Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ

До офисного здания, в котором раньше «охранял» Толик, добрались без происшествий. Тут действительно было спокойно: в пределах прямой видимости высились футуристические купола и сферы «Мувск-Колизея», сейчас превращенного в один из «Центров Спасения». Символом новых времен была «егоза», оплетавшая расставленные по периметру Центра гаишные барьеры, да блок-пост с торчащим из мешков с песком, выложенных на бетонные блоки, стволом крупнокалиберного пулемета. Два БТРа рядом довершали картину.

Трехэтажное вычурное по дизайну офисное здание было как раз напротив, в полукилометре. Вернее, даже, скорее четырехэтажное: три этажа и этаж цокольный, с половины здания выходящий наружу, и имеющий даже свою дверь и вполне полноценные окна. Как отметил Толик, все было как всегда, даже не побиты стекла, – но во всем царило запустение: порядочная по размерам автостоянка за офисной оградой была не подметена как обычно, с ближайших деревьев густо нанесло листвы; с ближайшей мусорки, с переполненных мусорных контейнеров – газет и прочего мусора.

Подъехали к воротам. Толик вышел и огляделся. Никакого движения, никакой реакции. «Может, вообще тут все бросили и слиняли?» – подумал он, – «Это было бы обидно… Да нет, вряд ли».

– Олег, ты побудь здесь, я сейчас – схожу за ключами. Ворота открыть надо.

– Может, вместе сходим?

– Не. Я ж здесь как бы свой, а ты-то что. Я сейчас, быстро.

Потрогал калитку – тоже брякнул замок на цепи. Сделал шаг в сторону, и легко перебросил тело на ту сторону забора. Опять осмотрелся. Никакого движения. Через минуту он уже стучал костяшками в запертую же стеклянную дверь основного входа, в вестибюле которого был дежурный пост.

Вскоре появилась заспанная физиономия, и в стекло стал всматриваться мужчина лет сорока пяти, в черной куртке с желтой надписью над карманом «Охрана».

«Леша, Лексей Аронович» – порадовался про себя Толик, – «Старший отдела охраны, стукач и лизоблюд Мартовны… Это хорошо, это хорошо… Будь Никитич или Валерка, – вышло бы неудобно».

Всмотревшись, узнав, тот заулыбался, махнул приветственно рукой, и подошел к дверям. Повозившись, открыл замок, приоткрыл дверь, и, стоя в проходе, улыбаясь, протянул руку пришельцу:

– Ну, здорово, бродяга! Где пропадал?

– Да так, дела были… А ты все на работе? В такое-то время?

– Ненуаче? Че делать-то? Все поразбежались, да; ты вот тоже слинял… Тогда. А тут спокойно. Вон – вояки и менты напротив, так что тут не шалят… А я чо? Я ж «начальник охраны», я и дежурю… За всех за вас! – с нажимом добавил он.

– Труженик, епт. Трудяга. А че в Канаду, к родичам не слинял – ты ж собирался?

– Да… Не вышло, да. А сейчас у них там у самих, понимаешь…

– Слушай, а ты что, меня так и не пустишь войти? Вот так и будем разговаривать в приоткрытой двери?

Тот смешался.

– Да понимаешь… Мартовна велела никого не пускать… Вообще.

– Велела… А ты всегда был исполнительным, ну как же, как же. Помню, ага. Не пох, чо она «велела»?

– Дык эта… Она ж тута. Да. В здании. Живет здесь – вместе с Олегом, с сыном значит…

– Оп-па… И сейчас здесь?

– Ну да…

– Ну надо же как везет! Давай-давай, двинься, разговор у меня к ней. Как у работника к работодателю. В силу сменившейся парадигмы. – Толик отодвинул плечом пытавшегося загородить дорогу «начальника охраны» и прошел мимо него в вестибюль. Тот засеменил следом, неловко пытаясь ни то закрыть проход ему, ни то даже и вытеснить обратно на улицу, и продолжая сбивчиво вещать:

– Так эта… Тогда, когда эта… Ну, случилось все, – ну, переворот, – вот тогда, ну, после твоей смены уже, пропали ноутбуки, да. Штук двадцать со склада. Ну, там еще кой-что по мелочи. Сначала, конечно, не до этого было, а когда через пару дней открылось – так Мартовна прям вся рвала и метала! «Я, говорит, всю охрану пересажаю; вы, говорит, у меня будете без оплаты и без пайковых карточек пахать на меня лет пять!» – прикинь! Так ее разобрало… И эта… Ну, – всех уволила. Кто не стал на смены приходить. И тебя тоже, да. Так что ты теперь не сотрудник… Ну, Толь, ну не велено… Ну куда ты… Я и так за всех за вас тут отдуваюсь, – по две смены тащу подряд, потом сутки отдыха, – и снова… На сменах один теперь, прикинь! Все ж поразбежались. Хорошо хоть сейчас не заставляют территорию подметать… А они теперь тут и живут с Олежкой… Ой, трудно с ними, ой трудно… Ты ж помнишь, Мартовна, требовательная, да… А теперь все время здесь, и ночью не отдохнешь – припрется со своего второго этажа ночью, и будит: «Алексей Аронович, вы все спите, а я вот слышу, что в окна цоколя вроде как кто-то стучится! Вы пойдите и проверьте!» – это ночью-то! И идешь, «проверяешь…»

– Ну так. Ты ж всегда был стукачом и подхалимом, привыкнуть уж можно было… – осматриваясь в вестибюле, как бы между прочим, сказал Толик, – А что, на сигналку до сих пор сдаете?

Молча лишь сморгнув на фразу про «стукача и подхалима», «начальник охраны» ответил:

– Ну да, сдаем… Когда свет есть. Только бессмысленно это, хоть довызывайся – никто не приедет… Вон, вояки напротив – и то проще, у нас с ними договоренность, – если что… За наличный расчет, типа того…

– А чо Мартовна-то сюда переселилась? Чо коттедж-то?… Да, это, ключ дай от ворот – на машине я, загоним в ограду.

– А что переселилась – так опасно там стало, в коттеджном-то поселке. Хулиганят. А тут – Центр рядом, тут спокойней. Вот и… Не, ключ не дам, не велено без ее разрешения никого впускать, и машины тоже. Не-не, Толик, и не надейся!.. И вообще…

– Я чо, с тобой советуюсь, что ли? – с брезгливо-демонстративным удивлением посмотрел на него Толик, – Я чо, спрашивал разрешения? Я ключ дать велел, а не спрашивал то, как ты к этому относишься. Ты, Леша,…

– … не! Никак не могу! И вообще, я сейчас Мартовне по внутреннему позвоню, пусть она сама… Ооххх!!.. Аааа… Уууу…

– …ты, Леша, всегда был не только засранцем и стукачем, но и идиотом!

Придержав за рукав форменной куртки оседающего на пол сослуживца, Толик подтащил его к стоящему рядом стулу и толкнул на него.

– Вот посиди тут… исполнительный. Да-с, есть в сменившейся парадигме свои приятные моменты, это не отнять… Вот ведь, сколько я мечтал это с тобой сделать, и вот пжалста!.. Посиди… Хотя нет, – порядок есть порядок, тут ничего не поделаешь!

С этими словами он слегка поднял зажмурившемуся и потерявшему дыхание от удара в «солнышко» бывшему своему начальнику голову и мгновенным жестким правым хуком в челюсть отправил того в глубокий нокаут. Стул, откачнувшись, врезался спинкой в стену, в стену же врезалась, мотнувшись, и голова «начальника охраны». Затем он стал сползать на пол.

– Ну, полежи – полежи, раз устал… – пробормотал Толик, роясь в ящике с ключами.

Через минуту джип вкатился в открытые ворота.

– Что долго так?

– Разговаривали… Сдавай задом вон к тем дверям – там котельная. Вот ключи. Сигналку я выключил. Олеж, топливо, емкости – все там, ты пока занимайся, – я сейчас пройдусь по зданию, ага? Там, на третьем, была раньше фирма, что кондитеркой торговала – у них там постоянно несколько ящиков с образцами… И еще конторка, что финской охотничьей одеждой барыжила – тоже все завешано образцами… было, во всяком случае. Хорошие вещи – «мембрана»! Ну, филиал «Найк» нам нах не сперся, как я понимаю, – если только Эльке да Серому гламурные трусы и майки с «соплей» прихватить… Словом, ты занимайся пока, – я сейчас!

