Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

Двинулись к фургону. Нет, «охрана» не дремала, когда уже подходили, боковая дверь фургона сдвинулась, и из нее показался Колька с автоматом; крепкий, справный хлопец, в резиновых сапогах, отвернутых до ступней, и таком же, как и у дядьки, распахнутом на груди армейском бушлате поверх футболки. Из окна квартиры выглянул Жора с «Моссбергом».

– Ой! – сказала девка.

– Не боись! – успокоил ее Иванов, – Это свои.

«„Ой“ тебе будет потом, и не раз!» – злорадно подумал он.

– Иваныч, кого это ты привел? – спросил Жора, неловко перетаскивая свое пузо из окна на газон. Колька же сразу оценивающе уставился на рыжую девку. «Тоже глаз положил, га-га-га!» – довольно заржал про себя Иванов, но вслух же сказал:

– Да вот, городская ителлихенция меняться надумала. Образовался у них обрез без хозяина, желають сменять ево на мешок картошки! И аж целых пять патронов!

Жора и Колька заржали в две глотки, им вторил дребезжащим смешком сам Иванов.

– Что смешного, я не понимаю… – обиженно и растерянно сказал интеллигент и стал поправлять очки. Снял кепку и взъерошил и без того торчащие во все стороны седые патлы.

– А то смешно, очкастая твоя морда… – отсмеявшись, сказал Иванов, – Что сегодня у нас удачный день. И обрез сам пришел, и картошка будет в целости, и целых три лошка пришло сегодня к нам… На работу устраивацца!

Его фраза была опять встречена дружным смехом Жоры и Кольки.

– Не понимаю вас… – попятился интеллигент, опять поправляя очки, снимая кепку и приглаживая седые космы, что означало для всех своих сигнал «Пришли. Стрелять по готовности и по ситуации». При этом Олег сместился так, чтобы не закрывать Толику, появление которого он отметил поодаль за кустами боковым зрением, сектор обстрела. Крыс поставил сумку на желтеющую траву и незаметно расстегнул пуговицу на курточке. Белка, не меняя испуганного выражения на лице, попятилась назад, поправляя низ курточки, – под курткой у нее, за поясом джинсов, был заткнут толиков ПМ.

Наслаждаясь растерянностью «гостей», смакуя получившийся «сюрприз», Иванов следил только за тем, чтобы интеллигент не вздумал лезть в сумку, не попытался обороняться обрезом, что, в общем-то, в его ситуации было бы глупой затеей. О приближающемся ему самому сюрпризе, он, понятно, и не подозревал…

– Ух ты какая… – наконец перетащив свою толстую жопу через подоконник и спрыгнув на мягкую землю, Жора, поставив ружъе к машине, шагнул к испуганно таращившейся на него рыжей девке, – Ути-пути…

– Небось, у тебя работенка будет самая проста-ая, – плотоядно ухмыляясь, сообщил ей Иванов, уже представляя, как сейчас… Интеллигента и мальчишку, – связать и в фургон; кстати – хорошая какая курточка у пацана; дорогая, небось – не запачкать… Девку – ща в квартиру, и на диване, по очереди… Чуток рынка, конечно, пропустить придется, но ничо… ничо… Нужно ж и отдыхать иногда!

Колька с автоматом под мышкой переступил в сторону, чтобы лучше видеть происходящее, и с ухмылкой наблюдал за «гостями» и действиями Жоры. Положил автомат цевьем на сгиб левой руки, прижал его к груди, полез правой за сигаретами, стал прикуривать. Почти прикурил – но дальше события понеслись стремительно, и совсем не так как планировалось деревенскими коммерсантами…

Иванов присел и потянул на себя стоящую на траве сумку. «Гости», поняв что «попали» попятились в сторону, к стене дома, и сумка с дорогостоящим обрезом осталась стоять на траве поодаль. Зашуганные лошки даже не попытались воспользоваться лежащим в сумке оружием, что еще больше укрепило Иванова в его презрении к «городским».

