Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

НОЧНОЙ СОВЕТ

Подавленные, они сидели в квартире Устоса, в своем «Зале Собраний».

Это был тяжелый удар. Помимо совершенно немыслимого, невозможного проникновения чужих в Башню и суматошной перестрелки на лестнице, пропала Элеонора-Белка. Просто исчезла. Попытки выяснить кто ее видел в последний раз окончились ничем. Поужинали. Разошись по своим делам. Больше ее никто не видел.

Уже отбушевал Толик, оравший, что порежет на ремни тех, кто тронул его подругу, что вырвет им кишки, вобъет глаза в затылок, сделает им «колумбийский галстук» и прочую дичь, – и по нему было видно что это отнюдь не пустые угрозы.

Было вновь включено питание на все мины по лестнице. Сейчас Васильченко к тому же сторожил с «Моссбергом» входную подъездную, надежно запертую дверь; Миша с автоматом – вновь закрытый с включенной миной диваном лаз в здание Института. Все тут, у Устоса, отдавали себе отчет, что это – лишь бы занять их чем-то, это ничего не решало. Кто бы ни были нападавшие и зачем бы они не влезли в Башню, потратив немало часов на пробитие в глухих стенах Института лазов в бассейн, рядом с так соблазнительно-непрочными дверями – они явно не полезут сейчас на мины.

Сергей в третий раз пересказывал историю с перестрелкой, ему в третий раз задавали по сути они и те же вопросы:

– Я иду, вверх. От нас, из нашей квартиры, типа, – в кухню. Задумался чо-то. Тут шевеление впереди на площадке какое-то. Я только голову поднял – люди, двое, ЧУЖИЕ! Я, честно говоря, очканул; даже мысль дикая мелькнула, что это привидение Ибрагима – его же как раз в этой квартире убило, и как раз дверь открыта. Потом гляжу – автоматы!

– Узнал кого? Ну, на кого похожи хоть?

– Не. Все быстро пошло. Я только светом с фонаря мазнул, – и тут же один ко мне кинулся. Ну а у меня рефлекс сработал: выдернул наган и бахнул в него!

– Попал?

– Не. То есть скорее всего нет, я не знаю. Но там близко было, мог и попасть. И тут же второй в меня из автомата, тут же!

– А ты?

– Я скатился назад, на межэтажную площадку, да я и поднялся невысоко, несколько ступенек; и тот, первый, меня заслонил от очереди; тот, второй и впулил-то в стену и в окно… Ну, я по лестнице еще вниз прыгнул, снова с нагана шарахнул. Он – из автомата, тоже неприцельно. Я еще ТТ-шник выхватил, и стал мочить… ну, в ту сторону просто, не кидаться же на автоматы! А они – типа в мою сторону, но тоже боялись подставляться. Ну и… Вот так вот, пожгли бестолку – и они в квартиру, где проход. Ну я и замер, – думаю, их сейчас как Ибрагима… Тут ты прибежал.

Помолчали. Сергей добавил:

– Эта… Впечатление, что хреновые они вояки, – суматошно палили, не глядя. Хотя и автоматы. Истерики. Лупят длинными, хотя меня не видят…

Он ожидал обычной реакции, что-нибудь типа «Не задирай нос» или «Ты уже профи стал, что отличишь суматошно-несуматошно?», но никто ничего не сказал.

– А чего он к тебе кинулся?

– Ну… Не знаю…

– Может, прикладом ударить хотел? Автомат у него в руках был?

– Был… В одной руке. Не, вроде не ударить. Наверно как схватить?

Олег грохнул ладонью по журнальному столику.

– Это черт-то что – какие-то козлы… Проникают в Башню, мы ничего не видим и не знаем, несмотря на включенную полную защиту! Перестрелка у нас под носом, Сергея чуть не грохнули. А мы с тобой, Толян, в это время занимаемся спокойно своими делами!

– Мне тоже снова эмоции включить? Поорем – развеемся? – отозвался Толик.

Упало молчание. Его вновь прервал Олег:

– Короче, вот. Как это, на мой взгляд, выглядело. Они сделали проходы в бассейн. Почему проломы в стенах, а не через двери, – сразу говорю, я не знаю. Вообще мне кажется, если мы на этот вопрос ответим – то и остальное выясним. Так вот. Сели там в засаду. И сгребли первого, кто туда пришел – Белку. Поскольку…

– Че Белке на ночь глядя делать в бассейне? Вот че бы она туда поперлась??

