Текст книги ""Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анна Шаенская

Я чувствовал, как моя душа начинает рассыпаться, как она становится светом, который выжигает тьму. Я чувствовал, как моё тело становится всё более слабым, как оно тает, как снег весной. Я чувствовал, как моя память исчезает, как мои воспоминания становятся пеплом, как моя личность растворяется в бесконечности.

– Нет! – закричал Волунд, и в его голосе впервые прозвучал страх. – Ты не можешь! Ты уничтожишь себя!

– Я знаю, – ответил я, и мой голос был тихим, почти беззвучным. – Но я уничтожу и тебя.

Я закончил заклинание.

Мир взорвался светом.

Я чувствовал, как моя душа рассыпается на части, как она становится светом, который выжигает тьму. Я чувствовал, как Волунд кричит, как он пытается сопротивляться, как его сила уступает моей жертве.

Я запечатал его в Кольце. Вместе с собой.

Я чувствовал, как его душа вплетается в мою, как они становятся одним целым, как они исчезают в бесконечности. Я чувствовал, как Кольцо становится тяжелее, как оно пульсирует в такт моему сердцу, как оно становится тюрьмой для нас обоих.

И я исчез.

Я оставил после себя только Кольцо на поле боя и пустую, безжизненную оболочку, которая когда-то была мной.

Я справился.

* * *

Коловрат стоял на Пулковских высотах и не веря своим глазам.

Всё произошло так быстро, что он не успел среагировать. Бой, крики, ярость, смерть. А потом – ослепительная вспышка, которая заставила его закрыть глаза, и тишина, которая опустилась на поле, как саван.

Он открыл глаза и посмотрел вокруг.

Демоны исчезли. Все до одного. Они просто сгорели, как бумага, как пепел, который развеивает ветер. Их крики стихли, их дыхание затихло, их тела стали пылью, которая смешалась со снегом и грязью.

На поле остались только люди.

Коловрат смотрел на это зрелище, и в его груди закипала странная эмоция – смесь ужаса, восхищения и невероятной, всепоглощающей надежды. Он видел, как солдаты поднимаются на ноги, как они смотрят на пустые поля, как они не понимают, что произошло.

Он видел, как Игорь помогает Людмиле встать, как они обнимаются, как их слёзы смешиваются с дождём. Он видел, как Анна опускается на колени, как она смотрит на небо, как она шепчет молитву. Он видел, как Песец и Васька стоят, опираясь друг на друга, как их дыхание становится ровнее, как их сердца бьются в такт с его собственным.

А потом он увидел Николая.

Он лежал на земле, его тело было неподвижным, как у мёртвого. Коловрат подошёл к нему и опустился на колени, чувствуя, как земля касается его коленей, как холод проникает сквозь ткань его штанов. Он смотрел на лицо Императора, и в его груди закипал страх.

– Государь, – прошептал он, и его голос дрожал. – Государь, очнитесь.

Николай не двигался. Его глаза были закрыты, его дыхание было таким тихим, что Коловрат почти не слышал его. Его тело было холодным, как лёд, и в этом холоде была окончательность, которая пугала больше, чем любой демон.

– Государь, – повторил Коловрат, и его голос стал громче. – Очнитесь, прошу вас!

Николай не отвечал.

Коловрат сжал кулаки. Он чувствовал, как гнев закипает в его груди – гнев на Волунда, гнев на судьбу, гнев на себя. Он должен был защитить Императора. Он должен был быть рядом с ним. Он должен был умереть вместо него.

– Пожалуйста, – прошептал он, и его голос дрогнул. – Пожалуйста, не уходите.

И тогда произошло чудо.

Николай открыл глаза.

Они были абсолютно здоровы.

Коловрат смотрел в эти глаза – янтарные, как у его отца, как у Соломона, как у всех, кто носил в себе свет, – и не верил своему счастью. В них не было тьмы, не было боли, не было страха. В них была только ясность, только решимость, только жизнь.

– До чего же приятно вернуться в своё тело, старина, – сказал Николай, и его голос был хриплым, как у человека, который только что проснулся после долгого сна. – Ты не солгал…

Он поднял руку и посмотрел на свою ладонь, будто видел её впервые. Его пальцы дрожали, но это была дрожь жизни, а не страха.

Крики вокруг – «Чудо! Воскрес! Он жив!» – слились в один громкий гул, который поднимался к небу, как молитва, как благодарность, как надежда.

Николай медленно поднялся на ноги. Его тело было слабым, как у новорождённого оленёнка, но он стоял. Он смотрел на своих солдат, на своих друзей, на свою семью. И он знал, что всё не напрасно.