Жора, подойдя вплотную к девке; – при этом и пацан, и интеллигент в треснутых очках расступились в стороны, – и дыша ей в лицо вчерашним перегаром, повторяя «Ути-пути, какая…» потянул свою толстую волосатую руку чтобы взяться за гладкую девичью мордашку, на которой так сладко был написан ужас и смятение, как вдруг ойкнул, округлив глаза – девка, не убирая с лица выражения ужаса и брезгливости, коротко врезала ему ногой в промежность, и, не теряя времени, – тут же, подшагнув, локтем, наотмашь, – в жирную шею.

Что– то звонко, очень отчетливо стукнуло-звякнуло в железный борт фургона, на мгновение отвлекая Иванова и Кольку от происходящего с Жорой и «гостями»; так, что Колька, у которого «это» стукнуло прямо за спиной, на уровне головы, аж присел от неожиданности. «Из рогатки кто-то…» – метнулась мысль в голове сидящего над сумкой Иванова, как тут снова что-то так же стукнуло в металл, оставив вторую – на этот раз они отчетливо это увидели, – черную дырочку в борту фургона.

В это же время пацан, отшагнувший от девки и схлопотавшего «по яйцам» Жоры в сторону, с маху врезал тому голенью правой ноги чуть выше колена «лоу-кик», подкосивший того; и уже падающему наотмашь ударил невесть откуда взявшимся в его руке наганом в голову. Тут же и в руке девки, внезапно сменившей выражение испуга и замешательства на злобный, звериный оскал, появился пистолет. «Интеллигент» же, стряхнувший с носа треснутые очки, вдруг быстрым, кошачьим движением скользнул к Иванову и от души ударил не ожидавшему такого поворота событий коммерсанту ногой в лицо, отшвырнув его от сумки с обрезом. В его руке тоже уже был пистолет – «Парабеллум, как в кино про немцев», – пронеслось в голове отлетевшего от пинка в сторону Иванова.

– Брось, сука, автомат!! – рявкнул «интеллигент», теперь с двух рук целясь из парабеллума в Кольку.

Сидящий на траве Жора оглушенно тряс головой, по лицу его текла кровь. Пританцовывающая от азарта поодаль рыжая девка не сводила с него наставленного ствола ПМ. Смещавшийся в сторону пацан также угрожающе целился с двух рук из нагана поочередно в Иванова и в Кольку. «Попали!» – вихрем пронеслась в голове Иванова мысль, мигом оставив в черепе только какую-то болтанку из обрывков не то мыслей, не то инстинктов. Схватившийся за автомат Колька заполошно давил на спуск, направив автомат куда-то в сторону, не замечая, что автомат на предохранителе; и с ужасом видя быстро, почти бегом, приближающегося к ним по тротуару большого черного человека, тоже целящегося в него из несуразно длинного черного пистолета.

– Брось автомат, падло, замочу!!! – со зверски исказившимся лицом, проревел бывший «интеллигент», ствол парабеллума его смотрел Кольке точно в глаза. Черный человек с длинным черным пистолетом был уже почти рядом, также не сводя ствола с Колькиного лица. С отвисшей губы Кольки отклеилась и упала сигарета. Мгновенно, очень четко осознав, что от рвущего голову и тело свинца его отделяет только мгновение или одно неверное движение, он, помертвев от ужаса и непроизвольно помочившись в штаны, поднял руки. Автомат, так и не снятый с предохранителя, шлепнулся на траву.

– Ой, бляяяя… – только и смог он вымолвить помертвевшими губами.

– Лежать!! Всем лежать!! – Олег за воротник бушлата схватил Иванова и швырнул его на землю. Тут же рядом быстро шлепнулся бледный Колька, сложивший, как в кино, руки на затылке. Олег за ремень подцепил с травы и поднял колькин автомат, когда раздался пронзительный крик Белки «Лежа-а-ать!», тут же, одновременно крик Крыса «Лежать, падла!!» и рев Жоры, как раненого зверя. Тяжело вскочив с травы, на которой он сидел, размазывая текущую с головы кровь; и казалось, не заметив пинка Крыса в живот, не обращая внимания на уже четыре направленных на него ствола, с утробным «Ва-а-ашу мать, бляяяя!!!» он рванулся к стоявшему прислоненным к борту фургона помповому ружью…

Почти одновременно пули вылетели из всех четырех стволов: сухо, металлически брякнул затвор Толикова АПБ, бесшумно посылая пулю в спину тянущемуся к ружью Жоре; гулко грохнул Олегов люгер; два раза пальнул картечинами Сергей-Крыс, три раза бахнул ПМ в руках у Белки. Прошитый пятью пулями, вернее – тремя пулями и двумя картечинами – Белка два раза промахнулась, – Жора грохнулся о борт фургона, и, раскинув руки, проехавшись залитым кровью лицом по нему, оставляя кровавую мазину, свалился на траву. Рядом упал его «Моссберг», который он так и не успел взять в руки.