– Не знаю! Но этот вариант единственный правдоподобный! Белка отключила мины, в бассейне ее повязали – и по ее следам, обратным лазом пролезли в Башню… Мы там, кстати, небось уже целые тропы протоптали, когда воду таскали…

Крыс спросил:

– А зачем им Белка?

– Ну, это очевидно. Продавать. Не исключено, что именно нам же. Даже скорее всего. Но не обязательно.

– Ну. Повязали девку в бассейне. Утащили. В Башню-то зачем полезли?

– Очевидно, из жадности и на удачу. Добыча уже есть, – вдруг еще кто попадется. Это ж заработок! Потому он на тебя, Серый, и кинулся – хватать, вязать… Тебя реакция спасла, и наработанные рефлексы, смекаешь??

– Смекаю я, смекаю. В принципе, попав в Башню незамеченными, они могли ночью нас тут всех перемочить! Или даже не ночью. Во всяком случае – попытаться. Чо они так?

– А видимо все упирается в уровень исполнителей. Сам говоришь – лохи, стреляли неприцельно…

– Лохи не будут делать проломы в кирпичных стенах рядом с дверями, как будто на дверях написано: «Осторожно, мины!»

– Это первый непонятный момент. Второй – куда дели Белку.

– Ну, это мы вскоре узнаем. Сами скажут. Вместе с ценой.

Послышался отчетливый неприятный скрежет, Олег и Сергей подняли головы. Это скрипел зубами Толян.

– Я им… Пусть только попадутся! А они – попадутся! Ох, я им-м-м-м!!.

– Как узнаешь… Теперь только ждать. Ты точно не вальнул никого из этих?

– Точно-неточно. Откуда я знаю? Не упал никто, тела нету, крови нету, ответили из четырех стволов – откуда я знаю, попал-непопал? Сейчас ваще опасаюсь – в машину-то я точно попал! А если в машине была Белка? Вернее, где бы ей еще и быть?

– Нууу, будем надеяться на лучшее.

– …

– Че делать-то?

– Ждать…

– Вот этот момент, с проломами рядом с дверьми, реально непонятный. Никак не могу объяснить. Такие осторожные? И такие лохи, что пацана взять на лестнице не смогли?

– Я не пацан.

– Пацан.

Снова тяжело замолчали.

Молчание нарушил Крыс:

– Эта… Вы видели – там ватник валялся? Возле пролома?

– Нет, вроде… А валялся?

– Кажись, я видел. Тряпка какая-то. И рукавицы рабочие.

– Вот ломы я видел. Две штуки.

– И ватник! Я видел. Кажется.

Олег поднялся.

– Ну, пойдем.

Старый засаленный и местами рваный ватный бушлат действительно нашли у второго пролома. Картина была ясной: его сняли, когда долбили стену, хозяин положил его на подоконник; потом он с подоконника упал на пол, в темноте и спешке его не заметили и не подобрали. Тут же валялись пара драных рабочих рукавиц.

Олег тщательно обследовал грязные карманы, но кроме табачных и хлебных крошек в них ничего не обнаружил. Вообще ничего больше. И эта ниточка оказалось «в никуда». Олег бросил ватник на пол.

Они стояли в проходе возле пролома в сам бассейн. Три налобных фонарика плюс к большому кемпинговому фонарю, запитанному от самодельной батареи из компьютерных аккумуляторов, включенному на полную мощность, давали яркое освещение. Олега уже не заботило, что отблески света фонарей в окнах бассейна могут увидеть из соседних домов. Это было уже не важно. В чем же, где они прокололись?.

Стояли молча, лучи фонарей шарили по стенам, останавливаясь на лежащих у стены, рядом с кучей битого кирпича и раствора двух ломах и совковой лопате с поломанной ручкой. Никаких идей. Никаких зацепок. Толик опять начал грозить неведомым похитителям самыми изысканными видами умерщвления. Крыс молча смотрел в темное окно.

Движимый неясным побуждением Олег вновь поднял грязный, засаленный бушлат, и еще раз обыскал карманы. Ничего. Только пальцы провалились под драную подкладку. Он положил бушлат на подоконник, и, подсвечивая себе налобным фонариком, в два приема оторвал весь сопревший подклад, обнажив грязно-серую изнанку ватной подбивки. На пол упали какие-то бумажки. Поднял их, разложил на пыльном подоконнике. Размочаленная сигарета без фильтра. Кусок от сигаретной пачки из рыхлой, плохой бумаги. Так, что это? «Астра». А это?

