Текст книги ""Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анна Шаенская

Соавторы: Иван Ладыгин,,Хайдарали Усманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 350 страниц)

Я мигом спустился вниз и прошел в главный холл. Местные дворянчики и слуги почтительно кланялись, завидев меня. Кто-то – с подобострастием, кто-то – с усмешкой на лице.

По счастливому стечению обстоятельств Рыльский стоял у парадных дверей. Его шрам – от виска до подбородка – покраснел, как свежий рубец. Видимо, этот рубец носил магический характер и периодически воспалялся. Серые глаза мужчины сузились, когда я приблизился.

– Куда изволите, ваше величество? – его голос звучал, как лязганье клинков на поле брани.

– На прогулку, Лев Павлович! – я распахнул руки, будто собирался обнять весь мир. – Хочу посмотреть, как мой народ коптит небо фабричными трубами. Вдохнуть воздух прогресса!

Его пальцы сжали эфес. Клинок выдвинулся из ножен на дюйм – сталь зашипела, словно змея.

– Нельзя. – Рыльский шагнул вперед, перекрывая путь. – Вчера в районе Сенной нашли демона-людоеда. А регент… – он сделал паузу, вкладывая в слово странную суровую нежность, – беспокоится о вашей безопасности.

Я закинул голову и засмеялся – звонко, истерично, как пьяный шут.

– Ах да, моя «любящая советница-наседка»! – всхлипнул, вытирая несуществующие слезы. – Она же мне,как мать родная! Ладно, ладно… – Я повернулся, волоча ноги. – Вернусь к кокеткам и вину. Ведь это моё призвание, да?

Гвардейцы переглянулись. Один из них фыркнул – короткий, подавленный звук. Рыльский вонзил в него взгляд, и смешок умолк.

Я поправил воротник камзола и неспешно зашагал обратно, в свои покои.

– Как ты терпишь это⁈ – Николай материализовался прямо в воздухе передо мной, его фигура пульсировала кроваво-красным светом. – Они смеются! Они…

– Терпение – лучший клинок, – мысленно перебил я, удерживая лицо в гримасе идиота. – А ты бы уже полез на мечи. Тебя бы поколотили, заперли в какой-нибудь башне и, возможно, ты бы сдох. Опять.

– Я бы…

– Убил пару гвардейцев? Взорвал дверь? – я замедлил шаг, делая вид, что спотыкаюсь о ковер. – А потом у Меньшиковой развязались бы руки. Она упекла бы тебя в какую-нибудь лечебницу. Потом привели бы тебе какую-нибудь девушку, вы бы с ней заделали ребенка, а там можно было бы и удавить тебя. Мол, наследник трагическим образом скончался от душевного недуга! И народ аплодировал бы новому императору в пеленках. – Я вошел в покои, швырнув камзол на кровать.

Николай завис у окна, его контуры дрожали, как пламя. Дождь за окном усилился, его барабанная дробь по стеклу стала яростнее.

– И все равно… Ты позволил им украсть мой трон, – прошипел он.

– Трон? – я повалился на кровать, нарочно громко икая. – Это всего лишь стул, Николай. Настоящая власть… – я потянулся к графину, налил вина в стакан, и ткнул себя пальцем в висок. – … вот здесь. В головах. И я их переверну. Но для всего нужно время, анализ обстановки и хорошая подготовка.

Призрак недовольно фыркнул и исчез, оставив после себя запах грозы. А я прислушался – за дверью по-прежнему маршировали все те же гвардейцы. Тук-тук-тук. Почетный караул…

– Скоро, – прошептал я, закрывая глаза. – Скоро вы все затанцуете под мой свист.

Я погрузился в глубокую медитацию и принялся работать над своим ядром. Я собирал манну, разлитую в округе, расширял магические каналы, делал их тверже, шире. Щедро бросал энергию в источник, как угли в топку. Он даже стал светиться немного ярче после такой процедуры. Понятное дело, я был далеко от астрала, а в мире живых я мог рассчитывать лишь на половину былой силы. Но и этого должно было хватить для моих целей.

Вселенная дала четкое указание снизить градус темной энтропии в этом мире. При этом она намекнула на то, что данной реальности требовался достойный правитель.

