Текст книги "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 52 страниц)

– Не хочешь объяснить, что здесь происходит? – спросил охотник, понизив голос так, чтобы, кроме наемника, его больше никто не услышал. – Ты же сам прекрасно знаешь, что если у скавенов и была какая-то организованная оборона, то ей уже давно настал конец, как тому тоннелю. Они не пытаются сбить нас с пути или не выпустить в город. Сейчас это просто перепуганная рассеянная стая зверья, убегающая в дальние норы и защищающая самые важные точки: загоны с детенышами и логова своих правителей. Получается, я веду людей не к выходу на поверхность, а глубже в норы. Зачем?

Штренг обернулся, чтобы ответить, – и охотник увидел, как закаменело его лицо.

– Мы нашли там, позади, одно место, – начал наемник. – Огромная пещера с целой кучей странного оборудования. Такое могло бы стоять у алхимика… или у доктора. К тому же там было полно трупов, и не все из них крысиные. И у большей их части – и у крыс, и у людей – оказались маски вроде той, какую носил тот чумной доктор.

– Вейхс, – прошипел Тульманн.

Он выплюнул это имя с такой ненавистью, будто оно жгло ему язык.

Штренг мрачно кивнул:

– Он был там, Матиас. Работал вместе со скавенами. Похоже, он поссорился со своими хозяевами, но даже если это и впрямь так, то его тела среди убитых не нашлось.

Охотник отвел глаза, всматриваясь в темноту тоннеля. В памяти всплыли сотни горьких воспоминаний, беснуясь внутри, как звери. Из всех нечестивых еретиков, на которых Матиасу довелось поохотиться за годы службы, только один оказался страшнее, чем доктор-отступник.

– Думаешь, он все еще здесь? – спросил охотник, стиснув зубы.

– Если его здесь и нет, то та крыса, которая в этом гнезде за главную, может знать, куда он делся, – откликнулся Штренг. – Вот почему я хотел забраться в этот лабиринт поглубже и попытаться захватить кого-нибудь из вожаков живьем.

Матиас кивнул. Он знал, что большую часть того, что делал Штренг, тот делал за деньги. Никакая высшая цель не могла сподвигнуть его на работу – однако поимка Фрейхерра Вейхса превратилась для бессердечного наемника в такую же навязчивую идею, какой она стала и для самого Матиаса.

– В первую очередь нам необходимо отыскать рогатого скавена и вернуть книгу, – напомнил охотник.

Темных заклинаний, содержавшихся на страницах «Das Buch die Unholden», уже однажды хватило, чтобы превратить правителя Вуртбада в живое воплощение Нечистого. И кто мог бы сказать наверняка, сколько других, еще более жутких тварей придет в этот мир, если оставить гримуар в руках злодея? Как бы ни хотел Матиас поймать Вейхса, но он и сам понимал, что книга сейчас представляла большую угрозу.

– Я запомню, – откликнулся Штренг, одарив патрона кровожадной ухмылкой. – Но если мне подвернется Вейхс, то я не упущу его даже ради всех темных тайн Сильвании!

Карандини жадно следил за тем, как солнце поворачивает на закат, отбрасывая длинные тени внутрь полуразвалившейся лавки рыботорговца. До наступления ночи пришлось совершить немало приготовлений, но даже так последние несколько часов Карандини провел, маясь в нетерпеливом ожидании. Ритуал, к которому он готовился, уходил корнями в глубокую древность, к тем временам, когда шпили населенной упырями Ламии еще гордо тянулись к небу у самого Хрустального моря. Карандини овладел им достаточно давно, но ему еще ни разу не выпадала возможность испробовать его на практике.

Впрочем, благодаря охотникам на ведьм шанс наконец-то представился.

Карандини вернулся в хибару, ступая осторожно, чтобы не повредить сигилы, начерченные мелом на полу. Он чувствовал мистическую энергию, наполнявшую древние символы, чародейскую силу, увеличивающуюся по мере того, как угасали лучи солнца. Очень скоро тринадцать свечей, расставленные по периметру комнаты, стали единственным источником света. Пламя поднималось над ними дрожащими, призрачно-голубыми лепестками. Это были подлинные мертвецкие свечи, талисманы для некромантии, отлитые из тел убитых.