– Леж-ж-жать, суки! – рыкнул на и так полумертвых от ужаса Кольку и Иванова Олег, и вдавил ботинком голову Иванова лицом в траву. Толик увесистым пинком под ребра «пояснил» Кольке, что тут шутить не намерены.

– Нашумели, блиннн! – ругнулся батя.

– А черта ли вы-то шмалять стали, вот какого черта?? – вызверился Толик, снимая с пистолета глушитель, – Вот какого черта лысого вы-то стреляли??

– Ладно. Это сейчас ты такой уверенный, – пряча пистолет за пояс и доставая из кармана цветные пластиковые хомуты, заметил Олег, – Между тем ты сам два раза промазал.

– Считал, типа??

– Типа, считал! – в тон ответил Олег, стягивая Иванову руки за спиной, – Че стреляли, че стреляли… Обстановка нервная сложилась, вот и стреляли!

Крыс стоял напротив, наставив ствол нагана на Кольку, и параллельно зыркая по сторонам.

Рядом с Толиком нарисовалась Белка.

– То-олик, ну как я?… – явно напрашиваясь на похвалу.

– Нормально, девочка, нормально! – он притянул ее к себе и чмокнул в щеку, – Тока ПМ поставь на предохранитель, палец не держи на спусковом крючке, если стрелять не собираешься; и… – он вздохнул, – И мазать две из трех с пяти метров по такому толстому быку – тоже не надо! За два истраченных зря патрона я с тебя дома поимею!

– Уууу… – обиженно надула губы Белка, но, как сказано, убирая палец с крючка и включая предохранитель, – Я не про то… Я про – как я этому врезала!

– А я не видел! – отмахнулся Толик, снимая проволочный приклад с пистолета и убирая его в висящую под курткой брезентовую кобуру.

– Ну вот… – расстроилась Белка, – Не видел… Я так врезала, – он отлетел!

Поодаль насмешливо хрюкнул Крыс.

– Да! Я врезала – он отлетел! – метнув в сторону Крыса гневный взгляд, затарахтела Белка, – Все как ты учил. По яйцам – бах! В шею локтем – бах!

– И еще три раза из пистолета в спину, при этом два раза мазанула! – оглядывая окрестности, прокомментировал мстительный Крыс, – И вот он, уже неживой. Браво!

– А сам-то!.. – огрызнулась Белка, – Пнул его в живот, – а тому хоть бы хны!

– Ну так я и не говорю, что я его увалил, как ты хвастаешься.

– Да! А я увалила! Когда я ему по шее врезала – он сразу свалился! То-о-олик! Прикинь, – этот боров меня за лицо хотел схватить, своими жирными грязными руками!..

– И наверняка не только за лицо хотел схватить! – поддержал Толик, – Но и за разные другие места! И наверняка бы хватал бы, если бы мы не подоспели, и если бы ты ему это… не врезала! Так что это твое второе, то есть уже третье спасение от изнасилования, и это стоит отметить! Дома. – он подмигнул Белке, и та кокетливо разулыбалась.

Вот бабы!

– Крыс, возьми автомат. Проверь – как там с патронами? Норм? Паси по эту сторону. Белка! Возьми помповик! Пользоваться умеешь? Толян, покажи ей! Паси ту сторону. Без конкретной, прямой опасности – не стрелять! Просто сообщить. Толик, мы с тобой в квартиру и машину, посмотрим, чем богаты эти сельские коммерсанты.

Олег залез через окно в квартиру. Толик, показав Белке как досылается патрон в помпе, и одобрительно хлопнув ее по заднице, полез в окно же, проворчав:

– Крыс и Белка на стреме! Сплошной зверинец, епт!