Не скрою, к этому у меня был определенный талант да и опыт имелся. Но главной моей мотивацией по-прежнему оставалась ненависть к демонам. Если таким образом я смогу сделать мир чище от скверны, то я потружусь на славу… И не потому что мне приказали… А потому что таков мой путь. Мое кредо по жизни.

Когда я вышел из транса, то с удовольствием отметил, что за окном стояла темная ночь. Идеальное время для разведки!

Я подошел к столу и стал рыскать в поисках подходящего реквизита.

– Так-так… Свеча… – бубнил я себе под нос, хватая все необходимое. – Нож…

Когда собрал все, что мне было нужно, я немедленно приступил к ритуалу.

Клинок блеснул в свете единственной свечи, оставшейся от вчерашнего пира – не помню, зачем я приволок ее оттуда. Воск стекал по серебряному подсвечнику, как слезы. Я провел лезвием по ладони – медленно, чтобы боль успела превратиться в сладкое жжение. Кровь сочилась густо, будто переработанное масло, и падала на дубовый пол.

– Ты сумасшедший, – прошептал Николай, материализовавшись у стола. Его пальцы сжали край карты Петербурга, которую я мельком изучил, пока искал элементы для будущего заклинания. Бумага смялась, но не порвалась – призрачная сила была слабее ветра.

– Как раз таки именно сумасшедшие и правят мирами, – ответил я, рисуя кровью круг. Руна за руной: Аншар – связь, Калиб – тень, Нергал – подобие. Пол слегка замерцал, впитывая символы. – Хочешь побыть собой? Настоящим. Хоть на миг.

Его глаза вспыхнули, как фонари в тумане.

– Спрашиваешь! Конечно, да!

Свеча погасла. Воздух сгустился, наполнив комнату запахом серы и горелого волоса. Из тени под кроватью выползла черная масса – бесформенная, пульсирующая. Моя кровь закипела в круге, превратившись в пар.

– Доппельгангер! – выдохнул я заклинание, вгоняя клинок в центр круга.

Тень взвыла. Из пара вытянулись конечности, лицо, волосы – точная копия Николая, но пустая. Глаза – два уголька в пепле. Клон замер, ожидая команды.

– Входи, – приказал я призраку, указывая на двойника клинком.

Николай метнулся вперед, как голодный зверь. Его душа впилась в клона, обвиваясь вокруг магического каркаса. Тело дернулось, кожа приобрела телесный оттенок. Грудь вздымалась, как у утопающего.

– Я… я живой? – он потрогал лицо, затем сжал кулак. Кости хрустнули. – Я чувствую… сердце!

– Пять часов, – предупредил я, вытирая окровавленный клинок о занавеску. – Потом плоть рассыплется в прах.

Николай схватил кувшин с вином, опрокинул его в горло. Красные струи стекали по подбородку, оставляя пятна на камзоле.

– И вкус чувствую! Потрясающе!

– Сиди тут, никого не впускай, – бросил я, открывая окно. Ночной ветер ворвался в комнату, разметав бумаги. – Рви шторы. Бей посуду. Притворись пьяным дегенератом.

– А ты? – он ухмыльнулся, разбивая вазу об стену. Фарфор рассыпался алмазным дождем.

– Пойду туда, где правда пахнет дерьмом, а не духами. Прогуляюсь по ночной столице.

Клон замер.

– Так враги здесь! И трон здесь! Дворец…

– Дворец – клетка, – перебил я, перелезая через подоконник. Карниз под ногами был влажным. Внизу, в тридцати метрах, блестели мокрые булыжники. – Ты меня совсем не слушал? Революции начинаются не в тронных залах.А в трущобах. Где голодные глаза следят за каждым куском хлеба. Переворот сверху у нас не получится. Придется работать снизу.

Я вылез на парапет подоконника, схватился за медный водосток, подтянулся и взобрался на крышу. Благо покои Николая находились на последнем этаже.

Холодный ветер свистел в ушах, цеплялся за одежду. Я, слегка пригнувшись, прошел по черепице в противоположную сторону и глянул вниз.

Повсюду сновали гвардейцы, в воздухе вибрировали сигнальные и защитные чары. Отыскав уязвимое место в этом коктейле, я напитал свои ноги манной и с разбега прыгнул в ночь. Прыжок получился что надо! Метров семьдесят! Не меньше!

