Текст книги ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

Всю ночь, периодически просыпаясь, он с удовольствием вспоминал новое «приобретение». Большее восхищение, чем этот джип, у него вызвал бы только попавший в личную собственность бесшумный «Вал» или «Винторез» с боекомплектом…

* * *

– Че такое? Что там?? – всполошенно подскочил к багажнику Толик, – Фу, ляяяя… Нельзя же так пугать! Я уж думал в багажнике расчлененка какая…

Я тоже выскочил из джипа и рванул к багажнику.

– Расчлененка – нерасчлененка, но доплата была явно не в их пользу… – батя вынул из багажника ружейный чехол, и достал оттуда части двустволки.

– Оба… Забыли, видать… – глубокомысленно заметил Толик и взял разобранное ружъе, – Мать твою… Вот это вещь! Бинелли! Итальянская.

Но увы – патронов к ружью было только восемь штук в чехле же, шестнадцатый калибр, довольно редкий, – как определил батя. Сколько не рылись в багажнике и в салоне, – больше патронов не нашли.

– Не надо было сумки выкидывать, как чувствовал – не надо было… – бурчал под нос Толик, роясь в вещах в багажнике, – Все моя чертова сентиментальность, – ах, коляску увидел… Черт меня дери… Но каковы лохи, а? Иметь ружье – и упрятать его в багажник, разобранным… Не, мало я ему врезал, надо было прикончить, – надо очищать вселенную от идиотов…

В итоге патронов больше так и не нашли. Батя собрал ружье, и мы все по очереди поприкладывались из него, полюбовались на красивую резную отделку ложа и чеканку на цевье. Хоть и восемь только патронов, и бог знает с чем, – может быть, с утиной дробью, – но это все равно было ценное приобретение и повышение нашей огневой мощи.

Батя сказал, что как ни жалко портить такую красивую вещь, – но вечерком он сделает из нее обрез, – нечего таскаться по городу с ружьем и привлекать внимание, возить же или носить ружье разобранным – занятие для идиотов по нашему-то времени, как мы уже успели убедиться.

Загрузив канистры, мы двинули на новом джипе в автопарк, за бензином…

Сидя на заднем сиденье, держа ружье на коленях, я гладил ложе, стволы, рассматривал чеканку. У, весчь! Красава! Жалко, конечно, резать, но… У бати – есть, у Толика – есть, значи-и-ит…

НАЧАЛОСЬ!

Власть, «Новая Администрация» постепенно отступала, уходила сначала из пригородов, потом из окрестностей города, сосредотачиваясь только в центре, вокруг «Зеленой Зоны», «Центров Спасения», немногих жизнеобеспечивающих предприятий и складов…

– Ну, кажись, началось! – с этими словами батя ворвался в квартиру.

Я сидел «в Контакте», удачно – был свет и наконец-то «дали интернет», наверняка ненадолго, да и кастрированный – не все сайты открывались; Толик, развалясь на диване, мирно смотрел DVD через телевизор. Боевичок, конечно же.

– Че началось-то?? – он аж подскочил и весь напружинился. Я тоже все бросил и навострил уши.

– Гипермаркет «Гектор» выносят. Мне сейчас позвонили. Говорят, хозяева еще ночью все самое ценное парой фур вывезли и сами смылись, а охрана и персонал утром увидели… что их никто не ждет – и тоже за дело взялись, а там и «покупатели» подключились… Наблюдательный у нас, черт дери, народ! Он ведь на окраине, там теперь полиции нету… Поехали!

Все это он выкладывал нам уже на ходу, параллельно вытаскивая из шкафа две здоровенные сумки, в которых раньше возил с вокзала косметику для нашей фирмы, и толкая туда стопку толстых пакетов для мусора…

– Аааа, за-ши-бииись! – пропел Толик, и быстро стал собираться, – «Все вокруг колхозное, все вокруг мойоооо!..»

Я тоже стал обуваться – но батя замахал пальцем:

– Куда?? Ты не поедешь! – там сейчас черт знает что будет твориться!

– Да конечно, не поеду! – огрызнулся я – Аж два раза! – продолжая обуваться.

– Сергей!! – построжал батя.

Ууууу… Опять! Он может. Конфликта еще не хватало. Ну че вот опять, ведь договорились же! Я замер в растерянности.

