то невообразимым мне образом, сумею заштопать себя обычными нитками, то меня убьёт не потеря крови, а самый обычный средневековый сепсис. Заражение крови.

В любом случае, так или иначе – я труп.

От осознания того, что смог убить двух врагов, но сам так глупо напоролся на нож, вызвало у меня злую ироничную улыбку. Устал терпеть и отомстил, причём как феерично.

Ну уж нет, рано ещё сдаваться! Я не для того претерпел все эти испытания, чтобы вот так сдохнуть как крыса.

Решил, что если мне и суждено умереть, то как минимум уйду, пытаясь спасти свою жизнь. Очередной приступ боли заставил прийти в себя и отбросить лишние мысли, которые только мешали сосредоточиться на выживании. Должно же быть что‑нибудь в этом месте, что поможет хотя бы стабилизировать моё состояние.

– Ну же… вставай! – Прохрипел сам себе, но тело отказывалось слушаться.

Я сумел подняться на одно колено, но затем вновь бессильно рухнул и натужно выдохнул. Рожа Луна, замерзшая в предсмертном страхе, смотрела на меня пустым взглядом и мне захотелось ему ещё раз врезать. Злость, которая возникает при ощущении полной беспомощности съедала меня изнутри, заставляя тратить силы и кровь на какую‑то чушь, вроде попыток избиения трупа. Я с трудом перевернулся на бок, медленно выдохнул и тут меня пронзило молнией.

Где‑то среди закоулков памяти, в тех редких отрывках, что сохранились в архивах моего мозга, всплыла картина, как Лун в ужасе выпустил из рук домотканый мешочек. Мешочек, в котором лежали пилюли. Кровавые пилюли! Они же вроде как обладают регенеративным эффектом?

Конкретно сейчас мне было откровенно плевать на то, каким способом они были получены.

Я положил свою окровавленную ладонь трупу на лицо, с помощью него смог перевернуться на другой бок и, уперевшись подбородком о холодный камень, принялся панически искать драгоценное спасение. Где? Закатились в угол? Нет… На столе? Там тоже нет! Они же выпали у него из рук. Ну где же? Где? Где? Где?

Вот!

Под столом, в тени лежали несколько красных точек, рассыпавшихся по камню. Слишком далеко, даже учитывая небольшие габариты помещения, но выбора нет. Эти пилюли, созданные из человеческих жизней – моё единственное спасение, если, конечно, до них доберусь.

Вновь попытался встать, но ноги тут же подкосились. Мир накренился, и я снова оказался на коленях, едва успев выставить руку вперёд. Камень встретил меня холодным прикосновение к щеке, а в голове гулким ударом зазвонил колокол.

– Чтоб тебя! Ноги не слушаются… ползти, значит придётся ползти. Зубами грызть буду если понадобится, но доползу!

Пальцы дрожали, руки были скользкими от крови, которая уже начала подсыхать на фалангах бурой, стягивающей кожу коркой, но во мне как никогда за последние несколько дней воспылала уверенность! Я не сдохну в этой пещере и ещё успею схватить ускользающую жизнь за её вертлявую задницу!

Сменившийся настрой придал мне уверенности, как вдруг отовсюду прозвучал едва различимый шепот: «Отпусти…»

– Заткнись, тварь! – Выпалил я своей галлюцинации, стиснув зубы и вонзился пальцами в камень, подтягивая вперёд.

Обычное движение, попытка сдвинуться с места, то, что раньше казалось столь простым, теперь потребовало от меня неимоверных усилий. Каждый взмах руки, каждое сокращение туловища, отдавалось внутри тупой, расползающейся болью, от которого к горлу подходил тошнотворный ком. Кишки, прижатые моей ладонью, норовили выскользнуть сквозь растопыренные пальцы. Меня замутило ещё сильнее, а дыхание сбилось и стало отрывистым, как у собаки.

На глазах появилась пелена, а затем вновь из неоткуда раздался этот шёпот: «Ты всё равно умрёшь»

– Да пошёл ты! – Выругался во весь голос и подтянулся ещё на несколько сантиметров.

До ножки стола оставалось от силы пяток рывков, но окостенелые пальцы переставали слушаться. Я потерял слишком много крови и рисковал так и не доползти. Пришлось прикусить нижнюю губу так сильно, что на кончике языка появился металлический привкус. Это подарило мне несколько секунд заряда энергии, чего хватило на ещё три полноценных подтягивания.

Вдруг показалось, будто нечто схватило меня за щиколотку и на секунду подумал, что Вэй или Лун вернулись к жизни. На самом деле я просто зацепился ступнёй за развороченный подбородок ублюдка, когда перебрался через Вэя, двигаясь к своей цели. Одной рукой сжимая рану на животе, другой вытер сползающий на глаза пот и практически дотянулся до деревянной ножки стола.