Приземлился я в парковой зоне. Оглянулся… Никто ничего не заметил. Я был окружен пузатыми деревьями и зелеными кустами. Впереди тускло маячили ворота, ведущие в город. Я провел ладонью по лицу, активируя заклинание маскировки. Цвет волос сменился на темный, янтарь глаз уступил место серому стальному оттенку.

Далее все прошло, как по маслу. Я спокойно выбрался за территорию дворца и взобрался на вершину ближайшей башни.

Петербург раскинулся подо мной, как гигантский светящийся муравейник. Фабричные трубы дышали черным дымом, смешивая его с туманом. Где-то вдали гудел паровоз, а с Невы доносились крики и трехэтажный мат грузчиков…Лепота!

Я спрыгнул с башни на кровлю ближайшего дома и побежал… Побежал стремительно, наслаждаясь свободой. Я скользил по жестяным скатам, перепрыгивал пропасти между домами. Где-то снизу доносились ругань, смех, звон разбитого стекла. Город жил своей жизнью – грязной, яростной, настоящей.

И мне вдруг захотелось того же самого…

Глава 5

«Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею!»

Фёдор Михайлович Достоевский

Петербургская ночь в этом квартале дышала гнилью. Не тухлой рыбой или помоями – хуже. Здесь гнила сама надежда. Узкие улочки, зажатые между облупленных домов, напоминали трещины в скале. Фонари мигали, как пьяницы, едва стоящие на ногах. Их желтый свет выхватывал из тьмы обрывки афиш, лужи, и ржавые решётки, за которыми прятались глазницы темных окон.

Я шел, насвистывая веселую мелодию. Намеренно. Громко. Чтобы привлечь внимание. Золотые часы на цепочке, которые я чудом умудрился прихватить с собой, отбивали такт, насмехаясь над тишиной.

Я светил дорогим аксессуаром, как только мог. Своих наличных у меня не было, вот я и наделся раздобыть их у тех, кто нападет на меня. Все-таки, изнеженный пацан шестнадцати-семнадцати лет являлся легкой добычей для местных щипачей.

И вскоре мои надежды оправдались.

Первый «доброжелатель» появился из тени под аркой. Тощий, как голодный шакал, в рваном кафтане. За ним – еще четверо. Их силуэты сливались с мраком, но я видел блеск клинков. Лидер, щербатый, с татуировкой паука, ползущего от ключицы к уху, плюнул под ноги. Его прокуренный голос скрипнул густым басом:

– Эй, парнишка! Шикарные котлы… Поделишься?

Я остановился, улыбаясь во весь рот. Их было всего пятеро… Обычные смертные. Неодаренные…

Щербатый поигрывал в руках зазубренной бабочкой. За его спиной высился лысый гигант, который нацепил на пудовые кулаки кастеты. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял мой сверстник. Его красное лицо было обезображено оспой. Но несмотря на свой тщедушный вид, пацан держал в руке увесистый тесак. Чуть поодаль, в тени, притаился хромой бородатый мужик. Присмотревшись к нему, я увидел клюку вместо левой ноги. Но в ладони у него лежал кистень на тонкой цепочке. Лицо последнего мужика скрывал глубокий капюшон. Его темный плащ колыхался на ветру. Этот тип орудовал дагами. Два острых клинка хищно блестели в тусклом свете одинокого фонаря.

– Конечно, друзья! – нарочито бодро воскликнул я и, быстро раскрутив часы на цепочке, метнул их в голову лидера. Золото блеснуло во мраке и с глухим треском стукнуло мужика в переносицу. Он поплыл и, громко матерясь, уперся руками в ближайшую стену.

Остальные не стали зевать и рванули ко мне всем скопом.

Бритый великан замахнулся кулаком – я присел, пропуская удар мимо виска, и вогнал колено ему в пах. Он завыл, сгибаясь пополам, а я рванул его за уши, бросив под ноги Юнцу. Тот споткнулся, тесак выпал, звонко ударившись о булыжник.

В этот миг Хромой закрутил кистень, но клюка мешала ему. Я поймал цепь на лету, рванул на себя – он рухнул лицом в лужу. Кистень, описав дугу, угодил любителю даг в висок. Тот застонал, срывая капюшон. Под ним оказалось женское лицо – молодое, изуродованное шрамами.