Туго, надежно связанные по рукам и ногам Иванов и Колька лежали на грязной, затоптанной траве, на груди, повернув друг к другу лица. Рядом виднелись подошвы кирзовых полусапог неживого друга Жоры. До Иванова только сейчас полностью стал доходить весь ужас положения, в которое они попали. Стало пронзительно ясно, что не скоро он увидит свой дом в родной деревне, обнимет жену и дочек. Если увидит вообще…

– Влипли мы, Кольк… – только и смог прошептать он в бледное лицо племянника. Тот, ничего не отвечая, молча плакал. Слезы щедро потекли по щекам, закапали на траву. Чтобы не видеть этого, Иванов зажмурился.

– А неплохо так, неплохо коммерсы поганые устроились… – резюмировал Толик, оглядывая квартиру с явно стащенной со всего подъезда обстановкой.

Тут были разномастные широкий кожаный диван с прожженными окурками боковиной и кожаное же кресло с захватанными жирными пальцами подлокотниками и спинкой. Журнальный столик с кипой порнографических журналов, которые Толик тут же стал заинтересованно рассматривать. Там же, на столике, стояла начатая бутылка коньяка и наполовину пустая бутылка самогона, лежала немудрящая закусь: банка рыбы, судя по этикетке и дате, точно полученная за «леща»; холодная вареная картошка, уже подчерствевший полукаравай деревенского хлеба, свежие огурцы и помидоры. Стояли стаканы, из которых здорово несло сивухой; на полу – чайник. В углу один на другом лежали пружинные матрасы, притащенные из других квартир, и кипа пледов и одеял. Там же стоял 40-литровый алюминиевый молочный бидон. Олег тут же открыл его, – но предварительно с опаской осмотрев, – хотя коммерсанты и не казались способными на «сюрпризы», но сам он, наделав в Башне разномастных и разнокалиберных «сюрпризов», прекрасно, на примере Ибрагима, представлял, чем грозит в таких случаях неосторожность и непредусмотрительность.

В бидоне был мед! Почти полный бидон! Вот это удача! Прикрикнув на Толика, что «надо торопиться, а голых журнальных баб в интересных позах он может рассматривать и дома, вместе с Белкой», он послал его посмотреть по углам и в других комнатах, а сам полез прямо через окно в фургон. Содержимое фургона понравилось: одиннадцать полных мешков с картошкой!

В борт постучал Крыс и обеспокоенно сообщил, что вдали показались люди. Надо было спешить. Толик притащил из соседней комнаты небольшую печку из нержавейки с комплектом труб, явно использовавшуюся коммерсантами. Все это, включая бидон с медом, обоих живых коммерсантов, и кипу более-менее чистых одеял и пледов закинули в машину; туда же в последний момент Толик кинул стопку порножурналов и бутылку коньяка, – «Тебе, братан, ты же бухаешь!», а батя, спохватившись, прихватил хлеб: «Задолбали эти галеты и лепешки, когда бабы научатся хлеб нормальный печь??» Наскоро обыскав толстого Жору, всего уже подплывшего кровью, погрузились в фургон и стартовали.

До Башни добирались кружным путем. Фургон всем понравился, особенно – груз: картошка, печка, а главное – мед! Прямо из кабины можно было пролезть в кузов, где были привинчены к полу и стенам грязные лавки. Кузов фургона открывался и сбоку, что также было удобно. В кабине было только два места, Толик сел за руль, Олег с автоматом устроился рядом. Увидев грязнючие мешки, Белка наотрез отказалась ехать в кузове, на что Толик предложил ей выгрузиться и бежать вслед за фургоном. Попросить Олега освободить место рядом с водителем у нее не хватило наглости, и тогда она предложила другой вариант: пусть фургон ведет Олег Сергеевич, а Толик сядет на пассажирское сиденье, и тогда Белка сядет ему на колени… Предложение было хором отклонено, при этом Олег аргументировал тем, что «совершенно не умеет водить машину» («по правилам», добавил он вполголоса); а Толик тем, что сидя на пассажирском месте с Белкой на коленях он станет совершенно небоеспособен, «потому что у него тут же встанет, и кровь отхлынет от головного мозга». Впрочем, все эти препирательства происходили уже на ходу. Белке вновь предложили пробежаться за фургоном, если боится испачкаться; а когда она надулась, успокоили тем, что сегодня, в честь такой удачной операции, нагреют не жалея много-много воды и все качественно вымоются! Это ее успокоило, и она улезла дальше в чрево фургона, где на лавке пристроился Крыс, тоже с сожалением посматривающий на свою уже испачканную светлую щегольскую курточку. Там же, на свободной части пола, среди гремящих пустых канистр, лежали связанные пленники.

