Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 52 страниц)

ВЕДЬМИНА РАБОТА

Все вокруг пропиталось запахом разложения и смерти. В воздухе висела нездоровая дымка, похожая на чумной туман. Она окрашивала в болезненные цвета лучи лунного света, сочащиеся сквозь соломенную крышу. В невероятно малой лачуге тем не менее умещалось настолько много странных атрибутов, что ими можно было бы заполнить пространство в десять раз больше. С нескольких деревянных столбов, подпиравших крышу, свисали пучки сухих кореньев и засохших сорняков, а их ядовитый запах отравлял и без того зловонный воздух. На полках из грубого дерева покоилась беспорядочная коллекция глиняных кувшинов и горшков, на каждом из которых углем был нацарапан странный глиф, обозначающий, какой сорт мерзости содержится внутри. Гниющие тушки десятков птиц свисали с кожаных веревок, прикрепленных к балкам под крышей. Все они – певчие, водоплавающие, а также падальщики, обитающие на полях сражений и кладбищах, – были схожи в одном. Ни один из трупов птиц не остался целым, у каждого отсутствовала какая-либо часть. У одного – когтистая лапа, у другого – крыло: для работы одинокой жительницы лачуги годилось всё.

Она была согнутой и сморщенной, прожитые годы давили на плечи. Скрюченную спину покрывала коричневая шаль; мерзкие серые лохмотья развевались вокруг скелетообразных конечностей – возможно, некогда это было прекрасное платье. Будто черви, с ее головы спускались тощие клочья седых волос. Испещренная пятнами кожа настолько истончилась под разрушительным действием времени, что сквозь нее просвечивали кости. Лицо старухи из-за бесчисленных морщин напоминало пожухлую поверхность осеннего листа. Над разрезом рта торчал острый ястребиный нос. Из глубоких впадин на лице с холодным, убийственным весельем сверкали два маленьких глаза.

Старуха глядела на огонь, тлеющий у ног. Удивительно, но казалось, будто от догорающих углей веет холодом – так ощущалось ужасное прикосновение магии и нечистых сил. Леденящей ласки сверхъестественной энергии хватило бы, чтобы заставить дрогнуть даже самого храброго солдата, но для старухи использование столь ужасных сил было обыденностью. Магия начала приобретать форму, и беззубый рот ведьмы расплылся в жуткой улыбке. Неестественный огонь сменил цвет с оранжевого на кроваво-малиновый, освещая внутренности хижины. Снаружи могло показаться, что лачуга охвачена пламенем. Внутри огня стали проявляться крошечные фигурки: черепичные крыши и оштукатуренные стены, узкие и извилистые улицы. Старуха видела высокие шпили соборов и храмов, гигантские башни замков и крепостей. Но в эту ночь ее интересовали не такие возвышенные места. Ведьма сосредоточила волю, и изображение закипело, распалось на багровый туман, но вскоре сформировалось заново, на этот раз показывая более четкую картину города.

Глядя на открывшееся перед ней впечатляющее зрелище, Чанта Фавна позволила сухому шипящему смешку слететь с губ. Торговый район Вуртбада, окруженный толстыми стенами тридцати футов высотой с железными шипами наверху, был одним из самых безопасных мест в речном городе. Патрули городской стражи и частной милиции регулярно прочесывали улицы, выискивая преступников, ловко перебравшихся через стены, и не позволяя посторонним задерживаться на территории квартала без веской причины. В течение двухсот лет торговцы не опасались воров и убийц, которые глубокой ночью выходили на свою черную работу и ввергали в ужас остальную часть Вуртбада. В пределах своего района, напоминающего крепость, все они чувствовали себя в безопасности.

Старая ведьма усмехнулась: эти людишки так быстро становились самодовольными, верили в свою защищенность. Иссохшие руки ведьмы, сжимающие маленькую деревянную куклу, потянулись к огню. Старуха улыбнулась, взглянув на фигурку. После этой ночи толстые, ленивые богачи Вуртбада вновь вспомнят, каково это – бояться темноты. Они будут дрожать под одеялом на протяжении долгих часов и молить богов о скорейшем наступлении рассвета.