Вписался Толик:

– Да ладно, пусть едет. Машину постережет.

– Место будет занимать!

– Да ладно. Лишняя пара глаз важнее. Я ж не кину машину-то просто так?… Новую, гы!

– Я б и на него не оставил… Собственно, твоя машина… – ага, батя начал подаваться.

– Я в машине посижу. Посторожу. Че вы??… – заканючил я.

– Ну да. Посидишь… С обрезом в ворованной машине…

– Братан. Че ты опять как маленький? Ну пусть дома сидит, вышивает это… макраме! Серый, умеешь макраме вышивать?… – сам-то Толик уже собрался, самое время стебаться, ага.

– Ладно. В темпе! – решился батя, они с Толиком были уже готовы и с сумками в руках устремились на выход, – Но никакого своеволия, а то я тебе дам!!

И, уже сбегая по лестнице, батя продолжает, вполголоса бурчать:

– Куда мы катимся, боже! Я сына тащу на грабеж по сути!

Садимся в машину, Толик ободряюще:

– А че? При мордобое и перестрелке он уже присутствовал, при поножовщине – тоже. Че ты комплексуешь? Сам говорил – жизнь меняется. Сейчас другие навыки нужны будут. Вот и считай, что ты пошел на охоту на мамонта, а мальца с собой взял, чтобы показать, как оно делается!

– На мамонта… Знать бы еще самому, как этот «мамонт» добывается… Но жизнь действительно меняется, и в четырех стенах за компом уже не отсидишься… – видно было, что батя уже примерил и «принял» ситуацию.

Возле гипермаркета клубился народ. Прежде аккуратно заставленная машинами парковка была заполнена не больше чем на треть; но настолько хаотично, что пробиться поближе, а потом выехать, нечего было и думать. Все стремились, видимо, припарковаться второпях, и поближе к входу, а теперь многие уже «затарившиеся» попросту не могли выбраться из-за заторов. Суетился народ, тащили пакеты и тележки с продуктами, стоял мат-перемат. Двое мужиков толкали в багажник Гольфа здоровенную плазму в упаковке, хотя сразу было видно, что она туда не войдет. Как с ума все посходили!

– Подальше поставишь, – поближе возьмешь! – изрек Толик, паркуясь подальше от этой свалки, рядом с видавшим виды Пежо и довольно новым внедорожником непонятной, видимо, китайской, принадлежности.

Батя с Толиком цопнули сумки, и вывалились на улицу.

– Короче, ты сидишь в машине, никуда не высовываешься. Следишь за обстановкой – инструктирует меня батя, пока Толян что-то возится возле машины – Если че… Вот черт! Я тормоз! Надо было рации взять! Есть ведь пара! Ах я тормоз!! Ну ладно, надо будет приготовить заранее… Все-то у нас второпях – неопытные мы мародеры еще…

Я: – Мобильный?

– На мобильники уже надежды нет – то есть связь, то нету… Надо рации брать, есть ведь у меня… Вот ведь я тормоз! Но пока… Проверь-ка? Ага, есть связь? Чуть что – набираешь меня. Или Толяна. Если кто нагло буром прет – во… – батя покопался в сумке и сунул мне в руки обрез двустволки, – Заряжен, учти. Лучше не стрелять – хватит пригрозить. Ну а если… На войне как на войне, ты понял.

– Да понял я, понял… Может я с вами?… – закинул я удочку.

– Чшшш! – зашипел на меня батя и сделал страшные глаза – Даже не думай! Сиди здесь! Да, обрез на виду не держи, прикрой вон пакетами… Толян, ты чо возишься?

– Готово, пошли!

Уже удаляясь, я слышал как они делятся планами:

– Значит, в первую очередь продукты. Консервы. Крупы у нас хватает, сахару навалом, масла мало. Растительного…

Они смешались с толпой у входа в маркет, где не понять кто и что тащил; кто-то грузился, кто-то ругался, кто-то пытался откатить подпершую его машину; мужик в неистовстве пинал в бочину новенький опель, у того орала сигнализация, и не у него одного, но никто не обращал на это внимание.

Я понаблюдал за этим столпотворением, и переключился на обрез.