Трясясь в кузове фургона, на пыльных мешках с картошкой, Крыс с Белкой обсуждали прошедшую операцию. Крыс доказывал, что толстый боров упал от его лоу-кика, а никак не от ее тычка локотком в шею; на что Белка запальчиво доказывала, что «твой лоу-кик такому верзиле был как слону дробина», и «а если не веришь, давай я тебе так же садану в шею, а ты устои на ногах!» На что Крыс предлагал прежде всадить ей лоу-кик, и пусть тоже устоит. В итоге пришли к соглашению, что толстый боров точно упал одновременно и от удара в шею, и от удара в колено. Что-то неразборчиво, сквозь слезы и сопли, начал бубнить один из пленников; поняли только, что его придавило мешком картошки и он задыхается. Освободили его от мешка, и заодно тщательно обыскали обоих. Улов был неожиданно богатым: очень даже приличная стопка «лещей», пачка долларов и евро, несколько золотых украшений и патроны для ТТ в картонной пачке. Лежащий на прыгающем полу Иванов несколько раз сам еще приложился лбом в пол от досады, – ну надо же было именно в этот раз взять из тайника часть накоплений, – захотел, идиот, забарыжить бензином, купив в городе и поменяв на картошку же дома… Идиот, ах, какой идиот!.. «Тройной подъем», – какой же идиот!!..

У молодого же пленника, кроме автоматных патронов россыпью и «набора современного джентльмена» – пачки презервативов и начатой пачки сигарет с зажигалкой, ничего больше не было.

Перегнувшись через мешки в сторону кабины, Белка стала что-то оживленно доказывать Толику и Олегу. Заинтересовавшись, Крыс тоже придвинулся поближе, наплевав на уже и так запачканную курточку, лег на трясущиеся грязные мешки и прислушался. Белка усиленно «окучивала» Толика, чтобы тот подарил ей ПМ. Толик, ведя машину и внимательно отслеживая ситуацию вокруг, усиленно отмазывался от такой перспективы.

Батя же с индифферентным видом смотрел в окно.

– Толик, дорогой, ну ты же должен понимать… Я с этим древним обрезом, как какой-то лесной дезертир времен гражданской войны! Как какой-то леший! Он ведь такой здоровенный и неудобный! Ободранный причем!..

– А тебе он идет, – сообщил Толик, – Добавляет этого… Шарма! А что ободранный – возьми наждачку у Олега и зашкурь! Или Крыса попроси!

– То-о-олик! Ну как ты не поймешь?… Я же девушка! Мне просто неприлично быть с обрезом! Мне нужен пистолет. Небольшой. Вот как этот!

– Так он же без стразов, негламурный нискока! – хмыкнул Толик. Олег хрюкнул, и, чтобы не заржать в голос, стал сморкаться.

– То-о-о-олик!

– Да нету пока таких критериев: что приличной девушке носить прилично, что неприлично! Не сформировались есчо! Хоть мушкет носи – и это будет прилично!

– Ну Олег Сергееви-и-ич! Ну объясните ему! Я ж с этого ужасного обреза и попасть никуда не могу! Там такая отдача! Меня аж подбрасывает!

– Ничего, в мужика на помойке ты попала вполне удачно, – нарушил свое молчание Олег.

Поняв, что тут она не найдет поддержки, хитрая Белка опять переключилась на Толика:

– Толик, ну зачем тебе два пистолета?? У тебя же этот, бесшумный Стечкин есть! А этот – маленький! Подари его мне!

