Текст книги ""Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анна Шаенская

Это уже случалось ранее. Каждый раз, когда в тот или иной мир проникал кто-то достаточно могущественный, чтобы всколыхнуть саму ткань реальности, мой дух реагировал болью.

Это значило, что по мою душу явились настоящие властелины ада. Те, кто стоял у истоков самой Тьмы.

– Только этого нам не хватало… – услышал я голос Николая.

Сжав волю в кулак, я ударил ею по источнику, словно оплеуху отвесил. Внутри что-то ухнуло, задрожало… Внутри запылала ярость, потом – боль, а затем – чужая покорность. Магия подчинилась. Собралась в единое ядро, сжалась в точку и замерла.

– Так что это всё-таки было? – шёпотом спросил Николай.

– Мой дух… – переведя дыхание, начал я. – Он очень остро реагирует на всё демоническое. Меня так тряхнуло, потому что в этот мир пришло что-то по-настоящему жуткое…

Я сел на диване, чувствуя, как мир медленно возвращается на свои места.

– Успеть бы теперь жениться… – с горькой иронией усмехнулся я.

– Хм… – поджал губы Николай. – Я думал, ты решил проблему с Иксом в Сибири. Ты же закрыл портал. Убил Повелителя. Разрушил цитадель. Что может быть страшнее?

Я посмотрел на друга и вдруг почувствовал, как где-то в груди шевелится странная жалость – почти как к ребёнку, который спрашивает, почему небо голубое, а получает ответ, который не может понять.

– Ваши иксы – это цветочки по сравнению с тем, что грядёт, – оскалился я. – Тёмная энтропия обрела персонификацию. Раньше она была просто безликой силой, как ветер. А теперь у неё появилось лицо. И этот носитель уже здесь. Под этим небом. Условно, люди так часто грешили, что открыли дорогу настоящему аду.

Я замолчал, чувствуя, как воздух в каюте становится гуще.

– Я чувствую его. Он на западе. Где-то в Европе… И всё, что я делал до этого, все битвы, все жертвы – это была лишь разминка. Боюсь, скоро весь мир сойдёт с ума.

– Тогда нам остается только готовиться. Верно? – спросил Николай.

– Верно. – ответил я. – И будем надеяться, что у нас есть еще немного времени…

Внезапно воздух в каюте зазвенел, как туго натянутая струна. Тени на стенах сгустились, вытянулись, а потом – из центра этого уплотнения, словно цветок из бутона, материализовалась Мак. Запах озона и грозы заполнил помещение, смешиваясь с ароматом шампанского.

Джинниха явно была встревожена. Перламутровые волосы струились по воздуху, как жидкое серебро; фиалковые глаза горели холодным, почти безумным светом; кончики пальцев светились таким же напряжением, как и моя магия за мгновение до приступа.

– Соломон! – воскликнула она. – Ты тоже это почувствовал? Поступь апокалипсиса?

– Она самая, дорогая моя. Она самая, – ответил я, поднимаясь с дивана. Слабость уходила, уступая место холодной, звенящей ясности.

– Что за апокалипсис? – выпалил Николай. Он переводил взгляд с меня на джинниху и обратно, его лицо было бледным, но в голосе прорывались знакомые нотки нетерпения.

Я повернулся к садовнице.

– Мак, забирай Николая в кольцо. Немедленно. И начинай новые суровые тренировки. Пусть будет максимальный уровень сложности.

– Максимальный? – переспросила Мак, и в её голосе послышалось что-то похожее на предвкушение. – Ты уверен, Соломон? Он ведь не выдержит. Ты знаешь, что это значит – настоящий максимальный уровень. Я не буду щадить его.

– Выдержит, – ответил я, глядя на Николая. – У нас нет времени на нежности.

– А связь с Аль-Ахмаром? – спросила Мак, и её пальцы уже начинали светиться, готовясь сотворить портал. – Я могу выйти на него через свои каналы. Но предупреждаю: он будет злиться. Он всегда злится, когда я его беспокою. Особенно если это касается тебя.

– Он и его прихвостни нажрутся твоих огурцов – и успокоятся, – усмехнулся я. – Пусть будут сытыми и довольными.

– Я не собираюсь тратить свои огурцы на… – начала было она, но я перебил.