Карандини изо всех сил старался не смотреть прямо на огоньки – темные чары были опасны даже для самих некромантов. Пламя мертвецких свечей образовывало мост между царствами живых и мертвых. И если не соблюдать осторожность и позволить себе заглядеться на призрачное пламя, то не заметишь, как оно вытянет твою душу, а на ее место из-за грани проскользнет нечто иное и захватит твое тело.

Вместо этого некромант целиком сосредоточился на объекте, ради которого и затевался ритуал. Тот лежал в центре комнаты, прямо посреди всех символов и узоров, нарисованных на полу, – большой черный деревянный ящик, гроб, в котором раньше укрывался некрарх Сиббечай. Карандини практически видел, как вокруг гроба клубится темная энергия, сочится сквозь деревянную поверхность и железные крепления, наполняя то, что таилось внутри. Для ритуала требовался еще один компонент… человеческая кровь.

Карандини щелкнул пальцами, напрягая силу воли. Между кругами и пентаграммами на полу оставался зазор – узкий проход, позволявший подойти к гробу, не затрагивая рисунков. Некромант отдал мысленный приказ, и по проходу направились двое неуклюжих зомби в лохмотьях, волочившие вырывающегося и завывающего жреца Морра. Крики пленника больше походили на нечленораздельное бульканье – Карандини лишил жреца языка. Боги порой откликались на молитвы своих служителей, и некромант совершенно не желал лишний раз рисковать.

Зомби дотащили свою ношу до открытого гроба и заставили жреца нагнуться над ним. Увидев, что лежит внутри, пленник закричал громче, сообразив, что намеревается сделать некромант и что ждет его самого. Скрюченные пальцы зомби впились жрецу в горло, разрывая плоть и переламывая трахею, и тот задергался в предсмертной судороге, силясь вырваться из безжалостной хватки немертвых. Из его горла фонтаном хлынула кровь, заливая гроб.

Карандини отдал еще один мысленный приказ, и зомби отошли прочь, оттаскивая труп жреца. Некромант тут же позабыл о них, целиком поглощенный тем, что происходит в гробу. Сработает ритуал или нет?

Но Карандини отогнал сомнения прочь. Конечно, сработает – непременно должен сработать, потому что некромант отчаянно этого хотел. Он не отступит с намеченного пути. И никакие враги не сумеют помешать ему. «Das Buch die Unholden» будет принадлежать ему. Он узнает все таящиеся в книге секреты – а лежащий в гробу поможет ему забрать гримуар у тех, кто осмелится встать у него на пути.

Из окна дома конторщика Карандини видел, как Тульманн уводит охотников на ведьм обратно в дом капитула. Заметил некромант и то, как они несут останки его соратника-предателя Сиббечая и второй, куда лучше сохранившийся труп – приспешника вампира, того горевшего жаждой мести существа, с которым Карандини перекинулся парой слов в подвале замка. О прахе соратника некромант уже позаботился. Теперь он намеревался найти применение и останкам Сиббечаева невольника.

Ощутив, как изменилась атмосфера в комнате, некромант затаил дыхание. Свет мертвецких свечей поблек, воздух стал холоднее. Вокруг гроба сгустилась черная дымка, а затем втянулась внутрь. Спустя мгновение вокруг стало теплее, а свечи загорелись ярче.

Из гроба показалась бледная рука, ухватилась за край. Карандини завороженно и радостно наблюдал, как лежащий внутри покойник медленно поднимается. Несмотря на мертвенный цвет кожи, от исхудавшего тела расходилась аура силы и могущества. Существо повернулось к некроманту – некогда красивое лицо иссохло, благородные чepты заострились, а в глазах остались лишь пустота и голод.