Юнец, кое-как подобрав тесак, бросился на меня с диким воплем. Я отступил на шаг, позволив лезвию пройти в сантиметре от груди, и ударил ребром ладони по горлу. Он захрипел, выронив оружие, а я подхватил тесак и всадил ему в бок. Не до конца – лишь на пару сантиметров, чтобы испугать. Парень завыл, хватая воздух ртом.

Щербатый, очухавшись, стал понимать, что игра пошла не в его пользу. Но авторитет – штука тонкая. Дашь слабину, и тебя сожрут свои же. Иной бы уже отступил… Но, пересилив свой страх, Татуированный метнулся ко мне и попытался ударить ножом в горло. Я поймал его запястье, провернул – кость хрустнула, как сухая ветка. Он закричал, роняя клинок, а я прижал его к стене, приставив его же нож к яремной вене.

– Кто ты такой⁈ – выдохнул он, его глаза вылезли из орбит.

– Бард, – вспомнив свои древние увлечения, улыбнулся я и подобрал часы. – Люблю писать притчи… и слушать музыку.

К этому моменту здоровяк и девчонка очухались и попытались напасть на меня со спины. Но я создал из последних крупиц магии иллюзию огненного шара, и те замерли, как вкопанные.

– Нет-нет, уважаемые… – я укоризненно покачал головой. – Еще шаг, и я вас всех поджарю.

Конечно же, я блефовал! Доппельгангер съел практически весь мой резерв, и на что-то серьезное из своего арсенала я сейчас не мог рассчитывать.

Но тем не менее, этой угрозы хватило, и грабители вдруг стали смирными и послушными. Я приказал им бросить оружие и вывернуть карманы. К моим ногам посыпались медяки, серебро и даже бумажные купюры, перетянутые резинкой.

Юнец, сжимая окровавленный бок, пробормотал:

– Вот уж не думал, что здесь на мага нарвемся…

– Думать нужно всегда. – рассмеялся я, отойдя в сторону. – И желательно – головой. – Огненный шар по-прежнему парил перед моим лицом и опасно плевался искрами. – А теперь уходите. И чтобы я вас не видел. Попытаетесь снова напасть, убью.

Мои глаза недобро сверкнули, и неудачники поверили мне на слово. Они, кряхтя и постанывая от боли, заковыляли к выходу из тупика. Замыкал шествие пацан. Он поддерживал за руку одноногого старика, – это было достойно похвалы.

Я бросил Юнцу медяк:

– На перевязку. И смени профессию, пока не стало слишком поздно.

Парнишка поймал монету, сжал в кулаке, а в глазах мелькнуло что-то, напоминающее благодарность. Или страх. В этом районе оба чувства пахли одинаково.

Как только они скрылись из виду, я собрал деньги и свернул в соседний тупик. Пересчитав добытое честным трудом, я понял, что этих грошей определенно хватит на хорошую пирушку в порядочном кабаке. Понятное дело, в трущобах таких не водилось, а, следовательно, и информация стоила дешево.

На перекрёстке завыл ветер, донося запах жареного мяса, пива и сушеной рыбы. Где-то рядом работал трактир, возможно, притон. Я потянул носом воздух, ловя знакомые нотки табака и веселья, и отправился к их источнику.

Через несколько минут я уже стоял у нужного мне заведения. Дверь скрипнула, словно изношенный сустав, когда я толкнул её вперед.

Паб «Охотник на демонов» напоминал мечту для авантюриста. Просторный, пропахший кислым пивом и перегаром, с деревянными бревенчатыми стенами и толстыми балками под потолком, он служил убежищем для романтиков любых дорог.

Внутри воздух гудел от голосов, перекрывая шум ветра снаружи. Дым от трубок и папирос висел сизым туманом, а под потолком, на крючьях, болтались шкуры демонов: одна с перьями, обугленными по краям, другая – чешуйчатая, как у ящера, со следами от заговоренных пуль. На стенах висели клинки. Не просто оружие… А полноценные артефакты. Лезвия, испещрённые рунами, тихо звенели магией, словно чуя близость скверны.

Я протиснулся к стойке, где двухметровый бородатый верзила разливал эль по деревянным кружкам. Его руки были покрыты шрамами, будто кто-то сыграл на них в крестики-нолики… ножом. Черные глаза бармена оценивающе скользнули по мне.

– Что будешь, парень? – буркнул он.

– Что пьют те трое, – кивнул я на угловой столик, где расположились бывалого вида мужики.