– Потом сочтёмся, – сказал я. – А сейчас – действуй. Времени нет.

Джинниха хмыкнула, но спорить не стала. Сделала шаг в сторону Николая – и тот внезапно исчез. Его оболочка, над которой я так долго корпел, в одно мгновение осыпалась пеплом, тёмным и лёгким, словно сгоревшая бумага. Я почувствовал, как внутри кольца, на границе сознания, возникает знакомое присутствие Николая.

– И ещё, – сказал я, когда Мак уже почти скрылась в кольце. – Не вступай с ним в драку. Аль-Ахмар будет зол. Но если ты ввяжешься в ссору, мы потеряем время. А время… оно сейчас важнее всего. Я не хочу, чтобы вы тратили силы на распри, когда грядёт настоящая битва.

Мак оглянулась. Её фиалковые глаза встретились с моими янтарными.

– Я буду паинькой, – сказала она. – Как никогда.

И исчезла. Портальная дыра схлопнулась с тихим хлопком, оставив после себя лишь запах серы и пустоту.

А я остался в гордом одиночестве… Нужно было всё тщательно продумать…

– Что там у нас по расписанию? – подняв взгляд к потолку, спросил я самого себя. – Разобраться с инквизицией? Устроить грандиозную свадьбу? Спасти мир? Кхм… Никогда не искал лёгких путей…

Глава 5

«Тот, кто живёт среди людей, неизбежно становится мишенью для их страхов и зависти. И чем выше он поднимается, тем больше теней он отбрасывает, и тем больше людей хотят ступить в эти тени, чтобы уничтожить его…»

Артур Шопенгауэр.

Дирижабль коснулся посадочной платформы. Его двигатели стихли, оставив после себя запах горячего масла. Он смешался с сыростью столицы и неприятно ожёг ноздри.

За бортом трепетала пелена дождя. Мелкая холодная морось размывала дороги и превращала переулки в полноценные болота. Поздний ноябрь, чтоб его…

Петербург прятал лицо за серой вуалью. Золотые шпили и купола размывались под натиском хмари, словно какой-то художник опрокинул на холст ведро с грязной водой.

Здесь никто не ждал меня с фанфарами. Никакой толпы, никаких оркестров. Я заранее связался с Рябоволовым, и он позаботился о том, чтобы мой приезд остался незамеченным для лишних глаз.

Я переоделся в тёмный плащ с глубоким капюшоном. Простая и неброская одежда, способная скрыть меня дождя и ненужного внимания. Ткань была поношенной – этот наряд мне одолжил капитан, с которым у нас были одинаковые пропорции. Я натянул капюшон – и он тут же скрыл моё лицо и повязку на глазу. Шагнул в сырость…

Платформа была пуста. Только редкие фигуры грузчиков в промасленных робах, да стая голубей, сбившаяся в кучу под навесом ангара. Их воркование казалось мирным на фоне того, что происходило в последние месяцы.

Я сошёл по трапу и направился в город. Ноги, привыкшие к качке дирижабля, на миг споткнулись о твёрдый камень. Я выругался и зашагал дальше, постепенно привыкая к надёжности земли.

Вязкость дождя обострила прочие запахи. Столица ударила мне в лицо ароматом хлеба. Он шёл из маленькой булочной на углу – сквозь запотевшее стекло я видел, как внутри суетится пекарь в засаленном фартуке, вытаскивая из печи румяные караваи.

Я остановился на мгновение, вдохнул этот запах полной грудью, и улыбнулся.

Повсюду, куда ни глянь, витал триумф. Разносчики газет мелькали тут и там и лужеными глотками выкрикивали сенсационные заголовки:

– Император закрыл дыру в преисподнюю! Сибирь свободна!

– Герой-государь! Разгром турок! Слава России!

– Самый сильный маг Империи!

Лавочники вовсю торговали «патриотическим» товаром. Резные фигурки Императора, попирающего крылатого змея. Глиняные свистульки в виде дирижабля «Соколик». Лубочные картинки, на которых Государь в одиночку стоял против полчищ чертей – яркие, крикливые, такие далёкие от реальности.