Толик уже заканчивал пристраивать обмякшее бесчувственное тело бывшего начальника на стуле за дежурным столом, связав ему за спиной крепко-профессионально большие пальцы рук и придав более-менее вертикальное положение, когда сверху по широкой лестнице вестибюля, ведущей на второй этаж, и ярко освещенной солнцем через высокие, от пола до потолка, окна, послышались шаги, и появилась явно пожилая, потасканная, но молодящаяся женщина, изо всех сил претендующая, судя по макияжу, (впрочем, довольно безуспешно) на звание «женщины средних лет», сама Вероника Мартовна. Она куталась в роскошный халат «леопардовой» расцветки.

– Алексей Аронович! Алексей Ароно-ович!! Это что за безобразие!! Что за машина въехала на территорию! Я же сказала – без моего ведома, без санкции – ни-ко-му! Вы что, хотите, чтобы я вас уволила?? Алексей Аронович!!

Близоруко щурясь, она не сразу узнала пришельца.

– Анатолий… ээээ… Валерьевич? Вы что здесь делаете? Кто вас впустил?? А где Алексей Аронович?…

– Занят. Устал. От переработки и сверхурочных. Велел не беспокоить. – ответил Анатолий, направляясь к ней.

– Я повторяю: кто-вас-впустил?? Почему вы здесь?? Вам передали, что я…?

– Передали, что «вы»… Пойдемте, Вероника Мартовна, поднимемся к вам в кабинет, у меня к вам важное дело морально-этического характера с элементами системы Макаренко, во… Нет, не здесь, – мне еще с вашим сыном, с Олегом нужно переговорить, – и хорошо бы одновременно с вами… Да-с… Пошла, я сказал, старррая сволочь!!

* * *

Сзади скрипнула дверь, не терявший ее из виду Олег, увидев, что появился брат, убрал руку с рукоятки люгера.

– Заканчиваю. Вот это, это, и вот это. Грузим. Больше не увезти за раз. Слушай, а тут дофига! Как ты с обитателями – убедительно беседовал? Можно будет еще приехать?

– Можно. Убедительней некуда. Приедем, да. Я там, Олег, барахло кое-какое в багажник и на заднее сиденье посовал… Слушай… У твово Сереги сигналка есть? Ну, сигнальная ракета? Не?…

– Не знаю. Нет, кажется. Не помню. А что ты спросил?

– Там, понимаешь… Я сейчас по двору прохожу – и там, в стороне Башни, сигнальная ракета… Вот примерно точно где Башня, я случайно заметил вообще-то.

– Ну и?… Пуляют. Вояки. Шантрапа всякая… А, у нас ведь еще «елочная пиротехника» есть с «Гектора», – но она там вся в куче, завалена, я уж и сам не помню где она сейчас под барахлом-та… Чо тебя взволновало?

Олегу непроизвольно передалась вдруг тревога брата.

– Не, вроде как армейская. И это… Горит там что-то!

– Ну-тебя-нафиг! – бросив все, завернув кран слива, Олег упруго вскочил и выбежал из подвального помещения котельной, – Где видал?… Оппп… – он пошарил взглядом по горизонту и тут сам увидел отчетливую струю черного дыма как раз там, где за домами скрылась Башня.

– Знаешь… Знаешь, может, это и ни о чем, но… Но все же…

– Да. Чо-то тревожит. Серый один там остался.

– Все! Бросили все – погнали! Ну-ево-нафиг! Пусть мы истерики и перестраховщики, – пусть. Но давай-ка к Башне, ага?? И в темпе!

– И я о том же.

Хлопнули дверцы, взревел уверенно двигатель, машина с пробуксовкой сорвалась с места. Набирая скорость, устремилась в сторону густеющей в синем солнечном небе струйки дыма. «Только бы вояки по дороге не доскреблись!» – подумал Олег, поудобнее пристраивая люгер за поясом. В сердце нехорошо закололо предчувствие беды. Как будто отвечая на его невысказанный вопрос, Толик, не сводя глаз с дороги, буркнул:

– Не, здесь вроде постов нет… Я дорогу знаю. Ну а случись что – по обстоятельствам, но вступать в долгие базары не станем, нет! Да, кстати!..

Он достал сзади из-за пояса наган, и подал его Олегу.