У Крыса от ее бесподобной наглости аж захватило дух, – ну, стерва!! Бесстыжая предельно, как, наверно, все такие рыжие! Ей дали попользоваться, – а она хочет захапать! Рыжая хищница! Сам он и мечтать боялся о ПМ. Хорошо еще Толян презентовал свой наган…

– Бать! Батя! Она ох…ла, что ли?? Толян! Не, ты слышишь?? Она ПээМ хочет, зараза! Потому что ей «неприлично»!! А мне с наганом-переделкой – прилично?! Эта овца рыжая с ПМ-ом будет по Башне понтоваться, а я… – захлебываясь словами от возмущения, выпалил он залпом.

Толик так заржал, что форд вильнул на дороге. Олег обернулся, и, стараясь не засмеяться, строго:

– Так!! Ты чего материшься?? Ну-ка уполз назад, и следить за пленными! Белка! Такая же фигня!

Крыс обиженно усунулся назад; Белка еще что-то попыталась вставить, но вскоре тоже улезла обратно в кузов фургона; и тоже, с обиженным лицом, стала устраиваться на скамейке. Что-то замычал пленный, – она зло ткнула его каблуком.

– Не пинай пеонов, им еще работать!

– Пошел ты! Крыс!

– Овца рыжая!

Отвернувшись, надулись друг на друга. Батя с Толиком что-то оживленно обсуждали в кабине, периодически прерываясь хохотом.

Первым прервал молчание Крыс:

– Не, Белка, за овцу извини, но так, знаешь ли, не делают… Через койку оружие выманивать – это недостойно, знаешь ли!

– Пошел ты!.. Где – «через койку»?… Я у Толика по-человечески, по-дружески попросила!

– А что я «по-дружески» не попросил? Мне пистолета не нужно, да?

– А мне и папа всегда говорил: «Мы еще не настолько богатые, чтобы быть скромными!» Вот.

Отвернулись друг от друга, переваривая услышанное.

– Э, молодняк! Как там пленные? – перегнувшись в кузов, крикнул Олег.

– На месте, что им сделается… – угрюмо ответил Крыс.

– Ну тогда подь сюда обои, поговорим.

Крыс с Белкой опять полезли к кабине.

– Белка, насчет пистолета. Этот – не дам. И вот почему, – начал, не отвлекаясь от дороги, Толик, – Каждый инструмент нужен для своего дела. АПБ, Стечкин, – это специфический инструмент. Очень хороший – но специфический. Большая емкость магазина, возможность стрельбы очередями, глушитель, приклад, – это все хорошо и замечательно. Но – он большой. Не для быстрого применения «врасплох», понятно? Это не карманный инструмент, ясно? Потому мне и ПМ тоже нужен. Тем более что и патрон единый.

– То-о-олик!..

– Не ной! Вообще, пистолет – это не оружие. Оружие, – вот, автомат. Пистолет – это так… Быстрая замена зуботычине или ножу. Вот у тебя, Белка, обрез. Винтовочная пуля, между прочим, на два с лишним километра опасна… (он тактично умолчал о том, что 2 км – это при стрельбе из винтовки). А пистолет – тьфу! Так что обрез – это очень серьезно, поверь!

– И я должна теперь таскать эту дубину?? Я не хочу стрелять на два километра, мне это не надо!! Толик! Ты меня не любишь!!

Форд опять вильнул в сторону, реагируя на взрыв громкого хохота Толика и Олега.

– Ну вот, что я тебе говорил?? – сквозь смех сказал Олег, вытирая выступившие слезы.

– Белка… Эля… Не смеши меня, я машину вести не могу… – еле выговорил Толик, и брату: – Да, братан, ты выиграл! Знаешь женщин!

– Вы, значит, еще и спорили на мой счет?? – очень обиделась Белка, так, что у нее на глазах выступили слезы.

– О. О! Следующая стадия! – шепнул батя Толику.

Тот посмотрел на нее в зеркало заднего вида, хмыкнул: – Ты еще разревись тут, красотуля! Аааа, пистолет не хотят подарить, ааа!!! – передразнил он ее.

– Толик… Зачем ты так!.. – с надрывом, с явными слезами в голосе, прошептала Белка. На ее красивом личике было написано неподдельное мучение от сознания предательства любимого человека. Олег не выдержал и в голос засмеялся, закрыв лицо носовым платком. Белка не обратила на него внимания, глядя на Толика, она молча плакала.