Бородач хмыкнул, ворчливо выдавив из себя:

– Те? Тогда тебе нужен фирменный грог «Дичь»! Только смотри потом… Не заблюй мне столы.

Через минуту три кружки с мутной жидкостью стояли передо мной. Над ними вился пар. А запах отдавал медом и цедрой. Я взял четвёртую для себя – на всякий случай.

Расплатившись с барменом, я нацепил на лицо придурковатую улыбку и с деревенской простотой направился к своей цели.

Авантюристы сидели в потертых плащах, но некоторые детали выдавали их принадлежность к какому-то ордену или сословию. На могучих шеях этой троицы блестели лакированные деревянные пули, – по одному патрону на обычном шнурке. Такие ребята, наверняка, много знали.

– Места свободны? – спросил я, ставя кружки на стол.

Угрюмый тип средних лет оценивающе посмотрел на меня. В синих глазах незнакомца плескалась печаль и тревога. Он сжимал револьвер под плащом.

– А ты кто? – спросил он. Его голос прозвучал, как скрип телеги по гравию.

– Я из далекой провинции. – соврал я. – Прибыл с отцом в Петербург недавно, вот и хочу послушать интересные истории от бывалых людей.

– Истории тут стоят дороже эля, пацан. – проворчал другой мужик и затянулся папиросой. Вместо руки у него был артефактный протез. Под его густыми бровями прятался лукавый взгляд.

– Так я угощаю, – улыбнулся я, беспардонно отодвигая стул.

Третий, молчаливый, с лицом, скрытым капюшоном, внезапно вскинул голову. Из тени блеснул жёлтый глаз, словно у кота.

– Ты пахнешь дворцом, – прошипел он.

В воздухе повисла напряженная тишина. Казалось, даже крысы в округе замерли. Синеглазый медленно достал револьвер и положил его на стол, направив дуло мне в грудь.

– Чего ты тут разнюхиваешь, парень?

– Ничего я не разнюхиваю… Моя родня занимается поставкой продуктов к имперскому столу. Понятное дело, через посредников, но мой отец и за воротами дворца иногда бывает! – я по-мальчишески выпятил грудь и непринужденно отпил из кружки. Жидкость обожгла горло, оставив на языке вкус лимона и горечи. – Я впервые в столице, и мне льстит, что ваш друг чует во мне аристократа. Наверное, далеко пойду!

Мужики лишь хмыкнули на это и вроде как поверили в мою ложь.

– Тебя как звать-то? – поинтересовался желтоглазый.

– Олег. А вас? – я продолжал гнуть свою линию.

– Я Вадим Петрович. – представился синеглазый и ткнул пальцем в курильщика. – Этот безрукий – Васька Кулак. А нюхач наш – Семен Мухтарыч. Мы – охотники на демонов! Будем знакомы!

Мы чокнулись кружками и сделали по паре глотков.

– Я хочу знать, как тут живётся под Соболевыми? – спросил я. – Уверен, местным приходится гораздо легче, чем провинциалам.

– Под Соболевыми? – ухмыльнувшись, переспросил Вадим. – Ты, наверное, хотел сказать «под князьями». Наш император Юрий, да упокоит господь его душу, героически пал смертью храбрых, защищая Петербург от нечисти. И вся его родня тоже погибла. Один сынок-несмышленыш остался. Николашка. Но с таким каши не сваришь… Знать его быстро в оборот возьмет.

– И похороны провели скрытно. – пуская очередное колечко дыма под потолок, встрял Васька. – Народу героев не показали. Сволочи… Такого никогда не бывало!

– Юрий хоть и имел крутой нрав, но людям при нем жилось сносно. – подал голос Мухтарыч, блеснув желтыми глазами. – Охотников налогами не душил. Даже наоборот – льготами осыпал. Кто хотел трудиться, тот зарабатывал, а сейчас… Сейчас неизвестно, что будет.

– Иными словами, кукла на троне – к беде… – пробормотал Вадим. – И дворяне сейчас начнут поборы устраивать, зуб даю! Турки слабость почуют и начнут северное Причерноморье щипать. Тут-то наши денюжки и кровушка сгодится. Будь уверен, малец.

Васька стукнул протезом по столу:

– Но истинный враг не дремлет… Орден еле-еле сдерживает порталы. Нас осталось меньше двадцати тысяч по всей империи. – он сорвал с шеи деревянную пулю, швырнул её на стол. – И вот наш «щит». Дерево против князей Бездны. Смешно, правда?