Изображение в пламени показало новую фигуру. Чанта Фавна смотрела, как она переваливается через стену, скользя неуклюжей тенью между железными шипами.

– А вот и мой дорогой мальчик! – захихикала ведьма. – На стене, под луной, рок свершит во тьме ночной!

Этой ночью небеса старого Вуртбада окрасятся красным, а по городу полетят крики, оповещая о начавшейся резне. Пульс ведьмы участился, когда она подумала о предстоящей кровавой бойне. Там будет достаточно хаоса, чтобы удовлетворить ее на некоторое время. И более чем достаточно, чтобы напомнить покровителю ведьмы, что его оплата должна быть столь же своевременной и щедрой, как он обещал.

Пара всадников неспешно двигалась по тесным грязным улицам Вуртбада. Толпа ремесленников, торговцев, нищих и крестьян расступалась крайне неохотно, отходя в сторону лишь в самый последний момент. По обеим сторонам улицы маячили наполовину деревянные строения, на железных цепях раскачивались ярко раскрашенные вывески с объявлениями о товарах и услугах, которые можно было приобрести в высоких узких зданиях. Реклама чаще всего представляла собой грубые изображения обуви и свиней, а не надписи на рейкшпиле.

– Хорошо снова оказаться посреди цивилизации, а, Матиас? – заметил один из всадников и рассмеялся.

Он поднял взгляд к металлическому балкону, выпирающему из верхнего этажа здания на некотором расстоянии от всадников. На балконе расположилась пышногрудая брюнетка, достаточно красноречиво намекая, какого рода услуги предлагает заведение. Облик всадника, невысокого широкоплечего мужчины, уже был отмечен старением. Выпирающий живот обтягивала мягкая кожаная туника – она уже служила защитой для торса. По неприятному лицу всадника расползалась жидкая щетина, а презрительная усмешка, казалось, постоянно кривила его губы.

Его спутник, напротив, был высоким и худощавым, с аккуратно подстриженными волосами и ухоженной бородой. На нем красовалась алая рубаха, отделанная золотой нитью. Тонкими руками в перчатках из телячьей кожи он удерживал поводья, а с его плеч спадал длинный черный плащ, отороченный горностаем. Голову мужчины прикрывала широкополая темная шляпа. Под тенью, отбрасываемой полями шляпы, скрывалось худое лицо. Над острым хищным носом виднелись суровые глаза, а поверх тонкогубого рта торчали небольшие усики. С пояса из драконьей кожи свисала пара массивных пистолетов и тонкий длинный меч в ножнах. Пряжка на поясе всадника говорила о его профессии так же ясно, как и раскачивающаяся на слабом ветру двухвостая комета, священный символ Зигмара, бога-покровителя Империи. Знак самых мрачных слуг этого бога – охотников на ведьм.

– Развращай свою душу столько, сколько хочешь, Штренг, – заявил охотник на ведьм. – Однажды тебе придется держать ответ за всю грязь, которой ты замарал себя.

– Но я хотя бы умру счастливым, – возразил другой мужчина с похотливой улыбкой на грубом лице.

Охотник на ведьм не стал утруждать себя продолжением дискуссии, зная, что неодобрение пороков Штренга лишь подогревало в последнем азарт. Матиас Тульманн давно понял, что Штренг никогда не выберется из канавы – он принадлежал к типу людей, способных жить лишь сегодняшним днем. Будущее было для него чем-то далеким, разрешающимся само собой, а одобрение или неодобрение богов Штренг считал слишком высокими материями.

По иронии судьбы именно эти качества делали его таким полезным помощником для охотника на ведьм – Штренг не погружался в мрачные размышления, не подпитывал зародыш страха плодами собственного воображения. Конечно, это не значило, что напарник Тульманна никогда не чувствовал страха – при встрече с нечестивым демоном Губительных Сил он бы испытал ужас, как и любая другая смертная душа. Но, в отличие от многих, он не позволял предвкушению такой встречи лишить себя мужества раньше времени.