Он наклонился и поднял Кольцо, лежащее на земле. Оно было холодным, как лёд, но он чувствовал его тепло, его пульс, его жизнь. Он сжал его в руке и поднял к небу.

– Мы победили, – сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась вся сила Империи. – Мы выжили.

Коловрат смотрел на него, и в его груди закипала гордость.

– Да здравствует Император! – крикнул он, и его голос разнёсся по полю, как удар колокола. – Да здравствует Николай III!

Тысячи голосов подхватили его крик, и они слились в один громкий, торжествующий рёв, который поднимался к небу, как надежда, как обещание, как жизнь.

Николай стоял на Пулковских высотах, сжимая в руке Кольцо Соломона, и смотрел на мир, который он спас.

Мир, который только начинался.

Эпилог

Санкт-Петербург, десять лет спустя.

Солнце клонилось к закату, и его лучи золотили верхушки старых лип, которые росли вдоль аллеи Летнего сада. Воздух был тёплым и неподвижным, пропитанным запахом цветущих роз и нагретого камня. Где-то вдалеке слышались голоса детей, смех, плеск воды из фонтана – мирные звуки, которые когда-то казались такими далёкими, почти невозможными.

Николай III шёл по дорожке, и его шаги были медленными, но уверенными. Прошло десять лет с того дня на Пулковских высотах, десять лет с тех пор, как мир едва не рухнул в бездну. Империя выжила, восстановилась, стала сильнее, чем прежде. Но он помнил всё. Каждый миг той битвы, каждое имя тех, кто пал, каждую каплю крови, пролитую за этот мир. Память была его вечным спутником, его бременем, его крестом.

Рядом с ним шла Екатерина.

Ей было десять лет, и она была похожа на свою мать так сильно, что у Николая каждый раз перехватывало дыхание, когда он смотрел на неё. Те же платиновые волосы, которые струились по плечам, как жидкое серебро. Тот же прямой, гордый стан, та же неуловимая грация, которая была у Валерии в её лучшие моменты. Но глаза… глаза были его. Те самые янтарные глаза, которые горели изнутри ровным, тёплым светом, как у Соломона, как у него самого. В них была та же глубина, та же древняя мудрость, которая не могла принадлежать десятилетней девочке, но которая была там, в самой их сердцевине.

– Папа, – сказала она, и её голос был звонким, как колокольчик, но в нём уже чувствовалась та сталь, которую Николай так хорошо знал. – Почему ты всегда такой задумчивый, когда мы гуляем в этом саду?

Николай улыбнулся, но улыбка его была грустной. Он остановился у старого дуба, который помнил ещё времена Петра Великого, и положил руку на шершавую кору. Дерево было тёплым от солнца, и он чувствовал, как его жизнь пульсирует в каждой ветке, в каждом листе.

– Потому что этот сад помнит многое, Катя, – сказал он, и его голос был тихим, почти задушевным. – Он помнит войны, которые мы пережили. Он помнит смерть. Но он помнит и жизнь, которая пришла после. Он помнит надежду.

Екатерина подошла к нему и взяла его за руку. Её пальцы были маленькими, но в их хватке чувствовалась та же сила, которая была у её матери. Она посмотрела на него своими янтарными глазами, и в этом взгляде было столько вопросов, сколько звёзд на небе.

– Папа, – сказала она, и её голос стал серьёзнее. – Ты ведь знаешь, что однажды я стану императрицей. Я хочу понять. Что значит быть правителем? Что такое это твоё «бремя власти», о котором ты всегда говоришь?

Николай долго молчал. Он смотрел на заходящее солнце, на золотые купола соборов, которые виднелись за деревьями, на редких прохожих, которые гуляли по аллеям, не подозревая, что мимо них проходит человек, который держал в руках судьбу всего мира. А потом он заговорил. Его голос был тихим, но в нём слышалась та сталь, которая была выкована в тысячах битв и сотнях потерь.

– Истинный государь, Катя, – начал он, и его слова падали в вечерний воздух, как тяжёлые монеты, – это не тот, кто правит. Истинный государь – это тот, кто служит. Он служит не себе, не своим амбициям, не своей жадности. Он служит тем, кто не может защитить себя сам. Он служит будущему, которое никогда не увидит. Он служит идее, которая больше, чем его жизнь.

Он повернулся к ней, и в его глазах горел тот же свет, который он видел в глазах Соломона в их последнюю встречу, когда тот отдавал свою жизнь, чтобы спасти этот мир.