Не менее мятый клочок бумаги. С какими-то сизыми разводами. И с текстом.

– Ребята, давайте-ка вернемся в Башню. Поднимимся ко мне в мастерскую. Что-то тут…

Он оторвался от большой лупы, через которую рассматривал клочок бумаги.

– А знаешь, Толян, наверно не придется нам с тобой сегодня выспаться… Знаешь, что это?

– Ну?!

– Это не очень старый, двухнедельной давности талон на питание. Да, там дата есть. Надорванный – погашенный, значит. Заверенный печатью Верхне-Залесского сельсовета. Достаточно отчетливо читается.

– И??

– И – вот. Мы в Мувске. Вот он – талон из… какого-то сраного сельсовета. Я знаю, сейчас они все в сельхозкоммуны преобразованы. Ну и… Я горю желанием повидаться с владельцем этого талона. И спросить его, что он забыл в эту ночь в Мувске, кроме старого ватника. Что он здесь искал. И хочу спросить его поскорее, пока он не добрался до своего Верхне-засранского сельсовета! Седлаем коней??

– А не пустышка? – Толян еще сомневался, – Может, он перебрался оттуда в Мувск?

– Может. Две недели назад пообедал в Верхне-какой-то столовой, а сегодня решил в Мувске подломить Башню? Как-то странно, не находишь? Может. Все может, Толян. Но бензин нынче дорог, чтобы совершать просто так такие круизы. И я очень хочу повидаться с местными, Верхне… Залесскими жителями, и уточнить, кто за эти две недели «перебрался в Мувск», куда конкретно, и настолько крут, что носит с собой автомат и вламывается в Крысиную Башню! Где нераздумывая палит в ее обитателей. Не думаю, что таких архаровцев там много; тем более, что учет в коммунах ведется – там паек подушно выделяют. Поедем, «поспрашиваем». Чем черт не шутит – можем ведь даже и догнать. Но – Башню оставляем опять практически без гарнизона… Мммм… Что же делать?? Но это – это шанс, да, шанс! Они не могут ожидать, что мы знаем их базу!

– А поехали! Поговорим с местными, посмотрим, что это за «сельсовет», и кто в нем заправляет! Побеседуем! Я, блин, буду очень убедителен в беседе!!

* * *

Через час джип был выведен из загородки, заправлен и прогрет. Толик укладывал на заднее сиденье три самодельных маскхалата, пошитых заранее из простыней; и комплект теплой одежды для Белки. Сухой паек. Инструменты. Оружие, патроны. Экспедиция обещала быть не столь долгой, как на окраину, в поисках мастерских; но достаточно насыщенной событиями.

– Мы – только туда и обратно. Никаких долгих разборок. Мы вернемся сегодня же или завтра! Крыс, ты за старшего. Полная автономия. В бассейн не выходить, пользуйтесь запасами. Мины не отключать. Ждите нас. Мы постараемся поскорее. Рацию я взял, подключил, постоянно на приеме, благо антенну на крышу мы вывели, и рацией с нами таксисты «поделились». Динамик… Словом, кодом сигналишь, как договаривались. Ну, давай!

– Может, я с вами?… Володя с Мишей тут, да и Петрович…

– Даже не думай. Ты – за старшего. Все. Двинули.

В ПОЕЗДКЕ

Джип проглатывал километр за километром, освещая дорогу прямо перед собой узкими синими, «как на войне», полосками света из заделанных фар. Дорога была не то что наезженная, но видно было, что периодически по ней машины шли. Раньше-позже, – сказать было трудно, снега не было несколько дней. Сидящий рядом с Толиком Олег при свете фонарика разбирался с картой.

– Вроде не туда свернули… Хотя нет. Все правильно.

– Штурман, епт.

– Че ты думаешь, я здесь был? Какие карты. Блин, светает уже.

– Слышь, брателло.

– А?

– Встанем подальше, подойдем пешком.

– Это понятно. Чай не махновская тачанка, врываться-то…

– Осмотримся. Сейчас все коммуны охраняются – банд боятся, так?

– Так.

– Но за деревню наверняка ходят. Они ж не Башня, чтоб на всем готовом.