– Полагаю, будет лучше начать расследование с арены, а не с борделей, – заметил Тульманн, когда двое мужчин миновали заведение, столь заинтересовавшее Штренга. – Судя по тому, что мы знаем о характере нашей цели, он не станет ошиваться в публичном доме.

– Нам стоило бы сосредоточить усилия на более опасных еретиках, проворчал Штренг, неохотно отводя взгляд от стройной женщины, сидевшей на железном балконе.

Тульманн кивнул в знак согласия.

– За всю историю нашей охоты не найдется более жалкой твари, чем Фрейхерр Вейхс. Он дал бы прикурить даже той толпе упырей, которую мы обнаружили в Мюристе. В тот день, когда эта шваль повиснет в петле, сам воздух станет чище.

В голосе охотника на ведьм слышалась неподдельная страсть. Ученый, врач и еретик доктор Фрейхерр Вейхс попал в поле зрения Тульманна почти год назад. Они со Штренгом преследовали преступника через половину Империи, из одного города в другой. Несколько раз напарникам почти удалось поймать доктора, но безумцу всегда удавалось уйти. Тульманн буквально бурлил от негодования, когда его мысли возвращались к Вейхсу, разгуливающему на свободе.

– Я буду удовлетворен, если на этот раз мы поймаем чертова паразита, – сказал Штренг, сплюнув мокроту в сточную канаву и едва не задев сапоги проходящего мимо рабочего – Все это время, что мы гоняемся за ним, я мог бы потратить с куда большей пользой. После стольких месяцев мне будет очень приятно заставить уважаемого доктора Вейхса запеть. Он признается в убийстве императора Манфреда, когда я закончу с ним!

Тульманн перевел суровый взгляд на своего подручного, и садистское веселье последнего тут же испарилось.

– Для начала мы должны поймать его, – напомнил Матиас своему профессиональному палачу.

* * *

Охотник на ведьм и его спутник вышли из большого каменного здания, служившего в Вуртбаде штаб-квартирой Альтдорфской компании экипажных перевозок дома Картаков. Сеть перевозок Картака, одна из самых распространенных в Империи, действовала в десятках городов и поселений. Ее служащие также были известны вниманием к деталям, всегда записывая имена и места назначения пассажиров в гигантские учетные книги. Но слабая надежда найти в этих записях что-нибудь подозрительное не оправдалась. Хотя шансы на это были – Вейхс имел достаточно смелости, чтобы неоднократно называться собственным именем. Правда, в последнее время он, похоже, начал получать извращенное удовольствие от использования шифров и псевдонимов, словно дразня преследователей. Потому либо еретик устал от своей маленькой игры и затаился под чужим именем, либо информации о нем с самого начала не было в записях Картака. Охотник на ведьм чувствовал, что оставшиеся четыре станции, связанные маршрутами с Вуртбадом, также ничем не помогут.

Погруженный в свои мысли Тульманн внезапно заметил приближающуюся роту солдат, одетых в желто-зеленую форму Штирланда. Когда они подошли ближе, он разглядел Золотого грифона на их туниках – символ Министерства юстиции Вуртбада. Тульманн с растущим интересом наблюдал, как солдаты направляются в его сторону. Он слышал, как Штренг бормочет под нос красочное ругательство. Охотник на ведьм улыбнулся. При обычных обстоятельствах у его спутника была бы веская причина опасаться городской стражи, но пока Штренг еще не успел устроить пьяный погром, и вопрос, чего хотят солдаты, оставался открытым.

– Вы и есть храмовник Зигмара, недавно прибывшим в Вуртбад? – спросил первый из солдат, остановившийся в паре шагов от охотника вместе с тремя спутниками. Суровый, почти враждебный взгляд солдата ясно дал понять, что вопрошавший заранее знал ответ на свой вопрос.

– Матиас Тульманн, – представился охотник на ведьм. – Посвященный слуга нашего Святейшего господина Зигмара и рыцарь-храмовник его суверенного храма.