Медленно и неуклюже существо приподнялось, силясь выбраться. Некромант с гордостью наблюдал за этими попытками, довольный своим магическим талантом. Спустя секунду немертвая тварь уже стояла на ногах. Она воззрилась на Карандини – и тот увидел, как голодный взгляд становится более осмысленным. Впрочем, бояться тилийцу было нечего – обереги, нарисованные на полу, сдержат вампира до тех пор, пока Карандини не решится его выпустить.

– Грегор Клаузнер, я полагаю? – Некромант рассмеялся – и в его смехе звучала вся презрительность и вся насмешливость Древней Ночи и Темных Богов.

Глава вторая

Черный зев пещеры распахнулся им навстречу, освещаемый факелами и фонарями в руках у солдат лишь на малую часть. И то, что попадало в лучи света, выглядело таким же мерзким, как терзавшая носы людей вонь. Солдаты обнаружили, что стоят на узком выступе, опоясывавшем пещеру по периметру, а дно ее находилось где-то двадцатью футами ниже, устланное сеном, мехом и даже обрывками грязного тряпья. Повсюду виднелись груды огромных крысиных катышков и кучки обглоданных костей. Посреди грязи и испражнений развалилось несколько крупных туш, покрытых грязным бурым мехом. Это были огромные грызуны размерами с доброго быка. Они лежали, завалившись набок, позволяя разглядеть два ряда лишенных шерсти сосцов, торчавших на верхней части туловища. Крысиные морды маток обратились вверх, распахнутые глаза в невнятном ужасе уставились на факелы – твари чуяли опасность, но не понимали, в чем именно она заключается. Бледные сморщенные существа, цеплявшиеся за сосцы, и вовсе не отреагировали на появление люден: для слепых детенышей скавенов молоко их огромных матерей составляло весь смысл существования.

Матиас холодно взглянул на полную жути яму и обернулся, отдавая солдатам приказ поджечь ее. Лишившись маток, стая фактически окажется уничтоженной. Без самок все уцелевшие скавены разбегутся и прибьются к другим стаям хотя бы в качестве рабов.

Не успел Матиас раздать указания, как пещеру сотряс могучий рык. Охотник оглянулся – из темноты бокового тоннеля показался гигантский силуэт. Тварь выбралась на свет, и ее алые глаза влажно сверкнули. Разглядев ее как следует, солдаты ужаснулись – это чудовище ничуть не подходило на жирных самок, валявшихся в яме. Оно было куда крупнее и состояло, казалось, из сплошных мускулов. Крысиная башка, торчавшая над невероятно широкими плечами, клацала пастью с бешеной яростью, с клыков текла кровавая пена.

Следом за мохнатым великаном из темноты вынырнул скавен поменьше, покрытый черной шерстью. Он сжимал в лапах алебарду с изогнутым лезвием, а его тело было заковано в сталь – до сих пор отряду не встречались еще крысолюды с таким количеством брони. А еще этот скавен в доспехах выглядел как будто наполовину обгоревшим – и еще до того, как он заговорил, Матиас понял, что они нашли властителя этих нор.

– Обдирай! – прошипел командир. – Рви людей-мясо! Рви!

Повинуясь указаниям хозяина, великан снова заревел и бросился вперед со скоростью, которую сложно было ожидать от настолько крупного существа. Солдат, стоявший ближе всех, попытался сбежать, но он не мог тягаться с чудовищем в скорости. Когти великана пронзили его броню, раздирая человека пополам. Обдирай зарычал, стряхивая внутренности жертвы с когтей, и развернулся, чтобы атаковать снова.

Капитан-юстициар Эрхардт не стал отступать, когда жуткая тварь набросилась на него. Черные одеяния сливались с темнотой, делая рыцаря призрачным, подобно ледяной руке его зловещего бога. Но Обдираю не требовались глаза, чтобы отыскать добычу. Черный Страж даже не дрогнул, когда к нему метнулось восемьсот фунтов чистой смерти, и стоял на месте непоколебимо, как статуя.