– Ну.

– Кого-нить повяжем и допросим. Для начала. Узнаем предварительный, так сказать, расклад. Жаль, ПБС на автомат нет. Зато АПБ есть…

– Угу. И что?

– Это я к тому, что когда допросим, чтоб время с тобой на разговоры не терять. С «языком» я разбираться стану, – и допрашивать, и потом.

– Ты это к чему?

– К тому. Что, зная твою, бля, «гуманность», хочу сразу расставить, как грится, «точки над „е“». Есть определенные правила проведения спецопераций, они как и ПДД, как ТБ при обращении с оружием кровью писаны, и их просто нужно выполнять! А не терять время на разжевывание основ «почему да почему». Просто выполнять – и все.

– Я что, против? Не улавливаю, к чему ты.

– Я же сказал – я про твою «гуманность». Вспомнилось мне что-то, как ты патруль собирался «обезоружить и связать», хы!

– Кончать их, что ли, имеешь ввиду?

– Грубый ты. Нифига не толерантный, хы. Вот в наставлении более обтекаемо сказано: «Группа, находящаяся в тылу противника, должна принять все меры, чтобы исключить возможность своего обнаружения». Всосал? «Исключить» и «Все меры». А каковы эти меры для «исключения возможности обнаружения» – это решается по-месту. Вот и я к тому, что я сам определюсь, как «исключить», – а ты со своей гуманностью пока отвернешься, лады? Ибо порядок есть порядок, а правила правилами, и их надо соблюдать. А если ты не согласен – то я лучше один пойду, а ты в машине подождешь!

– Согласен я, согласен. Не разводи тут…

– Ага. Согласен. Ну че, растешь над собой, впитываешь, так сказать, реальность… Не спишь еще?

– Нет. Поспишь тут.

– Это пока все на адреналине. Но скоро приход будет, перепсиховали все ж.

– Да знаю я. Я «допинг» взял.

– Что за допинг?

– Во фляжке там. Коньяк прокипяченный с кофе и шоколадом. Адова смесь.

– Хы, братан, тебе как всегда лишь бы наклюкаться.

– Сшутил, типа? Предпочитаешь таблетки жрать?

– А че, приходилось. Если грамотно подходить к делу. Как это, говорят? «Все есть яд, и все – лекарство, дело только в дозе?» Вот. Но и твоя болтушка тоже подойдет, ага. Особенно если Белку найдем.

– Найдем… Не факт что она здесь, в этом Верхне-задрищево; если ее менять собрались то могли и в городе где-нибудь оставить-спрятать. Но если у них тут база – то, конечно, «на базе» им надежнее. Но ниточку мы отсюда потянем, это наверняка! Родственники там, в Мувске, адреса…

Некоторое время ехали молча, Олег внимательно озирал открывающиеся заснеженные просторы и думал. Наконец сказал:

– Слушай… А ведь они знали, что кто-то ночью придет в бассейн! Не на удачу проломы делали!

– С чего так решил?

– Сам прикинь: хоть мы, бывает, и днями не выходим из Башни, но все одно – не слепые же мы котята! Общаемся, ходим на рынок, движемся по городу… Мы пролом бы увидели в стене Института, рано или поздно! Снаружи бы заметили! Даже скорее всего на следующий день; и даже не пролом, а дежурющую рядом машину! А ставить машину далеко они бы не рискнули – видишь, и так они еле успели удрать!

Олег отчетливо дернулся. Пришла новая мысль, факты увиделись под другим углом зрения.

– Но тогда… А ведь… Откуда они знали, что человек – будет, и будет один?! И на ночь глядя?? На «когда-нибудь» рассчитывали?? Так мы за водой всегда ходим по двое-трое, а стволы всегда при нас; бесшумно взять живьем двоих вооруженных мужиков – это фантастика!

– Васильченко ствол не носит.

– А кто это знает??

– А кто говорит про «знает?» Ты думаешь…

– Откуда ОНИ знали, что будет девка, и будет – одна?! Не сама же она им открыла! – в этом случае вообще бы проломы не понадобились, сняла питание с мин, или тросики сняла, – и заходите… через двери. Можно было вообще ночью входные в подъезд открыть…

– Про Белку фигню не думай! Кто мог…

– Я и не думаю. Я рассуждаю. У них, получается, был только этот вечер, и ночь… Они не «первого кто пришел» в бассейне сгребли – они ЗНАЛИ кто придет!! Разворачивай!! Разворачивай, черт побери!!!

