Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

ОБЩЕНИЕ. СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ, МАТЬ ЕЕ…

Олег прижимал к уху телефонную трубку и расхаживал по комнате, волоча за собой телефонный шнур. Несмотря на то, что света теперь не бывало по два-три дня вообще, телефонная сеть еще работала… Иногда. Вот как сейчас. Света не было, а телефон – был. «Трубка» сдохла, но старый, проводной аппарат работал. Дозвонились, ну надо же…

После большого перерыва позвонил Владик. Дела у него были не очень… Долго, пространно он излагал свою ситуацию, что работы по специальности нет; его, компьютерщика, гоняют охранять каких-то «земледельцев», как простого ППС-ника ходить в патрули; что не платят вообще ничего, что пайка не дают, а питание в столовой такое паскудное, что без Аленкиных домашних запасов давно бы уже протянули ноги… Со смешком добавил, что скоро, наверное, съест своих недругов – котов, настолько они уже достали, орут с голодухи день и ночь…

– Ну, если совсем прижмет, тогда мы уж к тебе.

У Олега дернулась щека, он посмотрел в пол, в потолок, больно закусил губу. Помолчал. Стало ясно, что и весь разговор-то затеян именно для этой фразы и реакции на нее. Повисло молчание.

Первым не выдержал Владик:

– Ну, что ты молчишь? Да! У нас еще эта… Генератор есть!

– А что я должен говорить? – Олег постарался, чтобы голос звучал ровно. Безэмоционально. Но это было чертовски трудно. Но, вроде бы, удалось:

– Генератор-то у кого «у вас»? Тестев генератор?

– Ну да… Ну какая разница? Ты ж его знаешь. Он против не будет… – в голосе его дрогнули просительные нотки.

Опять повисла тишина.

– Ну, что-то скажи…

– Что?

– Нуууу… Выскажи свое отношение.

– А оно надо?

– Ну конечно… – на том конце провода послышался неуверенный смешок, – Скажи, что думаешь…

– О чем, Владик?

– Ну вот… О чем я сказал.

– Что ты сказал? Что «когда совсем прижмет – вы ко мне?» – ты про это? Или вообще?

Теперь на том конце провода наступило молчание. Наконец, Владик нарушил его неуверенно-вызывающим:

– Ну, скажи за «вообще»!

Олег тяжело вздохнул. Для себя выводы относительно Вадика он давно сделал, но совсем не хотел их озвучивать. Просто потому, что предельно ясно понимал, насколько это бессмысленно. Но что делать? Ответить «Ну конечно, приезжай?» И что с ним, и с его семейством, делать, когда он действительно приедет?… А он приедет, в этом Олег уже не сомневался. Слишком хорошо он знал уже и Владика, и вообще, такую породу людей. Нет, надо внести определенность. Никуда от этого не деться.

