Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

СТРАШНЫЕ ИЗВЕСТИЯ

Известия, полученные от Орлова, были страшными, но где-то и ожидаемыми.

Уже пару недель в лагерях беженцев, в сельхозкоммунах и вообще в больших скоплениях людей свирепствовала эпидемия неизвестной болезни. У людей поднималась температура, они впадали в беспамятство – и в 90 процентах случаев погибали. Летальность была ужасающая. Антибиотики не помогали. Причина болезни, пути ее распространения были неизвестны; известно было только, что она бурно развивается именно при большом скоплении людей. Карантинные мероприятия были задействованы, но оказались малоэффективными. Несколько крупных лагерей были выкошены неизвестной болезнью буквально подчистую; не рискуя соваться на территорию и «сортировать» умерших и выживших, «охрана» с благословения Администрации просто выжгла всю площадь лагерей армейскими огнеметами. По еще паре лагерей, в отчаянной надежде остановить распростанение эпидемии, отработали с закрытых позиций батареей ТОС «Буратино», сожгя к чертовой матери всю территорию вместе с охраной. Вообще, Тяжелые Огнеметные Системы с веселеньким названием «Буратино» оказались пока самым действенным средством против эпидемии.

Единственным светлым, оптимистичным известием было утверждение одного из микробиологов, в основном по своей инициативе занимающимся исследованием неизвестной болезни, что выявленный им штамм болезнетворного вируса якобы крайне нестоек к низкой температуре, и эпидемия прервется с наступлением зимних холодов. При этом, конечно, все уже инфицированные умрут…

Вот потому и сделана была ставка на полную секретность происходящего и сокращение перемещений между населенными пунктами (патрули Администрации получили приказ стрелять на поражение по всему автотранспорту за городом, и сжигать машины со всем содержимым не приближаясь к ним) – кому суждено умереть – умрут, кто не успел заразиться – выживет… Охрана лагерей и сельхозкоммун получила приказ выйти за периметр и стрелять во всех, пытающихся покинуть огороженную территорию. Локализация эпидемии и противодействие распространению болезни были возложены на некоего бывшего специалиста МЧС по кличке «Спец» – человека крутого и бескомпромиссного.

Еще одним, одновременно и «позитивным», и пугающим было то, что, судя по всему, эпидемия ударила по скоплениям людей во всем мире почти одновременно. Полевые передвижные крематории коптили небо, «перерабатывая» в золу тысячи трупов ежедневно; бульдозера, расходуя дефицитную солярку, рыли гигантские рвы для трупов сейчас по всей Европе, Америке, Азии. Впрочем, в Азии… Что там творится, толком никто уже давно не знал. Во-всяком случае, внешней агрессии можно было не опасаться…

– Грамотно – «убрали» почти всех «нуждающихся» по всему миру. Я, черт побери, что-то подобное и ожидал, только не знал что… – продолжал Олег.

– Знаете… Что самое смешное… То есть не «смешное», но… Аналогия есть – был такой роман написан, давно уже: «Смерть травы» назывался. Я не читал, вообще-то, я фильм смотрел. Там по сюжету пошел некий мор на растительность, как следствие – падение кормовой базы. И… Там недвусмысленно показано, что якобы правительства стран отрабатывают по своим же городам ядерным оружием – для сокращения едоков… Тогда это казалось дикостью и выдумкой автора, сейчас… Уже не кажется такой уж выдумкой. Тем более что и происходит все значительно «чище»… Книги – они зачастую предвосхищают происходящее.

– Заговор?