– Отвертка с собой? Давай-ка, пока едем, перезаряди сделанный тобой страшок… выколоти три штуки отстрелянных, замени на целые. Пакетик с пульками и картечинами у меня в правом кармане. Где и как «отстрелял»?… Ну, вот так вот «отстрелял», понимаешь… Ххосподи, когда же у меня будет нормальный ствол, а не это уежище? Потом скажу, я же говорю тебе… И вообще… Не задавай вопросы, на которые тебе не хотелось бы точно получать ответы… Потом, Олег, все потом, некогда…

Джип, подскакивая на выбоинах асфальта, оставленных танковыми гусеницами, стремительно мчался к Башне.

СРАЖЕНИЕ ЗА БАШНЮ

В этот проклятый день наша Башня, наш «замок» и пережил свою первую осаду…

Этот день начался спокойно: батя с Толиком, как и собирались, с утра отправились за топливом. Толян вчера сказал, заговорщицки подмигивая, что знает, где есть запас жидкого печного топлива – «много!». Мы, несмотря на лето, думали о предстоящей зиме. Батя конкретно озвУчил, что нынешнюю зиму в городе мало кто переживет, во-первых, из-за жрачки, во-вторых – вымерзнут. И дело не в том, что будет просто холодно, – это-то ладно, в городе есть что жечь и чем греться. Дело в том, что «где» и «в чем» жечь – никто заранее не думает. Центральное отопление как бы кончилось. А печек, кроме как в частном секторе, нет. Да и там… Да что говорить – сейчас и в городском частном секторе нет печек почти, – все на газ перешли. А что? Газ дешевый, и просто все – включил и грейся…

– А когда понадобятся печки, – продолжал батя, – Будет поздно. Будут жечь костры, будут, как американские бездомные в новостях, жечь всякий хлам в железных бочках. Будут спать на холодном полу, – и будут заболевать и массово дохнуть от простуды. В обязательном порядке! При отсутствии медицинской помощи это гарантированно.

Так вот «оптимистично» батя нарисовал перспективы тех, кто сейчас, летом, не озаботится печкой. Ну и топливом, соответственно. Как-то не особо на летней жаре думалось о холоде и печке, но бате было пофиг, у него «это стояло в плане». И потому насчет топлива он возбудился, сказал, что это лучше всего – можно будет сделать печку на жидком топливе, и вопрос будет решен. Или намарадерить ее где-нибудь.

Вопрос «где оставаться» в общем был уже решен – на совете мы решили не пытать судьбу, и оставаться в Башне.

Во– первых – дом.

Во– вторых, – запасы. Мы уже очень неслабо затарились, и куда-то это перетаскивать было сложно. А без присмотра – разграбят.

В третьих – подвал магазина. В случае, если по городу все же ударят чем-то серьезным – там можно отсидеться, как мы уже убедились. Кто знает, чем еще эти разборки между «администрациями» закончатся. Да и… Батя же сказал – при переделе Нового Мира войны неизбежны. В Европе, говорят, тоже буча, им, вроде бы не до нас. Но все же…

В четвертых – Башня удобна для обороны. Это не деревенский дом, и не коттедж, где откуда ни подойди – и вот ты «в гостях». Наша «Башня», как вычурно выразился батя, «Должна быть как королевский замок, возвышающийся над лачугами простолюдинов», – прикалывается, конечно.

И вообще, как высказался батя, «если из города стараются выгнать – значит надо постараться в городе остаться»! Даже привел цитату:

Евангелие от Матфея, Глава 7:

стих 13. «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими»…

Когда батя с Толиком укатили на джипе, я немного послонялся по квартире, читать не хотелось… Они сказали, что мигом – туда и обратно; но понятно, что как получится – что тут загадывать. Меня не взяли – чтобы больше вошло, на этот раз и Толик почему-то был против моей поездки. Я не настаивал; топливо – это не интересно.

Интернет не работал. Света тоже не было. На батином экономичном нетбуке, надев наушники, завалился смотреть фильм. Мама копалась на кухне, готовя обед. Газ теперь давали не всегда, и напор был очень слабый. Иногда на то, чтобы вскипятить чайник, уходило по часу. Все же здОрово нас выручала вовремя запасенная батей походная газовая печка с запасом баллончиков.