– Понимаешь, дочка, – продолжил он, и его голос стал мягче, почти задушевным, – власть – это не привилегия. Это проклятие. Это бремя, которое ты несёшь на своих плечах, даже когда спишь. Это знание, что каждое твоё решение может стоить жизни тысячам людей. Это ответственность, от которой нельзя отказаться, потому что если ты откажешься, кто-то другой возьмёт её на себя – и, возможно, этот кто-то будет хуже тебя.

Екатерина слушала его, не перебивая. Её янтарные глаза были широко раскрыты, и в них отражался закат, который окрашивал небо в багряные и золотые тона. Она была так похожа на мать в этот момент, что у Николая сжалось сердце.

– Но, папа, – сказала она, и в её голосе послышалось детское недоумение, смешанное с той же мудростью, которая была у Соломона, – если власть – это проклятие, то зачем ты согласился нести его? Почему ты не отказался?

Николай усмехнулся – коротко, без горечи, но с той же усталой мудростью, которая приходила только с годами и потерями.

– Потому что я люблю этот мир, Катя, – сказал он, и его голос дрогнул. – Я люблю его, несмотря на всю его жестокость, несмотря на всю его несправедливость. Я люблю людей, которые живут в нём, даже когда они делают глупости. Я люблю тебя. Я любил твою мать. И я понял, что если я не возьму на себя это бремя, то кто-то другой сделает это – и, возможно, он не будет любить этот мир так, как я. И тогда мир погибнет.

Он опустился на колени перед ней, чтобы их глаза были на одном уровне. Его руки легли на её плечи, и он чувствовал, как её маленькое тело дрожит от ветра, который поднялся с залива.

– Истинный государь, Катя, – сказал он, и его голос стал твёрже, – это тот, кто готов пожертвовать всем, что у него есть. Своим счастьем, своей любовью, своей жизнью. Он готов быть одиноким, потому что никто не может разделить с ним это бремя. Он готов быть ненавидимым, потому что его решения будут непопулярны. Он готов быть проклятым, потому что он будет делать то, что должно, а не то, что хочется.

Екатерина молчала, и в её глазах мелькнула тень понимания. Она ещё не могла осознать всей глубины его слов, но она чувствовала их правду, как чувствуют тепло огня, даже не зная, что такое пламя.

– Соломон, – сказал Николай, и это имя прозвучало в вечернем воздухе, как молитва, – он был истинным государем. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти этот мир. Он отдал свою любовь, чтобы защитить тех, кого любил. Он отдал свою душу, чтобы мы могли жить. И он не просил ничего взамен. Только чтобы мы помнили. И чтобы мы продолжали идти вперёд.

Он выпрямился и посмотрел на закат, который уже начинал угасать, уступая место первым звёздам. Где-то вдалеке зажглись фонари, и их свет разлился по аллеям мягким, тёплым сиянием.

– Когда-нибудь, Катя, – сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым, – ты станешь императрицей. Ты будешь нести это бремя на своих плечах. И ты будешь делать это не потому, что хочешь власти, а потому что ты любишь этот мир. Ты будешь делать это потому, что ты – наследница не только трона, но и той любви, которую твоя мать и твой отец отдали за этот мир.

Екатерина подняла на него глаза, и в их янтарной глубине мелькнуло что-то новое – не просто понимание, а принятие. Она ещё не знала всего, что ждёт её впереди, но она знала, что она готова. Она была дочерью Валькирии и Императора. Она была внучкой Соломона. И она несла в себе ту же искру, которая горела в её отце, в её матери, в том, кто отдал свою жизнь, чтобы она могла жить.

– Я запомню, папа, – сказала она, и её голос был тихим, но твёрдым, как сталь, которую куют в огне. – Я запомню каждое твоё слово.

Николай улыбнулся, и в этой улыбке было всё – боль потерь, радость жизни, надежда на будущее. Он взял её за руку, и они пошли дальше по аллее Летнего сада, навстречу закату, который окрашивал небо в багряные и золотые тона.

Где-то вдалеке, за стенами сада, шумел Петербург – город, который они спасли, который они отстроили заново, который стал символом их победы над тьмой. И в этом шуме слышалась не только жизнь, но и та самая надежда, которую они так отчаянно искали и наконец нашли.

Николай посмотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды, и вспомнил слова, которые когда-то сказал ему Соломон в ту самую ночь на дирижабле, когда они летели на войну, которая должна была стать последней.

«Власть, Николай, – это не трон, не корона, не золото. Это тяжёлый крест, который ты несёшь на своих плечах, потому что никто другой не может нести его за тебя. Это знание, что ты один, даже когда вокруг тысячи людей. И это способность любить так сильно, что ты готов отдать всё – даже свою жизнь – ради того, чтобы они могли жить.»