– Я не знаю. С одной стороны есть правило: «Не ищи тайный смысл там, где все можно объяснить просто глупостью»… Или случайностью. С другой стороны – уж очень все это ко времени случилось. Я ведь говорил – все эти концентрации населения в жутких условиях до добра не доведут, хотя на начальном этапе и удобны. И вот… И тратиться ни на кого не надо, излишки населения сами пеперемерли… Бомбить города не надо – мат-ценности сохранены, экология не порушена. А желающих кушать резко стало меньше. Выживут те, кто не «в социуме», кто сам по себе; то есть относительно мелкие, относительно безобидные, мало взаимодействующие между собой группы. Ну и те, кто могут позволить себе высокий уровень защиты – элита. Черт его знает… Уж очень все это «во-время». И по всему миру. Ведь как началось? Финансовый коллапс, остановка производств. Потом разодрались на Ближнем Востоке и в Азии. Поставки нефти прекратились. Потом… Я слышал, что-то там на крупнейших нефтепромыслах случилось – и опять же, по всему миру: не то серия терактов с грязными бомбами – так что невозможно стало добывать, не то случайность какая-то… Да какая «случайность!» А потом и добывать-продавать стало и некому и незачем – производства, переработка ведь встали. Посевная провалена, топлива нет. Пошла эта «феодальная раздробленность». Стали сгонять в «сельхозкоммуны», – в те же концлагеря, – и, что характерно, народ сам туда побежал, там ведь кормежка и защита! А для «них» – прямая выгода: и люди сконцентрированы, делай с ними что хошь. И в то же время распылены из мегаполисов, то есть можно каких-то организованных выступлений не опасаться. Связь рухнула; транспорта, как такового больше нет. Ну и вот… Дальше все знаете. Дальше… В результате «внутривидовых разборок» численность еще подсократится – и, наконец, стабилизируется…

Заговорили. Только Лена сидела молча, с оцепеневшим лицом. Она думала про сестру, про племянников. Надо ее немедленно предупредить!

– Я говорил – никогда не надо лезть «в стадо».

– Они ж толком даже не знают – эпидемия это или что другое.

– А что это может быть «другое»?

– Да есть, я читал, методы… Навыдумывали яйцеголовые.

– Ну например?

– Про «бинарный газ» слышал? Нет? Ну, ты еще не застал, а раньше нас здорово пугали этим. Нет, дело не в газе, это я вспомнил просто чтобы суть объяснить. Там, в бинарном газе вот какой принцип: есть два компонента. Каждый по отдельности совершенно безвреден – перевози, храни, ничего опасного. А при смешивании компонентов, при их взаимодействии, образуется жуткое по силе отравляющее вещество. Боевой отравляющий газ! Ну вот. Тут может быть такой же принцип. Скажем, люди достаточное время кормятся продуктами, в которых немного, кое-что «подправлено» в молекулярной формуле. Понимаешь, сейчас это даже никого уже и не напрягает: генномодифицированные продукты широко распространены, наверно, их даже больше чем обычных. Как бы по идее ничего в этом страшного нет – все одно в пищеварительной системе любые продукты распадаются на элементарные составляющие – на аминокислоты. Так какая разница, из чего та или иная цепочка молекул «вышла» – из зайца, выросшего в лесу, или из искусственно вскормленного бройлера; из генномодифицированной сои или из «природного» ячменя? Но если «вдруг» какая-то цепочка молекул получает способность не разрушаться в пищеводе, а «встраиваться» в организм, и встраиваться вот как она есть, с ее генетическим кодом, – то мы по сути получаем встроенную в каждого человека «мину», запал к которой держит в своих руках человек, эту систему создавший… Да не, я фантазирую, конечно…

– Да ладно, давай-давай, фантазируй дальше.

– Вот. То есть получили «закладку», причем в каждого человека закладку. Совершенно безобидную по сути, как компонент бинарного газа, – пока она не активирована. А как ее активировать? Да ввести в организм «второй компонент» – некую цепочку молекул, которая и также как и первая не распадется в пищеводе, и, встроившись в организм, «узнает» уже находящуюся там «закладку» и сможет с ней взаимодействовать. А дальше… Дальше – «разлитый бензин и брошенная спичка», понял? Сам по себе ведь разлитый бензин не опасен – ну, повоняет чуток… А вот запал, спичка – и готов пожар!

– А как?… Как это могли сделать? Например?