Достал и снова вставил патроны – батины, переделанные; повзводил курки, потом осторожно спустил их. Классно! Как в «Бешеном Максе»! По сути дела я уже считал эту двустволку своей, хотя батя это так, в открытую, еще и не проговорил.

Еще понаблюдал за происходящим.

Изредка машины отъезжали, как правило, забитые всякой всячиной под завязку. Подъезжали все новые машины, пусть не массово, но довольно много. Видимо, слух разнесся. В давку у входа, в автомобильное столпотворение никто уже не лез, вставали поодаль. Из машин вылазили, как правило, очень деловитые мужики, самого разного возраста – от парней, моих сверстников, до пожилых деловых дядек с пузами. Ну надо же, народ уезжал, уезжал из города, а как пограбить – так все равно вон сколько набежало! Все ну очень деловито устремлялись к входу в гипер. Иногда, и даже часто – вместе с женщинами. Все с большими сумками. Частенько в машинах оставался кто-нибудь «на присмотреть», наподобии меня, – кто-нибудь, как я с неудовольствием подумал, наименее полезный в мародерке. Вскоре около нас уже понаставили довольно много машин; вспомнив, что нам ведь отсюда и выезжать, я высунулся в окно и покрыл матом, – довольно неумело, правда… материться на взрослого я еще не привык…, – какого-то хрена, норовящего своим сраным седаном закрыть нам выезд – как будто вокруг места мало!

Хрен не обратил на мои ругательства никакого внимания, этот сукин сын мыслями уже был там, в магазине, типа уже тарился на халяву, вместе со своей толстой страшной скво. Я разъярился. Сука, чуть не ушел! – но я, не выходя из машины (как велел батя), совсем уже громко заорал на него:

– Ты,……, х… ты поставил тут свою колымагу?? Съ…л на… отсюда, г…!!!

Честно говоря было как-то не по себе матом отвязываться на взрослого человека, очень не по себе! Но… Как говорит батя «Надо меняться!» – и потому я заставил себя орать матом. Главное – начать, как говорится. Как батя рассказывал – перевоплотился, во!

Тут уж этот ишак обратил на меня внимание, и раскрыл пасть, судя по всему собираясь меня обматерить в ответ, – но я сообразил показать ему в окно обрез, – собственно, я в отсутствии бати с Толиком и борзел только потому, что чувствовал магическую силу, исходящую от заряженной железки, лежащей у меня на коленях…

Артефакт, еклмн! Плюс двадцать к борзости, плюс десять к красноречию!..

Ишак моментально проникся, юркнул в свою развалюху и умотал в сторону, искать другое место. Я, гордый своей победой, тут обратил внимание, что приперся владелец серо-стального китайского «внедорожника», видимо со своим сыном – дылдой, прикатили аж две груженых с верхом суперамаркетовские тележки, и стали споро грузиться в свой рыдван. Открыли багажник… – ага, так это у них не первая ходка, багажник и салон уже были наполовину забиты всякой всячиной.

Тут появились и батя с Толиком – быстро они. Оно и понято – как бы в очередях-то не стоять… Тащили две полные битком сумки, и еще здоровенный, набитый дополна толстый пакет, почти в рост человека, но легкий.

– Давай, Серый, помогай, уложи назад под ноги! Мы ща опять сбегаем.

Я шустро стал помогать им укладываться. Ого, сколько консервов! Бутылки, – с чем это? О, сироп! Концентраты соков! А это?…

– Это, Серый, не доставай из пакета, просто утрамбуй его под ноги! Пусть мнется. Чипсы это – дрянь, зато много и на халяву. Пофиг – лежа поедем, нету ГАИ! Некогда! В багажник ща вывалим из сумок – покидай тоже в пакеты и пристрой, там с тележками уже не пробиться!

Я стал торопливо выгребать все подряд из сумок в багажник. Батя помогал, сгребал все в пакеты и рассовывал их поплотнее.

Мужик с сыном дылдой, видать, забили свой внедорожник доотказа, и теперь силились как-то втиснуть еще содержимое половины одной тележки – и у них не очень получалось.

Толик, бросив сумки, направился к ним.