– Вообще?… Ну что тебе сказать, Владик, «за вообще»? Что ты желаешь услышать? Чего бы ты сам про себя не знал, и что я тебе в той или иной форме уже неоднократно не озвучивал? Только по разным поводам. Ну, если ты хочешь, так сказать, концентрированно, то вот. Что сказать, Владик? Что ты – чмо? Что ты растрынькал деньги от материной квартиры на свою глупость и пафосность надутую? Начать с того, что ты и деньги-то не все взял, что брат твой у тебя треть отнял… Да-да, не ты отдал, – а он отнял, хотя оно было и не по завещанию, и против материной воли, и не по справедливости. Он – поставил условие, а ты – безропотно отдал. Кто ты после этого? Чмо. А на оставшиеся ты что сделал? Ты купил дорогую, пафосную «машинку», – как ребенок, который тянет ручки к дорогой игрушке на витрине, и кричит «Хочу». А если не покупают – падает на пол и, суча ножками, устраивает истерику. Но тебе хорошо за сорок, и деньги фактически – твои, и «дать тебе по попке» некому – и потому ты купил себе «и семье» дорогущую, нахрен не нужную пафосную машинку – «Нужно же и о семье думать!» как ты выразился тогда; но на самом деле чисто чтобы понтоваться перед бабами на работе, перед тупорылой козой, на которую у тебя «виды», перед такими же безмозглыми овцами… Вторую в семье машину, вторую! – но та ведь не такая пафосная! А таких «на весь Мувск всего пять штук!» – вот ты и «элитой» себя почувствовал! Что ты дальше делаешь? Ты тратишь остатки материных денег на «подарки» этой козе… Козе с твоей работы, которая тебе даже не дает, или дает редко и крайне неохотно! – но подарки ты ей делал регулярно, почти каждый день! Считая оплату «ваших совместных» обедов в кафе. Профессионалка на круглосуточное обслуживание тебе бы дешевле обошлась! – но ты ведь почувствовал себя уже элитой! На такой-то тачке! Я что? Я ведь весь язык обмозолил, доказывая и убеждая – надо, надо, Владик, быть предусмотрительным! Даже не «за себя», – у тебя ведь семья! О семье подумай! Но ты, бл… – Олега понесло, он сильнее сжал трубку, чтобы сдержаться, и вообще не перейти на мат, – Тебе интересней казалось ползать по сайтам знакомств и кадрить таких же тупорылых меркантильных коз, чем знакомиться с серьезной информацией! У тебя не нашлось даже пятисот долларов, чтобы купить приличное охотничье ружье, чтобы как-то обезопасить себя и свое семейство! Одни обещания – «вот, я соберусь, вот, я оформлю», – а денег-то уже тю-тю! Ни на запасы, ни на что – но на новые «крутые» диски к пафосной машинке деньги нашлись, так?! И на аэрографию! У тебя даже спальника нет, даже палатки! – зато есть пафосная, начерта никому теперь почти не нужная машинка, и айфон с массой игрушек на нем! Да вы и живы только еще пока благодаря твоей Аленке и ее бате, твоему тестю, что, несмотря ни на что, люди более-менее адекватные. Ты же – неадекват полный! Что ты мне ответил, когда я предложил участвовать в «рейде по магазинам и ништякам»? Что «боишься»? А нагло заявлять «Если что случится, – мы к вам», – это как, нормально?? Тут – без опаски? И кто это «мы», – все семейство? Вместе с дитями и с котами? Ты меня с собесом, может, перепутал?? На равных условиях пользоваться нахомяченными мной ништяками? Что-о-о-о?? «Пока все не образуется, потом рассчитаешься»?? Чем и когда ты вообще можешь рассчитаться?? Может, своей машинкой? Нах она нужна, она сейчас десятка патронов к дробовому не стоит!

Олег помолчал, переводя дух. Владик тоже молчал.

– Хотя вот что. Ты, и даже семья, – могут приехать. Но про равное, «дружеское» отношение можешь забыть. Совсем. Только как наемный работник ты мне интересен. Приедешь – будешь вкалывать до седьмого пота, работы у нас много: стены долбить, воду таскать! По твоей, компьютерной, специальности – увы, ничего нет!

Олег сказал, и тут же испугался сказанному, – а ну как и правда приедет? Уже ведь будет не выгнать!.. Он реально испугался своему дурацкому предложению. Уж чего-чего, а увеличивать количество гламурных баб и никчемных мужиков в Башне в его интересы никак не входило. Но, видать, Владик еще не совсем въехал в окружающую действительность и не определил свое в ней место. На том конце трубки разгневанно зажурчал его голос. Батя, успокаиваясь, выслушал его; и, как только он замолк, подвел черту:

– Ну и прекрасно. Я сказал, что я думаю о тебе; ты сказал, что думаешь обо мне. Да, я чмо, тупой скот, никакой товарищ. Но я запасливый и предусмотрительный скот, правда? Форменная скотина, правда? Как ты правильно понимаешь, рядом с таким тебе делать нечего. Правда ведь?

Но трубка уже не отвечала, на том конце отключились. И на здоровье. Олег тяжело вздохнул. Тяжелый разговор, но необходимый, куда денешься…

* * *

Внезапно нагрянул «в гости» Игорь Волков.

Где он, чем живет – мы не знали. Но приехал на машине, на своем Лексусе, уже порядком обшарпанном, с подклеенным скотчем разбитым углом лобового стекла и вмятинами на крыле.

– Че не в комбезе?

– Каком комбезе?… Ааааа… Хы. Прикалываешься… – Игорь расплылся в добродушнейшей улыбке, – Да, Олежа, прав ты был, не пригодился комбез… Пока, во всяком случае. Ну как «не пригодился»… Сплю в нем. Холодает ведь уже. Он, сцуко, мягкий и теплый.