Обдирай взмахнул жуткими когтями. Его удар наверняка снес бы рыцарю голову с плеч. Но в то мгновение, когда великан оказался достаточно близко, Эрхардт бросился ему навстречу – и, поднырнув под могучий удар скавена, взмахнул своим массивным мечом. Могучее лезвие рассекло оба колена Обдирая, лишая чудовище ног. Великан рухнул, как подрубленное дерево, испуганно взвыл и свалился куда-то вниз, в темноту. Спустя мгновение раздался тошнотворный хруст – Обдирай достиг дна каменной ямы.

Глаза черношкурого командира округлились от невероятного испуга. Матиас не дал ему времени подумать о побеге и, опустив меч, вытащил пистолет. Он целился в колено скавена, но рука дрогнула из-за подступающей лихорадки, и пуля угодила вожаку в бедро. Скавен с визгом рухнул на пол.

Матиас утер с глаз пот и убрал пистолет в кобуру. Штренг шагнул было ближе, намереваясь помочь ему, но охотник отмахнулся – он зашел на своих двоих достаточно далеко, значит, и заканчивать с этим делом будет самостоятельно. Матиас осторожно подобрался к искалеченному вожаку крысолюдов, предоставив Штренгу и уцелевшим солдатам исследовать яму с матками и убедиться в том, что великан точно испустил дух. Эрхардт уверенно поставил бронированный сапог на спину крысолюда. Тот вяло трепыхался, придавленный немалым весом. Матиас остановился на секунду, переводя дух, а затем подошел к пленнику.

– Не пойму, брат Матиас, то ли эта тварь достаточно крепкая для трофея, то ли, наоборот, избыточно шустрая, – заметил рыцарь, когда охотник оказался рядом.

Придавленный к полу крысолюд задергался отчаяннее.

– Не мучить! Не убивать! – жалобно заверещал он.

– Это зависит от того, на сколько вопросов ты мне ответишь, – рявкнул Матиас, и в подтверждение его слов Эрхардт сильнее прижал крысолюда ногой. – Я хочу знать, где ваш рогатый жрец и что случилось с человеком по имени доктор Фрейхерр Вейхс!

Вожак с нездоровой радостью застрекотал, выворачивая шею, чтобы посмотреть на Матиаса.

– Ушел, – прошипел крысолюд. – Убежал, когда человек-храмовник прийти на охоту в нору! Забрал доктор-питомец! Забрал штурмкрыс! – Вожак повернул шею еще сильнее, демонстрируя обугленную щеку. – Трат пытался одолеть серого провидца. Серый провидец сильный магия.

– Серый провидец украл из дворца книгу, – продолжил Матиас. – Куда она подевалась?

Крысолюд ответил – и именно этих слов охотник боялся больше всего:

– Исчезла. Серый провидец Скилк забрал слова, когда удирал. – Трат яростно оскалился. – Человек-храмовник выследить Скилк? Разорвать серый провидец?

Перед лицом собственной гибели единственным утешением для жестокосердного Трата была мысль о том, что он сможет отомстить коварному серому провидцу руками охотника на ведьм.

– Сначала ты выведешь нас из этого крысиного гнезда, – ответил Матиас, потирая глаза, перед которыми уже начали плавать цветные пятна.

Он смутно услышал, как вожак визгливо заверяет, что укажет его людям путь наверх. Последнее, что он запомнил, – как его собственные ноги подогнулись и он упал на голый земляной пол.

Глаза Карандини привыкали к темноте достаточно быстро, и когда он вернулся в убежище, то разглядел горы мусора и обломков и безмолвных зомби, выстроившихся вдоль одной из стен. Однако сильнее всего его привлекло другое существо, сидевшее в углу на корточках. Стоило некроманту войти, как оно поспешно отбросило что-то прочь, виновато и пристыженно. Карандини почувствовал, как в сердце разливается торжество. Он поставил на пол принесенный мешок и зажег свечу.

Огонек разогнал темноту, и существо, распрямившись, поднялось на ноги. Это оказался мужчина – выше ростом, чем некромант, и куда более широкий в плечах, одетый в грубые домотканые штаны и плотную шерстяную рубаху, являвшие собой полную противоположность ветхой роскоши рясы Карандини. Светлые волосы и тяжелая квадратная челюсть так же явственно отличались от мышастых косм и узкого, хитрого лица тилийца, но кое-что общее между этими двумя все-таки имелось – нездоровая бледность кожи.