– Кис… Ну… Бельченок, че ты… Ну, не реви… – уговаривал ее Толик. Наконец, решился, – Ладно. Этот не дам, я тебе уже сказал, что мне самому инструмент для «близких отношений» нужен; но постараюсь достать тебе тоже. В ближайшее время. Устроит?…

– Обещаешь?… – всхлипнув, спросила девушка.

– Ну ясен пень обещаю; что я, по твоему, делаю; или это как-то по другому называется?? – вспылил Толик, до которого тут же дошло, что его поймали.

Еще раз всхлипнув, Белка улезла обратно в кузов и стала там приводить себя в порядок.

– И ведь, что характерно, не прикидывается! – вполголоса сказал брату Олег, – Ведь на полном серьезе и ревела, и переживала! Вот что значит женская натура! Но своего добилась…

– Ниче не добилась… Захочу – дам, захочу – не стану искать! – набычился Толик.

– Ишь ты какой! «Захочу!» Нет, родной, от тебя тут уже ничего не зависит! Будешь, как миленький, искать ей ствол, она с тебя не слезет!

– Да ладно. Я решил, я и пообещал. Сам.

– Это тебе только кажется. Она захотела – и выжала из тебя то, что ей надо. А что конкретно, – шубу, путевку на Канары, серебряное дешевенькое колечко или «макаров», – это уже не суть важно. Важно, что получила то, что она хотела, а не ты. И не обманывайся, что ты «всего лишь пообещал», – теперь из тебя это «обещание» вместе с душой она вынет… Потому что «она» – это женщина. А женщина в психологических войнах с мужчиной всегда сильнее. Ее сама природа на это заточила. И… И, в принципе, это нормально, и так должно быть. Ненормально, – добавил он со вздохом, – Когда женщина, а, вернее, дура-баба начинает не женскими, а мужскими методами добиваться желаемого, получает за это по-мужски же в нос, – и потом обижается…

Его философствование нарушил Крыс:

– Мне, может, тоже зареветь? Поможет?

Оба засмеялись.

– Серый… Ну ты же не баба. С тобой можно начистоту, без этих хитросплетений…

– Вот, бать, не надо только этих психологических заходов: «Ну ты же понимаешь…» и все такое! Не надо этого «приобщения к проблемам»! Мы это тоже проходили! Я все понимаю – и все-таки тоже хочу ствол!

– Какой?

– Как у Юрика. Вальтер. Или Глок.

– Нахрена тебе? Там с патронами напряг. У меня, вон…

– Тогда ПМ. Или Грач. Или Викинг. Гюрза. ГэШа-18 нравится еще. Вот.

– Начитался уже… Серый… Тут уже Толик проговорил, я повторюсь – пистолет вообще ни разу не оружие! Это так – для самообороны и для решения мелких, локальных специфических задач!

– Бать! Ты меня словами не пугай, я их тоже много знаю! «Специфических!» Вот я и хочу иметь возможность решать эти возникающие специфические задачи максимально эффективным способом, – а не с помощью древнего нагана, да еще переделки!

– Ого! Как сказал… – Толик хмыкнул одобрительно. Олег развернулся всем корпусом и с уважением посмотрел на сына, – Складно изложил…

– Перезаряжать его замучаешься, – добавил Сергей, – Точность никакая. Дальность.

– Ладно. Давай прикинем уровень задач. Вот на примере сегодняшней операции, и на примере многолетнего опыта тех же американских полицейских, которым палить приходится много и разнообразно, можно сказать что? То, что в конфликте, где применяется пистолет или револьвер, – то есть на дистанции от нуля до семи-десяти метров, тебе или хватит одной обоймы, или вторая уже не понадобится. Вообще, по статистике, в среднем в уличном конфликте с перестрелкой расходуется три-пять патронов, дальше или конфликт разрешен, или ты труп…

– Трупом быть не хочу! И потому хочу более эффективный эта… инструмент, чем наган, да еще переделка!