– Ага. Как пижаму, значит, используешь… И то…

Разговора как-то не получалось. Бессмысленные вопросы, бессмысленные ответы, взаимные приколы, все на усмешечках и хихиханьках. Олег поймал себя на том, что чувствует себя как в трамвае, где, как точно знаешь, орудуют карманники, – и остановку свою не пропустить надо, и за пейзажем в окне наблюдаешь, – и в то же время прижимаешь локтем бумажник во внутреннем кармане, и очень чутко в толкучке реагируешь на прикосновения, пусть даже случайные, вблизи своих карманов.

– О, а что это у тебя?

– Это, Игорь, называется «ружье» – я вижу, батя начинает прикалываться

– Я вижу, что ружье… О, и не одно!..

– Точно. Не одно. И, прикинь, патроны тоже есть. Картечь там, дробь нулевка, с пулей немного. Все как у людей! – Батя заговорщицки подмигнул. Развлекается! – я-то вижу… Чего нам стоило добыть эти два ствола – кто бы знал! Впрочем, это никому знать и не надо. Ни к чему такое знать. Вот черт дернул оставить их в прихожей! – но кто знал, что нарисуется «с визитом» Игорь?

– Классно!.. И Игорь сходу перешел на коммерческий тон, – Продай одно. С патронами, конечно.

Я вижу – Батя откровенно начинает стебаться – а Игорь нифига не видит, его захватила идея разжиться ружьем.

– А зачем тебе?

– Ну, ты че… Сейчас без оружия трудно. Вон, недавно…

– Да знаю, знаю я. Но надо меня агитировать за Совеццку власть! Ты скажи, куда свое ружжо дел? Дедовское. У тебя же было? Ну? Двенадцатый калибр, курковка – ты сам рассказывал – все как у людей!

– Ну, это… Сдал же. Помнишь ведь – указ об оружии. Кто не сдаст – статья и принудительные работы. Это ж пиз. ец был!

– И ты, значит, пошел – и сдал?…

– Ну да. Нах такие риски. Опер мне расписку выдал – все чин чинарем.

– Ну еще бы… Значит, ты сам пошел и сдал – так как пиз. ец был?…

– Сдал.

– А сейчас, значит, пиз. ец кончился?…

Не дурак, понял он, куда Батя гнет, насупился. Сейчас пиз. ец вообще полный, но милиции-то считай что и нет, некому на принудработы ссылать.

– А, ну да… Сейчас уголовное дело не шьют, сейчас стреляют сходу. В безоружного – в первую очередь – так?

Волков кивнул выжидающе.

– Тогда ты боялся – а сейчас не боишься. Тогда ты «просто так» ружье отнес, отдал; а сейчас даже купить согласен…

– Ладно, Олеж, кончай выгибаться. Продай ружье, че ты меня лечишь? – Игорь, видать, начал заводиться; но так, очень мягко, «коммерчески».

– Игорь, тут выгибашься чисто ты – а я только выясняю обстановку. «Лечил» я тебя тогда, «на выезде», когда ты комбинезон показывал, – но не вылечил. И про ружъе своего отца ты тогда рассказывал. Сдал, говоришь?… Продать?… Видишь ли… Поскольку это ружье, представь себе, никто мне не принес и торжественно не вручил… За него мне пришлось рисковать своей драгоценной шкурой – и вон, Сереге тоже, кстати. Зато теперь оно – ружье – в свою очередь, защищает мою шкуру.

– Ну у тебя же два! Продай одно.

– Угу. Два. Слушай, а за что ты купить хочешь? Вернее, по другому – за что ты купить МОЖЕШЬ? – батя выделил интонацией последнее слово, но Игорь как не заметил, он уловил только, что разговор перешел от подначек на близкий ему коммерческий язык, и настроился торговаться, – главное – не переплатить! И в самом деле ведь обидно – то сам отнес и отдал, задаром; а теперь покупать приходится…

Он достал из кармана и зашелестел деньгами

– Ну, рубли тебя, наверно, не устроят… (-Логично! – с легкой насмешкой вклинился Батя) – Могу долларами заплатить, или евро. За сколько отдашь? Да, и патроны, конечно!