– Обедаешь? – насмешливо осведомился Карандини, указав рукой на отброшенный гостем сморщенный крысиный трупик.

Мужчина стыдливо опустил голову.

– Я не хотел этого делать, – сознался он. – Я пытался удержаться, но жизнь этого зверька сияла так ярко, так манила, так искушала… – Он со злостью стиснул кулаки – Зачем ты сделал это со мной⁈ Почему не стал оставлять среди мертвых⁈ Зачем заставил вернуться в виде… нечистой твари⁈

– Я уже говорил тебе, Грегор, – откликнулся некромант. – Потому что ты мне нужен.

Вампир поднял глаза и зарычал с ненавистью и отвращением. Даже теперь, когда окружающий мир представал перед его немертвыми глазами множеством серых тусклых пятен, Грегор явственно мог различить насмешливое лицо чародея. Он уставился на Карандини, всматриваясь в нездоровое сияние крови, текущей в теле некроманта. А затем оглянулся на холщовый мешок, в котором шевелилось что-то живое, в чем ярко, призывно сияла кровь. Из мешка торчали мягкие светлые волосы.

– Что в этом мешке? – спросил Грегор.

– Я предполагал, что ты проголодаешься, – ответил Карандини, но его ухмылка мигом исчезла, когда Грегор ухватил его за ворот рясы и одним рывком поднял над землей. Даже в ослабленном состоянии вампир отличался внушительной скоростью и силой.

– Унеси его! – прорычал Грегор в лицо некроманту. – Я не хочу! Унеси его!

Услышав в его голосе просящие нотки, Карандини тут же совладал с нахлынувшим было страхом.

– Поставь меня, нечисть, – велел некромант.

Ярость, вспыхнувшая в глазах Грегора, погасла, и он вы пустил некроманта из рук.

– Твоя неблагодарность начинает утомлять, Грегор, – сообщил Карандини, отряхивая рясу от грязи. – Не забывай, я не только тот, кто призвал тебя из мертвых, я единственный, кто можешь очистить твое тело от скверны! Я могу исцелить тебя, Грегор! Могу вернуть тебе истинную жизнь!

Вампир отвернулся, в отчаянии заламывая руки.

– Я просто хочу умереть. Я хочу умереть и не воскресать больше, умереть раньше, чем это проклятие поглотит меня полностью, умереть до того, как оно заставит меня убивать.

– Но ты не можешь умереть, Грегор, – напомнил Карандини, – по крайней мере, истинной и благопристойной смертью. Прикосновение вампира лишило тебя надежды на это. Твой дух никогда не обретет покоя. Только я могу тебе помочь, но сначала ты должен помочь мне.

Грегор снова повернулся, глядя тилийцу в глаза, и его лицо исказилось от боли и отчаяния.

– Я сделаю все что угодно, если ты сумеешь освободить меня от проклятия!

Губы некроманта снова растянула ледяная улыбка.

– Тогда тебе необходимо питаться и перестать игнорировать собственные потребности. Ты должен быть сильным, если хочешь помочь мне… чтобы я помог тебе. – Он указал на шевелящийся мешок.

Грегор покачал головой и застонал от невыразимой муки. Закрыв лицо руками, он отошел прочь. Карандини проводил его взглядом, насмешливо улыбаясь.

– Борись, сколько пожелаешь, – буркнул он себе под нос, – но ты не сможешь вечно противиться собственной природе, вампир.

Сдавленно вскрикнув, Матиас вскочил с пухового матраса и дрожащими руками утер испарину с лица. Замерев на полпути, охотник судорожно попытался вспомнить, куда делся меч, который он держал в руках, – тот самый, что он должен был вонзить в горло верховному теогонисту. Его замешательство лишь усилилось, когда чья-то нежная рука сжала его пальцы, а на лоб легло влажное полотенце.