– Да как угодно. Интересно, прививки в лагерях делали? Или через массово потребляемые продукты. Через курятину, скажем. Или через огурцы. Через молоко – это ведь делалось – если делалось! – давно, загодя. А «запал» – да через что угодно опять же: через госрезервовскую тушенку, к примеру. Ее ведь сейчас все трескают. Или через консервы «МувскРыбы». Или через воду. Да даже опылением с самолетов возможно – летают ведь… Редко, но летают.

– Не. Мы бы тогда тоже заболели.

– А черт его знает. Может, «первый компонент» стали «скармливать» людям только там – в лагерях? А мы ведь здесь на запасах, с внешним миром контачим слабо. Ну, зелень там у колхозников покупали, картошку вот… Приобрели. А так – «все свое». А чем и как в лагерях кормили – мы ведь не знали и касательства к этому не имели. А могло быть и так, что «первый компонент» и мы тоже в себе таскаем, а «запал», «зажженная спичка для бензина» до нас не добралась. Может быть, этот «запал» и не пища вовсе, а тот же сезонный грипп, только модифицированный. В скоплении людей ведь всегда инфекции случаются… Вот что!..

– Что?

– Короче, может быть я это все себе тут нафантазировал, и просто это «грипп», – какой-нибудь очередной, только с высокой летальностью, – не знаю. Это и не суть важно теперь. Вот что: по Башне объявляется эпидемическая тревога! Из Башни – не выходить! Ни под каким видом! Само собой – и никого не впускать! Кстати! Как Орлов-то спокойно к нам зашел, как будто был уверен, что мы точно не инфицированные, что города «это» не коснется… Вряд ли он что-то точно знает, но, возможно, об общих принципах распространения эпидемии что-то уже понял… Сволочь ведь еще та! Ладно. Так вот. Крысам объявляется война! Не тебе, Серый, – а тем, что с помойки, ха-ха. Заделываем все выходы из Башни в подвал! По всем этажам – ловушки! Дохлых крыс из ловушек доставать только дистанционно! Сегодня же мы с Толяном соответственно экипируемся, берем топливо… Серый! Помнишь, в первом подъезде в одной квартире садовый распылитель мы видели? Ну, огородники там еще какие-то, видать, жили – там еще запас семян нехилый? Ты еще спрашивал – а что это. Вот, найди и притащи мне. Вместе с емкостью и шлангами. Мы с Толяном на свалке крысам быдем делать аутодафе. Не важно, я сам не особо знаю, что это такое, что-то из милого арсенала средневековой инквизиции. Вот. Окна все в жилых отсеках и в «маркетах» пройтись-проклеить еще раз. Вообще в нежилую зону не шарохаться! Систему подачи и фильтрации воздуха я сделаю, благо что-то наподобие этой гадости я подсознательно и ожидал. Сейчас детально распределим обязанности. Че сидишь? Двигай за распылителем; и еще захвати пару противогазов у нас дома, скотч и пачку одноразовых дождевиков в «маркете» – ну, помнишь?… Цветные такие. Вот. Двигай. Теперь, значит, ты, Володя… Ты возьми…

* * *

Эти полтора месяца, пока эпидемия выкосила порядочную часть населения всего мира, мы, как и подобает запасливым крысам, просидели взаперти. Правда, «просидели» – это слабо сказано; мне давно не приходилось так пахать, как в эти полтора месяца, – батя «увлек» нас давно спланированной «фортификацией».

Батя оказался прав: эпидемия жестко прошлась именно по скоплениям людей, только незначительно затронув малонаселенные регионы. Мы, «город», тоже теперь относились к «малонаселенным регионам», да. В городе выжило даже и без мер защиты много бомжей или одиночных «семеек»: соседей, скучковавшихся где-то и выживающих сообща, на запасах, но при этом мало контактировавших с внешним миром. Туго пришлось одиночкам «без запасов». Рынки умерли как понятие, возродившись только ближе к весне. Кстати, эпидемия выкосила и порядочное число национальных диаспор: привычка «кучковаться», «быть вместе» сыграла с ними плохую шутку.