Он сжал руку дочери и улыбнулся. Сегодня он рассказал ей самое главное. А завтра – он продолжит учить её тому, что значит быть истинным государем. Потому что мир нуждается в таких, как она. В таких, как Соломон. В таких, как он сам.

Анна Шаенская
Злодейка предпочитает дракона

ГЛАВА 1: Эпилог мне пухом

– Слабая и ничтожная. Это не то, что я заказывал! – раздался скрипучий мужской голос.

Я слышала его впервые. Скорее всего, это галлюцинации после наркоза.

Меня подстрелили на съёмках. Это было последним, что я помнила. Кто-то заменил бутафорский револьвер настоящим и я словила шальную пулю в грудь.

Выходит, меня всё же откачали и сейчас я в больнице.

– Господин, это именно та наемница, – возразил другой голос.

Тоже мужской, но мягкий, чарующий. Я бы слушала его и слушала, если бы не одно но. Слова! Я узнала эту муть!

«Дева серебряной луны». Кошмарная книга, которую кто-то подкинул мне в гримёрку.

Я читала её, чтобы убить время, пока Лика, наша главная звезда, закатывала истерику, отказываясь сниматься в эпизоде со стрельбой.

Все смеялись над её дурными предчувствиями, и я в том числе. В итоге согласилась заменить. Хотя я каскадёр, а не дублёрша.

Дура… какая же я дура!

– Ты обманул меня! – рявкнул первый голос. – Она не может быть Огненной Лисой!

Галлюцинация явно затянулась. Я попыталась открыть глаза и пошевелить пальцами, но тело не слушалось.

– Соберись, Альбина! – мысленно прошипела. – Не в первый раз с того света возвращаемся!

Вторая попытка тоже закончилась неудачей. Тело по-прежнему казалось чужим. После наркоза так бывает, но хотелось убедиться, что я действительно жива.

А ещё избавиться от назойливых голосов в голове!

Невидимые мужчины продолжали спорить, дословно повторяя эпизод из книги.

– Тёмный господин, чем сильнее наёмник, тем жёстче откат контракта. Печать должна прорасти в его ауру сквозь все щиты…

– Намекаешь, что я идиот, не знающий очевидного?!

– Кха-кх! – я неожиданно закашлялась, тело выгнуло дугой и мне удалось открыть глаза.

Лучше бы не открывала…

Вначале решила, что моё несчастное тело просто забыли на съёмочной площадке и присыпали реквизитом. Иначе как объяснить, что вместо больничной койки я лежала на траве посреди леса, а рядом пылал костёр?

– Огненная Лиса готова исполнить приказ тёмного господина, – прохрипела ритуальную формулу.

Это точно сказала я?!

Прекрасно чувствовала, как открывается мой рот, но голос был чужим.

– Подними голову! – первый мужчина неожиданно приблизился и грубо схватил меня за подбородок.

Боль от его прикосновения была настолько реальной, что я едва не вскрикнула от удивления. Вернее, я попыталась, но не смогла.

Тело двигалось против моей воли. Я лишь безмолвно наблюдала. Но реальность ощущений откровенно пугала.

Это не может быть сном! Я что… попала в книгу?!

– Две недели! У тебя ровно две недели, чтобы убить кронпринца. Способ не имеет значения. Справишься – получишь остальное, – грубо отчеканил наниматель, бросив мне под ноги увесистый мешочек. – Провалишь задание – метка контракта убьёт тебя. Так что постарайся, иначе твой хвост украсит мой плащ, Лисонька, – произнёс он, насмешливо растягивая гласные.

А затем отшвырнул меня как тряпичную куклу и скрылся за деревьями.

Герцог Ворга… Теперь я вспомнила его имя.

Цепной пёс королевы Беатриче, антагонистки романа. А я сейчас в теле Лисы – наёмной убийцы, которой поручили избавиться от кронпринца Каина.

Я – абсолютно проходной персонаж, которого скоро убьет главная героиня Амаранта. Тело одной сцены, как выражался наш режиссёр.

Катастрофа…

– Лучше бы ты отказалась, – ко мне подошёл глава гильдии.

В книге его внешность не описывалась, и сейчас я буквально зависла.

Высокий, мускулистый, с белыми как снег волосами, смуглой кожей и пронзительно-синими глазами. Я впервые видела настолько совершенного мужчину.

– Этот заказ станет вершиной моей карьеры, – попыталась отшутиться.

