Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

* * *

Через час усталый мужчина в потертой и мятой милицейской полковничьей форме осмотрел место происшествия. Жутко хотелось спать, кружилась голова от недосыпа – но после суточного дежурства вытащили сюда, как единственного оставшегося в городе специалиста по баллистике. Черт бы их побрал…

– Ну что, Майор, что скажешь? – по прежней привычке старым званием, давно уже ставшим «позывным», прозвищем, обратился стоявший тут же не менее усталый гражданский.

«Майор» в полковничьем кителе, разогнулся, встал, помассировал лоб и глаза:

– Что тут скажешь… Явная самоделка. Но на таком расстоянии вполне хватило, даже с запасом. Заманил, судя по всему, и ликвидировал. Добил ножом… Ну да, скорее всего этим, – зачем плодить сущности без надобности? Собрал оружие, снаряжение – и ушел. Даже, наверное, не убежал, а просто ушел. Неторопясь. Спец. Удары на добивание – одиночные, профессиональные. Что ты от меня еще ждешь? Баллистическую экспертизу? А оно надо? Сейчас весь город наводнен самоделками. Отпечатки пальцев? Дактилоскопическая лаборатория и архив разграблены и сожжены. Дим, перед кем отчитываться, перед кем деятельность изображать?… Зачем меня сюда вытащили, что я тут могу сказать, чего не сказал бы самый последний опер «с земли»? Какая «криминалистика» к черту, если даже кинолога в штате больше нет? «Никто ничего не видел?» Ну и все… 99,9 % что на этом все и встанет… Если только эти автоматы и пистолет завтра же не засветятся где-нибудь на гоп-стопе…

– Да я понимаю, Володь… – отозвался тот, – Ты извини. Это так – для проформы. Чтоб завтра можно было отчитаться, что все ВОЗМОЖНЫЕ меры приняты, но… не принесли результатов. А оружие – так наверняка сбагрят «баронам», те сейчас вооружаются как сумасшедшие, за автомат дикие суммы платят, в любой валюте или товаре… Ладно, пойдем. Чиркнешь там «заключение», ага?… Как твои-то?…

За из спинами тела стали уже укладывать на носилки.

* * *

Тренькнул условным порядком звонок на входе в подъезд из магазина, и Крыс пошел открывать.

Пролом в магазин они замаскировали хитро. Сначала батя планировал пробить в полу подъезда люк в магазинный подвал, и проникать в собственно магазин через подвал, но потом от этой идеи отказался: во-первых, пробить кирпичную, пусть и толстую стену, было не в пример легче, чем армированный бетон пола – перекрытия. Во-вторых, сновать, чаще всего с намародеренным хабаром, через узкий лаз подвала было бы явно неудобно. Хотя за этот вариант была бОльшая скрытность – кто бы, проникни он в магазин, полез бы в темный вонючий подвал? Да еще вздумал бы в подвальных закоулках искать вход в подъезд? Но в конце-концов решили сделать проще: лаз в магазин пробили через стену, а со стороны магазина замаскировали его, придвинув вплотную к стене с дырой здоровенный магазинный холодильник, который пришлось перекантовать из соседнего помещения. В нем варварски, топором вырубили заднюю стенку. Теперь, открыв дверь холодильника, можно было протиснуться в лаз в подъезд. Но делать это стоило с умом – предварительно оповестив обитателей Башни условным набором звонков по проведенному проводу, и, отключив электрическую цепь замаскированным контактником, сдвинуть с прохода тяжелую решетку. При этом на «центральный пульт охраны», как пафосно батя стал называть одну из комнат соседской квартиры третьего этажа, проходил сигнал, и там дребезжал звонок, сигнализируя, что через магазин кто-то лезет. Предварительный сигнал кодовым звонком позволял не подхватываться и не нестись отражать вторжение. Если же не «сняв с дежурства» электрическую сеть, начать отодвигать решетку, – то срабатывала спрятанная в том же холодильнике, за обшивкой, бомба – бутылка из-под шампанского с соответствующим наполнением, что сулило кроме общего шухера еще и непременное уменьшение количества вторгающихся.

– Ну что – как обещал! – Толик протолкнул в дыру в стене грязную объемистую сумку, в которой что-то железно лязгнуло, и следом ввалился сам. Я принял сумку, подал руку пролезающему в подъезд Толику, и, когда он пролез, помог поставить на место решетку и вновь включил электроцепь к запалу бомбы.