– Харэ, джентльмены, все один черт не влезет; нельзя быть настолько стяжателями! (о, какие слова знает!) – Оставьте нам на бедность, у вас и так полно…

Дылда– сын выставил недоуменно-агрессивную морду из машины, где пытался как-то утрамбовать содержимое; и папаша его повернулся к Толику, и явно что-то хотел сказать ругательское, но осекся, когда Толик отвернул полу курточки, которую носил, несмотря на жару, и продемонстрировал им наган за поясом. Жалобно звякнула об асфальт монтировка, выпавшая из внезапно ослабевших рук парня, батя его отцепился от тележки и попятился к машине. Через секунды они уже с пробуксовкой мчались на выход, а Толик подкатил тележку к нам.

– Ты что, с ума сошел?? – оторвался на него батя – Это ж вооруженный грабеж, ты соображаешь?!

– Ага, а сейчас мы чо делаем – уточек покормить на пруду вышли?? – огрызнулся Толик, – Экспроприация экспроприаторов! Как завещал великий Ленин!

– Ты дурку-то не включай. В магазине мы как все. Кассы, типа, не работают… Собственно, скорее всего никто ничего предпринимать по растащенному не будет, – батя, заканчивая укладывать утащенное из гипермаркета, размышлял вслух, – А тут считай вооруженный грабеж. И хотя они сами наверняка никуда обращаться не станут – но срисовать номера могли… Хотя номера и чужие. Но… Зачем нам эти проблемы?

– Агааа!!! – победно заорал Толик, – ща, номера! Об этом я первым делом подумал!

Батя хлопнул багажником и уставился на номер. Я тоже выскочил из машины. Оп! Предусмотрительный Толян обернул номера – и передний, и задний, черными полиэтиленовыми пакетами…

– Ну, молодца, – смущенно буркнул батя, – Чувствуется школа…

– Ерунда, братан, не переживая что не догадался, ты бы тоже сообразил – но позже! – довольно-покровительственно хлопнул батю по плечу Толик, – Я б номера и вообще выбросил – но вдруг все как-то еще устаканится… Хотя б на время. Чтоб в глаза не бросаться. Ну че, место есть – пошли еще заход? Серега, тележку вот разгрузи…

Они опять рысцой направились к входу в магаз, а я быстренько перегрузил содержимое тележки в машину. Компоты консервированные, в жестяных банках… Сайра. Бланшированная в масле. Зашибись, люблю. Порошок стиральный… Начерта он нужен? А, ладно, – халява! Несколько больших упаковок йогуртов… (чтобы не пропали, батя пичкал потом нас ими несколько дней, пока мы все не съели, я потом на них уже смотреть не мог, – и хорошо, потому что йогурты кончились, вообще, как явление…) Мыло. Водка… Дорогая, ага. Джемперы какие-то, прямо с вешалками…

Не в одном месте брали – шарились, поди, по всему залу.

Снова нарисовались батя с Толиком, опять с битком набитыми сумками и мешками, рукав курточки Толика надорван и забрызган кровью.

– Там, бля, пипец, Серый, что творится! – с вполне довольным видом пояснил он, помогая упаковываться – Давка, как в день дисконта! Как за билетом в рай! Тащат, тащат… Уже тащить-то некуда – нет, блин, в угол оттащат целую кучу товара, и сидит – охраняет, типа… А жадность душит – прикинь, – там ведь еще всего сколько! Отскочит урвать что-то – а сам одним глазом следит, чтоб не утащили из его кучи… Умора! Жаль, телевизионщиков нету, это ж такие сюжеты!..

– Поехали! Ага, телевизионщиков тут только не хватало. Нет, Толян, больше не пойдем – иначе мы сами не поместимся. Поехали.

Поехали. В темпе поехали – хотелось повторить. По дороге, руля, Толян задумчиво сказал:

– А вообще знаешь что?… Вот для тебя было, типа, дико, что я у хороших таких, ну совсем как мы, мародеров чутка барахла отжал?… Кста, Серый, там че доброе было?

– Сайра в масле. Кампот из алычи. Водяра…

– Зашибись! Так вот – надо того… Мировоззрение перестраивать – в соответствии с новыми, как ты сам говоришь, реалиями, – он покосился насмешливо на молча сидевшего батю, – То есть, по идее, стоило не мешать им догрузиться, а помочь – а потом отнять машину вместе с барахлом. Полностью. Смекаешь?…

Батя довольно долго молчал, потом с неудовольствием проговорил:

– А все к этому и придет. Со временем. Увы. Но давай не будем беспредельничать и бежать впереди паровоза, – все будет в свое время. Чувствую я – о, много нам, открытий чудных…

Мы разгрузились дома, затаскивая намарадеренное барахло в сумках и мешках от припаркованной прямо у подъезда машины в квартиру. Хорошо что мы невысоко живем! Валили все в гостиной, в кучу, освобождая сумки и мешки. Мама только глазами хлопала, но не встревала.