«Бешеный Макс-2». Смотрел, и со злостью думал про этого негодяя, который украл мой ствол. Я досмотрел его уже почти до конца, когда в комнату вбежала мама. Глаза у нее по пять копеек, как выражался батя – я таких монет в жизни не видел. Короче, она была очень испугана.

– Сережа, Сережа, у подъезда какая-то свалка; там какие-то люди в дом ломятся!!!

Меня с дивана как ветром сдуло, – вот черт, а я и не слышал ничего, в наушниках-то! А меня и оставили-то дома именно чтобы присматривать за происходящим… Сдернув наушники и отбросив комп, я рванул к окну.

Во, бл…! Действительность оказалось хуже всяких ожиданий!

Возле нашего подъезда толпилось человек пятнадцать – восемнадцать, судя по всему – гопников. Молодняк. Кого-то, окружив, они азартно пинали. Еще несколько человек кидали в окна камни. Стоял гвалт, звенели выбитые стекла – как я не услышал раньше! – это все из-за наушников!

Выскочив из квартиры, я понесся вниз.

Слава богу! Железная дверь в подъезд была заперта изнути. Около нее толпились несколько жильцов, все растерянные, одетые кто во что, большинство в домашних тапочках… Я-то, как знал, сразу в кроссовки впрыгнул. На площадке первого этажа несколько женщин клубились на кем-то, лежащим на грязном полу. Я протиснулся между ними, и увидел кто это – бабка с верхнего этажа; я всех, кто выше нашего, третьего этажа, смутно представлял кто на каком живет, хотя в лицо-то всех знал, и, конечно, здоровался.

Бабка лежала на спине и надрывно стонала. Все лицо в крови, все платье на груди в крови, глаза зажмурены. Ой-е!.. Я присмотрелся и увидел что у нее дыра в голове, вмятина над левым ухом, седые волосы слиплись, и оттуда расплывается темная лужа. Окружившие ее тетки суетились и мешали друг другу, то поддерживая ее голову, то прикладывая скомканные тряпки к ране на голове. Лица у всех ошалелые.

И тут в дверь подъезда чем-то звонко ударили.

Меня как отбросило от этой бабки, я кинулся к двери подъезда, где четверо мужиков лихорадочно и бесцельно метались перед запертой изнутри на перекладину железной дверью, стараясь как-то еще добавочно укрепить засов. В дверь снаружи колотили чем-то металлическим. В решетчатое окошко входной двери с давно выбитым стеклом показалась рожа молодого дебила.

– Открыли, быстро, нах. й!! – орал он, – Быстро, я сказал!! Быстро открыли, уроды, или щас вас всех здесь уроем!!! – и снова удары металлом по металлу.

– Не открывайте!.. – взвизгнул кто-то из женщин. Как будто нашелся бы какой дурак, что открыл бы.

Мужики подались от двери.

– Быыыыстро, бл…дь!!! – ревели за дверью и уже в несколько рук били в дверь. Дверь гремела на весь подъезд.

– Звоните в Администрацию!! – раздался чей-то крик.

– Звонили… Звоним… Уже пытались… Бесполезно… Там ни один телефон не отвечает… – раздалось сразу несколько голосов.

Сверху еще сбежали на площадку первого этажа несколько жильцов подъезда. На их лицах отчетливо читался панический страх и ужасное сожаление, что они сейчас здесь, а не за десятки километров, где-нибудь на даче, или, на худой конец, не в охраняемом «Центре Спасения». Перед входной дверью и на площадке первого этажа неожиданно стало тесно, такое впечатление, что тут столпились все жильцы, кто еще не уехал из города. Лица у всех были белые от ужаса. Тут я увидел и Устоса. Он проталкивался к площадке перед дверью.

Опять в решетке дверного окошка появилась дебильная перекошенная рожа.

– Быстро открыли,…!!! Если не откроете, весь ваш клоповник спалим…! и вас всех поубиваем…!!! Быыыыстрооо!!!! – дальше пошла уже полная нецензурщина.

– Не открывайте!!! – опять завизжало несколько женщин, пара мужиков от входа стала проталкиваться наверх.

На площадке все так же лежала окровавленная старуха и тяжело, с надрывом, стонала. Возникла толкучка – Устос и еще кто-то мимо нее проталкивались ко входу, навстречу им проталкивались мужики, раньше бывшие у входной двери. Сверху, перегнувшись через перила, показалась мама. Лицо ее было белое от страха.