Мы стали практиковать вход в Башню через магазин в экстренных случаях – когда очень не хотелось светиться перед возможными наблюдателями из соседских, через двор, пятиэтажек. Там до сих пор теплилась жизнь, это было видно по вечерам, по свету свечей, – после того как окончательно прекратили подачу электричества. В магазин же входили через закрывавшиеся на внутренний замок железные двери, которые Васильевна, директор магазина, установила в свое время вместо стеклянных дверей «мирного времени». Несмотря на то, что вход в магазин был с проспекта – это было достаточно конспиративно, просто потому, что проспект просматривался в обе стороны не меньше чем на километр; а напротив жилых зданий не было – только унылые административные строения бывшего завода «Прогресс», давно уже превращенные в игровые клубы, казино, обувные и компьютерные магазины, ювелирки и прочую белиберду мирного времени эпохи процветания, ныне пустующие и дотла разграбленные. Мы, кстати, к этому тоже руку приложили…

– Че там, Толян? – поинтересовался я. Толик уже несколько дней, одевшись как бомж, и даже приспособив к маскировке грязный плащ покойничка, рыскал где-то в городе.

– Увидишь. Олег где?… Ага. Вот и пошли.

Батя в это время что-то по обыкновению монтировал, – судя по тому, что обложился он не бутылками, не цементно-гравийными самодельными блоками с грубой насечкой, которые он тоже использовал как корпуса для своих «изделий», а проводами и прочими электропринадлежностями вкупе со собственноручно нарисованными некими схемами, работал он не над бомбами. Во всяком случае, не непосредственно над бомбами. Под свою «мастерскую» он занял большую соседскую комнату по соседству с «пультом охраны».

Толик брякнул сумку на пол и расстегнул ее. Наслаждаясь нашей реакцией, достал и выложил рядком на пол же: два «калашникова» с магазинами, один ПМ, шесть полных магазинов к автоматам, пара полных магазинов к ПМ, рацию.

– Все таки?… – спросил батя.

– Ага! – как мог более безмятежно ответил Толик, – И это оказалось проще, чем планировали.

– Ты почему меня не позвал? Ты понимаешь, чем и как рисковал?…

– А! – отмахнулся тот, – Все спонтанно вышло. Да и… Я же говорил – как ты предлагал это еще более рискованно. Разоружить, да связать… Братан, ты иногда говоришь дельные мысли; а иногда как баба, честное слово!

Батя ничего не ответил. А что тут было отвечать – товар, как говорится, лицом. В натуре.

Стали рассматривать оружие, передавали его из рук в руки… Было странное ощущение – теперь это было не просто «оружие»: что я, автомата в руках не держал? И держал, и стрелял – с батей на военном полигоне, дядя Вася организовывал «по знакомству». Но сейчас это был не просто автомат – это было ОРУЖИЕ. Не просто автомат, из которого можно стрелять; а предмет, который, как в компьютерной игре, сразу добавлял бонусов…

Сразу, черт побери, переводил на следующий уровень.

Батя был мрачен. Толик – весел. Оба взяли по автомату и сноровисто раскидали на неполной разборке.

– Нормалек, почти новый!

Толик прижал плашмя ствол к щеке и с совершенно счастливым видом пропел:

– На улице Гороховой ажиотаж:

Урицкий всю ЧК вооружает

Все потому что в Питер в свой гастрольный вояж-ж-ж-ж

С Одессы– мамы урки приезжают!!

Я смотрел с завистью. Хорошо им, и армию прошли оба, и в школе в их время был такой предмет, как НВП – «начальная военная подготовка»; уж хотя бы автомат разбирать там точно учили. У нас же… Да что говорить, если бы не батя, я бы и стрелять-то не умел, у нас больше полкласса пацанов так и не умеют, и, типа, и не надо им, зачем?…

Я взял ПМ и тут же испачкался в… в крови. Она уже подсохшая была, но еще пачкалась.

Со странным чувством я показал руку с кровавой мазиной братьям. Толик, как ни в чем не бывало, кинул мне какое-то полотенце, стянутое со стола:

– Протри.

Батя посмотрел мне в лицо и изрек:

– Да, Серый. Так дела и обстоят. Или всех грызи, или ляжь в грязи.

– Я – Крыс!