После начала эпидемии в некоторых отдаленных коммунах началось бегство охраны и обслуги, и некоторые люди, бывшие горожане, тоже смогли оттуда убежать. Но судьба их чаще всего тоже была незавидна. Слухи об эпидемии уже распространились. Окрестные деревни встречали их огнем на поражение, видя в них разносчиков болезни. Люди пешком, разоряя по пути все до чего хватало сил дотянуться, возвращались в город, в котором их никто не ждал. Город был разграблен мародерами и частично сожжен. Кто не успел – тот опоздал. Бывшие жители города тенями лазали по бетонным коробкам, добирая оставленные мародерами крохи.

Батя соорудил интересную систему подачи воздуха в Башню: на втором этаже в окно был вставлен воздуховод, выломанный в магазине под нами, воздух через него всасывался в Башню вентилятором. И в этом воздуховоде он устроил «ультрафиолетовое обеззараживание» – оказывается, большие люминесцентные лампы уличного свещения состоят из внешней колбы, изнутри покрытой люминофором – веществом, которое светится под воздействием ультрафиолетового излучения; и колбы в центре, которая, собственно, это ультрафиолетовое излучение и испускает. Если внешнюю колбу аккуратно разбить, не повредив внутреннюю… Ну, дальше все понятно. Вот две таких ультрафиолетовых мощных излучателя и прошивали весь воздушный поток, идущий в Башню – два раза в день, когда заводили один из генераторов, и, соответственно, вентилятор. «Чем черт не шутит» – как выразился батя.

Эпидемию мы пережили. А с наступлением морозов, как и «обещалась», она и сама сошла на нет, выкосив столько народу (в основном беспомощного, беззащитного) сколько не выкашивала ни одна мировая война…

ФОРТИФИКАЦИЯ

Когда стало холодать, все близлежайшие источники «полезностей» мы уже тщательно обследовали, а жизнь более-менее устаканилась, батя решил, что настала пора заняться, как он выразился, оборонительной фортификацией. Да и вооруженная конкуренция за «остатки ресурсов» в городе приняла уже совсем неприличные формы: то и дело трещали выстрелы; на наших, все более редких «выездах на мародерку» все чаще стали попадаться трупы «коллег», с признаками, как говорится, явно насильственной смерти. В городе стало слишком много отморози, и жрать им становилось нечего. А приближалась зима. На «выездах», ощетинившись автоматами, мы чувствовали себя более-менее уверенно, но… на всякую силу есть другая сила, еще большая. Мы все больше опасались притащить за собой «хвост» в Башню. Пришла пора заняться ее укреплением. Пеоны за прошедшее время итак довольно успешно, по батиным планам, изрыли Башню проходами; настало время все это «облагородить» и связать в единую оборонительную систему, как он выразился. Вообще эту тему батя готовил уже давно, исподволь. И тут он в очередной раз просветил нас, что он лично подразделяет фортификацию на оборонительную и наступательную. Толик молча внимал, а я тут же спросил, что он понимает под наступательной фортификацией – наступающие на врага окопы?…

Батя вместе со мной посмеялся, и потом пояснил, что под «наступательной» он понимает такую защиту, которая сможет нанести противнику урон. Мы сначала не поняли, но вскоре все выяснилось.

Батя имел ввиду разного рода мины, ловушки, неприятные сюрпризы для нападающих и все такое прочее. Я с интересом отнесся к этому; даже можно сказать, с энтузиазмом – идея мне понравилась.

Еще до этого батя вещал, что – «Понимаете, мужики – нас ведь мало. Оружия у нас – вообще мизер. А ништяков (так он называл полезные припасы) у нас полно, благо мы позаботились, пока все остальные хлопали ушами… И кто-нибудь обязательно про них прознает и позарится. Отбиться чисто „пехотными средствами“ нам будет очень сложно, в чем мы уже, к сожалению убедились… – он помолчал, отдавая дань памяти геройски погибшему Устосу и продолжил:

– Потому у нас два взаимнодополняющих способа поведения: первый – это затихариться и неотсвечивать. То есть чем меньше народа будет знать, что мы тут есть, а главное – что у нас есть что съесть, – тем лучше. На улице особенно не светиться! Готовку жратвы будем делать на верхних этажах – чтобы запах не тащило по кварталу… Знаете, как от голодухи нюх обостряется! Неоткрытую банку тушенки за километр почуешь! Потому поменьше съестных запахов, и ни в коем случае не выкидывать на улицу то, что выдаст наличие у нас запасов: банки из-под консервов… упаковки от печенья, сухого молока, и прочее и прочее… Понятно? Чтоб нас не вскрыли. Все в мешки с говном и пусть стоит в квартире 15 – до поры. Это я женщин еще вразумлю.

Второе. Нужно нападающим… Возможным нападающим… по возможности осложнить жизнь. Просто забаррикадироваться и отстреливаться из-за баррикады – это все хорошо и правильно, но! – повторюсь, нас слишком мало и у нас мало оружия. Полноценный штурм мы не выдержим…

– Откуда тут полноценные штурмующие??… – Толик фыркнул – Воякам мы не интересны, а мародирят одна отморозь неорганизованная!

– Толян, все так. Но мы должны настраиваться на худшее. Ну как отморозь сорганизуется? В битве с Устосом (он опять помолчал) они действовали вполне организованно… Опять же те, помнишь, бомжики… А главное – могут ведь сбиться в большие… кхм… коллективы. Чем их больше – тем труднее будет отбиться – нас мало. Потому будем продумывать активную защиту подручными средствами… – он сделал паузу – Кроме того, что окна первого-второго этажа и вход в магазин и так уже заложены, мы будем делать мины. Мины будут нас охранять, когда мы будем спать, потому что дежурить по ночам – это нам скоро…

– Настое… Ээээ… Надоест! – подсказал Толян, который любил поспать.

– Да. Итак – мины и всякие сюрпризы. Они помогут нам и при возможном нападении. А вот что за сюрпризы – будем думать. У меня есть кое-какие идейки, реализацией которых я займусь; а вот вам для начала и для оживления воображения дам кое-что почитать… – и батя включил свой неизменный нетбук.

Мы с Толиком с интересом принялись читать и смотреть что он нам там открыл.

Оказалось весьма интересно, и, как правильно сказал батя, будило воображение… На нетбуке у него оказалась подборка материалов про разного рода ловушки, применявшиеся вьетнамскими партизанами в войне с американцами. Это мне Толик рассказал. Оказывается, давным давно американцы зарубались и с Вьетнамом, и мочили они там друг друга по полной программе. Дело было в джунглях, вьетнамские партизаны были слабо вооружены, и потому придумывали всякие ловушки для оккупантов, иногда весьма остроумные. Мы заинтересованно рассматривали картинки и фото самых разных западней – и самые простые, типа заостренных бамбуковых кольев на дне прикрытой шестами и дерном ямы; до всяких изощренных – когда нога противника проваливалась в ямку и по ней, по ноге, прокатывался валик с острыми бамбуковыми кольями, превращая ногу в рваный фарш…

Толик, тыча пальцем в экран:

– Во, они колья еще калом смазывали, для заражения противника! Что-то подобное и нам надо – и обязательно на колья насрать, ога! – он заржал.

Разного рода ловушки, когда на наступившего на неприметную ветку вдруг со стороны вылетало подвешенное на канатах здоровенное бревно, утыканное гвоздями и шипами… Или разные самострелы, пуляющие дротиками в противника… Словом, это действительно „будило воображение“.

– Чем потом у американцев с вьетнамцами дело кончилось? – спросил я у Толика.

– А, не помню… Кажется, американцы на них сбросили пару атомных бомб – и так победили – ответил Толик.

Ну да… Если атомными бомбами – тут уж бамбуковыми кольями не повоюешь…

Но поскольку наша Крысиная Башня не находилась в состоянии войны ни с кем, обладающим атомным оружием, мы принялись за дело.