Последний рывок забрал у меня оставшиеся силы. Плевать. К этому времени боль для меня стала обыденностью, в которой так и умру, если не смогу доползти до спасительных пилюль. А до них, к слову, оставалось только рукой подать.

Я крепко стиснул зубы, закричал во весь голос, больше от злобы, нежели от агонии и, наконец, смог подкатить ближе одну из них. Она закатилась в лужу моей крови и, не отрывая руки, закинул её в рот и принялся тщательно разжёвывать. Впереди лежали ещё четыре, для чего понадобился дополнительный рывок, после чего и они оказались у моих губ, напитываясь тёплой и красной субстанцией.

На вкус они оказались невероятно холодными и острыми. Это соотношение заставляло рецепторы сходить с ума, но я всё равно продолжал жевать и глотать, давясь собственной кровью с прокушенной губы. Я не знал, что со мной произойдёт, более того, не хотел даже думать об этом, но результат не заставил себя ждать.

Агония боли ударила сразу, пропустив все прелюдии и знакомства.

Она не стала подкрадываться или заходить издалека и врезалась в мой мозг сильной проникающей болью, словно меня ещё раз пырнули ножом. Я дёрнулся, судорожно пытаясь вдохнуть, но грудь до сих пор продолжало сдавливать наковальней и казалось, что за последние несколько секунд так и не сумел вдохнуть.

Меня бросало то в холод, то в испепеляющий огонь, будто кровь то остывала в венах, то закипала до состояния лавы. Внутри вспыхнуло пламя, как раз в районе живота и мгновенно разлилось по телу, будто мне через кожу начали расплавленное железо. Я выгнулся, ударившись спиной о стол и пальцы соскользнули по камню.

– А‑а‑а‑а‑а‑а. – Закричал я, не в силах больше терпеть эту боль, как вдруг голос сорвался на полуслове.

Моё тело выгнулось полумесяцем, однако рука всё ещё сдерживала стремящиеся наружу внутренности. Я услышал треск собственных ребер, пока меня продолжало изгибать в неестественной для человека позе. Мне даже показалось, будто моё туловище было не причём, и невидимая сила изгибала грудную клетку, перестраивая каждую молекулу костной конструкции.

Видимо не стоило есть сразу пять штук и за это приходилось платить сполна. Жар усиливался рывками, заставляя сердце работать быстрее, буквально заливая меня моим же собственным потом. Вдруг ладони соскользнули, и я вновь ударился лицом о холодным камень.

Ты слишком слаб. – вновь на грани создания раздался раздражающий шепот.

Я хотел ответить, но даже мысли были парализованы. Жар усилился многократно, будто пламя внутри раздули до яркого солнца, и оно принялось выжигать всё, что ещё осталось внутри. Удара кулаком в пол я не почувствовал, лишь лёгкое давние на костяшки моих пальцев.

Так длилось до тех пор, пока кто‑то вновь не дернул за рубильник и жар сменился холодом. Смена была настолько резкой, что зубы сами застучали, а кожа покрылась липким потом, который тут же стал ледяным. Я задрожал и упал в позу зародыша, пытаясь согреться собственным телом. Каждая мышцы сжималась сама по себе, обрастая собственным разумом и свободой воли.

У меня сложилось такое впечатление, будто кто‑то невидимый и очень озлобленный вручную выворачивал мои суставы, менял кости местами и рубить плоть мясницким тесаком. Эта агония казалось длилась целую вечность. Тело ломали, крушили, давили кисти и превращали кости в труху, а затем…

Затем всё внезапно прекратилось и закончилось так же быстро, как и началось.

* * *

Тишина. Гробовая тишина, сквозь которую доносилось отдалённый писк мышей. Я открыл глаза, всё ещё сжимаясь в клубочек в тени стола на луже собственной крови. Она уже успела подсохнуть и превратиться в сухую корочку, которая противно скрипела под движениями моего тела.

Первое, что заметил – так это отсутствие боли. Меня не сковывало ни жаром, ни ледяной прохладой, а от липкого пота, на коже остались лишь чёрные разводы. Я не сразу понял, что всё ещё оказался жив и если бы не два трупа, скорее всего подумал, что отправился на тот свет.

Тело поддалось не сразу. Я медленно вытянул ноги, которые тут же свело судорогой от обезвоживания, а затем пошевелил руками. Осознание того, что случайно отпустил руку от места ранения, заставило рывком вернуть её обратно, но вместо липкой и склизкой жидкости и органом, ладонь шлёпнула по, пускай и бледной, но всё же ровной коже.