Джип, заложив крутой вираж, махнув длинным прутом антенны на крыше, ткнулся носом в занесенный снегом куст, взревел мотором, и, отпрыгнув задним ходом, с пробуксовкой развернулся капотом к городу. Встал, порыкивая двигателем.

– Как бы там ни было, мы-то здесь уже близко! Надо бы здесь сначала…

В это время на рации замигал глазок светодиода – «вызов». Олег схватил тангету. Четко прошел сигнал: «Башня в опасности, подвергается нападению, степень опасности максимальная!»

БОЙ КРЫСА

– Что-то мне фигово, брат… Что-то мне фигово. Что-то мне это все сильно напоминает ту поездку, когда Устоса убили. Что-то… Так же вот с тобой тогда возвращались – к оконцовке…

– Что ты разнылся как баба?? У меня тоже хреновые предчувствия! Я же не ною!

Олег замолчал.

Джип резво мчался по пустым улицам в пригороде, временами притормаживая, чтобы объехать валявшийся посреди дороги крупногабаритный мусор или остовы сгоревших автомобилей. Через некоторое время сидевший за рулем Толик ткнул пальцем в лобовое стекло:

– Глянь!

Олег и сам уже видел – там, где скоро должна была появиться Башня, мутно расплывалась в небе полоса дыма. «Погребальный костер Устоса» – всплыла откуда-то мысль, и остро заклешнило сердце.

* * *

Крыс.

После всех этих ночных событий, казалось я только заснул – и тут же вновь «вывалился» в явь, меня как толкнуло. Прислушался – где-то неподалеку фырчал двигатель, негромко пока, но отчетливо. Причем не просто какая-то легковушка или грузовичок – работал двигатель чего-то серьезного, типа большого самосвала, – так мне показалось спросонья. Посмотрел на Малого Крыса – тот повис всеми четырьмя лапами на стенке клетки и точит стальной прутик своими мелкими белыми зубками.

Вжикнул молнией на палатке, подорвался к окнам – ничего не было видно. Тут зазвенел звонок внутренней связи, – Ольга Ивановна, наш «впередсмотрящий». Сообщает, что к нам во двор пытается проехать нечто военное, «БТР или БМП» как она выразилась – откуда у бабки такие познания? Причем прется целенаправленно, расталкивая старые машины, стянутые нами в «зигзаг» на въезде во двор.

Вот оно… Мне как-то сразу стало предельно ясно, что это не случайность, и уж точно не проездом – это по наши души. К нам. И ведь как момент выбран! – ни бати, ни Толика! Даже Белки нет. Те же, что и ночью, что ли? Я и Володя, да еще Миша, который толком и стрелять не умеет – вот и весь боеспособный гарнизон. Все это я соображал пока, не замечая холода, лихорадочно-быстро одевался. Не «по домашнему» – одевался «по-боевому», – берцы, разгрузка с магазинами и гранатами; дополнительный пояс с кобурой нагана, ТТ – в кобуру под мышку. НЗ – складник, как и аптечка, и так всегда на ремне, тут еще дополнительно в карман на бедре сунул подаренный батей серьезный, боевой нож… На мгновение мелькнула мысль, что я экипируюсь прям как Шварц из «Коммандо», старого-перестарого, но неплохого фильма; он еще Толику нравится… Морду еще гримом испачкать, полосами, ага… Или как Устос экипировался перед битвой с гоблинами? Ой, не поможет это все, ой, не поможет – если всерьез по нашу душу. А судя по всему, так и есть. Залязгало и зафырчало мотором уже во дворе.

Тут же зазвенел звонок от Васильченков – ага, и они увидели, надо было их сразу будить… Снова сигнал – Крот, из подвала. Этого вообще трудно понять: обычно молчащий Петрович начал, захлебываясь, быстро-быстро нести что-то про «Это эти, это эти, я точно знаю – это эти, которые не выпускали меня с Таней и Машенькой, это эти, они во всем виноваты, они и сюда приехали…»

Попросил его заткнуться и не показываться из подвала.