– Конечно-конечно. Только я не сказал еще что отдам, это у нас с тобой, Игорь, очень предварительный разговор… А сколько бы ты дал? Я вот прикидываю.

– Ну, ружъе-то старое, покоцанное. Это вот, двустволка? Долларов 500 дам. Даже 600. Как, а?

– Круто. Немного не как за комбез-то твой… Попугаячьей расцветки. А что с долларами-то делать?…

Волков, как не слыша, и не обращая внимания на слова про комбез:

– Или даже тысячу; не – полторы. Прикинь – нифига себе цена, да? – Он радостно разулыбался – За старое ружье (– С патронами! – с явной уже издевкой вставил батя) – Да, за ружье, старое, с патронами – полторы штуки зелени! Даже могу еврами, – он засуетился – штуку двести евров, даже… он сделал вид что на мгновение задумался, и типа отчаянно махнул рукой – во, полторы штуки евро могу!..

– А я, типа, заметь, Игорь, с тобой вообще не торгуюсь, занятно, да? – продолжает, как и не слышав, Батя – просто потому что свои доллары и евро ты можешь свернуть в трубочку – и… – он искоса взглянул на меня – И убрать куда-нибудь для будущих более важных дел, так скажем. Кому они сейчас нужны здесь – твои доллары и евро?

– Ну ты че, ты че… – заспешил Игорь – Ты ж не думаешь, что это надолго? Все образуется. Утрясут все это, это ж не может долго длиться! Администрация вот… Интернет починят, границы откроют. Опять нормально заживем. И пара штук зелени, или там евро никак лишние в жизни не будут!

– Ты ж говорил – полторы?

– Да ладно. Мы ж свои люди. Друзья! Сколько водки вместе выпито!.. – он заулыбался – А помнишь, тогда… – но наткнулся взглядом на спокойно, совершенно без улыбки смотрящего на него выжидающе батю, и осекся – Могу и две двести дать. Тебе ж деньги надо, я знаю. Даже, может быть, две с половиной. Не. Две двести. Нормальная ведь цена? Прикинь – офигеть какая цена! – он опять разулыбался – ты прикинь – две-с-половиной-штуки евров! – за старое ружье и горсть патронов! Когда все наладится – ты себе на эти деньги тачку возьмешь из Германии, я тебе помогу с этим делом…

– Когда наладится?… Щедро ты это, Игорь, щедро… Ладно – батя построжал лицом – Закончили клоунаду. На 99 % вероятности, что ружье я тебе не продам. По разным причинам. В том числе – это не главное, но в том числе – и потому что ты свое про. бал. – Он покосился на меня, слышал ли я что он сматерился, – И потому что платить тебе тупо НЕЧЕМ. Не нужны мне твои евры и доллары. Иди вон, на них на рынке собачатины на шаурме купи… Нечем тебе платить, понял ты наконец, или нет? Не въезжаешь?

– Я могу пять штук дать… – как-то жалко вякнул Игорь

– Бедняк ты. Понял? Вместе с твоей валютой и твоим бизнесом драгоценным. Не за что тебе купить ружье!

Тот, как пропустив мимо ушей «про бедняка» – вот ведь, настоящий коммерс, совершенно не обидчивый! – опять зарядил: – А за что ты продал бы? На тачку меняешь?

– Вон, у меня их во дворе… И все, считай, мои. Не веришь? А зря. Пойду, сяду, поеду – и никто не пикнет. Потому что у меня – ружье. «Винтовка рождает власть» – слышал такое выражение? Нет, конечно, ты ж комерс, тебе читать историю не надо… Это Мао ДзеДун сказал – большой практик был в свое время…

Тока ехать мне на авто некуда, да и бензина в них нет – мы уже весь посливали.

– Ну а за что бы ты сменялся?

– У тебя этого нет. Вот за пару-тройку гранат бы сменялся. РГД -5 хотя бы, или РГО, или РГН. Не, штук на пять, не меньше. Не, гранаты расходник, а ружъе – надолго. Не меньше, чем на десяток бы сменялся. Или на ящик тротиловых шашек, с детонаторами. Есть у тебя?

– Прикалываешься, что ли? Откуда? Да и зачем?

– Прикалываюсь. Вернее – обозначаю ситуацию. Нету у тебя. А зачем – да затем же, что и ружье – тушку свою оберегать от безвременной кончины.