Батя сказал, что стреляющие ловушки он берет на себя, мы будем нужны только в некоторых случаях – помогать; а вот создание баррикад на путях прохода, да так, чтобы пройти можно было только бочком-бочком, да протиснуться, – он поручил нам. Недолго думая, мы стали с Толяном вытаскивать из вскрытых квартир мебель, или части мебели – все эти дыэспэшные фанерованные дверцы от встроенных шкафов, кресла, столешницы, межкомнатные двери… причем я двери предпочитал отвинчивать с петель отверткой, а Толян – выдергивать их вместе с косяками, пользуясь кувалдой, монтировкой, и помогая себе „боевыми криками“… Кажется, ему это нравилось – дистроить все вокруг, он вообще был больше заточен на разрушение, а не на созидание, хотя бы и баррикад… После такого ломообразного снятия дверей с петель они зачастую представляли собой расщепленные обломки – но он говорил – Ниче-ниче, все в дело пойдет, хотя бы и на дрова, – и молодецким ударом сносил крышку от очередного какого-нибудь письменного полированного стола…

– Это мне заместо ударной тренировки – пояснял он мне на мои робкие попытки остановить его – нафига нам обломки вместо целой мебели? В этом он весь…

Было, честно говоря, несколько не по себе – вот так вот курочить чей-то быт… Квартиры стояли прибранные, как будто ждали готовых вот-вот вернуться хозяев; дышали, можно сказать, уютом и мирной жизнью – поначалу рука не поднималась все это ломать. Как будто ощущение – вернутся хозяева, спросят – какого черта вы разломали мой быт??… Очко как-то инстинктивно поджималось.

Спросил у Толика. Не предъявят нам за самоуправство?

– Ничо-ничо, говорит. Кто тут спросит, кто тут вернется. Ты посмотри что в мире делается. Из бывших жильцов наверняка уже больше половины кони двинули, а кто еще не гикнулся – больше заботятся чтоб с голоду или от пули не сдохнуть, а не о сохранности своих, блин, мебелей. Кто тут вернется, кто тут „предъявит“?… В городе вон сколько зданий выгорело в ноль – че тут говорить про какие-то мебеля… А кто рискнет предъявы лепить – пусть пробует – и, перехватив лом, пошел в очередную квартиру курочить обстановку.

Вытащенные на лестницу предметы бывшего обихода (– „Все одно этот шпон и пластик с ДВП плохо горят, он них одна вонь и формальдегидная отрава, на топливо не годятся“ – сказал батя) мы тщательно громоздили друг на друга, связывая толстой стальной проволокой. Приходилось в некоторых местах сверлить в стенках бывшей мебели дырки запасливо припасенным батей ручным коловоротом – под проволоку, получалось как-то на вид рыхло – но крепко! Так-то вот запросто с дороги не отшвырнешь! Бывшую мебель, вплоть до холодильников, мы не только связывали между собой, но и привязывали проволокой к перилам на лестницах, старались заклинить между опорами перил. Проволоку скручивали пассатижами, а более толстую – Толик, молодецки ухая и крякая, скручивал монтировкой и ломом… Мы сделали три рубежа обороны – между первым и вторым этажом, между третьим и четвертым, и на площадке до 9-го этажа. Баррикады получались на вид „рыхлые“ – но, благодаря связке из проволоки и креплению к перилам – довольно прочные, особенно так-то вот „с разбегу“ их хрен преодолеешь – мы выстраивали их зигзагом, чтобы нужно было по одному протискиваться в узкие проходы.

Вертящийся постоянно под ногами и мешающий Граф тут же обоссал все углы наших баррикад, отметив таким образом расширение своей законной территории».

Из сюрпризов тоже кое-что изготовили. Пара холодильников, набитых для веса всяким строительным мусором, оставшимся от пролома лазов в соседний подъезд, мы так расположили на перилах, что при рывке за специально выведенную веревку они обрушились бы на головы нападавших, и, прокатившись по баррикаде – горе тому, кто не успел бы пригнуться и залечь на ступеньки! – снесли бы своим весом к чертям всех находящихся на лестничной площадке.