Тульманн вложил в голос нотку властности и превосходства. У него и раньше случались проблемы с местными стражами порядка, которые считали, что присутствие охотника на ведьм было оскорблением их способностей поддерживать порядок и ловить преступников. Они словно верили, что обычные стражники могут тягаться с колдунами и демонами.

– Только что из Мюриста, – добавил он с оттенком саркастического остроумия.

– Курт Кнох, сержант личной гвардии верховного судьи Маркова, – представился солдат, придавая важность своему положению, точь-в-точь как это сделал Тульманн. – Мой господин просит вас встретиться с ним.

Суровый взгляд солдата впился в глаза Тульманна.

– Разумеется, если это вас не затруднит.

Охотник на ведьм одарил Кноха тонкой улыбкой.

– Ваш господин – судья светского закона. Мое дело – дело Храма.

Солдат молча кивнул.

– Мой господин прекрасно понимает разницу, – сказал Кнох. – Вот почему это скорее просьба, чем приказ.

Голос сержанта дрожал от волнения, что пробудило интерес Тульманна. Они со Штренгом пробыли в Вуртбаде не так долго, чтобы заслужить гнев этого человека и его хозяина. И с какой стати лорду Маркову интересоваться приезжим охотником на ведьм, когда в его стенах расположился постоянный капитул? Возможно, причина негодования Кноха была как-то связана с ответом на этот вопрос.

– Штренг, – обратился Тульманн к своему подручному. Иди и найди нам жилье, а потом попробуй узнать что-нибудь у своей обычной компании.

Охотник на ведьм всегда поражался быстроте, с которой Штренг мог проникнуть в преступное сообщество любого поселения, где они останавливались, – еще одно качество, делающее этого человека незаменимым.

– Если повезет, выясни что-нибудь полезное.

Штренг изобразил подобострастный поклон и удалился вниз по улице.

Тульманн снова обратил внимание на солдат.

– Я очень занятой человек, сержант Кнох, – заявил Тульманн. – Давай побыстрее встретимся с твоим господином чтобы мы оба смогли вернуться к более важным делам.

Тульманна привели в чудовищное Министерство юстиции – гигантское гротескное сооружение, которое буквально нависало над другими министерствами, теснившимися в бюрократическом квартале Вуртбада. Кнох проводил охотника на ведьм через залы с мраморными полами, мимо сверкающих портретов бывших верховных судей и высших магистратов. Наконец они остановились в роскошном обеденном зале, которым пользовался нынешний верховный судья. Комната была такой же огромной, как и все остальное в этом здании. Посреди нее возвышался длинный стол из драконьего дерева, легко вмещающий сотню человек. Сейчас перед ним стояло только одно кресло, а еще несколько десятков выстроились вдоль дальней стены, словно фаланга солдат.

Верховный судья Игорь Марков был сурового вида мужчина с крупным покатым лбом и коротко подстриженными черными волосами. В чертах этого человека и его прищуренных глазах крылось что-то голодное, почти звериное. Сейчас объектом голода Маркова была не тарелка с дымящейся уткой на столе, а человек, которого только что привел его телохранитель.

– Матиас Тульманн, – без всяких церемоний объявил Кнох. Солдат сделал несколько шагов в сторону от охотника на ведьм, хмуро глядя ему в спину.

Марков отложил нож, промокнул рот салфеткой и поднялся со своего места.

– Значит, истории не врали, – сказал Марков. – Этот идиот Мейссер наконец-то признал, что понятия не имеет, кто стоит за нападениями.

Тон верховного судьи был резким и воинственным, сквозь него проступала тонкая нотка презрения. Тульманну и раньше приходилось слышать этот тон от бургомистров и мелких дворян по всей Империи – людей, не желающих отдавать Храму малейшую толику своей власти даже в самые тяжелые времена. Однако ярость разочарования, вспыхнувшую в глазах Маркова, охотник встречал еще чаще – именно такой взгляд он видел в зеркале, когда размышлял о бесплодной охоте на Фрейхерра Вейхса.