На лестнице попался Володя Васильченко.

– О, где это вы так закупились?… – и смотрит проницательно.

– Там, Володь, где взяли, – пока еще есть, но скоро кончится! – притормозив, поведал Толик, – так что ты не тормози, а поехали с нами. Заводи свой пепелац.

– Не, я не поеду!.. И вам не советую. Нехорошо! – без объяснения причин буркнул Володя и скрылся за дверью квартиры. Все-то он понял, а как же! И явно неодобрил. А, ну и пусть!

На второй наш «заход» мне показалось, что машин стало явно поменьше, и народу, снующего в дверях, тоже поменьше. Ну ясно – уже почти все растащили. На этот раз я тоже пошел в раздербаненный гипер. Ну конечно! Растащили все. Гипер представлял собой жалкое зрелище: весь пол усеян порядочным слоем мусора – упаковка, раздавленные молочные продукты, книги и листовки, открытки, битое стекло и поломанный пластик, какого-то черта опрокинутые стеллажи; канцпринадлежности захрустели под ногами… Или это были кукурузные хлопья? Не понять, в кучах затоптанного барахла, недавно бывшего товаром, ноги вязли по щиколотку.

С очень деловым видом шныряли мужики и женщины с сумками – куда-то в подсобки.

Все равно и в этот раз мы забили машину под завязку. Хотя жрачку уже растащили или растоптали большей частью. В углу, где раньше все витрины от пола до потолка были заставлены спиртным, обосновалась какая-то буйная молодежная компания. Они перегородили вход туда несколькими прилавками и никого не пускали; да, собственно, видя там веселящуюся молодежь, люди не особо и лезли; натащили туда закуски и «праздновали» вовсю… Орал магнитофон, слышались мат-перемат и звон бутылок.

Толян нахально все одно внедрился туда, и через несколько минут вернулся с полным позвякивающим тяжелым пакетом.

– Блин, вот щенки… – только и сказал он, лизнув в очередной раз ободранный правый, «ударный» кулак, – Но там толковой выпивки уже не осталось. Видимо, дорогой вискарь и коньяки вывезли хозяева, а эта перхоть – он пренебрежительно мотнул головой в сторону пьяной молодежной компании, где прорезывались среди гогота и женские голоса, – Жрет водяру вперемешку с пивом, на радостях-то… Вот, чуть коньяка надыбал, пусть хоть молдавский. На обмен, если чо. В горячих точках самая та валюта!

– Толян, ты один не лезь, – попросил батя, – Можно невзначай нарваться. Ходим втроем, ага?

– Нормально, брателло! – успокоил Толик, – Куда еще? На второй этаж? Или шмотки нам без надобности?

– Гламурный коффффточки и пальтишки с розовыми хлястиками нам точно ни к чему, – в тон ответил батя, – Давай пошерудим аптеку и отдел с бытовой электроникой – на предмет батареек и фонариков.

Догружались уже в наступавших сумерках. Света в гипермаркете не было, в потолочные прозрачные фонари вечернее небо давало уже мало света, мы торопились. Выгрузили машину к Элеоноре. Она, умница, вопросов не задавала.

Все же мы поехали на ночь глядя еще раз, несмотря на подступающий комендантский час – запрет на движение автотранспорта в ночное время.

Причем Толик на этот раз сам засомневался – а стоит ли? Там же все растащили! Не за древесным же углем для пикников туда ехать? Больше бензина проездим… Но потом наша мародерская жадность возобладала.

В этот третий вояж мы уже подчищали остатки. Машин у входа было уже мало – мародеры разъехались по домам. В магазине было уже так сумеречно, что пришлось достать предусмотрительно прихваченные фонарики… Впрочем, «предусмотрительно» – это только что касалось меня, батя напомнил, чтобы я взял подаренный им фонарик – налобник; сам он таскал свой «феникс» с собой на ремне напостоянку, как он выражался, в «ЕДЦ», и Толик тоже. Черт, надо будет и мне взять такую привычку – сколько уже батя про это твердил… И фонарик хороший чтоб. Да, черт, прав батя, меняются предпочтения!