Я горько ухмыльнулся. Они рисовали героя. А герой, как известно, не имеет права на усталость…

Вокруг шумела обычная жизнь. Купцы в меховых шапках переругивались из-за цен. Дамы, укрываясь кружевными зонтиками, цокали каблучками по мокрым булыжникам, их игривый смех смешивался с гулом города. Запахи кружились в густом хороводе… Осенняя грязь, мокрая листва, преющая на обочинах, лошадиный навоз, угольная копоть и ароматы дорогих духов. Всё смешалось в извращенном коктейле.

Дождь стекал по капюшону, иногда чудом забирался за воротник, заставлял кожу покрываться мурашками. Холод пробирал до костей. Он въедался в плоть, напоминал, что я всё ещё смертен. У ворот Зимнего дворца меня встретили двое мужчин в серых, неброских плащах. Сотрудники Тайного Отдела. Их глаза скользнули по мне. Признали…

– Ваше величество, – тихо произнёс один из них. – Прошу за мной. Господин Рябоволов предупредил нас о вашем прибытии. Мы обеспечим вам тайный и безопасный проход.

Я коротко кивнул. Они провели меня через служебный вход, минуя парадные лестницы и любопытные взгляды. Коридоры Зимнего пахли воском и старым деревом. Мои шаги гулко отдавались от высоких потолков, и эхо смешивалось с отдалённым гулом суеты, доносившейся из главного зала.

– С Валерией и остальными всё в порядке, – сообщил мне второй агент, когда мы поднимались по боковой лестнице. – Их разместили в покоях согласно приказу. Ваша личная гвардия тоже здесь. И ждёт ваших указаний.

– Благодарю…

Мои покои встретили меня тишиной и полумраком. Окна выходили на Неву. Сквозь мокрое стекло я видел серую, практически неподвижную воду, сливающуюся с небом. Я стянул с себя плащ – он тяжело упал на стул, оставляя на паркете мокрый след.

Затем повернулся к слугам, стоящим навытяжку у двери:

– Я очень голоден! Принесите чего-нибудь жирненького и вкусненького. И… Рябоволова ко мне. Немедленно.

Они поклонились и бесшумно исчезли.

А спустя несколько минут в моих покоях появилась смуглая девица. Её руки слегка дрожали, когда она поставила поднос на стол. Я с жадностью смотрел, как она расставляет тарелки, а мой желудок гневно урчал, требуя топлива.

Спустя мгновение девушка вылетела из моей комнаты, а я принялся за еду. Стол ломился от яств. Жареные перепелки с румяной хрустящей корочкой шкворчали жирком. Тонко нарезанное сало и квашеная капуста так и стремились лечь на кусок тёмного ржаного хлеба. Красная и черная икра игриво блестела, как драгоценные камушки в ювелирной лавке. От глиняной крынки с вином пахло вишней и дубом…

Умопомрачительно…

Я вонзил зубы в мясо, чувствуя, как жир стекает по пальцам, оставляя на коже липкий блеск. Хруст костей был громким и отчётливым. Тёплый хлеб растворялся во рту, смешиваясь с икрой, которая лопалась на языке мелкими солёными взрывами. Вино ласково коснулось горла вишнёвыми нотками, разлилось по венам, наполняя меня радостью.

Силы медленно, но уверенно возвращались ко мне…

Когда в дверь вежливо постучали.

– Войдите, – сказал я, не поднимая глаз.

Дверь открылась, и в проёме показался Рябоволов.

Он изменился. Его холодное лицо истинного аристократа теперь было испещрено морщинами, которые обозначились там, где раньше была лишь ледяная гладкость. Под глазами залегли глубокие синяки, как от ударов. Кожа стала пепельной. Седина от висков пошла выше и добралась до самой макушки. Но глаза остались такими же синими и пронзительными.

Грудь главы тайной канцелярии теперь была впалой. Битва с Юсуповым оставила свои неизгладимые следы. Он не смог скрыть свою хромоту, когда сделал шаг внутрь. Правая нога слегка подволакивалась, и каждый шаг давался ему с огромным усилием. Но вот его правая рука была новенькой – тёмная сталь, покрытая рунами, в которые были вплавлены магические кристаллы. Они тускло мерцали, как звёзды в ночном небе, и от протеза веяло холодом и силой.

– Ваше величество, – задыхаясь, сказал он. – Рад видеть вас целым. Признаться, я уже начал сомневаться, что вы вернётесь до снега.