– Боюсь, вы неверно истолковали цель моего приезда в Вуртбад, – сказал Тульманн. – Сейчас я занимаюсь расследованием. Вуртбадский капитул не связывался со мной ни до прибытия в ваш город, ни после.

Оправдания Тульманна, казалось, еще больше разозлили магистрата. Марков стукнул кулаком по полированной поверхности стола.

– Я должен был догадаться, что этот дурак Мейссер никогда не попросит о помощи, – возмутился Марков. – А зачем ему это, если никто в Альтдорфе не склонен слушать мои жалобы? Верховный теогонист и его болонки не смогли обуздать одну из своих непослушных дворняжек!

Марков поднял сжатый кулак и потряс им перед носом Тульманна.

– Будь я проклят, но займусь этим! И пусть ваш Храм только подумает о том, чтобы сжечь меня!

– Следите за словами, когда разговариваете со слугой Зигмара, – предупредил Тульманн, чувствуя, как закипает его кровь после богохульных слов верховного судьи.

К его удивлению, Марков даже не моргнул, лишь презрительно фыркнул и снова занял свое место за столом.

– Я не ограничусь угрозами, если этот мерзавец Мейссер продолжит в том же духе, – заявил Марков. – У него всего две дюжины людей. У меня есть пятьсот человек и охрана барона, если понадобится.

Тульманн на мгновение застыл, не находя слов. Неужели он действительно слышал, как верховный судья Вуртбада угрожал расправой над орденом храмовников Зигмара? Через мгновение шок прошел, но вместо негодования Тульманн почувствовал сильнейшее любопытство: как отношения между светскими и храмовыми властями могли накалиться до такой степени?

– Возможно, если бы я знал подробности произошедшего, то мог бы сообщить о ваших опасениях нужным людям, – сказал Маркову охотник на ведьм.

– Подробности произошедшего? – усмехнулся Марков. Он вытащил нож из жареной утки и направил его на Тульманна. – За два месяца было убито четыре семьи! Все изрезаны на куски. Этот убийца не оставляет трупов, он оставляет груды мяса!

Марков яростным ударом вонзил нож обратно в свой обед.

– И эта нечисть не охотится на бедняков и неизвестных. Нет, его охотничьи угодья – это купеческий квартал! Купеческий квартал, район почти такой же безопасный, как и дворец самого барона! – Марков снова поднялся, его тело дрожало от волнения. – Как будто резни было недостаточно, среди суеверных простаков на улицах поползли слухи. Слухи о том, что ни один убийца-человек не способен сотворить такой ужас, что это дело рук какого-то дьявольского посланца, какого-то демонического зверя, вызванного колдунами и ведьмами!

Марков, чье лицо побагровело от ярости, свирепо посмотрел на Тульманна.

– Вот тут-то и появился твой друг! Ведьмы и демоны – это область рыцарей Храма Зигмара, тех, кто защищает нас от угроз Древней Ночи. Мейссер взял на себя расследование после второго инцидента и действовал с профессионализмом захолустного дозорного. Он арестовал пятьдесят семь человек, повесил пятерых и сжег троих! Крики пленников в его казематах слышны даже на соседних улицах! Каждую ночь! – Лицо Маркова исказилось в почти зверином оскале. – И при всем этом убийца до сих пор не пойман! Всего две недели назад произошел еще один инцидент. Члены семьи Хассель, старинного и уважаемого дома, были разделаны, как свиньи. Все – от старого седовласого Эрика Хасселя до маленького ребенка фрау Хассель!

Тульманн слушал тираду судьи, чувствуя, как яростьМаркова передается ему самому. Похоже, горожане боялись этого Мейссера, капитана Охотников на ведьм, не меньше дьявольского создания, ответственного за убийства. Не будучи знакомым с Мейссером, Тульманн представлял себе его характер – жестокий, готовый пытать и вешать невинных, тем самым скрывая свою неспособность вычислить настоящего преступника. Возможно, за подобными поступками стояла и другая причина, но Тульманн сомневался в этом – на своем веку он повидал достаточно некомпетентности среди носящих цвета Храма.