Шумная гоп-компания в вино-водочном отделе разошлась не на шутку: оттуда слышались сразу несколько песен, одновременно выкрикиваемых пьяными голосами, кто-то ссорился, слышался женский смех, кому-то с матюками били морду… Народ развлекался не на шутку. К тому же они откуда-то из отделов притащили огромное количество чайных свечек, и зажгли их, понаставив где только можно: на всех стеллажах, прилавках, витринах… Сотни маленьких колеблющихся огоньков ярко освещали этот бедлам в углу огромного магазина, погруженного в сумрак, где редкими тенями, подсвечивая себе фонариками, сновали уже только одиночные мародеры, создавая феерично – фантастическое зрелище! Эдакий пьяный яркий оазис в царстве сумрака, весь в трепещущих бликах свечей, с мелькающими огромными тенями на стенах, неистово потребляющий халявную выпивку…

И батя, и Толик остановились, рассматривая из темноты этот шабаш. Зрелище было, честное слово, фантастическим! Как в лесу у костра, – но в огромном городе, в большом современном здании…

– Нормально они тут оторвутся, да – резюмировал Толик.

– А когда здесь выпивку прикончат, – пойдут искать что-то еще. И остановить их можно будет уже только картечью. Или там пулеметом… Им теперь законы неписаны и вкус к разбою они почувствовали, – добавил батя.

Я непроизвольно пощупал обрез под курточкой, – на месте!

Добирали остатки, роясь в разгромленном магазине. Толик подогнал джип к самым дверям, и периодически бегал на него посмотреть. Все! Продуктов больше не было! Практически. Люди тащили уже всякую ерунду: туалетную бумагу, бытовую химию, какую-то краску в банках… Или не краску? Откуда бы в гипермаркете краска? Вот уж никогда не интересовался; но, видимо была и краска, потому что одна банка у тащившей их с десяток тетки выпала и удачно грохнулась на пол, соскочила крышка, и содержимое образовало на и так захламленном полу приличную лужу. Теперь все новые мародеры, в полумраке шустренько вбегавшие в распахнутые двери этого входа, обязательно поскальзывались – … и дальше следовал взрыв ругательств, сопровождаемый хохотом коллег, шныряющих по огромному зданию, и «уже прошедших через это».

– Нет, Серый, эту дрянь не потащим, – вон видишь кафе? Там за стойкой целый ящик спичек растоптали – собери все в пакет, там сейчас никого, двигай, мы тут пока заняты будем.

– Па, нафига спички? Я ж знаю, у тебя Крикетов дома несколько упаковок? Да турбо с подзарядкой? Да…

– Тебя что сюда взяли? Дискутировать?…

– Ладно, ладно… Вон, туалетной бумаги бы лучше…

– Джип не резиновый. Спички – из них классный замедлитель получается. Какой «замедлитель»?… А, ну да, я все забываю про твое компьютерно-айфонное детство. Такой. И вообще, спичек много не бывает. Что до пипифакса, так мы с Толяном выросли без туалетной бумаги, и ты ее отсутствие переживешь… «Чем?…» Уй, блиннн… Сын, не беси меня, иногда глядя на тебя я впадаю в депрессняк – настолько ты нежизнеспособен, черт побери! Одно тебя извиняет – настолько же, или больше, нежизнеспособно «в новых условиях» все ваше поколение, все твои сверствники… Давай двигай, хватит болтать! Обрез не свети!..

В разгромленном и растащенном гипермаркете, кроме ожиданий, оказалось еще дочерта полезных вещей, – правда, стояли они уже не в ящиках и пакетах «наготове» – «бери и неси», а за ними приходилось нагибаться, за ними приходилось ползать по полу… «Ничего», – сказал батя – «Мы не гордые. Мы поползаем. Мы потом „гордые“ будем, потом…»

Возле касс, среди развороченных стеллажей, под каждым можно было насобирать целую коробку сникерсов-марсов-твиксов и прочей сладкой калорийной дряни, но батя особо нацеливал на батарейки. Батареек было много. Они валялись везде, и почти никому они не были нужны – ну, может быть, проходя мимо, кто брал несколько штук в карман, «про запас», – мы же собирали все, до чего могли добраться. Батя с неудовольствием смотрел, как я сгребал и жвачку, – «Фигней страдаешь, Сергей!», – но в общем не возражал.