– Ладно, Игорь, закончили разговор. Не продается, короче.

Тот помолчал, посмотрел по сторонам.

– Ну, дай на время. У меня тут встречи на днях, пригодилось бы.

– Не дам – отрезал Батя. – Кончен разговор. Свое иметь надо.

* * *

– А давай объединимся!

– Мы? А что ты со своей стороны внесешь в объединение? Пачку бумажек? Комбез попугаячьей расцветки?…

Скажем, что бы ты ответил, если бы я захотел объединяться с твоей фирмой «до того как?…» У тебя фирма, товарные потоки, капитал. У меня – «желание» – «А давай объединимся и все будем делить пополам?…»

– Вот ты какой… А ты, оказывается…

– Да, я такой; и я «оказывается»…

СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ И ЕЕ ИЗДЕРЖКИ

Я уже стал забывать те времена, когда мы с друзьями тусили по хатам целыми ночами. Бывало… мы закатывались к кому-нибудь. Пили пиво, слушали музыку, кто хотел – танцевали с девчонками; играли в покер, Блэки затачивал свой рэп, болтали о всем и ни о чем… Черт, золотое было время!

Я скучаю по шумному городу… веранды, девчонки, автомобили, кафе, музыка… Иногда это снится. Витрины, красивые вещи за витринами – и витрины еще не обшитые решетками, не битые. Люди идут себе спокойно, девушки едят мороженое, о чем-то беседуют, смеются; а не крадутся вдоль стен, затравленно озираясь по сторонам, сжимая в кармане нож, шило, или самодельную однозарядную стрелялку. Все теперь озабочены выживанием, никто не ожидал сколь мал запас прочности современного города, да и всей цивилизации в целом. Даже батя не ожидал, что все получится так быстро…

С началом всей этой свистопляски в мире мы почти перестали встречаться. Все как-то резко обособились. Оно и понятно – я сам обособился. Ни с кем почти не встречались, созванивались только время от времени: «Как дела? – Да как у всех. – Чем занят? – Да ничем…»

Как телефонная связь вырубалась, так вообще контакты прерывались – не будешь же мотаться по городу в надежде застать кого-то из друзей дома. Можно нарваться на группу отморозков, или на психов, которых дочерта развелось в последнее время.

Да, психи. Их стало много. Психика людей не выдерживала такого резкого изменения условий существования: вчера ты еще какой-нибудь успешный менеджер или операционистка в филиале крупного банка: кашемировое пальто, шелковый галстук; или офигенный маникюр, завивка, белая блузка, – а, главное, все наперед ясно и понятно – продвижение по службе, всякие мелкие служебные интрижки и напряги, корпоративчики и междусобойчики; «Форд-Фокус» в кредит и Турция или Египет летом… И вдруг все обломилось. Совсем. Быстро так… Да что там – мне самому трудно привыкнуть было, – что нет интернета, что кончились тусовки, что магазины перешли на торговлю по карточкам, а потом быстро так и совсем закрылись… Нет пива, хотя я до него и был-то небольшой охотник. Нет молока! – вот это действительно потеря, нет выпечки… Как я хочу свежую булочку! С абрикосовым джемом! Впрочем, джем-то как раз есть… Кончился «тот мир». Представляю, какое потрясение все это вызвало у мамы, она ведь с головой была во всем этом, в «цивилизации»: визаж, косметология, космецевтика, SPA-процедуры…

Черт побери, я так и не узнал, что это такое: SPA?… Спросить у нее, что ли? А впрочем, наплевать.

Нам– то, это я сейчас понимаю, было много легче – батя все это предвидел и как-то подготовился. Хотя бы в общих чертах. Для него это не стало такой уж неожиданностью; а через него и я, и где-то мама «приняли» новую действительность. Толик… Что бы мы делали без его «зверства»? Одним нам было бы кисло… Батя-то хотя бы знал, что делать, – и те две недели «массовой мародерки», когда дербанили магазины и склады, обеспечили нам запасы вперед на годы, наверное… А что? Может, и на годы. Во всяком случае, когда я заходил в наши «кладовые» в квартирах, в «маркеты», я просто офигевал от тех масштабов, которыми мы затарили всякие полезности, а главное – жрачку. Все же мы молодцы! Правильно батя говорит: «Готовь себе соломенную шляпу зимой», – это его любимое изречение какого-то древнего английского финансиста. Он вообще напичкан изречениями, как барабан нагана патронами – битком, и на все случаи.