– М-да уж… – понимающе вздохнул я, жадно впитывая информацию.

– Зато каждому охотнику гарантируется развитие дара и бесплатное обучение в посредственных школах магии. – дернув зубами хвост корюшки, буркнул Семен. Свет в его желтых глазах слегка потускнел. – Конечно, если выживешь. А когда помрёшь, тебя впишут в «Книгу Вечного Огня». Красиво, верно? Только вот мёртвым плевать на славу.

Я поднял пулю Васьки, покрутил в пальцах. Дерево было испещрено зарубками – пять чёрточек.

– Пять закрытых порталов?

– Шесть, – поправил однорукий. – Последний – класс C. «Врата Скверны», что открылись тут на днях. – Он дрогнул, отхлебнув грога. – Нас в группе было семеро. Вернулись только мы. Лёху разорвало чумным духом, Марка… – он вдруг замолчал, уставившись в кружку.

Вадим закончил за него:

– Марк попал в эпицентр мутации. Из него выросла эта… хрень. Дерево с лицом. Ещё сутки кричал, пока мы не сожгли его. Он сам нас умолял…

Я продолжал расспрашивать мужиков, не переставая заказывать им пойло. Как только они изрядно захмелели, ответы полились рекой:

– Ранги? Странно, что ты не в курсе… Сразу видно! Деревенщина! – бухтел Васька. – От дерева до золота вьется дорожка охотника. Деревянная пуля – новичок. Нужно закрыть малый портал и убить десяток низших тварей. Каменная – страж. Медь – гроза тьмы. Серебро… – он усмехнулся. – Серебряных в столице штук двадцать. Они с архидемонами танцуют.

– А золотая?

– Легенды. Таких двое: Игорь Железный Ветер и Людмила Прекрасная. – Вадим потер переносицу. – Говорят, Людмила может месяц не спать, преследуя демона. А Игорь… – он понизил голос, – он живой труп. Сердце у него каменное, после того как запечатал Вечный Порог. Так прозвали «Ешку», что десять лет назад открылась на Алтае. Жуткая хрень там творилась… Один Игорь и выжил.

Мухтарыч внезапно встряхнулся, будто только-только проснулся:

– Орден даёт разные плюшки. Помимо бесплатного обучения магии каждого охотника обеспечивают артефактами из хранилищ в соответствии с их рангом. Если член ордена погибает на «охоте», то его семье выдают деньги на покупку небольшого участка земли. Многие бедняки идут в наши ряды. Многие из них сознательно гибнут, чтобы дать семье шанс на светлое будущее. Но отбор тоже суров. Слабаков быстро отсеивают.

– Хм… Как к вам вступить? – искренне поинтересовался я и сделал большой глоток из кружки.

– Филиал нашей гильдии находится на Ломанной улице, – сказал Васька. – Придёшь с паспортом, пройдешь проверку боем и подпишешь контракт кровью. Только не понимаю, зачем тебе это? С виду ты торгаш торгашом…

– А снаряга? – проигнорировал я его замечание.

Вадим засмеялся:

– Правильно мыслишь! Деревянным никто ничего даром не дает. Потому и мрем мы, как мухи.

– Купишь на базаре. – проворчал Мухтарыч. – Доспехи из шкур гончих, клинки с серебряным напылением. Стволы с заговоренными пулями. Главное, не бери ничего из алхимии. Часто – это развод для неодаренных.

– Хм… А еще советы будут?

Вадим наклонился ко мне, и я увидел, что его черные зрачки слегка расширились.

– Хочешь жить долго, не иди в охотники. Хочешь жить интересно, валяй. Но готовься к тому, что тебе придется хоронить своих товарищей…

Я кивнул, допил грог, и засобирался уходить. Но Васька вдруг схватил мою руку:

– Ты серьёзно хочешь в Орден?

– Да. А что?

– Если пройдешь проверку и подпишешь контракт, вступай в нашу группу. Мы тебя поднатаскаем.

– Спасибо, мужики! Буду иметь в виду.

– Мы пробудем тут еще несколько дней. – громко икнув, сказал Мухтарыч. – Так что ты приходи, если чё. Не знаю, кто ты такой, но я чую, что ад ты ненавидишь. А с такими нам по пути.