Одна из баррикад, устроенная между 7-м и 8-м этажами, была нами устроена таким образом, чтобы ее легко можно было обрушить, напрочь завалив проход по лестнице.

Когда «баррикады» в целом были уже готовы, стали уже «извращаться», придумывая разного рода сюрпризы для нападающих.

«Вершиной творчества», как высокопарно назвал это Толик, была придуманная мной ловушка между четвертым и пятым этажами – все же, хоть мы и не в джунглях, и рыть ямы нам тут не светит, меня не оставляла мысль заделать что-то из «вьетнамского арсенала». И я это, при помощи Толика реализовал… На открытом, ничем не захламленном участке лестницы, на лестничном пролете мы протянули кусок стального тонкого троса, который в свое время притащили из ЖКХ; им, очевидно, сантехники чистили канализацию. Закрепили один конец, тот, что ниже, на лестничной площадке в окне – Толян тяжелой кувалдой вбил в оконный пролет на уровне выше головы высокого человека заостренный кусок арматуры (затачивать, черт, пришлось мне, долго и вручную) – за него и привязали; второй конец закрепили с натягом к газовой трубе под потолком у квартирной площадки, так, что трос проходил, туго натянутый, вниз, с наклоном, через весь лестничный пролет. Затем я взял столешницу от чьего-то кухонного стола, и подготовил ее для будущего смертоубийства: я насверлил (проклиная этот твердый облицовочный пластик и прочный ДВП) отверстий в ней, чуть проточил их полотном от ножовки по металлу – и забил в них с внутренней стороны найденные в доме же шампуры для шашлыков. Забил плотно, кувалдой. Когда я закончил, батя и Толик пришли посмотреть.

И офигели – мое творение выглядело ужасающе! – как в каком-нибудь фильме ужасов: белая пластиковая поверхность стола – и из него торчат полтора десятка разнокалиберных по длине и ширине, но отточенных и блестящих длинных стальных острия!

– О, ужастик… – коротко высказал впечатления Толик

– Да, на эту поверхность падать что-то не хочется – одобрил батя

– Это не для «падать» – поправил я, наслаждаясь произведенным на них впечатлением. Вот когда все доделаю – увидите.

Короче, получившееся злодейски поблескивавшее стальными остриями сооружение я через блок – ролик (выдернутый с одного из тренажеров, бесхозно ржавеющих в зале возле бассейна) я подвесил на стальной трос, протянутый через лестничный пролет. Закрепил посредством петли из проволоки, в которую был вставлен стальной штырь с привязанной к нему веревкой. По идее, при рывке за веревку, штырь должен выскочить из проволочной петли, освобождая столешницу для свободного скольжения на ролике по тросу вниз, по лестничному пролету. Для веса я закрепил проволокой же, прочно, с внутренней стороны столешницы найденные в одной из квартир 16-тикилограммовую гирю и пару тяжеленных, десятикилограммовых гантелей. Закрепил их прочно, не просто положил, а привязал проволокой через просверленные в столешнице дырки – они должны выполнять важную роль «карающего веса», не менее важную, чем штыки шампуров, многообещающе торчащие из столешницы…

Я провозился с этим аж два дня, но был доволен как слон – все почти, кроме натягивания и закрепления стального тросика, я сделал сам. Саднили ладони от мозолей, натертых, несмотря на перчатки, коловоротом, болели плечи – но я был очень доволен.

Притащил половинку седушки от какого-то пружинного дивана, раскуроченного ранее Толиком – мы использовали от него только боковушки; поставил ее стоймя на нижней части лестницы – это, типа, нападающий или нападающие. Мишень.

Позвал батю и Толяна «принимать работу».

Посматривая, как мне показалось, с неприкрытым уважением на ощетинившуюся стальными пиками столешницу, они заняли «зрительские места» – выше по лестнице.

– Ну. Ну! Давай-давай! – это все Толик.

– Ща. Не торопитесь – я был собран и деловит.

– Итак! Дис-по-зиция: атакующий противник ломится вверх по лестнице. Мы…

– Ага, и что он видит? – перебил батя – вот эту вот зловещую конструкцию?