– Классно! – хохотнул Толик, – Ты еще сейчас, как водится, что-нибудь оправдательное изреки, типа «не мы такие – жизнь такая!», ага?

– А не надо?

– Не-а. Хорош из себя целок строить. Нам понадобилось оружие – я пошел и взял. Как – да без разницы как. Понадобилось – взял. Все просто. И не надо этих… рефлексий этих. Не надо.

До меня постепенно дошло.

– Толян, ты что, патруль пришил?… – непроизвольно в моем вопросе прозвучал не столько испуг или недоверие, а… Да что говорить! Порядочная доля восхищения в моем вопросе прозвучала! Вот так вот – захотел, пошел, грохнул вооруженный патруль, – и забрал что хотел!..

Толик уловил интонацию и подмигнул мне.

– А то! Они и мяукнуть не успели!

– Знаете что?… – буркнул батя, собирая автомат – Не говорите пока об оружии бабам. Пусть все уляжется. Да и вообще…

– Да они же никуда не выходят и ни с кем не общаются!

– Это да. Но все равно. Нам вот еще в состояние войны с Администрацией вступить не хватало. Втроем, ага.

– Само собой. Но… Может уже и вчетвером.

– Как это?

– Элеонора просилась взять ее на мародерку, – как ни в чем не бывало, протирая автомат полотенцем, сообщил Толик.

– И что ты?

– Я сказал, что подумаю. Ну и вот… Думаю.

– Как вариант, да… – задумался и батя, – Лишняя пара глаз нам не помешает, опять же вчетвером мы больше унесем. Хотя какая там у нее «грузоподъемность»…

– Фигли, не кормить же ее просто так, чисто за трах? – ухмыльнулся Толик, – Она же не Граф!

Он погладил вертящегося рядом, и изнывающего от желания обратить на себя внимание Графа. Тот тут же радостно перевернулся на спину, подставляя брюшко для поглаживания и почесывания. Вот у кого все в полном порядке! Дааа…

– Ты, Толян, мрачный циник, – хмуро сообщил батя, – Ты хоть кого-то в этой жизни любишь?

– Что касается любви, дорогой мой братан, то я очень люблю оружие. Как ты там говорил? «Винтовка рождает власть»?

– Это не я говорил, это Мао Дзе Дун говорил… Серый, принеси какую-нито простыню или покрывало из комода; там что-то похожее есть в той комнате. Завернем и спрячем пока.

– Крыс меня зовут… – недовольно буркнул я, отправляясь в другую комнату. Ясно же было, что батя отсылает меня, чтобы заняться выяснением отношений с Толиком.

– Слушай, Толян! Я все это говорил, и сейчас подтверждаю: и насчет новой парадигмы, новых взаимоотношений в обществе, – но, тем не менее, я не хочу чтобы из Крыса, тьфу, из Сергея получился еще один бездушный убийца.

– Кто это «еще один»? Ты про кого? Я, что ли, «бездушный убийца»??

– Ясен пень, – ты. Ты убиваешь уже направо и налево, ни с чем не считаясь. Для тебя, я смотрю, человека убить стало как высморкаться.

– И чо? И чо?? Чо ты этим стараешься сказать-то??? Что ты хороший и добрый, вон, Элеонору «просто так» кормить готов, – а я «кровавое дерьмо»?? – зачастил Толик горячечным злым полушепотом.

– Про «кровавое дерьмо» я не говорил, не выдумывай!

– Да че там, «не говорил»! Это же подразумевается! Чо ты мне предъявить-то хотел? Что Мартовну завалил с ея сыночком? Так я тебе месяцы назад говорил, что посчитаюсь с этой сукой! В отличии от твоих мои «обещания» не пустой звук! Что пристрелил патрулей, вместо твоей дебильной идеи «обезоружить и связать»?? Ты, бля, пробовал «обезоружить и связать» троих вооруженных мужиков, для которых так же стрелять в живое наверняка уже случалось?

– Возможны были варианты…

– Какие к чертям варианты?? Варианты! Вот я и реализовал самый безопасный и быстрый вариант! Ты хоть можешь мне внятно изложить, что тебя не устраивает?? Что «кровь пролилась»?? А автоматы нам для чего нужны – по тарелочкам стрелять? А ты сам говорил, готов был этого, из Администрации контролирующего, слить? Вместе с сопровождающими. Не говорил?? А кто бомжа пристрелил? А гопников? А…

– Это другое дело. То в бою, или по необходимости, ты же…

– Хули «ты же»??? А я – не по необходимости??