Схватил автомат, сунулся к двери. Черт, суечусь. Это уже не поможет, только вред. Заставил себя спокойно вернуться к палатке, в которой спал, просунул палец в клетку между прутьев, погладил Крыса по башке, почесал под подбородком – Крыс затащился, лизнул мне палец. Поилка почти полная, сухарь недогрызенный – жди, Крыс, я скоро. Постараюсь…

Во дворе, расталкивая и так уже побитую баррикаду из опрокинутых на бок легковушек, фырча сизым выхлопом, вертелся БМП. В разновидностях я не разбираюсь, это к Толику… А Толика нет!

Тут грохнуло так, что заложило уши – БМП ударил из своих пушки и пулемета по фасаду Башни, очередью. Вот так вот – последние сомнения тут и кончились, – соображал я, скорчившись на полу сбоку подоконника на лестничной клетке. До этого еще какая-то идиотская надежда теплилась – что может случайно; может проездом; может, перепутали с кем-то…

Меня толкнуло – что я расселся? Я ведь главный по обороне! Побежал вниз, на площадке столкнулся с мамой. Она была уже полностью одета, как и не ложилась.

– Сережа!

– Иди домой, говорю! Не выходи ни под каким видом! Запрись!

– Сережа, Сережа…

Что «Сережа, Сережа??» Кто это такие??И ведь не «просто так» – не стали бы палить по окнам. Круто как-то, без политесу, как сказал бы батя. Кто такие, кто такие?? Трындец нам подкрался, вот что! Это не бомжики, и не гопники, и даже не та залетная группа бандюков с автоматами – это военная техника! Вон как врезал по Башне, аж до сих пор в ушах звенит… Да, я смотрю, как-то без переговоров, дерзко так… Ага. А что-то не фырчит – уехал, что ли?…

* * *

БМП, растолкав машины во дворе, смяв кусты и повалив небольшое дерево, неприцельно обстрелял фасад из пушки и пулемета, и свернув за угол, вскоре выкатился на проспект. Отъехал на другую сторону проезжей части, и опять врезал по Башне из пушки и пулемета. Коротко, для острастки, чтобы видели, с кем имеют дело.

Попадалово! Я по рации тональным сигналом известил батю и Толика, что Башня подвергается нападению, угроза очень серьезна – и получил подтверждение приема. Все. Теперь оставалось только надеяться на себя, на свое оружие и свои навыки. «Ни-че-го, ни-че-го, ничего! Устос бился в худшей ситуации, и в конце концов победил! Я – смогу. Я – смогу!!» – твердил я себе делая все необходимое для обороны.

Позвонил Васильченкам.

– Володь, видал?? Не высовывайся, слышь? А лучше – сразу с Людой перебирайтесь наверх.

Метнулся к Оле с Мишей и Валечкой. Трясутся… Вот так вот вы неудачно подселились, да. Это я про себя, понятно. Перебирайтесь, говорю, выше. Миша, говорю, не высовывайся. Стрелять – только на отвлечение, и сразу в другую комнату. Нифига мы тут эту железную коробку из автоматов не остановим…

– Кто же это такие?… – задавал я себе вопрос – Что им здесь надо? Неужели они думают, что у нас тут изобилие? А если думают – то почему?…

Ответов не было. Да бог с ним, потом разберемся, сейчас главное – прогнать этих вояк. Только вот как?

Меся грязь вперемежку со снегом, нарезав круг вокруг Башни, БМП встал во дворе, напротив подъездов, нацелив длинный тонкий ствол пушки и рыльце пулемета на молчащий фасад. Ни один из протянутых тросиков не проходил, увы, даже близко над машиной; а значит, нельзя послать им шрапнельный «подарок», что я сразу отметил про себя, подглядывавший за ними сквозь дырку в ткани, которой было затянуто окно. Открылся задний десантный люк, и оттуда выкатились пять фигур в камуфляже, с автоматами, умело залегли рядом.

– Ну что… – подумалось – Отсюда я их не достану… Ну почему, ну почему у нас нет завалящего гранатомета?? – я вспомнил, что, так и не сумев купить или выменять гранатомет, батя пытался сделать какую-то самоделку из трубы, но толком так ничего и не получилось. Опробываемый во дворе «шайтан-труба», привязанный к дереву и инициированный на всякий случай издалека, вместо того чтобы выплюнуть заряд в цель, гулко взорвался, расщепив ствол дерева; и на этом батя закончил свои опыты по «созданию РПГ на коленке».

«Авиабомбы» же, самоделки для метания с крыши, со стабилизатором и ударным взрывателем пока оставались только в проекте.