Рана затянулась? Нет, такое ощущение, что её вообще никогда не существовало. На месте, откуда ещё мгновение назад вываливались мои кишки, не осталось даже шрама. А прошло ли на самом деле всего мгновение? Судя по запаху разложения, прошло чуть больше.

Я с трудом выполз из‑под стола, поднялся на ноги и под хруст костей выпрямился. Тело ощущалось невероятно лёгким, даже можно сказать парящим, словно пушинка, но главное, не было боли. Я провёл ладонями по лицу, сдирая подсохшую крошку и заметил, что они выглядели совершенно иначе. Мои пальцы, как и кисти в целом, стали значительно тоньше. Тотчас стащил с себя рваную рубаху и принялся ощупывать всё тело. Как и ожидалось, на нём не было ни царапинки, а вот само туловище заметно исхудало. Я потерял не только воду, но и казалось, весь жир, которого было не так уж и много.

Осознание голода пришло не сразу.

Сначала заурчало в животе, а потом заметил, как с интересом посматривал на тела Вэя и Луна. Пришлось пинками прогонять прочь отвратительную мысль, а подсознание, связавшись с мышцами, инстинктивно понесло тело в складское помещение, где я бросил мешок с рисом.

Я схватил его и словно дикий зверь, принялся запихивать его в глотку. Рис хрустел на зубах, прилипал к щекам и нёбу, но меня этого не волновало. Голод атаковал настолько внезапно и был таким сильным, что вымел из сознания все конструктивные мысли. Главное, еда.

Я давился, кашлял, но не мог остановиться, как человек вышедший из пустыни к холодной и чистой реке. Горсть, за ней другая. Запивал рис водой, судорожно глотая. Я и сам не заметил, как сожрал всё что было, оставив на дне в мешочке лишь пыль.

– Да что со мной такое? – я резко выдохнул, не понимая, как докатился до такой жизни.

Сначала затянулась стопроцентно смертельная рана, затем этот голод и жажда. Получается всё дело в пилюлях, а это лишь побочный эффект для строительства и заживления организма? Я ещё раз посмотрел на собственные руки и сжал их в кулаки. Былая слабость пропала, такая, какая бывает, когда не ешь несколько дней и стоит признаться, чувствовал себя в целом прекрасно. Из соседней комнаты доносился запах мертвечины, и раз уж у меня вышло пережить этот приступ, то пора заняться тем, чем собирался изначально.

Вскрыть последнюю не открытую дверь. Если уж сокровища хозяин хранил в своей комнате в обычном шкафу, то что находится там? Чтобы там не было, он явно не хотел, чтобы другие видели содержимое этой комнаты. Я подумал, что возможно пропустил кое‑что, когда перетаскивал его тело, так как если и был ключ, то практик явно хранил бы его где‑нибудь при себе.

Так и оказалось.

Обычный ржавый ключ был заткнут сзади под поясом и неудивительно, что я так и не сумел заметить его раньше. Когда перетаскивал тело, то меньше всего горел желанием рассматривать его поближе.

Взяв ключ, вернулся на склад, подошёл к двери и, приложив к ней ладонь, закрыл глаза, прислушиваясь. Тишина. Мёртвая тишина, лишь лёгкий холодок идущий по ногам, словно там находился ещё один выход. Гадать не было смысла, поэтому вставил ключ в замок, трижды провернул по часовой стрелке и дёрнул ручку на себя.

Дверь поддалась не сразу. Она глухо скрипнула, будто не хотела выпускать то, что скрывала за собой и на мгновение мне показалось, что лучше бы она оставалась закрытой. Я дёрнул ручку сильнее, и створка нехотя поползла внутрь, впуская в узкое и вытянутое помещение.

Меня накрыло плотной стеной из ароматов гнили и смерти. Начинающие пованивать трупы убитых мною людей на этом фоне пахли как фиалки. Я рефлекторно отвернулся, прикрыл рот и нос ладонью, дабы не пропустить запах внутрь, но было уже поздно. Он моментально проник и осел на нёбе и на кончике моего языка, оставляя противное послевкусие.

– Чёрт. Лучше бы не открывал. – Я прошипел сквозь ладонь и инстинктивно потянулся закрыть дверь, как вдруг остановился.

Может стоит осмотреться.

Я шагнул вперёд и ступил на влажный под ногами камень, поросший то ли мхом, то ли ещё лишайником. Подошва скользнула, и я едва удержался, дабы не вылететь вперёд, но вовремя ухватился за косяк. Следующий шаг пришлось делать медленнее и расторопнее, словно передвигался не по камню – а по настоящему льду.