– Все в порядке, Матиас, – произнес чей-то ласковый голос.

Услышав этот нежный, утешающий тон, охотник осторожно сжал чужую руку. Увидев лицо склонившейся над ним женщины, красивой, улыбающейся той самой хорошо знакомой улыбкой, терпеливой и понимающей, Матиас едва не расплакался от радости. Воспоминания пытались пробиться сквозь этот образ, но охотник не позволял им затмить прекрасное видение.

– Ты в Шлосс фон Готц, – продолжил голос, но теперь он начал звучать странно – одновременно знакомо и неузнаваемо. – Штренг вытащил тебя на поверхность.

Чем больше женщина говорила, тем сильнее менялся ее голос, и Матиас стиснул зубы, чувствуя, как здравый смысл, ледяной и безжалостный, изгоняет прочь горячечную галлюцинацию. Лицо, смотревшее на него, также изменилось – перед глазами все расплылось, а затем прояснилось снова, и появилась другая женщина. Она по-прежнему оставалась прекрасна, но это более не было лицо, которое примерещилось охотнику, лицо, которое он столь отчаянно желал увидеть.

Однако лицо, возникшее перед ним взамен прежнего, было знакомо Матиасу ничуть не хуже. Оно принадлежало Зилье Марковой, дочери и главному агенту покойного господина Игоря Маркова, занимавшего пост верховного судьи в Вуртбаде, пока свихнувшийся барон фон Готц не казнил его. Пожалуй, только ей во всем городе Матиас доверял по-настоящему.

– Как… как долго?.. – с трудом прохрипел охотник. В горле совсем пересохло.

– Пять дней, – ответила Зилья и, дотянувшись, подложила ему под голову еще одну подушку. – Баронесса фон Готц позаботилась о тебе со всем возможным тщанием. Тебе выделили спальню ее мажордома, а ухаживала за тобой сама сестра Йозефа из храма Одинокого Причастия.

Услышав о сестринстве шалльянок, Матиас прикрыл глаза и печально покачал головой. Он не сумел помешать покойному барону фон Готцу перевезти больных чумой из храма Шалльи в Отвинскую башню и не успел остановить Мейссера, когда тот по приказу одержимого правителя сжег ее до основания. Многие из сестер разделили участь своих погибших подопечных, и Матиас считал себя недостойным заботы одной из немногих выживших.

– Ты просидела рядом все это время? – Странно, что из всех бродивших в его голове мыслей наружу просочилась именно эта.

Зилья улыбнулась и убрала с его лба влажное полотенце.

– Мне все равно больше нечем было заняться, – ответила она будничным тоном.

Несмотря на слабость и жар, охотник нашел в себе силы улыбнуться ей. Зилья Маркова и без того перенесла достаточно в последние дни: и смерть отца, и участие в схватке с демоническим ужасом, захватившим больное тело фон Готца. Но она никак не показывала свое состояние после всего пережитого, демонстрируя силу воли, которая не могла не вызывать у Матиаса уважения. И только ее глаза отражали отголоски душевной боли.

Зилья, заметив его внимательный взгляд, отвернулась, стараясь скрыть чувства, готовые вырваться наружу, – но неожиданно отдернула руки и вскочила на ноги. Матиас проследил за тем, куда она смотрит, – и увидел стоящего в дверях человека.

– Если ты занят, Матиас, я могу и попозже зайти, – бесцеремонно заявил Штренг, сально улыбнувшись.

Свое замечание наемник подкрепил непристойным подмигиванием Зилье, и хорошенькое лицо женщины залила краска.

– Докладывай, – огрызнулся охотник, стараясь говорить как можно тверже. – Я не смогу отдохнуть как следует, если ты будешь ошиваться под дверью и подглядывать за мной.

Штренг улыбнулся шире и ввалился в комнату, игнорируя упрек патрона и недовольный взгляд Зильи.