– Постараться их не пустить. Да. Не пустить. Но с этой зеленой коробкой не справиться! Основная война, видимо, будет внутри Башни. Ну, давайте. Вломитесь, да. Давайте. Не зря мы тут месяцами сюрпризы того… совершенствовали.

Посовещавшись, пятеро «десантников» перебежками двинулись к подъезду; ко второму, «жилому» подъезду… И тут же грохнул дробовик Васильченки, сверху совершенно неприцельно простучала очередь Миши; сам я, порвав на окне защитную ткань, двумя короткими очередями встретил нападавших. Никто из них не попал под пули, но они тут же попадали на землю и споро расползлись к укрытиям; а БМПэшка грохнула огнем по Башне.

Я, перепрыгивая через ступеньки, бежал вверх по лестнице, слыша как внизу, где я только что был, грохочут, разнося все в клочья, снаряды из пушки БМП.

* * *

Пулеметно-артиллерийский залп по окну, откуда стрелял Васильченко перевернул все кверх дном в кухне, пробив стену, разворотив и расшвыряв кирпичи от с таким трудом построенной печки… Васильченко, контуженный, схватившись за уши, лежал у развороченного окна, Люда хлопотала около него.

«Вот, понятна тактика… – на бегу думал Крыс. – Будут лупить из пушки и пулемета по всему что шевелится в Башне, стоит только мелькнуть в окне. А потом, типа, войдут и возьмут тепленьких… Ага-ага. Нет, раз РПГ нет, перестрелку тут устраивать не станем – условия уж больно неравные… Пусть „входят“ – „разговаривать“ будем в помещениях… Я вам тут устрою „Контр Страйк“»!

– Ми-и-иша! Ми-и-ишка!! – закричал он изо всех сил. – Не стреляй!! Не высовывайся!! Запритесь и берегите Валечку!

Он неким периферийным сознанием еще отметил и похвалил себя за то, что – «Ого! Рассуждаю-то как бывалый боец!..», спохватился: – «А я, черт побери, и есть БЫВАЛЫЙ БОЕЦ! Я – он. Я – он! Я – он!! Я – бывалый боец!! Да я их всех тут сожру без соли!!» – но почему-то дрожали руки и хотелось плакать… Он чувствовал себя совсем, совсем одиноким. Даже ночью, когда на него выскочили в темноте подъезда две темных фигуры, и столкновение закончилось бешеной обоюдной пальбой, он не чувствовал такой беззащитности, потому что тогда рядом, он знал, были и батя, и Толик. Тогда он палил, по сути, в стенку, только чтобы отвлечь и выиграть время; он знал, что на стрельбу вся Башня, весь боеспособный гарнизон примчится, и примчится во всеоружии, но сейчас… сейчас можно было рассчитывать только на себя, и это было чудовищно неожиданно, страшно…

БМП отработала по окнам, и замолчала, теперь шаря по фасаду стволом автоматической пушки, стараясь найти цель. Но больше никто не стрелял. Пятеро «десантников» опять, перебежками, зигзагами, падая и перекатываясь, двинулись к подъезду и вскоре скрылись под его козырьком.

Крыс в квартире на шестом этаже суетливо в это время копался в ящике, готовя «гранату» на тросе, наподобие той, которой он шуганул нападавших у второго подъезда. Обострившееся от опасности чутье подсказывало ему, что эти вот точно долго копаться не будут, у них наверняка есть чем быстро вскрыть подъездную дверь… «Привяжут тротиловую шашку – и очень просто…» – лихорадочно подумал он.

Он явно не успевал: внизу, под козырьком подъезда, что-то пронзительно зашипело, из-под козырька пошел густой сизый дым… Пулемет БМП тут же разразился длинной, «безадресной» очередью по фасаду, стараясь «подавить» защитников, не дать им воспрепятствовать входу в подъезд штурмовой группы. Наскоро примотав на конец шнура здоровенный керамический изолятор, набитый самодельным порохом, с торчащим из отверстия фитилем («Черт, почему он УЖЕ не лежит привязанный?? Черт, черт!!..»), Крыс подскочил к окну, достал зажигалку… Руки тряслись, зажигалка, как живая, дважды выскочила из рук, падая на пол («Черт, черт!!! Надо было черкушку на конец фитиля заранее привязать, со спичкой!..»), пока фитиль бодро не затлел красненьким огоньком, не зашипел, пузырясь плавящейся селитрой.