– Олеж, там аптека. И вон там. Все взломано – ясное дело, наркоши искали на чем дурь сварить, остальное раскидали…

– Непременно. Аптеки – непременно! Ну, ты в курсе: перевязочный материал, антибиотики – все, какие найдешь, благо они легкие; витамины… Жаропонижающие, спазмолитики, пластырь, бинты, перекись… А шампуни – гели – пасты – мази от облысения, – к черту, пусть наркотам останутся, они ребята с выдумкой, придумают как и это к ширеву приспособить…

Совсем стемнело. Вдруг на улице громко, часто захлопало. Как потревоженные большие серые мыши коллеги-мародеры сыпанули в стороны; но мы сразу увидели, что темнота за дверями расцветилась сполохами огней пиротехники, – да, это были не автоматные очереди подъехавшего ОМОНА, как очевидно подумали наверняка наделавшие в штаны «коллеги», это был «салют». Толик скрылся в направлении представления, и, пока «салют» еще не закончился, уже вернулся, таща два больших пакета с объемными коробками:

– Два идиота начали жизни радоваться, решили, очевидно, что сейчас Новый Год. Ну и я им, на правах Деда Мороза, маленько надавал по жопам, чтоб не шалили. Олег, они говорят, вон там, на втором, брали; там магазинчик, там, говорят, еще много – никому не надо. Нам надо?

– Ясное дело, Толь, тащи, все что будет. Конечно-конечно! Еще… еще, чувствую, не один Новый Год нам фейерверков из Китая не привезут, а как детишкам без огненной радости?… Тащи.

Мне уже надоело шарахаться по пустому зданию – ничего толкового уже не попадалось. В разграбленном парфюмерно-косметическом отделе нашли несколько коробок с нетронутым парфюмом в фирменных упаковках. Тут уже батя нашел мне занятие, видя что таскаться по этажам мне влом: дал пару сисек из-под пива и минералки, валявшихся тут во множестве, и мультитул. Сиди, говорит, здесь, занимайся делом. Берешь, говорит, флакончик, – и открыва-а-аешь… Он зверски и быстро порвал на флакончике «Коко Мадмуазель» от Диора целоффанизированную обертку, картонную коробочку с гофрой, достал флакончик, сколупнул крышечку, и быстро, как будто всю жизнь этим занимался, пассатижами мультитула выдернул распылитель-дозатор. После чего опрокинул флакончик в одну из пластиковых бутылок:

– Пускай сливается. И так далее. Понял?

– Нафига это, пап? – изумился я.

– Топливо. Очень дорогое качественное топливо, хотя и здорово вонючее. Это ведь спирт в основном, если не считать разбавитель и парфюмерную композицию, которая будет гореть тоже за милую душу. Хорошее топливо – калорийное и жидкое. Давай-давай. Я покажу потом, для чего оно. Есть такая штука – горелка на спирту; делается, кстати, из пары жестяных банок из-под напитков за полчаса, – я тебя потом научу! Сливай все в одну емкость, потом пригодится. Старайся не обливаться, а то провоняешь весь… А это что? О, Армани… Давай, приступай. Эх, мамы нет – она б оценила всю глубину композиции… – он откинул в сторону флакончик Шанель и поставил сливаться Армани.

– Это будет сногсшибательная парфюмерная композиция! Мечта и кошмар французского парфюмера. Ладно, мы неподалеку. Никого вроде бы нет, но если что – стреляй. Хоть в потолок – мы рядом.

И я порядка часа сливал из флаконов и флакончиков дорогущие духи, парфюмерную и туалетную воды в пластиковые бутылки из-под пива… Получилось прилично – почти две полуторалитровых сиськи. Конечно, я и сам духами устряпался, – потому что в конце, наскучив аккуратным отрыванием пробок с пульверизаторами, я приспособился просто отламывать пассатижами мультика горловину флаконов, рассудив что раз это все одно топливо, то и осколки стекла ничего страшного. Конечно, тут же обрызгался. Воняло от меня… Смесь самых изысканных парфюмерных композиций вместе создала такой «шедевр», что подошедшие батя с Толиком аж поначалу зажали носы. Ничего, это… Адаптируются!