Теперь, по квартирам и офисам, мы так, честно говоря, добирали остатки. Батя все бухтел, что надо не заниматься фигней, а озаботиться серьезной фортификацией Башни, – но откладывал это на то время, когда мотаться по улицам уже будет холодно. И холодно, и слишком опасно.

Психи. Психи могли выскочить из-за угла в самый неподходящий момент, неожиданно. И хорошо, если они были безобидными, – к примеру, навязчиво, дергая за рукав, зазывали «в новый торговый центр, где представлена вся гамма самой новейшей бытовой техники, способной удовлетворить самый взыскательный вкус». Тьфу! Выгорели или разграблены давно эти «новые торговые центры», только у него мозг застрял в том времени, когда это все было. Или обои навязывали купить, «с тиснением и эффектом голографии». Хуже всего были помешанные на идее, что им кто-то что-то должен: ЖЭК, собес, пенсионный фонд, милиция, районная администрация и так далее… Они ходили и приставали, требуя «принять меры», заклиная «с этим пора покончить» и «необходимо вступиться общественности»… А могли и тюкнуть молотком по башке, – элементарно. Просто потому что такой заскок пошел. Я сам как-то видел, как прилично одетая тетка дралась с другой, плохо и бедно одетой, пинаясь как сумасшедшая, шипя, дергая ее за волосы и норовя попасть маникюрными ножничками в глаз. Толик советовал не подпускать таких ближе пяти метров и сразу валить выстрелом в голову:

– Как зомби, Крыс, как зомби. Видел «Ходячие мертвецы», сериал? Вот так вот – бац в башку, и свободен. Они ж и есть зомби, по сути-та.

Батя же рекомендовал не шляться на улицу лишний раз. Я и не шлялся.

А тут вдруг на рынке встретил Надьку – из нашей группы. Она теперь помогала матери торговать картошкой, – подрядились реализовывать какому-то богатому колхознику, за долю. Она сказала, что встречала Антона. Ура! Я так рад был! Антон – он ведь мой лучший друг! Я думал, что как он с батей уехал в самом начале в свое «подмувсковское имение», так и с концами. Он и меня с собой звал. Он звонил несколько раз, рассказывал, что его батя развернул в ближайшем большом селе предприятие по переработке сельхозпродукции, – резка и сушка картошки на длительное хранение, заготовка грибов и ягод, даже дрова они собирались поставлять… Хвалился, что дела идут нормально. Я был рад за него. Батя у него крученый, протырятся. Наши шарахания по магазинам после его звонков казались такой чушью… Люди настоящий новый бизнес строят, а мы замки ломаем и мешки с крупой таскаем, как идиоты… Это я тогда так думал, сейчас-то, конечно, мозги чуть поправились, ага.

Я сразу наказал Надьке, что как увидит его, или кого из наших – пусть передаст, что я по-прежнему живу на прежнем месте, в Башне. Сейчас поразбросало всех, кто где. В городе мало кто остался. А кто остался – сейчас часто сменил место жительства.

И тут вдруг они оба нарисовались! Днем во двор медленно и аккуратненько, чтобы не ободраться о беспорядочно брошенные на дороге машины, (на самом деле не «беспорядочно брошенные», а с расчетом сдвинутые-подвинутые, чтобы по двору – только потихоньку-потихоньку… Батя с Толиком делали!) въехали две машины: икс 330-я классная бэха и здоровенный, видно что армейский, внедорожник; побольше и побрутальней чем Хаммер. Ивановна не прозевала, тут же нам отсигнализировала по внутренней связи – телефону. Мы, честно сказать, очконули. Толик как раз был у бати в «мастерской», они оба примчались на эту сторону Башни, к окнам во двор, оба уже с автоматами. Мы думали, что это наезд Администрации. Сразу пронеслось туева хуча мыслей: по какому поводу? Неужели из-за патруля? Это ведь так давно было! И чисто все – Толик клялся-божился, что его ни одна сука не могла узнать в том бомжовском прикиде; и что уходил он такими «противолодочными зигзагами», что отследить его не могли ни в коем случае… Да и не совалась давно уже Администрация сюда. Или вдруг какая реквизиция? Или проверка? Настучал кто? Кто-то из бывших жильцов, кого мы не пустили обратно в Башню? Да они же сами удрали из мест расселения, им ли жаловаться! Но факт оставался фактом: из броневика вылез мужик в камуфляже, таком же кепи, в легком бронежилете, какие, судя по фильмам, носят американские морские пехотинцы, в разгрузке, из которой торчали магазины, с АК-74; и потопал к дверям башни.