– Тебе, я смотрю, начинает нравиться сам «процесс». Богом себя ощущаешь??

– Что ты несешь, брателло??! Каким «богом»?? Че ты вываливаешь свою блядскую психоаналитику?? Я делаю то, что делаю, потому что это делать надо – для выживания! В русле твоей, бля, концепции! Это раз. И потому, что мне – да, это нравится! И чо?? Ты сам, сам говорил, что «парадигма сменилась», что сейчас то, что ценилось раньше – отменяется; что на первый план выходят другие ценности и другие умения начинают цениться! Не «служение общему благу», как никогда и не было; и не «всестороннее раскрытие натуры и творческого потенциала человека», не «гуманитарные ценности», – а ценности и потребности изначальные, природные: выжить, помочь выжить своей стае, дать потомство… Ага. – Он хотел сказать «и защитить и вырастить его», но поймал себя на мысли, что для него самого это понятие «потомства» и защиты его – просто пустой звук; вот «сам процесс»…

И продолжил, близко дыша в лицо Олегу потом и адреналином:

– Умение убить – на первом плане! Ты сам это знаешь! И так всегда в истории было! Это как профессия. Ты сам говорил, в истории всегда ценились люди, способные пролить кровь – и свою, и чужую. Я рисковал?? Очень, по сути, рисковал – все же три матерых бойца. Ну, может, не матерых… Но все одно риск был меньше, чем «обезоруживать», как ты нес пургу. Нам нужно было оружие – я взял его наиболее простым способом, – в чем косяк?? В том, что с тобой не посоветовался? Так и скажи – пренебрег, типа, моей санкцией! А если мне сам процесс еще и нравится, – в чем косяк?? Хорошего столяра ведь никто не упрекает, что ему нравится возиться с деревом; или певца – что ему нравится петь. Чем плохо, если Крыс будет классным профессионалом – в деле, востребованном в Новом Мире?? Так что ты из себя целку строишь, и вещаешь «не хочу, чтобы Крыс таким стал!..» А каким он стать должен? Как ты – подкаблучником?

– Я не подкаблучник…

– А, не подкаблучник!..

– И не хочу, чтобы Сергей полностью стал Крысом; хочу, чтобы оставался Сергеем! Чтобы ему НЕ НРАВИЛОСЬ убивать!

– А как можно хорошо делать то дело, которое не нравится??

– Просто профессионально…

– Это говно можно черпать «просто профессионально», – и, желательно, без эмоций; а воевать, убивать, – нужно полюбить, чтоб хорошо получалось!! Ты же…

– Эй!.. Идите сюда, гляньте, что я нашел! – прервал тягостный для обоих разговор крик Сергея из другой комнаты.

ПЕР-СПЕК-ТИВЫ

Толик вернулся из очередного «похода на разведку».

– Да, мы в городе не одиноки…

– Ну, это не новость, я часто вижу…

– Нет-нет, я не о том. Я не о пенсионерах, не о «брошенных бабушках», ныкающихся по подвалам. И не о Администрации. Дело в том, что кроме нас тоже есть, так сказать, укрепленные позиции. Частные, типа.

– Например?

– Я пока знаю две. Первая – это военное кладбище – ну, знаешь – на котором Устоса похоронили, оно же в центре города… Там ограда такая мощная…

– Да знаю-знаю, и что там?…

– Полазил там, понаблюдал. Там кто-то сильно укрепляется. Что они и сделали: там ведь церковь стоит посреди кладбища. Рядом – еще строение, видимо, дом священника или что-то наподобие, короче что-то жилое. Они пригнали бурильную машину и сделали себе там скважину. Так что вода у них есть…

– Кто такие?

– Не знаю. Их там основных, как я прикинул, человек 20 мужиков, с семьями, видимо вояки, – в камуфляже…

– Ну, это…

– Знаю-знаю, не показатель. Но укрепляются они грамотно. Вода у них есть – это раз… Потом они заложили все окна в церкви кирпичом и обломками могильных плит и устроили на колокольне НП, – и, видимо со снайперкой НП… в монокуляр смотрел – явно с эсвэдэхой там чел сидит… Так вот. Они используют внешнюю ограду кладбища как периметр – помнишь, там и так-то бетон и стальные решетки – хоть и декоративные – но толстые, как арматура – двадцатка. Сейчас они разбирают ограды на могилах, и стаскивают получившиеся куски решеток с ограде, привязывают толстой проволокой, арматурой, теми же штырями от оградок, тонкие которые – выламывают, и скручивают решетки между собой – там сейчас не прошмыгнешь, такого наворотили… Используют пленных, типа – да, там на тяжелых работах, я видел, пашут мужики под конвоем. Выламывают памятники…

– Вот варвары!