– Лишь бы он не стал последним в твоей жизни, – красавец наклонился ко мне и нежно провёл ладонью по щеке.

Казалось, он собирается поцеловать меня, но из тьмы неожиданно возник ещё один персонаж.

– Карета готова. Пора выезжать, если хотим, чтобы Лиса успела на Полуночный бал.

– Береги себя, – глава гильдии резко отстранился и подал мне руку.

Тело не отреагировало. Тогда я решила сама протянуть ему ладонь, и на этот раз у меня получилось. Я больше не безмолвный наблюдатель!

Поднявшись, попрощалась с блондином и направилась ко второму наёмнику. Высокому и бритоголовому.

– Белладонна уже ставки принимает. Я на тебя тысячу золотых поставил, – бодро сообщил он.

– Какая щедрость, – хмыкнула, вживаясь в роль и судорожно вспоминая сюжет.

– В карете найдёшь медальон с портретом леди Альтис и тремя резервными личинами. Там же одежда и краткое досье, – бандит сразу перешёл к делу, увлекая меня вглубь леса.

А вот сейчас Штирлиц был близок к провалу…

Я не умею пользоваться магией! А наёмники Чёрного тумана мастерски меняли внешность. Поэтому королева и наняла Лису, выдав её за свою новую фрейлину.

– Переоденешься и форму бросишь под деревом, наши заберут. Теперь о досье. После вскрытия печатей у тебя будет ровно пять минут, чтобы изучить его и всё запомнить. Затем бумага развеется.

Я молча кивнула.

– Лайза, – голос мужчины неожиданно стал встревоженным, – не мне предупреждать тебя об осторожности, но опасайся настоящего заказчика.

– Я всегда осторожна, – усмехнулась, хотя внутри всё затянулось в тугой узел.

Вернуться в своё тело не получится. Я понимала, что уже мертва и не питала иллюзий, но и умирать второй раз не хотела.

– Пришли. Да не оставит тебя сумрак, – произнёс наёмник и тут же исчез.

А через секунду я услышала за густыми зарослями ржание лошадей.

Приближаться к ним не было ни малейшего желания. Но Лайза должна успеть на Полуночный бал. Это одно из важнейших событий в сюжете, именно там Амаранта впервые проявит себя как главная героиня.

Неизвестно, что случится, если опоздаю.

Собравшись с духом, вышла к карете. Она оказалась простой, не привлекающей внимания. Сопровождения у леди Альтис не обнаружилось, как и слуг. Странно… Она должна быть дворянкой. Иначе как получила место фрейлины?

А впрочем, гляну в досье.

Кивнув кучеру, забралась внутрь. Помогать мне, разумеется, никто не стал.

Зато долго искать одежду не пришлось. Она лежала на сиденье вместе с запечатанными бумагами и амулетом. От одного взгляда на украшение горло сдавило спазмом.

В книге не описывалось, как именно наёмники Чёрного тумана меняли обличье.

– Автор, ты зараза! – прошипела сквозь зубы. – Сложно было пару поясняющих абзацев черкануть?

Хорошо ещё, что одежда оказалась привычной. Я часто играла в фэнтезийных сериалах и исторических фильмах и легко справилась со всеми юбками, подъюбниками, прочими ленточками и завязочками.

Даже канзу[1] обуздала с первого раза. Повозиться пришлось лишь с корсетом. Обычно с ним помогали служанки, но таковых не имелось, поэтому просто затянула его спереди, и то не слишком туго.

Во время путешествия такое вполне допустимо. А вот отсутствие сопровождения настораживало, но об этом подумаю позже.

Закончив с одеждой, выскочила наружу, оставив свою форму под дубом.

Единственное, с чем не смогла расстаться – это кинжал, который Лиса носила на бедре. Его спрятала под юбкой. Туда точно никто не полезет! Надеюсь…

Пользоваться оружием я умела и теперь чувствовала себя немного увереннее.

Карета тронулась, а мой взгляд вновь упал на проклятый амулет. Пора колдовать, нельзя явиться в замок в обличье Лисы. Это станет полнейшим фиаско. И тогда всё, эпилог мне пухом!

А как обернуться, я не знала…

[1]Канзу – большой платок с длинными концами из лёгкой ткани или кружев, выполняющий роль накидки и закрывающий шею и декольте.

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю))) Нас ждёт ооочень необычная попаданка, шикарный герой, море приключений, юмора и романтики) Если начало вас заинтересовало, добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. И буду признательна за ваши лайки и комментарии))) Они очень вдохновляют и поддерживаю автора и Муза)))