– Садись, – ответил я, кивая на кресло напротив. – И раздели со мной трапезу. Ты выглядишь так, будто тебя кормили в последний раз в прошлом году, и я не шучу…

Он тяжело и дёргано опустился в кресло – его тело не хотело подчиняться, и каждый жест был результатом воли, а не привычки. Он откинулся на спинку, и в его глазах мелькнула благодарность.

– Я не голоден, – сухо сказал он, однако взял кусочек хлеба. – Но разделю с вами вино, государь. Это будет честью.

Я налил ему в бокал. Он взял его и сделал глоток. На его лице мелькнула тень удовольствия.

– Докладывай, Юрий Викторович, – сказал я, отрезая кусок хлеба и намазывая его маслом. – Как идут дела? Что слышно в Европе, что с инквизицией? Уверен, ты в курсе их покушения на мою персону. Всё как на духу – вещай…

Он поставил бокал на стол и устало провёл рукой по лицу.

– Родион Старицкий под наблюдением, государь, – в его голосе зазвенел металл. – Это он за всем стоял. Звезда инквизиции, которую он послал в Сибирь, действовала по его прямому приказу. Анна Меньшикова и другие инквизиторы, прибывшие сюда пару дней назад, дали показания – они были свидетелями его приказов и планов. И теперь ждут вашего вызова, чтобы лично подтвердить всё на суде.

Я продолжал есть, но сбавил темп. Основной голод утолил – теперь просто наслаждался процессом. Жестом попросил Рябоволова продолжить.

– Известно, что он готовит очередное покушение на вас, – сказал Рябоволов. – Мои люди перехватили его последнее послание. Он планирует нанести удар сегодня или завтра. Но я не вмешиваюсь, государь. Думаю, после недавних событий, вы захотите лично расправиться со смутьяном. И в кратчайшие сроки. Ему нужна публичная порка и низвержение.

– Ты прочитал мои мысли, – усмехнулся я.

– Я закурю? – спросил Рябоволов, доставая папиросу из внутреннего кармана мундира.

– Валяй.

Он щёлкнул зажигалкой, пламя на миг осветило его лицо. Запах дыма смешался с запахом вина и жареного мяса, создавая горьковатый коктейль.

– Что до Европы и наших западных границ, то всё очень плохо, – сказал он, выпуская колечко дыма. – В Вене произошёл прорыв невиданной мощи. Затем схожие события произошли и в других европейских государствах. Образовался демонический портал вне категорий. Примечательно то, что демоны в некоторых регионах вообще не трогают людей. Такого никогда не было…

– Продолжай…

– Ходят слухи, что некоторые европейские элиты сговорились с демонопоклонниками и демонами, – прошептал он. – Говорят, что у них зарождается какой-то альянс с неким Волундом. Это какая-то тёмная лошадка. Все, кто не согласен с ним, гибнут. К нам уже иностранные дипломаты в очередь выстроились – просят аудиенции с вами. Кто – помощи. Кто – с угрозами и требованиями.

Я отпил вина, смакуя каждый оттенок насыщенного вкуса.

– Что известно о планах этого Волунда?

– Сменить правящую династию в России, – с ненавистью бросил он. – То есть – убить вас. Тогда он и его демонические прихвостни уберутся обратно в ад. Таково его требование и обещание. Фактически он сейчас пытается взять весь мир в заложники. Это точно не человек…

– М-да, уж… Наши силы? – спросил я, чувствуя, как вино горчит во рту.

– Со всем миром не сладим, – скривился Рябоволов и выпустил колечко дыма. – Даже с Вами, ваше величество… Поэтому стараемся вставлять ему палки в колёса. Но все наши агенты, посланные убить его, исчезли… Без следа.

– Хм… Неудивительно. Ты ему веришь?

– Демоническому отродью? Конечно, нет! – в голосе Юрия Викторовича впервые прозвучала почти ярость. – Вы – единственный, кто может с ним справиться! Вы закрыли портал X-класса, одолели Спящего, даже моего старого друга Коловрата сделали кротким и послушным… Даже не думайте снимать с себя полномочия!

Я усмехнулся и плеснул себе еще вина.

– Но погибнут невинные, если я решу с ним биться.