Он понимал, что стоит только открыть окно – и для БМП он станет целью номер один. Потому все сделал быстро – с одного пинка вынес лист ДВП, которым было забито окно, и обеими руками, от груди, швырнул вперед-вниз дымящуюся «гранату». Он не увидел, что небрежно привязанный снаряд, тряхнувшись на тросе, вылетел из петли и покатился, дымясь, по ступенькам, вместо того чтобы зависнуть над головой нападавших. Крыс же сразу отпрянул от окна, схватил стоящий у стены автомат и бросился из квартиры. Вовремя. Он уже был на лестничной площадке и захлопнул за собой железную дверь, когда в квартире с визгом стали рикошетить пули ПКТ, а потом несколько раз гулко лопнули снаряды. Почти одновременно грохнуло на улице, у подъезда – взорвалась самодельная «граната».

Удалось отогнать «десант» от подъезда самоделкой, нет?… Он не обольщался, что «граната» могла их уничтожить – некому было контролировать территорию, и «десантники» наверняка смогли укрыться, спрятаться – если успели. Успели?

Ответом стал металлический грохот внизу, – это ввалилась внутрь выжженная спецсредством «Контур» дверь подъезда. БМП сосредоточенно обрабатывал теперь окна Башни именно над козырьком второго подъезда, откуда вылетела взорвавшаяся, но не причинившая вреда хрень; и в стуке пуль, грохоте разрывов 30мм снарядов автоматической пушки почти неслышно лопнула в подъезде вброшенная туда нападающими эргэдэшка. Старший «десанта» что-то прокричал в рацию, – и БМП прекратила огонь. Настала звенящая тишина; несколько секунд – и ее разорвали очереди из автоматов ворвавшейся в подъезд пятерки. Зарикошетили по лестницам, прошивая навороченные на входе баррикады из мебели. Еще одна эргэдэшка – теперь уже отчетливый, гулкий, на весь подъезд грохот сдвоенного взрыва, – вместе с гранатой сработала настороженная на входе мина – и проход расчищен. Распинывая берцами дымящиеся и горящие обломки, «десантники» ворвались в подъезд.

«Десант». Вошли.

Теперь оставалась только методичная, планомерная зачистка. Судя по огню из Башни во время подхода, обороняться тут особо некому… Семьдесят процентов задачи было выполнено, как посчитал Старший.

* * *

Но кое-что уже изменилось. Наблюдавший за ними сверху в лестничный пролет желтыми от ненависти глазами человек считал иначе. За эти несколько минут с Крысом Серым Первым, в далеком теперь прошлом просто Сергеем, кое-что произошло. Он только что держал на руках убитого Крыса Малого. И теперь он был твердо убежден, что убьет их всех. Всех. До одного. Руки у него больше не дрожали. Он чувствовал, как кто-то другой, сильный и безжалостный, рвется из него наружу, и он выпустил его… Холодная всепоглощающая ненависть затопила его душу. И больше всего теперь его заботило то, чтобы никто не успел отступить, это касалось и экипажа БМП… Теперь он собирался не «отбиться», он собирался убить их всех. Они шли в мышеловку, но пока не знали об этом. Он – знал.

* * *

Когда на улице грохнула самоделка, Сергей вбежал в «свою» квартиру, где посреди большой комнаты стояла его палатка, в которой он ночевал. Он хотел взять еще запас гранат, – весь «разбор» предстоял на лестничных маршах и в квартирах, где, как говорили и батя, и Толик, все решают гранаты, короткоствол и «верткая тактика». Кроме эргэдэшек, которые он уже нацепил на себя, в «спальне» лежал запас батиных «гранат», не очень мощных, но очень шумных и многоосколочных самоделок.

То, что он увидел, ударило его как лопатой: «спальни» с палаткой больше не существовало, внутри комнаты разорвался снаряд от пушки БМП. Клочья палатки, спальников дымились, валяясь вперемешку со штукатуркой, осколками стекла, щепками и обломками мебели. В углу лежала смятая, порванная клетка с маленьким Крысом… Внутри маленьким грязно-белым комочком лежал крыс, крысюк, маленький товарищ… Он, забыв зачем он здесь, осторожно достал легенькое пушистое тельце из клетки, подержал на ладонях.