– Бляяяяя, точно по наши души!! – завертелся на месте Толик, передергивая затвор. Он оскалился, казалось он никого вокруг не замечает, не узнает. Стал нервным и упругим:

– Хрен у них легко выйдет! Всех положу!

– Да-с, надо было в Башне рубежей обороны наделать, фортификацию… – начал батя.

– Фортификацию!! – злобно передразнил Толик, – Гранаты надо, а не «фортификацию»! РПГ надо!

– Пулемет крупнокалиберный еще, а лучше ЗУшку; а также и «Шмеля» – осадил его батя, – Говорили уже. Че ты дергаешься? Что, кто-то предлагал, а мы отказались? Ты лучше думай, кто такие? Что-то не похожи они на «вованов» из Администрации, уж больно упакованы солидно…

Мы продолжали наблюдать. Из броневика вылез еще один, так же в камке, бронике и с автоматом; достал бинокль и стал рассматривать Башню окно за окном. Что им надо? Кто это такие?… Мы терялись в догадках.

Батя сказал, что надо бы иметь камеру наблюдения у подъезда, а то тот, у дверей, сейчас в мертвой зоне.

– Кстати!.. Надо бы этот вопрос, с мертвой зоной под козырьком, тоже продумать… – вдруг озаботился он; явно опять какая-то идея пришла.

Военный у подьезда постоял, постучал в дверь; сначала кулаком, потом прикладом. Кнопки звонка он не увидал, – про нее знали только жильцы Башни; батя с Володей Васильченко ее поставили еще во времена ночных дежурств; и поставили «не на виду».

Ничего не добившись, он вернулся к машинам. О чем-то они там поговорили, наклоняясь к опущенному стеклу бумера. Бумер прогудел два раза. Гулко, на весь двор. И опять они уставились на Башню, зашарили по ней глазами. Тут тот, что был с биноклем, что-то увидел, – наверху. Опять наклонился к окну машины и что-то стал туда говорить, показывая пальцем на верх Башни. Ну ясно – Ольга Ивановна, любопытная ворона, засветилась!

Мы, честно говоря, недоумевали – кто такие? Будь это Администрация, – вели бы они себя понаглее, думается. Хотя кто знает, – сейчас авторитет Администрации здорово упал, и стволы их не были теперь таким уж агрументом, – у много кого сейчас армейские стволы появились, расползалось потихоньку оружие по округе…

Тут открылась сразу две задних двери бэхи, и из нее нарисовались еще две фигуры, причем обе показались мне чем-то знакомыми. Молодые. Автоматчик видно, что был недоволен, что-то выговаривал одному из пассажиров бэхи, делал протестующие жесты, – но тот, одетый в серо-стальной камуфляж, но без всяких бронежилетов и разгрузок, отстранил его и вышел на открытую площадку перед Башней.

– Вот здесь его можно срезать одной короткой! – хищно высказался Толик.

– Не мели ерунды. Мы даже не знаем, кто это. – поправил его батя.

Они следили за пришельцами из глубины комнаты, не подходя вплотную к окну, и военный с биноклем их не заметил. Рядом тусовалась обеспокоенная мама. Снизу притопали обои взволнованные Васильченки. Примчалась Белка, по-походному, с кобурой и обрезом в ней. Короче, кроме Ивановны на 12-м, собрался весь гарнизон, – не считая пеонов, понятно.

Высокий парень в камуфляже поднял руки, сложил их рупором, и крикнул, обращаясь к верхним этажам башни:

– Бабушка! Сергей из 51-й квартиры здесь по-прежнему живет? Можете его позвать?

Тут меня и пробило: это ж Юрик!! А второй – Антон!!

Расталкивая всех, я ломанулся вниз, к подъездным дверям.