– Это священная война, государь, – с фанатичной убежденностью сказал Рябоволов. – Враги просто сдохнут, а все наши попадут в рай.

– То одному Богу известно…

– Государь… – он вдруг резко подался вперёд, и я увидел в его глазах почти отчаяние. – Я надеюсь, вы не хотите сдаться⁉ Вы не думаете о том, чтобы… принять его условия?

Я тяжело вздохнул и выдержал его взгляд.

– Всё слишком сложно, Юрий Викторович, – бросил я наконец, вставая из-за стола. – Укрепи внешние границы. Собери военный совет. Подготовь оборонительную стратегию. Все наши шпионы за рубежом должны начать планировать диверсии и воплощать их в жизнь. Я же завтра встречусь со всеми дипломатами и постараюсь выиграть нам немного времени. Я хочу лично встретиться с этим Волундом до начала первых столкновений.

– Считаете это хорошей идеей? – засомневался Рябоволов.

– Считаю это своим долгом. – ответил я. – Судя по тому, что грядёт, Россия может не устоять. Поэтому нужно использовать все варианты и тянуть время для подготовки и сбора информации.

Я заглянул в окно… Серая хмарь по-прежнему не желала исчезать.

– Что касается Старицкого, – сказал я, поворачиваясь к Юрию Викторовичу. – Завтра утром я хочу видеть Патриарха. И Анну. И эту звезду инквизиторов, которую он послал убить меня. Они дадут показания против него. И мы проведём церковный суд. Публично, чинно, благородно… Под моей эгидой. Пусть все увидят, что даже глава инквизиции не выше закона и не имеет права посягать на жизнь Императора.

Рябоволов посмотрел на меня с холодной улыбкой.

– Я приведу их, государь. И позабочусь, чтобы никто не помешал этому суду. Старицкий получит по заслугам. Сегодня задержу его.

– Благодарю, Юрий Викторович, – сказал я. – Но не торопитесь с задержанием. Просто держите его под колпаком. Завтра возьмём его.

– Как скажете, ваше величество, – сказал Рябоволов, тяжело поднимаясь. – Я могу идти? Если я вам больше не нужен, у меня есть дела, которые ждут моего внимания.

– Работайте, Юрий Викторович, – сказал я. – И берегите себя.

– Всегда к вашим услугам, государь…

Он вышел. Дверь за ним закрылась, оставив после себя только запах табака и тишину.

Я еще с минуту постоял у окна и поглядел на мрачную Неву. А затем направился в покои Валерии. Коридоры Зимнего были пустынны, мои шаги отдавались от стен глухим эхом, смешиваясь с шумом дождя за окнами. Свет масляных ламп дрожал, отбрасывая на стены гротескные тени.

Я прошёл через анфиладу комнат, и когда дверь в покои Валерии открылась, я не сдержался и широко улыбнулся… Моя невеста стояла у окна. Её платиновые распущенные волосы струились по плечам. В тусклом свете они казались жидким серебром, текущим по её спине. Она была в простом, тёплом платье, которое мягко облегало её фигуру – и я заметил, как изменился её силуэт. Живот округлился, стал заметнее, и эта непривычная мягкость её тела поразила меня сильнее всего… Она уже не была той Валькирией, которую я встретил на дуэли, той ледяной охотницей, которая метала в меня молнии и требовала ответа. Без пяти минут она была моей женой и матерью моего ребёнка. А это совершенно другой статус… И другое отношение…

Она услышала мои шаги… Обернулась. И когда её глаза встретились с моими, я увидел, как в них вспыхнул свет. Простое человеческое счастье, которое я видел так редко. Её лицо озарилось улыбкой, и она шагнула мне навстречу, даже не спрашивая, как я добрался. Она просто пошла ко мне, а я пошёл к ней.

Спустя миг я приподнял её, закружил по комнате, чувствуя, как нежные руки обвивают мою шею, как родной смех разливается по комнате, смешиваясь с запахом её духов. Цитрус, можжевельник и аромат будущего материнства. Я страстно и горячо поцеловал её и только потом опустил её на пол. Моя рука невольно легла на её живот, и я почувствовал легкое касание ауры своей дочери…

– Ты чувствуешь? – спросила она. – Наш ребёнок знает, когда ты рядом. Он затихает, когда я говорю о тебе.