– Благодарю вас за то, что поделились своими опасениями, верховный судья, – сказал Тульманн, склонив голову. Будьте уверены, я лично займусь расследованием этого дела. Конечно, если вы официально санкционируете его.

Впервые с тех пор, как охотник на ведьм вошел в комнату, враждебность Маркова ослабла. Он вернулся на свое место, задумчиво кивнув самому себе, прежде чем заговорить.

– Вы получите от меня все, что требуется, – заявил Марков, улыбнувшись.

Избитое, грязное, покрытое засохшей кровью человеческое тело, привязанное к деревянному столу, принадлежало женщине с опаленной плотью и почерневшими синяками. Она не отличалась от остальных пленников в подземельях под капитулом Вуртбада – осужденная еретичка, виновная в том, что связалась с Темными Богами, чтобы нести в город ужас и смерть. Оставалась только довольно раздражающая формальность – вырвать из жалкой преступницы признание, после чего ее можно будет законно казнить.

Мейссер, капитан охотников на ведьм, возвышался над столом. Поросячье лицо капитана улыбалось пленнице с фальшивым сочувствием. Мейссер был старым человеком, его тело, спрятанное под мягкой вышитой туникой и гладкими зелеными чулками, лишилось силы и мужества, стало дряблым и истощенным. Волосы капитана уже начали выпадать, оставив лишь белую бахрому на висках и затылке. В некотором смысле он напоминал старую охотничью собаку, которая пережила свои лучшие дни и теперь отчаянно цеплялась за остатки прежней силы.

– На твою долю выпали тяжкие испытания, – сказал Мейссер, и его сухой голос эхом отразился от каменных стен камеры. Женщина подняла на него почти заплывшие глаза и отчаянно потянулась к сочувственному тону, которым охотник на ведьм окрасил свою речь. Она не замечала понимающих улыбок, появившихся на лицах двух мужчин, стоявших по другую сторону стола, – мучителей, которые довели ее до такого состояния. Они наблюдали эту тактику много раз, видели, как допрашивающий охотник на ведьм подпитывает угасающие надежды пленника только для того, чтобы разрушить их, как детский песочный замок.

– Вы не признались ни в чем дурном, вы поклялись, что являетесь верной и преданной слугой святейшего Зигмара.

Мейссер откинул с лица женщины выбившуюся прядь спутанных волос, вновь вызвав у пленницы болезненную улыбку.

– Возможно, сам Зигмар счел нужным одарить вас достаточной силой, чтобы противостоять испытаниям, призванным разоблачить еретика и неверного, ведьму и колдуна. И все же, – тон Мейссера стал менее вкрадчивым, более небрежным, как будто речь шла о пустяках, а не о жизни человека, – мы не можем быть полностью уверены, что вы откровенны с нами. Вы говорите, что продавали травы и коренья в торговом квартале, ходя от двери к двери. Но как мы можем убедиться, что это была ваша истинная цель, что вы не прикрывали ей, как ширмой, свое нечестивое колдовство?

Мейссер на мгновение замолчал, словно глубоко задумавшись. Он позволил смыслу своих слов войти в разум израненной пленницы, привязанной к столу.

– Все, что нам нужно, – доказательство, – заявил Мейссер, как будто эта мысль пришла к нему внезапно. Он снова посмотрел в покрасневшие глаза жертвы. – Насколько понимаю, у вас двое детей.

Он позволил этому заявлению повиснуть в воздухе, наблюдая, как на лице женщины появляется выражение мертвого ужаса. Тело пленницы задрожало, она ударилась о деревянный стол и начала всхлипывать. Мейссер подождал, пока избыток эмоций женщины выдохнется сам собой, пока ее дрожащее тело не перестанет двигаться. Мейссер склонил голову набок, глядя на пленницу, а затем улыбнулся ей. Теперь в его улыбке не было дружелюбия, только торжество хищника.