Когда глаза привыкли к полумраку, так как затухшие промасленные факелы давно никто не зажигал, я увидел клетки. Они тянулись вдоль стен, одна за другой, выстроенные вплотную, будто ящики на складе. Грубые, кованные из дешевого железа с толстыми прутьями, покрытыми ржавчиной и тёмным налётом. Некоторые были распахнуты, другие же закрыты снаружи на тяжелые замки, что по факту уже не имело значения, так как внутри лежали мёртвые тела.

Сначала я подумал, что это просто тряпки, так как от них мало чего осталось, но потом из‑под одной из них показалась человеческая нога. Я подошёл к одной из клеток, всё ещё закрывая нос ладонь и внимательно присмотрелся.

Кожа узника плотно обтягивала кости, глазницы провалились, а губы давно съежились, открывая потемневшие зубы. Другой, что был напротив, сидел прислонившись к прутьям, будто до последнего надеялся выбрать наружу. Он вытягивал руки вперёд, а застывшие в воздухе пальцы, всё ещё тянулись к тому, что тот считал своим спасением.

Я повернулся и уставился туда, где заканчивалась небольшая личная темница. По банальным расчётам, бывший практик держал здесь одновременно человек десять, не больше, что вполне объяснимо. Нет хранить при себе целую армию заключённых и как бы высоко не поднялся по лестнице силы, за всеми в любом случае не уследишь. К тому же, я более чем уверен, что оставшиеся в это время варились в котле и претерпевали алхимические изменения и рождались в виде тех самых кровавых пилюль.

Жестоко.

У дальше стены, услышал едва различимое журчание, что несомненно привлекло мой слух. Я подошёл, заметил достаточно широкую расселину, которая резко уводила вниз и, нагнувшись, увидел, что внизу, примерно в десяти метрах, текла река, слабо различимая в полутьме.

Судя по обильным засохшим кровавым подтёкам, сюда он сбрасывал тела или по крайней мере то, что от них осталось. Значит подойдёт и для меня. Я ещё раз осмотрел всю темницу в поисках чего‑нибудь полезного, но кроме старых трупов, застоялого воздуха и откровенно мрачной атмосферы смерти, здесь ничего не было.

Пришлось вернуться к Лун и Вэю, созерцать трупы, которых мне порядком уже надоело и сначала сорвать довольно увесистые мошны с пояса каждого. У старшего монет оказалось больше, поэтому решил именно с него и начать. Я наклонился, взял за ноги и решил, что буду тащить до самой темницы, как вдруг с удивлением заметил, что он оказался намного легче.

Нет, сам ублюдок весил от силы килограмм семьдесят, но мне всегда казалось, что после смерти тело начинает весить чуть ли не в два раза тяжелее. Прежде чем тащить дальше, я решил проверить эту теорию и попробовать закинуть его плечо. Посадил на задницу за руки, поднырнул сам снизу и поднял тело двумя руками.

Лёгкий! По крайней мере легче, чем любая из тех женщин, которые у меня были. Интереса ради, придерживая Луна одной рукой, попробовал закинул на второе плечо Вэя и после некоторой череды провалов, я одновременно держал обоих ублюдков.

Неужели это и есть эффект от пилюль? Конечно, и Фэн рассказывал, и в записях практика периодически упоминалась, что тёмная сторона культивации позволяет развиваться намного быстрее, да и я сожрал целых пять кровавых пилюль и даже не подавился. С другой стороны, как быть насчёт самого сражения? Голос, который звучал в виде шёпота одновременно отовсюду либо был плодом моего воображения, либо действительно кому‑то принадлежал.

Призраки? Здесь могут обитать призраки? Хотя, если труп практика не восстал, то и они вряд ли существуют.

– Так! – Уверенно выпалил вслух, отгоняя мрачные мысли. – Всё по очереди.

Я донёс тела в темницу, сначала сбросил вниз Луна, затем его товарища Вэя и сел на холодный камень. В голове всё ещё плавал бульон из тумана и умопомрачительного воскрешения. У меня было столько вопросов, что от одного только размышления о них, накрывала невесть откуда взявшаяся мигрень.

Нет, так дело не пойдёт! Прежде чем, начну хоть в чём‑нибудь разбираться, мне требовался свежий воздух, причём как можно скорее. К тому же, живот вновь начинало скручивать, то ли от огромного количества сырого риса, то ли от того, что организм требовал большего. Например мяса. Я пересчитал все имеющиеся у меня монеты, включая те, которые подарили мне Лун и Вэй и решил, что надо навестить местных торговцев.

Проветрюсь, всё как следует обдумаю, поем, как нормальный человек и может даже прикуплю себе новой одежды, а потом…?

Потом придумаю, как убить ублюдка Сумо и отомстить ему за всё, что он со мной сделал. Потому что я оказался в этой ситуации по его вине.