– Наша девочка будет очень сильной и чуткой, – улыбнулся я. – Прямо как её мать. Я скучал по тебе. По твоему запаху. По твоим губам…

Валерия положила свою ладонь поверх моей.

А я поцеловал её снова. Пока я был рядом с ней, я мог дышать. Пока я чувствовал её тепло, я мог не думать о чём-то ещё…

– Я хочу, чтобы ты знала, – сказал я, отрываясь от её губ. – Завтра утром я объявлю перед народом о нашем бракосочетании. Через два дня мы будем венчаться. Я хочу быстрее с этим покончить. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Официально.

Она игриво улыбнулась.

– Ишь ты! А если я против?

Я уже было открыл рот, чтобы возразить ей, как дверь в нашу комнату взорвалась.

Взрывная волна ударила в спину Валерии, отбросив её на кровать. Я услышал её вскрик – и внутри меня что-то оборвалось, превратилось в ледяной ком. Я среагировал мгновенно. Моя рука взметнулась, и вокруг кровати вспыхнул щит – многослойный, прочный, способный выдержать удар любого архидемона.

Окна разбились в одно мгновение. Стекло, осколки, ветер и дождь ворвались в комнату, а вместе с ними и убийцы.

Я злобно зарычал, выставил руку – и в ней тут же вспыхнул солнечный клинок.

– Всех убью…

Глава 6

«Ты был героем в этих краях. Так называют того, кто убил так много людей, что слово „убийца“ уже не подходит.»

 Джо Аберкромби.

Чужие ауры резанули воздух, как десятки невидимых клинков. Судя по плотности – магистры. Элита, чтоб её…

От убийц смердело ладаном и смертью. Клирики? Опять проказы Старицкого? Только в этот раз он подготовил две полноценные звезды!

– Еретик! – голос с нотками фанатизма бахнул по ушам и тут же подтвердил мои мыли. – Во имя Света, ты будешь уничтожен!

Ага… Как же.

Мой взгляд метнулся к Валерии. Она лежала на кровати, за пологом моего щита, и держала в руках револьвер. В глазах сверкала стальная решимость и готовность к битве. Ее изящные и сильные пальцы уже начали светиться от переполняющей магии. Она хотела ринуться в бой, встать между мной и этой стеной смерти. Но это точно не входило в мои планы.

– Валерия, не вмешивайся! И добавь к моему щиту свою магию!

Я почувствовал, как за спиной взметнулась ледяная стена – Орловская быстро смекнула, что нужно делать. Пока в моей груди билось сердце, враги не тронут и волоса на ее голове.

Я рванул вперед, навстречу атакующим. Источник внутри меня загудел, как раскаленная печь перед плавкой стали. Золотой свет хлынул из моего уцелевшего глаза, окутав меня коконом огненной защиты.

Выстрел разорвал тишину. Время замедлилось… Заговоренная пуля с серебряным наконечником просвистела в сантиметре от моего виска.

Моя рука, охваченная золотым пламенем, описала дугу. Из пальцев вырвался сгусток солнечного света, сжатый до состояния сверхплотной материи. Он ударил в первого Магистра, который осмелился встать на моём пути. Его аура была самой яркой и плотной. Ослепительный белый взрыв выжег тени из комнаты.

Магистр взлетел в воздух, пробив потолок, а его белая мантия вспыхнула факелом. Он успел вскинуть щит, но моя вторая атака пробила его, как бумагу. Обугленное тело рухнуло на паркет этажом выше.

Остальные среагировали мгновенно. Это была слаженная смертоносная стая. Их руки взметнулись в унисон, и вокруг меня засвистели десятки ледяных копий, огненных шаров, сгустков чистой, концентрированной тьмы. Магия ревела, выла и пела.

Я нырнул в этот ад, как в холодную воду. Каждое движение было отточено, каждое уклонение – выверено. Я знал эти заклинания, эти комбинации, этот танец смерти. Их техника была безупречной, но предсказуемой. Догма. Шаблон. А шаблоны убивают так же быстро, как и спасают.