– Что вы только что сказали? – спросил Мейссер– Мне показалось, вы что-то сказали.

Последний огонек потух в глазах женщины, последний проблеск надежды покинул ее. Она закрыла глаза и приоткрыла разбитые губы.

– Я признаюсь, – произнесла женщина, и рыдания сотрясли все ее тело.

Мейссер отвернулся и направился к двери камеры.

– Мои помощники запишут все детали вашего признания, – сказал он. – Пожалуйста, сообщите им все необходимое. Мы, конечно, должны будем подтвердить это позже.

Мейссер закрыл дверь, чтобы не слышать ужасного крика, раздавшегося из камеры, когда осознание безжалостного предательства Охотника на ведьм пробудило самые темные страхи заключенной.

Пройдя по лабиринту темных коридоров из голого камня, Мейссер добрался до деревянной лестницы, ведущей из подземелий в здание капитула наверху. Впереди было много работы. Еще одно добытое признание означало, что капитан должен договориться о дате новой публичной казни с верховным судьей и городскими бургомистрами. То, что очередная казнь будет неприятна Маркову, не слишком беспокоило охотника на ведьм. Судья не имел ни малейшегопредставления о том, как глубоко укоренилось в его городе семя коррупции и как отчаянно Вуртбад нуждался в таких людях, как Мейссер. Он будет продолжать вычислять ведьм и еретиков до тех пор, пока не закончит свою работу, а когда убийства прекратятся, даже верховный судья Марков не осмелится высмеять методы Мейссера.

Мейссер помедлил, проходя по коридору капитула, отделанному деревом. Впереди он увидел Эмиля, одного из своих учеников-охотников, открывающего дверь личного кабинета Мейссера с подносом в руках. Капитан охотников на ведьм прорычал что-то себе под нос и ускорил шаг, чтобы поговорить с подчиненным лицом к лицу. В эту комнату никто не имел права заходить без его присутствия. Когда капитан разберется с Эмилем, тот надолго запомнит данное правило.

Увидев Мейссера, Эмиль заколебался, и краска сошла с его лица. Но еще более тревожный взгляд он бросил на саму комнату, лишь на мгновение задержавшись на пороге, прежде чем проскользнуть внутрь. Мейссер не стал тратить время на обдумывание странных действий подчиненного, а поспешил за ним, открыв дверь кабинета, как только та захлопнулась за Эмилем.

Кабинет Мейссера был обставлен роскошно: массивный письменный стол занимал большую часть комнаты, а по бокам от него стояли книжные шкафы, забитые переплетенными в кожу фолиантами. Огромный портрет самого капитана охотников на ведьм занимал всю стену за письменным столом. Высокий худой человек стоял перед портретом, рассматривая его снизу вверх и попивая вино из бокала, принесенного Эмилем на подносе.

– Честно говоря, так себе, – прокомментировал тощий мужчина. – Вам следовало бы поручить это дело художнику, а не пробовать собственные силы.

Мейссер почувствовал, как нарастает его гнев.

– Ты, наглая псина! Да как ты смеешь!

Высокий мужчина обернулся и посмотрел на Мейссера с нескрываемым презрением.

– Позвольте мне представиться. Матиас Тульманн, рыцарь-храмовник ордена Зигмара. – Тульманн повернулся к тому месту, куда Эмиль отступил после того, как принес вино. – Спасибо, брат Эмиль, это все. Я хотел бы поговорить с вашим капитаном.

Эмиль с явным облегчением поклонился каждому из мужчин по очереди и поспешно вышел из комнаты.

– Чем обязан вашему визиту? – спросил Мейссер, стараясь взять себя в руки. Он нащупал поднос, который Эмиль оставил на столе, и налил себе вина. – Вы ведь не из Альтдорфа приехали, верно?

– Нет, – ответил Тульманн, отходя от портрета и бросая взгляд на элегантные полки с аккуратно разложенными фолиантами. – А что, вы ожидали гостя из Альтдорфа?

– Вовсе нет, – ответил Мейссер, делая большой глоток из своего бокала.