– Сергей!! Сережа!!! Иди сюда!

Я отмахнулся.

– Не окрывайтиииии!!! – с переходом на визг закричал женский голос.

Снова железные удары посыпались снаружи на входную дверь, – молотками они бьют, что ли?

Я прижался к стене и лихорадочно соображал – что же делать, что делать??.

– Убъем!.. Всех!!.. Ссссуки!!! – в перерывах между ударами слышалось снаружи. Толпа женщин над лежащей старухой стремительно мельчала, – по одной они устремились вверх по лестнице, захлопали железные двери квартир. Защелкали замки. Викторыч и белобрысый мужик держали толстую балку засова-перекладины входной двери, хотя в этом не было никакой необходимости; на их лицах читалась растерянность.

– Сергеич? Где Олег Сергеич??…

Протиснувшийся к двери Устос деловито выглянул в окошко, отпрянул, когда в окошко же, чуть не ему в лицо, сунулся снаружи арматурный прут.

– Осада, ого! – с какой-то чуть ли не радостью, выдохнул он – Настоящая осада! Я знал ведь! Я говорил!

Подбежавшая ко мне мама сильно дернула меня за руку:

– Скорее домой!! Скорее!!!

Я вырвал руку и посмотрел на нее как на сумасшедшую – Зачем?? Что – «домой»? Что там делать?? А здесь мы что – не дома??

Но она, уже ничего не соображая, снова схватила меня за руку и потащила вверх по лестнице, что-то в ужасе бессвязно выкрикивая. Оглушительные удары в дверь продолжались. На площадке первого этажа возле окровавленной старухи уже никого не было. Вверху на лестнице слышался удаляющийся топот последних жильцов и лязг захлопывающихся дверей…

Я схватился за перила и удержался. Мне стало предельно ясно, что если эти отморозки ворвутся в подъезд, то двери квартир, будь они хоть сто раз железные, их не остановят. Но что, что делать??…

Мимо меня с деловитым видом вверх устремился Устос. Притормозил – и, обращаясь к маме, сказал:

– Правильно, идите наверх! Кипятите воду и масло. Надо осаждающих поливать сверху кипятком. Маслом – еще лучше! Или гудроном. Есть у вас масло?

Мама взглянула на него как на помешанного, а он, махнув рукой, побежал вверх, перескакивая через две ступеньки.

Тут я сообразил, что нужно как-то дать знать бате с Толиком, что Башню штурмуют, и я, отцепившись от перил, вместе с мамой побежал домой, в квартиру. Дома она стала лихорадочно запирать входную дверь на все замки, я же схватил оставленную батей рацию и нажал на клавишу вызова, еще и еще.

– Давай! Давай же!!!

Я жал и жал на сигнал, красный светодиод исправно мигал, жужжал зуммер, сигнал шел – но батя с Толиком не отвечали.

Расстояние! – сообразил я. Я кинулся к входной двери и стал лихорадочно открывать все только что запертые мамой замки.

– Куда!! – закричала она, – Ты с ума сошел?? Никуда не пойдешь!!! – и схватилась за меня трясущимися руками. Но я уже отпер дверь. Довольно грубо я оттолкнул ее.

– Надо сообщить бате с Толиком. Отсюда не берет. Я поднимусь повыше, может – на крышу, может, оттуда добьет!

В подъезде стоял гул от ударов во входную дверь. Но, кажется, сейчас до них дошло, что просто стуча в дверь, они ничего не добьются, и они старались чем-то подцепить и выломать дверь, а не пробить. Слышался скрежет.

Одним духом я взлетел до четырнадцатого этажа, и, подскочив к окну, зачем-то распахнул его, как будто оно могло повлиять на радиосигнал. Снова и снова я жал на клавишу вызова и выкрикивал в эфир «Папа, Толик, на помощь! Башню штурмуют! Папа, Толик, на помощь!» – и включал прием. Но кроме шорохов на волне было тихо. Не отвечают! Не слышат!

Отчаяние захлестнуло меня… Если бы у меня было ружье!

Перегнувшись через подоконник, я заглянул вниз.