Я хлопнул желтоглазого по плечу, распрощался с остальными и направился к барной стойке. Все что мне было нужно, я узнал. Оставалось теперь только решить вопрос с документами. С императорским паспортом я мало что мог. А вот новенький мне могли сшить лишь умельцы из местного криминалитета.

– Кто тебя крышует? – резко спросил я бармена, кладя на стойку несколько серебряных монет.

– А тебе это зачем, пацан? – уперев руки в бока, резонно спросил бородач. – Жить надоело?

– Наоборот! Хочу жить долго и счастливо, но для этого мне нужны покровители вроде тех, что есть у тебя.

– Ясно. – хмыкнул мужчина. – Тогда, конечно, скажу. Но тебе стоит расщедриться.

Я положил на стойку еще один серебряный и несколько бумажных купюр.

Бармен сгреб деньги волосатой лапой и довольно ухмыльнулся, явив миру несколько золотых зубов:

– Мое уважаемое заведение охраняет Степан Песец. Надежный и авторитетный мужик! Ищи его в «Медвежьей берлоге». Это такой бар на Невском проспекте. Только не говори ему, что ты от меня. От тебя пахнет проблемами.

– Хорошо. – кивнул я и направился к выходу.

На улице уже моросил дождь. По словам Николая, это явление природы было обыденностью в столице. Свинцовые тучи в небе перекатывались мрачными силуэтами и периодически плевались желтыми молниями.

Я поймал кучера, сунул ему в руки несколько медяков и сообщил адрес. Через полчаса неспешного пути я оказался на месте.

Невский проспект, несмотря на глубокую ночь, сверкал богатством и дородностью. Дорога была вымощена гладким булыжником. Пузатые особнячки из белого камня освещались плотными рядами фонарей. Все здесь кричало о достатке и уверенности в грядущем дне.

«Медвежья берлога» оказалась не баром, а крепостью. Здание, сложенное из толстых каменных блоков, напоминало полноценный флактурм, вросший в землю. Над входом висела голова медведя – настоящая, с клыками, обёрнутыми в железные кольца. Глазницы зияли пустотой, но когда ветер завывал в них, казалось, зверь рычит.

Я толкнул дверь и вошел в помещение.

Внутри пахло так же, как и в «Охотнике на демонов», повсюду царил гомон. Многие завсегдатаи пили шампанское, играли в карты, двигали фишки и курили сигары.

Я подошел к бару, щёлкнув золотыми часами о стойку. Здоровенный бритоголовый бармен недобро взглянул на меня и перестал протирать бокал:

– Чего тебе, басота?

– Могу я увидеть Степана? – я придвинул котлы к мужчине, они слегка скрипнули о дерево.

Бармен взял аксессуар в руки, повертел и его и так и сяк, а затем, взглянув ко мне за спину, мрачно кивнул.

– Песец кого попало не принимает, парень. А воровать у дворян и пытаться сбагрить их игрушки у нас – чревато для здоровья.

Я обернулся и увидел перед собой веселую компанию, которая явно не питала ко мне теплых чувств. Впереди всех стоял громила с топором. Его льняная рубашка со шнуровкой на груди чуть ли не трескалась от вздутых мышц. За его широченной спиной мерзко ухмылялся блондин с обрезом. Его лицо было побито оспой, но он уверенно держал палец на курке. По обе стороны от него расположились карлики-близнецы. На них висели одинаковые зеленые жилеты. В руках у братьев хищно блестели длинные стилеты.

– Босс занят, сопляк, – просипел Громила, крутанув топором.

– Может, для меня он освободит минутку-другую? – тяжело вздохнул я, предвкушая ненужное насилие. – У меня к нему дело.

Раздался выстрел. Блондин оказался реальным отморозком и выпалил из обреза. Солевая дробь угодила мне в ногу. Обычного парня это спугнуло бы, но я засчитал это за личное оскорбление.

Рванув вперёд, я ударил гада локтем в солнечное сплетение. Он согнулся в три погибели и захрипел, выпустив обрез из рук. Я поймал двустволку на лету и добил мерзавца прикладом в висок. Все произошло за секунду. Остальным не хватало сноровки.