– Понятно, что он обосрется со страху и тут же сделает ноги! – ехидно добавил Толик.

– Да, джентльмены – я был в ударе и не собирался размениваться на пикировку словами – Вы совершенно правы – но не совсем. Это лишь демонстрация. В реале эта конструкция, которую я принял решение назвать… – я сделал драматическую паузу – назвать…

– «Постель для йога»! – это батя

– «Трындец пришельцам»! – это Толик

– Назвать «очиститель лестничного пролета», – вот так вот, просто и без затей, – итак, мы опережая противника, отступаем, минуем этот мой «очиститель», и, продолжая отступать, дергаем в-в-в-вот эту веревочку…

– Дерни за веревочку, деточка, дверца и откроецца! – ввернул начитанный Толик.

– Внимаааание! – я взялся за конец веревки – противник, который тут представлен старым диваном, атакуе!..

Я дернул с усилием за веревку. Штырь, выскочив из проволочной петли, звякнул по полу. Утяжеленная гирей и гантелями столешница, на блоке, да на тросе под крутым наклоном, тут же устремилась вниз… За счет большой парусности она, скользя вниз, несколько отклонила нижний, утяжеленный железом, край назад, и неслась как настоящий какой-нибудь злодейский девайс из фильма ужасов, не оставляя нападающим ни шанса увернуться от нее… Рррраззз!!! – стальные штыки шампуров вспороли обшивку диванной половинки, и, нисколько не затормозив, откинули ее к противоположной стене, впечатав ее в стену, пробив насквозь!

Пауза.

– А-бал-деть! – Толик заржал – Вот это конструкция! Шашлык из всех, кто ниже!

Я был горд удачным испытанием.

– Неплохо – одобрил батя, спустившись и рассматривая шампуры, насквозь проткнувшие диван и аж сделавшие выбоины в штукатурке стены, – неплохо, неплохо. Чем черт не шутит. Но конструкцию нужно замаскировать – это раз. Два – навяжи здесь побольше веревок, чтобы не было понятно, какая и зачем куда ведет – чисто для отвода глаз. Ну и – три – постарайся сделать так, чтобы эта конструкция никого из нас не прибила раньше времени – это было бы обидно.

– Штыки говном смазывать будем? – это ехидный Толик – Для заражения пораженных сим агрегатом?

– Лучше твоей ядовитой слюной – отмахнулся я – И без отравы на шампурах тут выжить без шансов.

Через пару часов я позвал их принимать уже готовый к «боевому использованию» механизм: выдернув из дивана штыки шампуров, я оттянул столешницу – «очиститель» на исходную, закрепил ее штырем, чуть поправил пассатижами погнутые от удара несколько шампуров. Даже прошелся по остриям их напильником, так что они опять хищно так заблестели. Понавязал, как советовал батя, веревок на лестничной площадке – чисто для отвода глаз. И, главное, завесил все это свое сооружение белой простыней от потолка до пола. Простыня еле держалась, и, по идее, чисто закрывала от взглядов изготовленное к удару устройство, маскируя его, но не препятствуя скольжению вниз – при «боевом использовании» тяжеленная столешница со штыками просто сорвет простыню. На простыне в центре я изобразил баллончиками в цвете все ту же морду оскаленного крыса, и вокруг написал «Пошел вон, тебе тут не рады!!»

Батя с Толиком одобрили.

– Надо было написать «Пшел нах» или «Молись, грешник!» – откомментировал Толян – и назвать устройство как-то повнушительнее – что это – «очиститель»… Такое серьезное устройство – это тебе не вантуз сантехнический какой-то! Пусть будет… «Оскал Микки-Мауса» – он ткнул пальцем в сторону злобно скалившейся нарисованной на простыне крысиной морды.

Я кивнул, соглашаясь. Клевое название.

– Нормально – сказал батя, и, уже уходя, Толику – я больше рассчитываю, понятно, на мои самострелы с картечью, но пусть и ЭТО будет – до кучи. Опять же Сереге полезно что-то руками делать – ишь как увлекся!