На тротуаре напротив подъезда, среди набросанного за недели мусора, лежало тело мужчины. Судя по черной луже в которой он лежал, с ним все было кончено. Из-под козырька подъезда раздавались выкрики и удары. Там толпились эти… штурмующие уроды. Мелькнула мысль, что точно как в историческом фильме – штурм рыцарского замка. Из фильма, из этого… «Викинги». Такие же все патлатые и расхристанные бандиты, только без щитов и с арматуринами в руках вместо мечей и боевых топоров… Мысль мелькнула и исчезла. Хорошо еще что эти уроды настолько тупы, что не могут сломать дверь подъезда… Кинуть в них чем-то?… Я увидел, что из окон кое-где торчат головы жильцов, также как и я, наблюдающих за происходящим. Трусливо наблюдающих. Бездеятельно. Как свинья перед забоем, наблюдающая за точащим нож мясником. Да свинья, пожалуй, поумнее будет… Злость захлестнула меня. Злость – на этих уродов, собирающихся вломиться в мой дом; и на тех уродов, кто просто трусливо за этим наблюдает.

Я лихорадочно оглянулся, думая чем можно бросить в гопников. Лить кипяток? Тут же сообразил, что ничего не выйдет, – они все почти под козырьком подъезда. Только несколько человек кривлялись на тротуаре, не то под музыку, – что-то у них там тяжелое играло, металл какой-то, – не то просто гАшеные, под кайфом. Один из них подбежал и стал прыгать на распростертом теле.

Бесполезно… Бесполезно на кого-то надеяться, никто не приедет, никто не поможет.

Что же делать?? И батя с Толиком не знают! Я почему-то был уверен, что окажись здесь батя с Толиком – они бы разогнали эту свору. Не знаю как, но разогнали бы! У них ведь стволы! Да и они… Они б точно за квартирными дверями прятаться не стали!

Как им дать знать? Рация не добивает – далеко, видимо… Я опять попробовал – бесполезно. Как?…

Мысли теснились в голове, мешая друг другу; прямо какая-то каша, а не мысли! Обрывки фильмов…

Внизу хлопнула дверь. На площадку выскочил мужик, взгляд ошалелый, трясущиеся губы. За ним из квартиры показались женщина и девочка лет восьми, видать жена и дочка. Те были просто в панике. Девочка трясущимися руками хваталась за мать и повторяла «Мама, я хочу домой, мама я хочу домой!», а мать, с остановившимся от ужаса взглядом, отрывала руки дочери от себя и тоже что-то шептала, совершенно неслышно.

Мужик метнулся в квартиру и появился на площадке уже с мотком веревки, – буксировочный трос, что ли?…

Мазнул по мне взглядом, не узнавая, и потащил своих вниз. Тут я понял – он хочет спуститься из окна, на ту сторону Башни, что выходила на улицу, – может быть, там гопников и не было. Квартиру они так и оставили распахнутой – а что… оно понятно. Их топот по лестнице удалялся, сопровождаясь девочкиным «Мама, я хочу домой!» – ее-то он как спускать собирается?…

Впрочем, это вариант. В голове сразу промелькнуло: альптрос батин… он показывал, давно. Непонятно зачем он его где-то достал, наверно, как всегда, про запас. Где он? Черт его знает…

Перепрыгивая через ступеньки, я побежал теперь вниз.

Квартира Устоса была открыта, я его не увидел, а он окликнул меня:

– Серега, ты будешь биться? Я дам тебе…

Но я уже не слышал, я несся домой.

На пороге квартиры стояла мама, с совершенно белым лицом. Скрежет входной двери продолжался, здесь, на третьем этаже это было слышно очень отчетливо.

– Ты сообщил им? Они приедут??…

Я лишь отрицательно помотал головой и проскочил мимо нее в квартиру. Распахнул шкаф… Где же он может быть?… Тут меня осенило – я метнулся в туалет, распахнул там шкафчик, – в нем, свернутый в рулон, лежал зеленый пластиковый армированный шланг, длинный; батя купил его несколько лет назад, и, насколько помню, применял только для промывания батарей центрального отопления перед отопительным сезоном. Вот и пригодится! Я рывком выдернул его из шкафчика, – должно хватить по длине! На крайний случай можно будет спуститься сколько можно, а потом спрыгнуть!

Волоча за собой шланг, я подбежал к нашим окнам, выходящим на Проспект. Расшвыривая мамины горшки и горшочки с цветами, открыл и распахнул стеклопакет. Высунулся наружу – у меня все так и опустилось… На проспекте, напротив дома, кривлялись два отморозка, показывая нам факи. Ясно было, что начни спускаться – они тут же позовут подмогу.