Мой клинок из солнечного света, взвыл, рассекая воздух. Он был продолжением моей воли. Первый удар – и ледяное копье, летевшее в мою грудь, рассыпалось в алмазную пыль, осыпавшую пол сверкающим дождем. Второй – и огненный шар, величиной с небольшую телегу, взорвался в метре от моей головы, разбросав раскаленные осколки по комнате. Я чувствовал жар на коже, слышал, как потрескивают волосы, но боль была приятной.

Какой-то особо ретивый мерзавец попытался атаковать меня с фланга. Его руки сложились в сложный жест, и из кончиков пальцев вырвались десятки тонких, почти невидимых нитей чистой силы. Они пели, вибрируя на частоте, которая сводила с ума. Я почувствовал, как они коснулись моей ауры, пытаясь разорвать ее, как паутину. Вкус металла во рту стал насыщеннее…

Что ж, поиграем! Сгусток грубой и сокрушительной энергии вырвался из моей груди и тараном врезался в убийцу. Раздался глухой, влажный хруст. Грудная клетка клирика сложилась, как карточный домик. Он отлетел к стене, оставив на ней кровавое пятно, и рухнул, не издав ни звука.

Двое других Магистров синхронно выбросили руки вперед. Из пола передо мной вырвались каменные шипы, острые и вибрирующие, как зубы древнего зверя. Я прыгнул, не давая им себя пронзить. В воздухе я перевернулся, и мой клинок описал дугу, отсекая голову одному из них. Горячая кровь брызнула на лицо.

Я кувырком ушёл в сторону, одновременно с этим схватив с пола чей-то артефактный револьвер. Вскинул мушку, бахнуло – и еще один Магистр рухнул. Его мантия окрасилась в алый.

Всё дело в том, что пуля, которую я выпустил, была сгустком сжатого солнечного света, тонким и смертоносным, как игла. Она прошла сквозь его щит, затем сквозь его грудную клетку и вышла из спины, оставив аккуратное, дымящееся отверстие.

В комнате засмердело гарью и кровью. А пятеро из десяти уже были мертвы. То ли я стал сильнее, то ли магистры были нынче не те…

Остальные, поняв, что лобовая атака бессмысленна, начали менять тактику. Они отступили, сомкнувшись в круг. Их ауры слились в одно целое, мощное и пульсирующее, как сердце неведомого бога. Они готовили что-то большое. Что-то по-настоящему убийственное.

Я услышал за спиной напряженный голос Валерии:

– Соломон… Берегись!

Пятеро Магистров заговорили хором. Их голоса слились в один, низкий и вибрирующий, как гул колокола, который звонит по мертвым. Воздух перед ними начал искажаться, чернеть, пульсировать. Они создавали какой-то портал. При этом гады не переставали сыпать в мою сторону атакующими заклинаниями.

Пришлось сорвать Первую Печать. Мир вспыхнул золотом. Мое тело стало чистым и ослепительным светом, который выскребал реальность до голой основы.

Я ринулся вперед, превратившись в летящую молнию. Время замедлилось еще сильнее. Каждый удар их сердец был громом, каждый вздох – ураганом.

Мой солнечный клинок пронзил первого. Его многослойный щит лопнул, как воздушный шарик. Меч вошел в грудь, вышел из спины, и свет, который я в него влил, взорвался изнутри, превращая плоть в пепел. Он даже не успел вскрикнуть. Сразу сдох.

Я потянулся за следующими. Двигался слишком быстро, чтобы они не могли среагировать. Их магия была мощной, но медленной и неповоротливой. Они сражались по учебнику. Я – по голому инстинкту.

Вспышки взрывались одна за другой, освещая комнату адскими, багровыми всполохами. Звуки битвы слились в какофонию: вой магии, треск разрядов, хруст костей, предсмертные хрипы. Вкус крови во рту стал гуще. А запах смерти – слаще.

Последний из них все же успел закончить заклинание. Из его рук вырвался сгусток странной ряби, от которой реальность пошла волнами. Он ударил меня в грудь, и я почувствовал, как мир перевернулся. Острая боль пронзила тело, а я отлетел назад, врезавшись в стену.

Странная субстанция попыталась утащить меня в дыру реальности. Я вложил в клинок всю ярость солнца и ударил крест-накрест. Портал схлопнулся и исчез. Я вытер кровь с подбородка и медленно встал. Моя аура, потускневшая на миг, снова вспыхнула золотом. Я посмотрел на единственного выжившего ублюдка. Его лицо было искажено ужасом. Он вдруг осознал, что его сила – всего лишь пыль перед лицом моего гнева.