На прощанье притащили из разбитого вет-магазина десяток пакетов с кормом для Графа, – ой! – с ним же сегодня не гуляли! Мама-то на улицу не сунется, – в разбитом магазинчике «Экспедиции» нашли пару флисовых пледов, ядовито-оранжевого цвета, подобрали складную маленькую печку в чехле (– «Вещь! – заверил батя, – Пусть ЕЩЕ одна будет! Бери, Толян – Элеоноре подаришь! Это покруче швейцарских часов теперь будет!»). Взяли пару термосов из нержавейки, с широким горлом – из тех, что нашли нерастоптанными. Я, чисто по-приколу, надел колониальный пробковый шлем… просто посмеяться. Остальное там уже растащили.

Пока мы ковырялись в зале. Толян ушел шнырять в подсобные помещения магазина. Вернулся хотя и разочарованный («-Все уже или растащили, или растоптали!»), но и не с пустыми руками: притащил два больших торта в пластиковых упаковках.

– Прикинь, пришлось отбирать… Ага. Там такая корова сидит на куче этих тортов… Из холодильника натащили, ага. Не, не «на куче» буквально, а рядом. А ейный мужик, говорит, за машиной побежал. И вот такая вот (он показал гигантский объем «коровы на тортах»), такая Монсеррат Кабалье, панимаишь, захапала все торты из холодильника и ни с кем не желает делицца! А я, – я ж реальный пацан, и за герлой, за Элеонорой, значит, – должен ведь красиво ухаживать, не? Чисто по-пацански?… – он хохотнул, изображая из себя уличного «пасана», – Ну, там, тортиком побаловать свою френдлиху? А эта корова – нипочем! Я ей говорю: «Они ж испортятся на жаре – ты посмотри, сколько ты их нахапала! Сдохнешь от отравления! Да и вообще, у тебя же ряшка – проще перепрыгнуть, чем обойти! Тебе же эти торты не нужны по слабости здоровья! На, говорю, за вон тот бисквитный с цветочками и вон тот песочный с зАмками тебе пара диодных фанариков и горсть батареек, – последние, в зале уже подмели все. Выгодный гешефт, ферштейн? Будешь „на сладком“ и со светом!» А это счастье мясокомбината ни в какую! Пришлось, хммм… включить всю убедительность, на какую был способен, да… и всю обаятельность…

– И что, обаял?

– Ну так! Я ж обаятельный! – Толик заржал, – Обаял! И фонарики сэкономил, раз сразу не согласилась! А у нее сейчас сладкая полоса в жизни пошла, – ща ейный мужик приедет, будет ее отчищать… или облизывать, как уж они там договоряцца!.. Все эти комедии смотришь-смотришь, где персонажи тортами кидаются, так дай, думаю, хоть раз вживую попробую? Нормально получилось! Только выбирать торты нужно что покрепче, песочные, а то кремовые в момент броска разваливаются… Хы! Серый, хошь бисквитный?…

Вместе с нами по залам шарились еще несколько таких же как мы маленьких групп мародеров. Даже и с женщинами. Все были деловиты, сосредоточены и неагрессивны. Все ДЕЛОМ ЗАНИМАЛИСЬ! Даже подсказывали друг другу, что вон там-то есть еще остатки стеллажей с воздушной кукурузой, а сумки можно найти на втором этаже, но большие уже растащили… Шастали по огромному разоренному зданию с фонариками, как шахтеры какие-нибудь.

– А что арендаторы не вывезли товар? – спросил Толик, копаясь в груде одежды в бутиках на втором этаже. От стеклянных дверей в магазинчики остались лишь куски стекла, висящие на петлях. Судя по всему, их выносили здоровыми бетонными основаниями под мусорки, которые валялись тут же.

– Наверно, не успели. Ты думаешь, владельцы гипера были озабочены их информированием? А потом уже поздно было лезть – затоптали бы… Да и что тут вывозить – гламурные шмотки? Вон, свадебные платья? – батя с презрением наподдал ногой кучу мятого гипюрового и кружевного шмотья, белого и в цветочках, – начерта все это, Толян? Пошли поищем что доброе.