Отчаяние, пришедшее на смену надежде спастись, захлестнуло меня.

Я мешком осел на пол около окна. Что же делать. В проеме кухни стояла мама, она с надеждой смотрела на меня.

Что делать???

Держится ли еще подъездная дверь? Если они ворвутся в подъезд, то ясно, что будут вскрывать квартиру за квартирой, времени у них достаточно. Придумают что-нибудь, уроды, несмотря на то что у всех сейчас двери железные – будут замки выбивать или высверливать… Придумают, в этом не было сомнений.

Я вспомнил про Устоса – он что, биться собрался? С ума сошел…

По инерции метающиеся мысли, отталкиваясь от аналогий, толклись в голове: Устос… Историческое фехтование, орки и гоблины… Черт, эти, у двери – точно гоблины! Биться с ними?… А что еще остается??… На лестницах тесно, можно будет как-то их сдержать, недолго, конечно… Чем биться?… У Устоса хренова куча всякой фигни, от ножей до двуручных мечей и секир, он сам рассказывал. В отчаянии я побежал вверх по лестнице, и тут удары в дверь прекратились и с улицы, через приоткрытое на лестничной клетке окно, раздался взрыв ругательств!

Подскочив к окну, я перевесился, смотря вниз – там все гоблины высыпали из-под козырька подъезда и дико орали матом, угрожая кому-то на верхних этажах. Гвалт стоял страшный. Один из них сидел на асфальте рядом с телом растерзанного ими мужика и ныл от боли, схватившись за плечо – у него там что-то торчало.

Спасены??… Я, сколько мог, высунулся из окна, и посмотрел наверх, где по-прежнему в открытых окнах виднелись головы жильцов. Некоторые из них кого-то подбадривали. Тут из открытого окна Устоса появилось… появился… лук. Маленький лук. Это я так сначала подумал, а потом понял, что нет, не лук – арбалет! Гопники бросились врассыпную, из окна Устоса раздался звонкий щелчок, и стрела оставила отчетливую белую выбоину-отметину в асфальте.

Опять взрыв ругательств, и метавшиеся рядом с подъездом гоблины стали прятаться под стены дома, под козырек. Сейчас бы их… Я и додумать не успел, что сейчас гоблинов, прячущихся под стенками, можно было бы забросать чем-то тяжелым или, как велел Устос, ошпарить… Но они быстро сообразили, сволочи – парень в рыжей косухе и с рыжим же хаером-челкой, видать их главный, матами погнал их от стен под козырек подъезда, и даже своего раненого они туда перетащили. Потеснились там, погалдели…

Я сообразил, что в окна первого этажа они точно не залезут – они за решетками и высоко, чтобы их сломать надо сил-то побольше еще приложить, чем на подъездную дверь…

Тут несколько гоблинов выскочили из-под козырька и стремглав помчались прочь от двери, в глубину двора. Снова щелкнул арбалет, но и на этот раз Устос ни в кого не попал, гоблины скрылись за густой листвой растущих во дворе деревьев.

Прогнал их, что ли, Устос??…

Тут мои ассоциативные связи опять стали цепляться одна за другую: Устос… Арбалет… Мечи и секиры… Гоблины… «Властелин колец», вот на что это похоже!

Перед глазами всплыли эпические батальные сцены из этого фильма: орки штурмуют замок, их поражают лучники, они лезут и лезут по приставным лестницам, – схватки на мечах, лязг железа и предсмертные крики… Кино! Как хорошо это все смотреть в кино, устроившись с попкорном в уютном кресле кинотеатра, или, еще лучше, на диване перед домашним экраном… И переживать ЗА героев, самому находясь в безопасности!

Тут меня накрыло очередной волной ужаса: так и не сумев взломать входную дверь, орки тащили теперь вчетвером садовую скамейку, с массивными бетонными боковинами. Таран???

Нет! Еще хуже, – они явно собрались теперь залезть по ней на подъездный козырек и проникнуть в подъезд через незарешеченное окно на лестничной площадке!

Суки! Я схватился за голову. Они как прочитали мои мысли, – «орки, штурмующие стены замка по приставным штурмовым лестницам!»