– Городская стража зачищает тоннели, – сообщил он. – Хотя им-то, похоже, куда проще приходится, чем нам! После того как ты отключился у нас на руках, я заставил остальных поджечь ясли. Ты был прав, Матиас, – как только сук и детенышей не стало, грызуны мигом растеряли весь задор. Пока мы выбирались наверх, нам ни одной крысы по дороге не попалось.

– Удалось найти других выживших? – спросил охотник.

– Нескольких отыскали, – откликнулся Штренг. – Самой большой группой оказался отряд людей Мейссера – те нашли выход наверх раньше нас. В общей сложности скавены укокошили шестьдесят пять человек, в основном их пришибло обвалом. Следов Вейхса так и не обнаружили, хотя стража прочесала все тоннели, в какие было не слишком опасно соваться. Похоже, твоя зверюга не соврала.

Матиас с сожалением покачал головой.

– Значит, вы подтвердили его слова?

Теперь настала очередь Штренга смущенно потупиться.

– Я допросил крысолюда по возвращению в дом капитула. Но в нем уже была твоя пуля, так что в любом случае он долго бы не протянул, я полагаю.

Охотник вздохнул. Он-то надеялся выбить из скавена побольше информации.

– Есть еще кое-что. – Тон Штренга стал еще более нервным, почти испуганным. – Когда мы вернулись в дом капитула, там царил разгром. Всех, кого ты там оставил, убили. И, Матиас, кто-то украл тело вампира!

– Тело Грегора! – Тульманн подскочил на постели и стукнул кулаком по матрасу.

Он намеревался лично убедиться, что Грегора Клаузнера проводят в мир иной со всеми полагающимися почестями, церемониями и необходимыми ритуалами, чтобы его дух мог навечно упокоиться с миром в садах Морра. Однако куда важнее было выследить скавенского чародея и выяснить, куда подевалась книга. Теперь же Матиас проклинал себя за то, что решил отправиться в погоню за крысолюдом, – существовало множество причин, по которым тело вампира мог похитить какой-нибудь темный чародей, и ни одна из них не сулила ничего хорошего.

– А прах Сиббечая? – уточнил охотник.

Мысль о том, что тело Грегора попадет в руки чародея, уже сама по себе вызывала дурноту, но пропажа останков Сиббечая казалась куда более ужасной. Сущность вампира была крепко связана с его оболочкой, и эту связь мог обрубить только сложный ритуал и молитвы. А темная магия спокойно позволяла восстановить тело немертвого.

– Тоже пропал, – ответил Штренг. – Храмовники Эрхардта прочесывают сейчас кладбища и чумные ямы в исках каких-нибудь следов.

Матиас устало опустился обратно на подушки.

– Если мы не смогли найти Сиббечая в прошлый раз, то не найдем и в этот. Кто бы из живых людей ни помогал вампиру, он явно продолжает это делать.

– И чем ты займешься теперь? – спросила Зилья.

Матиасу совершенно не хотелось отвечать на этот вопрос. Ему хотелось остаться в Вуртбаде, отыскать тело Грегора и позволить его душе обрести вечный покой. Ему хотелось вскрыть каждую могилу и каждый склеп, чтобы лично убедиться, что Сиббечай не вернулся к богомерзкой жизни. Но «хотелось сделать» и «требовалось сделать» – это разные вещи.

– Продолжу свое дело, – откликнулся Матиас. – Я должен отыскать гримуар Гельмута Клаузнера и уничтожить, пока кто-нибудь еще не воспользовался его нечистой силой. Если то, чего мы опасаемся, все-таки случилось и Сиббечай воскрес, то, сдается мне, у него будет та же цель – он тоже продолжит искать книгу. И если я ее найду, то и вампир придет ко мне.

Карандини устроился на корточках на полу хибары рыботорговца. По бокам от него мерцали черные свечи. А перед глазами у него лежала жуткая вещь – огромный лоскут человеческой кожи, растянутый на полу, как свиток пергамента. Несмотря на то что Грегор отказался от предлагаемого угощения, некромант нашел другое применение таившемуся в мешке подарку.