Встреча получилась сумбурной и короткой. Сплошные «Ну вы даете!» да «Тебя фиг найдешь, мы думали…»

Обнялись, поколотили друг друга по спинам в избытке чувств, – казалось, мы не виделись целую вечность! Еще «с той жизни», с «тех времен».

Мужик с автоматом, которого Юрик представил как начальника своей личной охраны (соврал, конечно, по обыкновению – охрана батина, дана ему на сутки, как потом сам же проболтался), взирал на наши объятия с неодобрением, не снимая рук с автомата; могу спорить, он и не подозревал, что его самого в это время держал на мушке Толян.

Да, встреча получилась короткой, Юрик сказал, что завтра собирает всех оставшихся в городе одноклассников, типа отметить свой давно прошедший день рождения и пообщаться. Где? Да в «Аквариуме» – ночном клубе недалеко от Цирка. Я бывал там раньше, но не знал, что он сейчас-то, в эти времена, до сих пор функционирует.

Юрик заверил, что нормально – все работает; что переться туда на своих двоих не надо – за мной заедет «вот эта тачка, зацени! Это не баран чихнул, не Хаммер сраный, это „Рысь“ – новая модель!», – а потом на ней же нас развезут обратно по домам.

Антон восхитился мордой крыса, нарисованной над подъездом. Посмеялись, когда я коротко рассказал им, как пришлось переиначивать надписи «крысы» на стенах.

Хлопнули по рукам, обнялись еще раз, и простились до завтра.

* * *

Поздней ночью Олег сидел в кресле, в гостиной, и слушал Сергея. Он рассказывал о прошедшей встрече.

Было много любопытного. Начать с того, что, оказывается, в городе еще остались «злачные места»… «Аквариум» не сказать, чтобы процветал, но функционировал по полной программе. Нет, все знали, что на рынках по-прежнему работают кафе и закусочные, где по самым невообразимым курсам принимались в оплату и «талоны» Новой Администрации, и евро, и доллары, и еще какие-то цветные кредитки, и даже совсем экзотика – новые дензнаки набирающего силу «Правительства Регионов». Там можно было поесть, и даже хорошо поесть; но чтобы до сих пор, в мире с полетевшей кувырком финансовой системой, можно было вот так, запросто кутить, заказывая ящиками шампанское, импортный коньяк, виски, – этого не ожидали. А, собственно, почему нет? Ведь так было всегда «на сломе эпох» – визг оркестра, канкан, огни, кокаин – и возможность, спустив последнее, застрелиться тут же, у заплеванного входа…

Олег встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли «об исторических параллелях». Встал, взял со стола зажигалку, зажег еще одну свечу, сувенирную, цветную, здоровенную, – почти в рост человека, стоявшую у двери прямо на полу, – один из наших трофеев во время мародерки в супермаркете.

Оказывается, отец Юрика по-прежнему преуспевал, но уже на новом уровне. Собственно, он и стал одним из крупных «баронов», жестко реорганизовав свою производственно-торговую империю под современные реалии.

Рыбные консервы по-прежнему пока выпускались, и из запасов сырья, и что-то поставлялось еще по бартеру – но на «ГОСТы» было однозначно положено. Кроме того, МувскРыба почти полностью перешел на бартерный расчет с поставщиками рыбы и горючего, являясь посредником между ними. Продавать что-то «населению» не было никакого смысла – население в нынешних условиях было неплатежеспособно. Таковы были жестокие реалии современного мира. Какое-то время вынуждены были часть выпускаемой продукции отдавать Администрации – в обмен на «защиту» и на «талоны Новой Администрации»; но вскоре, с прогрессирующим ослаблением центральной власти, отец Юрика, будучи человеком здравомыслящим и предприимчивым, понял, что надеяться можно только на себя и «своих людей», – и, обладая основной современной ценностью – доступом к продуктам питания, глупо было бы не осуществлять защиту своего имущества самим, а не платить кому-то. Так родилась небольшая частная армия МувскРыбы.

* * *

«Аквариум». Юрика и его охрану тут знали. В то время как всех входящих вежливо, но очень настойчиво просили сдать любое оружие «в гардероб», сопровождая «просьбы» наглядной демонстрацией помповых дробовиков крупного калибра у дежурившей на входе охраны заведения; Юрика и его друзей пропустили без звука; более того, демонстрируя всю возможную почтительность к важным гостям.