– Да брось ты. Все грамотно. Во время всех войн так делали. Мне понравилось – они серьезную оборону там могут держать. Из каменных плит от памятников строят огневые точки, прикрывают плитами ходы сообщения вокруг церкви… Из ограждений от могил наделали таких лабиринтов – там так просто, напрямую, не пройдешь – будешь вилять – а все простреливается… Там черт ногу сломит! Деревья… Помнишь – там ведь все кладбище в деревьях – и старые деревья, толстые. Там ведь, считай, лес – только без подлеска. Был… Их спиливают, зачищают сектора обстрела. Спиливают, оставляя пни «по грудь» – опять же вяжут на них решетки, там и танк сейчас не пройдет, да… Кроме того, дровами они себя обеспечат черт знает на сколько… Пока не везде зачистили – я подобрался поближе, рассмотрел. И знаешь что? Могила Устоса нетронута. Даже, мне показалось, прибрана. Венок, типа, рядом лежит. Щит так же, как мы положили, меч. И вообще…

– Неудивительно. Про эту историю многие теперь знают. Громкая получилась история.

– Да уж. Вот. Оставили они себе две асфальтированные дороги к церкви – наделали на них только из плит «зигзагов» – подвозят себе продовольствие, складируют. В церкви, видимо, печки – из окон торчат дымовые трубы, железные, от буржуек… Хорошо укрепляются, надежно. Я позавидовал.

– С техникой, с артиллерией их вынесут на раз!

– Кому это надо? Они там не с армией воевать затачиваются, а выживать, обеспечив себе безопасность. В общем, как и мы.

– Ну, а еще кто где?

– В бывшем Доме Офицеров. Он ведь еще до Войны построен, там несколько этажей под землей. Еще с тех времен. Но его сильно сверху разбило, снесло все почти верхние этажи, когда над Домом Правительства во время путча шарахнуло. Так что там толком не укрепиться. – А вот твой знакомец, абу-Халил, обосновался в Театре Оперы и Балета.

– Театрал, блин…

– Ага. И там мне понравилось больше, чем на кладбище. Ну, у него и людей побольше. Здание огромное ведь, стоит на возвышении, на горке. Вокруг территория: газоны, бассейны и деревья. Вокруг территории – опять же, периметр, ограда. Они деревья спиливают, зачищают сектора. Близлежайшие дома, как я понял, минируют что-то там нездоровая суета. В самом Театре первый и второй этаж – окна заложили кирпичом, наглухо; третий и четвертый – мешками с песком и оставили амбразуры. Я не знаю, как и что у них внутри, но по окружности – выглядит как крепость. Там ведь такие балкончики еще – на уровне верхних этажей. Так на них торчат крупнокалиберные пулеметы…

– Да ты что?…

– Точно. Бля буду. КПВТ, видимо. Старые, но – сам понимаешь. А главное – здание большое, в плане, – но компактное, круглое, подземных помещений там до черта – для машин, да для хранения всяких габаритных декораций – там оне очень серьезно устроились, да…

– Откуда знаешь, что абу-Халил? Ты ж его не видел?

– Все, как ты про них рассказывал. Серьезные, ага. У них форма единая. Где-то достали… И на камуфле, на груди и на рукаве – эмблема. И дисциплина.

– Что за эмблема?

– Квадрат черный. И в нем белые цифры. У каждого свои. Последователи Малевича, что ли. – Толик хмыкнул.

– А! Ясно. Это хреново, брат. Я знаю, кто это такие, черноквадратники эти.

– А кто такие? Сатанисты, что ли? Секта?

– Нет… Не сатанисты. Хотя в чем-то и секта… У них старший – с такой… видел его?

– Черт его знает. Не сталкивался.