Я оскалился и шагнул к нему.

– Пощади! – закричал он. – Если ты не пощадишь меня, то Господь покарает тебя!

– Господь, – сказал я, останавливаясь перед ним, – и я заключили сделку. И я не думаю, что ты ему нравишься.

Моя рука, обернутая солнечным светом, легла ему на лоб. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался сотворить заклинание, но я уже сжал пальцы.

Мгновение – и клирик заорал, как резаная свинья. Это был дикий, но недолгий крик. Убийца затих и рухнул на пол. Я напрочь выжег ему мозги…

Вокруг дымились тела. Воздух в комнате потяжелел от магии и крови. Я повернулся к Валерии. Невеста по-прежнему сидела на кровати, держа револьвер перед собой. Мой и ее щит сливались в странном союзе льда и пламени…

– Все кончено, – сказал я. – Ты в порядке?

Девушка кивнула.

Я уже было хотел развеять свой щит над ней, как чувство опасности взвыло сиреной.

Родион Старицкий материализовался в проеме выбитой двери. Его лицо было спокойным, но в глазах горел адский огонь. На его груди висела медная звезда – артефакт, который пульсировал какой-то древней силой. На фоне десятка магистров, которых я сейчас положил, он был гораздо-гораздо опаснее.

– Ты убил моих людей, самозванец… – зашипел он. – И за это ты умрешь!

Я улыбнулся.

– Мечтать не вредно…

Старицкий шагнул вперед, воздух вокруг него сгустился, наполняясь напряжением, которое можно было попробовать на вкус. Он вонял серой и грозой.

– Твоя сила впечатляет, еретик, – выплюнул он с презрением. – Но сила без веры – лишь пустой звук. И я докажу тебе это!

Он поднял руки, и его медная звезда засветилась ярче, пульсируя в такт его сердцебиению. Из крючковатых пальцев вырвались лучи света, странным делом похожего на мой собственный. Они ударили в меня, как клинки, и я ощутил, как они пытаются пробить мою ауру.

Я скрежетнул зубами и потянулся к ядру. Волна солнечного пламени вырвалась из моей груди, столкнулась с его светом, и комната взорвалась. Казалось, весь мир содрогнулся от столкновения. Ковры вспыхнули, зеркала треснули, стены покрылись паутиной трещин. Я услышал, как Валерия выстрелила, но всё было тщетно. Щит Старицкого выплюнул пулю обратно.

Глава инквизиции оказался сильнее, чем я ожидал.

– Пойми, лжецарь… – вкрадчивым тоном заговорил он. – Тебе здесь не место. Ты извращаешь всё, чего касаешься. Из-за тебя гибнут люди. И сам ты – ошибка. Я боюсь, что ты утянешь Россию на дно, несмотря на все твои победы.

Родион нанес удар. Мощный, сокрушительный, как кувалда, обрушившаяся на хрупкую кость. Вспышка слепящего света, звук, похожий на треск ломающейся реальности, и я почувствовал, как меня поднимает в воздух. Боль пронзила все тело, мир перевернулся, и я врезался в стену позади себя. Камень треснул, осыпался градом осколков. Я пробил стену насквозь и вылетел в парк, разметав кусты и сломав несколько деревьев.

Холодный и сырой воздух ударил в лицо. Ноздрей коснулся запах мокрой земли и пыльцы. Я пропахал собой глубокую и длинную борозду на идеальном газоне.

– В целом, терпимо. – сказал я себе, поднимаясь и отряхиваясь. – Но… очень унизительно!

Мой источник, переполненный силой, загудел, как работающий на полную мощность реактор, и я влил его энергию в каждое движение.

Старицкий вылетел из пролома следом за мной. Его белая мантия развевалась на ветру, а руки были подняты для нового удара. Вокруг него пульсировало сияние его артефактов – медная звезда, а также кольцо на правой руке, которое излучало чистый, концентрированный свет.

– Даже не думай бежать, еретик, – сказал он, и его голос разнесся по парку, заставляя деревья дрожать. – Ты – раковая опухоль. И ты должен умереть, чтобы инквизиция жила.