Опомнившись, близнецы ринулись на меня с яростью носорога. Действовали они синхронно, но слишком медленно. Их клинки сверкнули в свете ламп. Но я нажал на курок, и соль впечаталась одному из них в лицо. Воздух разорвал крик боли. Не мешкая, я схватил со стойки бутылку вина и разбил её о голову второго карлика. Он вскрикнул, получив осколком в плечо. Кровь брызнула на зелёные куртки, сделав их алыми.

Громила с боевым кличем занёс топор. Я отпрыгнул к стене, лезвие вонзилось в половицу. Пока он тянул рукоятку на себя, я с вертушки отправил его в нокаут. Гигант рухнул, как подкошенный. Зеваки вокруг злорадно заулюлюкали и засмеялись. Еще бы! Это был позор.

Я поднял глаза к потолку и навёл дуло обреза на люстру:

– Выходи, Степан! Или я всех твоих ребят тут положу!

Внезапно со стороны лестницы послышался скрип ступеней. И через несколько секунд ко мне спустился местный авторитет. Борода до пояса, чёрная повязка на глазу, трубка в зубах. Колоритный персонаж…

За ним ковыляли те, кого я «ограбил» в подворотне: Щербатый с перевязанной рукой и Хромой с синяком во весь лоб.

– Ты либо очень храбрый, либо идиот, – проворчал Степан, выпуская клуб дыма. – Моих людей бить – всё равно что могилу себе копать.

– Я ведь могу и большую ямку выкопать, – пожал я плечами. – Все поместятся.

– А ты забавный… – махнув мне рукой, сказал Одноглазый и направился к двери за стойкой.

Я прошел за ним, и мы оказались в просторном кабинете.

– Я пришел с миром. Но твои «люди» первые беспределить начали. – резонно заметил я. – Мне нужен паспорт на имя «Соломон».

Песец усмехнулся, сел за массивный дубовый стол и махнул рукой бармену, который мялся в дверях. Бритоголовый тут же подорвался к хозяину и налил ему вина.

– Что ж… – сделав глоток и затянувшись трубкой, вздохнул авторитет. – Яйца у тебя есть. Это видно. А я привык иметь дело с мужчинами. Но… – Степан указал взглядом на дверь, за которой находились следы недавнего побоища, и скривился от мычания подстреленного карлика. – Для тебя цена будет втрое выше. Моим людям нужна компенсация.

– Сколько?

– Пятьсот золотых рублей.

– Мои котлы подойдут?

Бармен положил на стол перед Одноглазым часы.

– Краденные? – нахмурив брови, спросил меня Песец.

– Семейная реликвия. Даю слово.

– Хм… – авторитет забарабанил пальцами по столу, внимательно разглядывая аксессуар. – И в какую же задницу угодила твоя семья, раз ты разбазариваешь такие ценности?

– В такую, что мне нужны новые документы.

– Ясно… – оскалился авторитет, убирая часы к себе в карман. – Родня – это святое. Так уж и быть, приму твой заказ. Но если что не так… Не взыщи. На корм рыбам отправлю.

Мы ударили по рукам. Его ладонь оказалась шершавой на ощупь, как наждак. На прощанье он бросил:

– И смени одежду, парень. От тебя пахнет золотом и смертью.

– Вряд ли это поможет. Это мой естественный аромат. – возразил я, выходя из комнаты.

* * *

Вернуться обратно было непросто, учитывая что повсюду сновали патрули, а воздух в округе был пропитан сигнальными чарами. Я сорвал с себя заклинание морока для экономии энергии, и мой источник теперь напоминал выжженную пустыню.

Окно спальни скрипнуло, словно предупреждая о неприятностях. Я втянулся в проём, едва избежав луча фонаря.

Николай-клон сидел в кресле у камина и вел непринужденную беседу с каким-то молодым графом. Идиот… Они потягивали вино из хрусталя и деликатно посмеивались… Но незнакомец первым заметил меня и с испугом в глазах вскочил с кресла.

– Что за чертовщина⁉ – заорал он, тыча в меня пальцем.

Я не стал медлить, и молнией метнулся к дворянину. Быстрый удар в солнечное сплетение согнул несчастного в низком поклоне. Я схватил его за шею и резко дернул. Раздался хруст, и обмякшее тело рухнуло на пол. Благо он не успел сплести какое-нибудь заклинание. Дар у него, как и у всех аристократов, имелся.

– Какого хрена! – опомнившись, воскликнул Николай. – Ты убил его!