– Да, видать ты прав, они это. Надо от них подальше держаться. Отморозки еще те, причем, блин, с идеологией. Опасны они, хотя изначально идеологию затачивали на… на благо, словом. Но я с ними через интернет общался. Сначала повелся, а потом… Нет, чувствую, что-то не то… Попахивает. Серой, чертями, попахивает. Если я не ошибаюсь – то это они. Опасны. Знаешь чем в первую очередь опасны? Не пулеметами и не количеством, нет. Идеологией. Какая никакая, но идеология у них есть. Пусть гнилая и ущербная. Но есть. абу-Халил, глав-Черт постарался. А в мире сейчас, сам видишь, кризис с идеологией, и это, поверь, пострашнее голода. Народ к ним потянется. Дисциплина, опять же. Этот ублюдок, абу-Халил, придумает еще чего… Сплотит… Я его еще тогда, до всего этого бардака раскусил – ему власть нужна, он от власти тащится. Этот бардак для него шанс, конечно, и он его не упустит.

– Он араб, что ли?

– Да не, татарин. Или башкир, черт его разберет. Шифруется.

– Да, эти опасны… Есть еще довольно безобидные придурки: буддисты там, эти… Ну, помнишь, мимо окон по проспекту ходили, в оранжевых балахонах, приплясывали строем, веселые такие…

– Кришнаиты?

– Точно. Эти – «Харе Кришна, харя в раме». Эти ниче. Нормальные. Я к ним случайно зашел – так попытались накормить даже, прикинь? Я, правда, отказался, – пророщенные зерна как-то не в кайф лопать. Есть еще эти – прямая им противоположность, – дьяволисты, типа.

– Кто-кто?

– Ну?… Я ж говорю…

– Сатанисты?

– О. Точно. Сам не видел – рассказывают. Мне кажется это так – ветвь гопнического движения. Всякие готы да прочая тяготеющая к потустороннему шушера вдруг почувствовали возможность реализации своих бредовых идей. Ну и… Мочат во-всю! Людей воруют – в жертву, типа, приносят. Кровь пьют… Резвятся ребята по-полной!

– Ты видел?

– Да ну, я ж говорю – рассказывают.

– Тебе наговорят…

Помолчали.

Олег:

– Я полагаю, все это должно рвануть весной…

– Что – рвануть?

– Все. Понимаешь, народ в основном из города выгнали. Куда? – в деревни, пригороды с огородами, и в эти – «сельхозкоммуны». Городских жителей заставить зарабатывать себе на хлеб ручным трудом… то есть на брюкву вареную, – можно только угрозой смерти… На что они там надеются? За осень-зиму подъедят госрезервовские запасы, а дальше? Посевная? С лопатой и тяпкой? Топлива не будет, техники не будет… «Колхоз имени ПолПота?» Удержать в повиновении огромные массы людей, собранные в одном месте, можно только или силой, или внешней опасностью. И они должны быть постоянно заняты, постоянно! Чтобы не думалось. Ну, сейчас их заняли обустройством и выживанием – а дальше?… Это еще советский какой-то военный теоретик вывел: «Мобилизация это есть война!» Ну?… Сейчас, по сути, мобилизация уже проведена – только не мобилизация армии, а мобилизация населения. Под благими лозунгами «сельхозкоммунизма», уравниловки, защиты и так далее. Это все хорошо, но по сути что сделали? Собрали массы народа вместе… Как перед войной мобилизуют армию. А дальше что? Это массы или должны быть на что-то «брошены» – не важно на что, на внешнего врага, в «битву за урожай»; или они тут все разнесут!.. Потому что и людей нет уровня Лаврентия Палыча, способных удержать такие массы в подчинении, и, – а это главное, – люди сейчас уже не те, другие. Избаловавшиеся люди! Им уже мало просто быть сытыми и в безопасности, мало даже и горячей воды в кране и телевизора, – им еще и «гражданские свободы» подавай! Ну, сейчас, временно, согнули их… Но ведь когда жратва станет заканчиваться – что-то будет!.. Я не знаю еще что, зачем и кем это затеяно – я не верю, что все это происки этих недоумков из «Администрации», этих «Безымянных Отцов», будь они неладны… Тем более, есть сведения, что и во всем мире что-то подобное творится. Кто и что нам готовит?… У меня есть свои соображения, но они настолько «зябкие», что я даже думать их боюсь.

– Да ладно?

– Вот тебе и ладно.

– Все больше я убеждаюсь, что мы правильно поступили, что не ломанулись в лоно природы-то!.. Ну, посмотрим. Посмотрим…