– Серый… Вот об эффективности. В нагане картечина восемь с половиной миллиметров, свинец. В «макарове» – тот же свинец, но плакированный в оболочку, девять миллиметров. То есть по калибру почти равны. Но! В наган ты можешь запихнуть две картечины, – стало быть сделать две дырки с одного выстрела, – останавливающее действие будет вдвое! Помнишь, я тебе про «останавливающее действие пули» рассказывал? Вот. К тому же картечь легче, чем пуля, стало быть быстрее наберет скорость; тем более, что в монтажном патроне порох быстрогорящий. «На толчок», так сказать. Более легкая пуля вылетит с больше скоростью, понятно? Да, она и в тушке быстрее затормозится – но на близкой дистанции это не критично, тем более если картечины две! Кроме того, свинец в тушке по-любому деформируется, и диаметр раневого канала увеличивается…

– Бать. Коротко. Что ты хочешь сказать? Что наган мой – вундервафля?

– Ишь, слов нахватался… Я хочу сказать, что на короткой дистанции он во многом будет предпочтительнее, чем ПМ.

Я уже хотел обидиться, но он продолжил:

– И даже чем ТТ. Вот глянь – тэтэшный патрон, – он достал из коробочки, найденной у старшего коммерсанта, один патрон с желтой гильзой и темной, медного цвета, пулей.

– Всем хорош. Но! На короткой дистанции избыточен по мощности – любую тушку шьет навылет. А это ни к чему. По идее сквозная аккуратная дырочка в нежизненноважном органе слабо остановит оппонента; два же слепых отверстия, то есть несквозных, да еще каждое большего, чем 7,62, диаметра, остановят намного эффективней! Это я про твой наган.

– А вот для серьезных дистанций и решения серьезных вопросов у тебя теперь будет свой серьезный инструмент – тот автомат, что мы у крестьян взяли…

– Пра-а-авда??!

– А то. Вот это будет серьезный инструмент. Правда, Толик?

Тот молча кивнул, смотря на дорогу.

– Классно! А может, лучше помпу? Я читал, что на короткой дистанции помпа, она…

– Эээ, Крыс, не ведись! Не верь всему, что болтают. Помпа – считай, картечный или дробовой патрон, – только в одном случае предпочтительнее автомата – при выстреле одиночным с близкого расстояния. Но на это у нас обрез есть. А дальше – рассеивание, дальность… Дальше 50 метров – вообще нет смысла стрелять, а для автомата это вообще детская дистанция! И при разборках в помещении – вот ты прикинь. Если противник перемещается, – из помпы его нужно раз за разом нащупать пучком картечи, стреляя последовательно; а из автомата – достаточно перечеркнуть силуэт плотной одной очередью…

– Убедил! Дай пять! – я полез через мешки, чтобы радостно хлопнуть ладонью в батину ладонь; и затем скатился обратно в кузов, окончательно увозив в грязи светлую курточку.

– Что такой радостный? – подозрительно спросила Белка, – Выпросил, что ли, что-то?

– Это бабы выпрашивают, – мужчины договариваются! – гордо сообщил я ей. Теперь я испытывал перед ней полное чувство превосходства, – ну и что, что Толик ей ПМ достать пообещал, АК посерьезней будет! С АК я рано или поздно и сам себе пистолет добуду!

Белка, конечно, не поверила нифига, и стала допытываться, о чем договорились. Я сообщил, что ее рыжего беличьего носа это ни с какой стороны не касается; а когда она опять надулась, примирительно сказал:

– Не боись, пистолета мне не обещали. Я уж не буду так низко падать, чтобы пистолет слезами выжучивать! О другом договорились.

– О чем?

Не отвечая прямо на вопрос, я немного напустил туману:

– Вообще ты посмотри, как грамотно нас развели… Ты хотела пистолет. Я хотел пистолет. Ни тебе, ни мне фактически пистолета не дали; а и ты, и я, в общем, довольны… Классная работа, а?

– Мне Толик пообещал!

– Ну, пообещал… Но ведь не дал?

– Пообещал – сделает. Найдет! – сказала Белка с полной убежденностью. И ведь, рыжая, точно не слезет теперь с Толяна, пока не выжмет из него вожделенную игрушку, – подумалось мне.

Ох, эти женщины…