Загадочные слова, слетавшие с губ некроманта, как будто несли в себе груз древности. Карандини осторожно пристроил на краю жуткого пергамента пузырек чернил, изготовленных из крови убийц. А рядом поместил еще более отвратительный предмет – высохшую человеческую кисть, обмотанную ветхими могильными бинтами. Некромант бережно и неспешно окунул каждый палец кисти в чернила.

Движения Карандини выглядели до странного робкими. Кисть Нехб-ка-менту, древнего царя гробниц из Хареопса, была самым мощным из его колдовских талисманов, вещью, требовавшей уважительного и осторожного обращения, – но сегодня вечером что-то словно изменилось. Возможно, всему виною стали перемены, ощущавшиеся в магических потоках, нараставшая сила эфира и, наконец, яркое проявление зловещих энергий, связанных с черной магией и темными искусствами.

Отогнав прочь страхи и сомнения, некромант пристроил кисть на лоскут кожи и, продолжая бормотать шипящие слова заклинания, мысленно сфокусировался на ней. Он чувствовал, как тонкие нити духа Нехб-ка-менту плотнее сплетаются вокруг кисти. Как и во все предыдущие разы, Карандини направил силы души и разума на то, чтобы обуздать дух древнего царя гробниц и подчинить его своей воле. Как и раньше, остатки сущности мумии попытались воспротивиться ему, отказываясь подчиняться приказам со всей злобой, которую мертвые питали к живым.

Но в этот раз дух мумии не уступил, когда Карандини простер над ним свою волю, – и некромант почувствовал, как Нехб-ка-менту вытягивает силу из магических потоков, разлитых в воздухе. Он чувствовал, как дух сопротивляется все отчаяннее, как борется… и побеждает.

Плоть обожгло волной гнева царя гробниц, и Карандини согнулся от боли.

Ты никогда не станешь тем, чем должен был стать я.

Перед мысленным взором некроманта возникло мертвое лицо царя гробниц, смотревшего на него с невыразимой ненавистью. Карандини изо всех сил постарался сфокусироваться на физическом окружении, а не на призрачном видении, хотя малейшее проявление собственной воли требовало от него неимоверных усилий. Его сердце забилось медленнее, а легкие сжались – злобный дух принялся вытягивать из некроманта жизненные силы. Карандини дрожал, как молодое деревце под ураганом. Ему пришлось направить все оставшиеся силы на то, чтобы дотянуться трясущейся рукой до черной свечи, стоявшей справа, и затушить ее.

Стоило пляшущему язычку пламени угаснуть, как невидимая рука, сжимавшая сердце некроманта, исчезла, тиски, сдавливавшие легкие, разжались. Тяжело дыша, Карандини выпрямился, пытаясь прийти в себя, и с отвращением взглянул на руку мумии. Оторванная конечность сползла с пергамента, и ее мертвые пальцы уцепились за край рясы некроманта. Карандини задумался, что она могла бы сделать, не прерви он сейчас ритуал. Поежившись, он отцепил мертвую руку от одежды и запихнул обратно в кожаный чехол.

Советоваться с ней сейчас, когда в воздухе оставалось столько темной энергии, было бы опасно. Чародейские потоки усиливали неупокоенный дух Нехб-ка-менту точно так же, как и черные чары самого Карандини. Некромант рассчитывал использовать кисть, чтобы выяснить местонахождение «Das Buch die Unholden», но теперь придется поискать какой-нибудь другой способ… пока фолиант не достался кому-нибудь другому.

Подумав об этом, Карандини осекся. Охотник на ведьм продолжит искать книгу – об этом некромант узнал от слуги по имени Эльдред, перед тем как решил, что этот человек ему больше не нужен. И если действовать продуманно и осторожно, то, пожалуй, стоит позволить охотнику сделать некоторую часть работы самостоятельно? Ведь тогда просто останется отслеживать его перемещения и в нужный момент выяснить у него все необходимое.

Карандини убрал с лица прядь сальных волос и улыбнулся. После всего беспокойства, доставленного охотником на ведьм, сначала в Клаузберге, а теперь и в Вуртбаде, будет весьма приятно заставить его поделиться парочкой секретов.