– Тогда у вас должны быть очень влиятельные друзья – огрызнулся Тульманн, осматриваясь вокруг взглядом охотящегося хищника. – Верховный судья направил Великий Храм не менее пяти официальных протестов с требованием вашего смещения! Я не очень-то верил тому, что он мне рассказывал. До того как прочел вот это. – Рука охотника за ведьмами хлопнула по столу, на котором Мейссер заметил несколько пергаментных листов из его записей, связанных с расследованием массовых убийств в торговом квартале и арестами, произведенными им после первого инцидента.

– Этот кошмар гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд, – пробормотал Мейссер, делая еще один глоток вина.

– Единственная угроза, которая опаснее, чем кажется на первый взгляд, – ваша некомпетентность! – прорычал в ответ Тульманн. – Вы гноите в своих подземельях невинных мужчин и женщин, обвиняете их в настолько возмутительно глупых прегрешениях, что я до сих пор удивляюсь, как жители этого города еще не разнесли капитул и не свернули вашу жалкую шею!

– Слушайте, вы, – возмутился Мейссер. – Вы не имеете права разговаривать со мной в таком тоне! Вуртбад – моя территория, моя ответственность!

Вдруг Мейссер прервал свою речь и съежился, когда его взгляд упал на руку Тульманна, опустившуюся на висящий на поясе меч.

– У вас есть друзья в Альтдорфе? – усмехнулся Тульманн – У меня тоже. Видите этот меч? Он был подарен мне самим великим теогонистом. Я бы не советовал выносить этот вопрос на рассмотрение нашего начальства.

Тульманн почувствовал огромное удовлетворение, когда Мейссер поник перед ним.

– Тогда что вы предлагаете? – спросил капитан охотников на ведьм сдавленным голосом.

– Сначала вы освободите всех задержанных вами людей. Если они уже сознались, вы вычеркнете их слова и сожжете признания, – сказал ему Тульманн. – Во-вторых, это дело мы будем расследовать вместе с людьми лорда Маркова, мы отныне не станем игнорировать их. В его распоряжении гораздо больше сил, чем у вас, и они нам понадобятся.

Meйсcep не смог сдержать подозрительного любопытства.

– Зачем нам нужны люди Маркова? Если вы думаете установить постоянную охрану в Торговом квартале, то это пустая трата времени. Мы уже пробовали.

– Вы были слишком заняты, арестовывая травников и повитух, – упрекнул его Тульманн. – Вы проигнорировали самые очевидные факты в этом деле. – Рука Тульманна хлопнула по стопке бумаг на столе Мейссера. – Каждая из этих расправ происходила либо в первую ночь, когда Моррслиб начинала новый цикл, либо в первую ночь, когда Маннслиб угасала, – в эти ночи силы тьмы могущественнее. И вы не заметили этой закономерности.

– Закономерность? – Мейссер ухмыльнулся. – В этих преступлениях нет никакой закономерности. Это работа демонического зверя, которого изрыгнула сама Преисподняя!

– Возможно, – согласился Тульманн. – Но если это демон, значит, кто-то осознанно призвал его. За этими нападениями стоит человеческий разум. Или вы считаете, что простой зверь будет выбирать только дома купцов, вовлеченных в речную торговлю Вуртбада?

– Вы узнали все это только из моих записей о расследовании? – переспросил Мейссер. В его голосе звучало недоверие.

– Вам не стоило предпринимать что-либо, не сведя факты воедино, – упрекнул Тульманн старшего охотника на ведьм. – Вы были так поглощены звериной жестокостью убийств, что даже не подумали остановиться и поискать в них логику. Сам факт того, что столь неумелый и напыщенный человек возвысился до капитана капитула, является неопровержимым доказательством: в Вуртбаде действуют Темные Боги.

– Тогда каков будет наш следующий шаг? – спросил Мейссер, стараясь сдержать ярость, от которой у него покраснело лицо. – Мы предупредим речных торговцев? Переместим их в более безопасную часть города?